Протокол. Круги Сансары

      Маленькие разноцветные флажки и красные нити лениво подтанцовывали в такт ветру, тихонько шурша под самой крышей деревянного павильона. Запах лаванды стоял на весь храм — густой, сонный, он заполнял лёгкие до колик, смешиваясь с бодрящим ароматом утренней прохлады, влажной хвои и едва уловимым дымом сандаловых благовоний.       На широкой открытой площадке десяток монахов совершали утреннюю практику медитации в движении. Они перемещались как единый, идеально отлаженный механизм, плавно перетекая из одной асаны в другую. Рядом с ними парень из соседнего ряда завязался в такую замысловатую фигуру, что казалось, его суставы сделаны из резины. На его лице застыла маска абсолютной пустоты — чистая шуньята, никакого эго, полное растворение в моменте.       По команде наставника весь ряд плавно развернулся вправо. Босые ступни почти бесшумно скользнули по прохладному камню. Ладони описали широкую дугу, остановившись напротив груди. Среди этого царства ментального порядка, где-то в третьем ряду, Тихон и Вивьен ломали всю благочестивую геометрию. Тихон стоял в позе замершего журавля — на одной ноге, согнув вторую в колене и нелепо растопырив руки, пока Вивьен рядом застыла в безупречном, глубоком выпаде. Они умудрялись безостановочно шептаться, едва шевеля губами. — Знаешь, что странно? — Тихон едва удержал равновесие. — Что?       Он медленно поднял колено, стараясь не завалиться набок. — Эти ребята. — Из техникума? — Ага.       Он нахмурился. — Вообще не похожи на тех, кого обычно боишься.       Вивьен плавно ушла в глубокий выпад. Спина осталась идеально прямой, ладони медленно разошлись в стороны. — Самые опасные люди редко выглядят опасными. — Да не про это я.       Он почесал нос плечом — руки менять было нельзя. — Обычно смотришь на человека и сразу понимаешь: этот псих. — Ага. — Или этот дебил. — Бывает. — Или этот точно однажды случайно подожжёт деревню.       Вивьен кивнула. — Случайно. — Да. Сначала случайно. Потом специально, потому что понравилось.       Она тихо усмехнулась. — Но эти...       Тихон на секунду задумался.       Монахи одновременно подняли руки над головами. Воздух наполнился запахом нагретого дерева. Где-то далеко в лесу закричала птица. — Они какие-то... обычные. — Это и настораживает. — Почему? — Потому что люди всегда ждут монстра.       Она медленно опустила руки вниз. — А беды чаще приносит тот, кто выглядит нормально.       Тихон помолчал. — Жутко. — Это жизнь. — Не, жизнь хотя бы иногда предупреждает. — Правда? — Конечно. — Когда? — Когда в воскресенье в восемь утра тебе пишет наставник.       Она вопросительно посмотрела на него. — И что пишет? — «Зайди ко мне».       Вивьен понимающе кивнула. — Да... — Всё.       Он трагично вздохнул. — Можно сразу мысленно копать себе могилу. — Ты драматизируешь. — Нет.       Он совершенно серьёзно посмотрел вперёд. — Каждый раз после этих слов моя психика выходит покурить. — Она у тебя курит без остановки. — Потому что работает в три смены.       По площадке снова прокатилась команда.       Все одновременно опустились почти в полный присед, сохраняя идеально ровную спину. Рукава монашеских одежд плавно качнулись вслед за движением рук.       Тихон скривился. — Когда-нибудь мои колени объявят независимость. — Они уже пытались. — Откуда знаешь? — Я слышала хруст.       Он сделал вид, что смертельно оскорбился. — Это позвоночник был. — Ещё хуже.       Он шумно выдохнул. — Спасибо, Вив. Ты всегда знаешь, как поддержать человека. — Это не поддержка. — А что? — Констатация.       Тихон несколько секунд молчал.       Потом неожиданно тихо сказал: — Но знаешь... — М? — Было ощущение, что они нормальные.       Вивьен долго ничего не отвечала. Она медленно поднялась на носки, вытягивая руки к небу. Ветер подхватил несколько сухих цветков лаванды, и они закружились между рядами монахов. — Нормальные люди иногда делают самые страшные вещи. — Думаешь? — Думаю.       Тихон задумчиво почесал подбородок плечом. — Хотя...       Он усмехнулся. — Один всё-таки выглядел так, будто у него экзистенциальный кризис с первого класса.       Вивьен не выдержала и тихо фыркнула. — Это который с колючими волосами. — Во-во.       Тихон медленно перенёс вес на другую ногу. По команде наставника весь ряд одновременно поднял руки вверх, будто удерживая над головой тяжёлый свод. Камень под босыми ступнями ещё хранил прохладу ночи, а ветер принёс новый запах лаванды, смешанный с дымом благовоний. — Он вообще выглядит так, будто каждое утро просыпается и такой: "Ну не-е... опять существовать..."       Вивьен тихо усмехнулась. — Это называется взросление. — Не. Это экзистенциальный кризис. — В семнадцать? — А ты думаешь, у него возраст спрашивали?       Она пожала плечом. — Справедливо.       Тихон плавно ушёл в глубокий выпад. Задняя нога натянулась струной, ладони медленно разошлись в стороны. — Хотя знаешь... — М? — Может, он просто увидел своё отражение утром. — И? — Ну... я бы тоже после такого до обеда молчал. — Не льсти себе. — Это почему? — Ты своё отражение вообще избегать должен. — Да ладно. — Оно тоже имеет право на спокойную жизнь.       Тихон обиженно цокнул языком. — Жестокая ты женщина. — Зато честная. — Вот честность вообще переоценена. — Людьми, которым есть что скрывать. — Или людьми, которые страшные.       Она впервые повернула к нему голову. — Это ты сейчас про себя? — Я красавчик. — Смело. — Спасибо. — Я не хвалила.       Ветер качнул флажки. Над головой лениво зашелестели бумажные печати, а один сухой лепесток лаванды опустился Тихону прямо на макушку.       Он даже не заметил.       Вивьен молча смотрела на него секунд пять. — У тебя цветок на голове. — Это знак. — Чего? — Что природа наконец признала меня. — Нет. — А чего тогда? — Что даже птицы решили: "Пусть пока полежит."       Он машинально смахнул лепесток. — Вот сейчас было обидно. — Знаю.       По площадке прокатилась новая команда.       Монахи одновременно опустились почти в полный присед, сохраняя идеально прямую спину. Медленный вдох. Ладони поднялись над головой. Выдох.       Тихон тихо простонал. — Когда-нибудь мои ноги подадут на этот храм в суд. — Они не доживут. — Спасибо за поддержку. — Всегда пожалуйста.       Он покосился на неё. — Ты иногда разговариваешь так, будто уже мысленно написала всем некрологи. — Это экономит время. — Господи... — Нет. — Что "нет"? — В нашем случае — Будда. Тихон прыснул. — Слушай... — М? — Ты вообще когда-нибудь говоришь что-то, после чего человеку хочется жить? — Конечно. — И что? — "Следующий."       Он несколько секунд молчал. — Ты сейчас звучишь как регистратура в аду. — Зато без очередей.       Они одновременно поднялись на носки. Длинные рукава их одежд медленно качнулись вслед за движением рук. А из кухни донёсся запах риса и печёных овощей. Тихон шумно втянул носом воздух. — Вот это, кстати, реально духовная практика. — Какая? — Терпеть запах еды и не сдохнуть. — Ты думаешь желудком. — Он у меня самый стабильный орган. — А мозг? — Он на удалёнке.       Она тихо рассмеялась. Совсем коротко. — А второй? — спросила она.       Тихон сразу посерьёзнел. Улыбка исчезла так быстро, словно её и не было. — Второй...       Он смотрел куда-то за ворота храма. — Он вообще странный. — Почему? — Есть люди, которые сначала думают. — Есть. — Есть люди, которые сначала делают. — Есть. — А есть такие...       Он ненадолго замолчал. — ...которые просто идут вперёд. — Не понимая куда? — Не.       Он покачал головой. — Как будто им всё равно.       Вивьен плавно развернула корпус вслед за движением рук. — Это опасные люди. — Почему? — Потому что их почти невозможно остановить.       Тихон хмыкнул. — Или потому что они сами не знают, где тормоз. — Одно другому не мешает.       Он снова задумался. — Но... — Что? — Не знаю...       Он сделал глубокий вдох. Запах лаванды неожиданно стал особенно сильным. Где-то внизу шумела река. — Было ощущение... — Какое? — Что они нормальные.       Вивьен долго молчала.       Потом спокойно ответила: — Самые большие катастрофы всегда начинаются с нормальных людей. — Думаешь? — Монстра видно сразу.       Она медленно опустила руки. — А человек сначала здоровается.       Тихон усмехнулся. — Это жутко. — Это жизнь.       Он вздохнул. — Короче... — Что? — Мне кажется, если у него реально экзистенциальный кризис... — ... — ...то вы с ним подружитесь.       Вивьен спокойно посмотрела на него. — Почему? — Потому что вы оба смотрите на мир так, будто он вам денег должен.       Она выдержала паузу. — Мир должен. — Сколько? — Сон. Нормальную психику. И компенсацию морального ущерба.       Тихон прыснул. — Всё...       Он покачал головой. — Вот это вообще нечестно. — Не. Я хотел прикольную мысль, — Тихон качнулся, пытаясь поймать баланс большим пальцем ноги. — Ну, знаешь, чтобы там были роботы, неоновые вывески и мы такие крутые в черных очках рендеримся на фоне заката. Чисто нирвана для киберпанков. — А получил настоящую, — Вивьен даже не моргнула, её алые глаза были устремлены строго в одну точку на деревянной колонне. — Будда говорил, что жизнь — это духкха, Тихон. Страдание и неудовлетворенность. Реальность вообще редко заботится о твоих визуальных эффектах. Она серая, скучная и бьёт под дых без предупреждения, пока ты цепляешься за свои иллюзорные хотелки. — Вот это вообще нечестно. Чисто экзистенциальный скам от Сиддхартхи. Нас просто обманули при рождении, подсунув этот мир Сансары без возможности оформить возврат средств или хотя бы сменить сервер.       Именно в этот момент над площадкой раздался раскатистый, громоподобный голос наставника. — ТИХОН!       Парень вздрогнун так, что чуть не полетел носом в татами, отчаянно замахав руками, как ветряная мельница. Тяжёлая бамбуковая палка с глухим, пугающим треском ударилась о камень прямо перед его пальцами, выбив мелкую крошку. — Да ё-... — Тихон вовремя прикусил язык, сглотнув окончание фразы. — Закончил свои лекции о смысле бытия?! — Наставник навис над ним, тяжело дыша, отчего его седые усы забавно топорщились. — Почти... — пискнул Тихон, всё ещё лежа на боку в позе сломанного трансформера и пытаясь придать лицу выражение глубокого раскаяния. — Мы как раз переходили от раздела о трансцендентальном единстве апперцепции и квантовом слиянии с абсолютом... к практическому изучению гравитации и её разрушительного влияния на человеческую задницу. — Идиот, — коротко и без капли сострадания резюмировал наставник, сверху вниз разглядывая это кармическое недоразумение на полу. — Твоя «апперцепция», сейчас встретится с моим бамбуковым абсолютом! Встань в строй, пока я не обнулил твою карму до уровня дождевого червя!       Наставник с размаху ткнул палкой ему прямо в плечо, заставив парня окончательно потерять остатки величественной позы. — Посмотри на свою стойку! Твой центр тяжести ушёл в отпуск, а ментальное тело бьётся в конвульсиях! Ты похож не на ученика древнего храма, а на аиста, который передумал улетать, потому что у него внезапно развился кризис среднего возраста из-за кармических долгов! — Ну мастер... Это чисто пацанский флекс, новое прочтение канонов Дхармы. Вы просто не выкупаете. — Молчать! — рявкнул старик так, что монах в первом ряду, согнутый в идеальный мостик, едва заметно вздрогнул. Наставник резко развернулся на пятках к девушке. — А ты!       Вивьен спокойно, без единой лишней эмоции перевела на него взгляд своих алых глаз. — Стоишь идеально, — буркнул наставник. — Спасибо. — Не перебивай!       Тихон тихо, со свистом фыркнул через нос. Наставник тут же смерил его таким испепеляющим взглядом, что парень моментально вытянулся по струнке и сделал лицо человека, который только что осознал все четыре благородные истины. — У неё осанка идеальная. Дыхание идеальное, — мастер снова повернулся к Вивьен, сузив глаза. — Но атмосфера вокруг тебя... Твоё выражение лица такое, будто ты мысленно уже похоронила половину человечества и сейчас прикидываешь, улучшит ли это твою карму. От тебя веет чистым, неразбавленным цинизмом, а не состраданием ко всему живому! Вивьен невозмутимо моргнула, даже не поправив выбившуюся прядь волос. — Это не так. Карму это точно не улучшит. Лопат в лесу не хватит. — Остальную половину, значит, отложила до лучших времен? Чтобы не перегружать свою кармическую статистику и не превращать храм в филиал кладбища до обеденного перерыва?       Тихон отвернулся, закусив губу до крови, чтобы не заржать в голос. Его плечи мелко затряслись. — Не смешно! — рявкнул наставник, резко обернувшись на звук. — Я не смеюсь, мастер, это нервный тик от избытка космической благодати и осознания бренности бытия, — соврал Тихон, уставившись в небо. — Именно это меня и пугает! От вас двоих утренний дзен киснет быстрее, чем молоко на жаре!       Он шумно, со свистом выдохнул, пытаясь успокоить пульс, и опёрся на свою бамбуковую трость. Остальные монахи на площадке застыли как каменные изваяния, старательно делая вид, что они — пустота и вообще не обладают эго. — Ещё одно слово от вас двоих — и до самого вечера драите южную лестницу. От самого подножия горы и до верхних ворот. Очистите карму через физический труд. — Веником? — осторожно, с надеждой в голосе спросил Тихон. — Зубными щётками. Старыми. С жесткой щетиной. — Это вообще законно с точки зрения прав человека? — Тихон нахмурился, искренне возмущаясь. — Мы же в двадцать первом веке живём, тут должны быть какие-то конвенции. — В моём храме — я Дхарма и закон, — отрезал наставник. Он развернулся, взмахнув широкими рукавами своего тёмного одеяния, и ушёл в сторону главного павильона, сердито чеканя шаги.       Несколько секунд на площадке царила звенящая тишина. Монахи вокруг начали медленно выходить из транса, тихо разминая затекшие шеи и плечи. Ветер снова прошёлся по красным нитям, натянутым между старыми деревянными колоннами, и те тихо, жалобно зашелестели. Где-то высоко над вековыми соснами пронзительно закричала птица, нарушая сонный покой.       Тихон шумно выдохнул, расслабляя затёкшую ногу, и шёпотом произнёс: — Всё-таки он нас любит. Ну, глубоко в душе. Где-то очень, очень глубоко. Там, где находится природа Будды, куда свет вообще не проникает. — Нет, — коротко бросила Вивьен, меняя позу на более свободную. — Ну чуть-чуть. Это была родительская забота, приправленная лёгким насилием и заботой о нашем следующем перерождении. Классика. — Он просто ещё не придумал наказание страшнее, чем чистка камней щётками. Как только его фантазия разыграется — нам конец. Нас ждёт перерождение в виде этих самых щёток.       Тихон вздохнул, убирая руки в карманы широких штанов, и поплёлся следом за ней к краю площадки. — Жалко. — Что? — Я только начал свою теорию про загрузочный экран. Там дальше было про то, что Сатору Годжо — это просто сбой в колесе перерождений. Чувак набрал столько чит-кодов просветления, что система не может его переварить, и теперь он ломает весь баланс Сансары. Вивьен медленно, тяжело выдохнула, останавливаясь у деревянных перил. — Забудь про экран, Тихон. Хватит играть в метафоры.       Она смотрела куда-то далеко за массивные ворота храма, туда, где в бледной солнечной дымке терялась узкая горная тропа, уходящая в густой лес. Стоило ей прикрыть глаза, как в памяти вспыхивал тот самый хмурый парень из техникума с растрёпанными волосами и его дикое, давящее напряжение. Кровь в жилах от одного этого воспоминания до сих пор неприятно покалывала. Это было странное, острое ощущение, будто они столкнулись не впервые, и их кармические узлы завязались задолго до этой утренней лаванды. — Если те трое из техникума снова сюда придут... это уже будет не случайность, — тихо произнесла она. — Думаешь? — Тихон перестал паясничать, его лицо неуловимо посерьёзнело. — Лес огромный, барьеры отец подкрутит. С чего им возвращаться? Причинно-следственные связи нарушены. — У нас в клане говорят, что случайность случается один раз, — Вивьен ненадолго замолчала, провожая взглядом кружащую в небе птицу. — Всё, что повторяется, уже колесо, уже выбор. Они сунули нос в наши дела. Они почувствовали вкус того, что мы прячем. Они вернутся, потому что люди полны желаний и привязанностей — им всегда нужно докопаться до того, что заперто на замок. Даже если это разрушит их мир.       Тихон нахмурился, переводя взгляд туда же, куда смотрела она. — И тогда? Что мы делать будем? Ну, если их карма приведёт их раскатывать наш скрытый квест?       Вивьен посмотрела на красные нити. Те дрожали от ветра так сильно, будто кто-то невидимый и очень сильный осторожно перебирал их пальцами, запутывая чужие судьбы. — Тогда выбирать будут уже не они. Наш мир просто закроет перед ними двери. Вместе с их головами. И никакое сострадание их не спасёт.       По команде наставника монахи одновременно сделали глубокий вдох.       Правая нога скользнула назад. Ладони медленно поднялись к груди, словно удерживая между собой невидимый шар. Ветер пронёсся через площадку, заставив молитвенные флажки тихо захлопать. Запах лаванды смешался с дымом благовоний и смолистым ароматом сосен.       Несколько секунд они молчали.       Потом Тихон негромко сказал: — Слушай... — М? — Я всё думаю про этого розоволосого.       Вивьен плавно развернула корпус вслед за движением рук. — ... — Ну. — И что?       Тихон почесал нос плечом. — Это вообще нормально... жить с двумя рожами в одной голове?       Вивьен едва заметно подняла бровь. — Двумя личностями. — Не суть. — Очень даже суть. — Не придирайся.              Он тяжело выдохнул. — Прикинь. Просыпаешься утром.       Пауза. — А у тебя сосед по черепу. — У некоторых он и без проклятий есть. — Намекаешь? — Констатирую.       Тихон трагично вздохнул. — Вот поэтому экзистенциальный кризис у меня, а диагнозы ставишь ты.       Она тихо усмехнулась.       Монахи одновременно опустились в глубокий выпад. Передняя нога согнулась почти под прямым углом. Ладони плавно разошлись в стороны. — Но серьёзно...       Тихон уже говорил спокойнее. — Ты смогла бы жить, если бы в голове постоянно кто-то разговаривал?       Вивьен ненадолго задумалась. — Люди постоянно с собой разговаривают. — Это другое. — Почему? — Потому что неприятно, когда собеседник может тебя сожрать. Она пожала плечами. — Некоторые и без этого справляются.       Тихон посмотрел на неё. — Иногда мне кажется, что ты родилась сразу уставшей. — Иногда? — Ладно. Всегда.       Она промолчала.       Тихон вдруг прищурился. — Хотя... — Что? — Меня больше напрягла девчонка. — С молотком? — Ага.       Он невольно поёжился. — Я не знаю, что она сделала... но ощущение было такое, будто она уже мысленно выбирала, кому первой проломить голову. — Не первой. — Что? — Второй. — Почему второй? — Первый ей, скорее всего, уже надоел.       Тихон уставился на неё. — Это сейчас была шутка? — Возможно. — Страшно. — Почему? — Потому что ты сказала её с таким лицом, будто вспоминаешь конкретный случай.       Она ничего не ответила.       По площадке прокатилась новая команда.Все одновременно поднялись на носки, вытягивая руки к небу. Ветер качнул длинные рукава одежд, а с крыши слетело несколько сухих цветков лаванды.       Тихон внезапно хитро улыбнулся. — Кстати... — М? — А чего ты так пялилась на этого колючего?       Вивьен даже не моргнула. — На кого? — На того самого. — Не пялилась. — Вив... — Что? — Я тебя лет семнадцать знаю. — И? — Когда ты говоришь "не пялилась", это значит "пялилась, но сейчас буду отрицать до смерти".       Она медленно выдохнула. — Я его изучала. — Ага. — Правда. — Конечно.       Он кивнул с абсолютно серьёзным лицом. — Биолог тоже сначала "изучает" лягушку. — Тихон. — Что? — Замолчи. — Попал?       Она промолчала.       А он победно улыбнулся. — Попал. — Нет. — Тогда почему ты не споришь? — Потому что иногда проще дождаться, пока человек сам устанет. — Жестоко. — Работает.       Тихон фыркнул. — Мне вообще показалось...       Он вдруг стал серьёзнее. — Что ты его испугалась.       Вивьен медленно повернула голову. — Нет. — Тогда чего смотрела?       Она на секунду задумалась.       Пауза. — Иногда встречаешь человека...       Она ненадолго замолчала. — ...и появляется ощущение, будто ты уже его знаешь. — Откуда? — Вот в том и проблема. — Это крипово. — Согласна...       Тихон нахмурился. — Это типа психологическая фигня? — Нет. — Тогда какая? — Интуиция.       Он несколько секунд молчал. — Или ты просто влюбилась.       Она посмотрела на него так спокойно, что ему самому стало не по себе. — Если ещё раз это скажешь... — То? — Будешь медитировать без зубов. — Всё-всё, понял.       Он поднял руки в примирительном жесте. — Я за любовь. — Я за тишину. — Это потому что любви не было. — Это потому что ты разговариваешь.       Тихон рассмеялся. — Ладно, ладно...       Он снова стал серьёзным. — Они ведь у Годжо учатся... — Ага. — Теперь многое стало понятно. — Например? — Если тебя каждый день учит человек, который выглядит так, будто спит по два часа и питается сахаром...       Он пожал плечами. — ...нормальным уже не станешь.       Вивьен тихо усмехнулась. — Зато сильным. — Или с нервным тиком. — Одно другому не мешает.       Тихон вдруг хлопнул себя по лбу. — Блин... — Что? — Помнишь, нас ведь тоже хотели отправить в техникум?       Она кивнула. — Помню. — Прикинь.       Он скривился. — Я бы жил в одном общежитии с этим розоволосым, девчонкой с молотком и парнем, который смотрит на людей так, будто ему существование уже надоело. — И? — Через неделю либо они убили бы меня...       Он выдержал паузу. — ...либо я стал бы четвёртым поводом для вызова директора. — Скорее второе. — Спасибо за веру в меня. — Я верю в твой талант создавать проблемы. — Хоть кто-то верит в мои способности.

​Б-у-у-у-м...

      ​Протяжный, оглушительный звон колокола разорвал предвечернюю тишину храма и бессмысленый диалог ребят. Звук был тяжёлым, вибрирующим, оседающим глубоко в груди — так бьёт набат, возвещающий о разрушении иллюзий и начале беды.       Вивьен первой подняла голову. На мгновение всё вокруг будто замерло. Даже тени, ещё секунду назад послушно скользившие у её ног, застыли. Второй удар колокола эхом прокатился по всему Кагэ-дзи. И храм ожил.       Монахи один за другим бросали работу. Кто-то оставил корзины с лекарственными травами, кто-то — тренировочное оружие. По каменным дорожкам застучали торопливые шаги, оранжевые, белые и чёрные одежды мелькали между деревянными галереями, все спешили к главному храму. — Тревожный колокол... — тихо произнёс Тихон.       Он медленно повернул голову и уставился вслед бегущим монахам. — За всё время я слышал его всего однажды...       Вивьен молча кивнула и сердце неприятно сжалось. Такого колокола не созывали ни на молитву, ни на совет. Он звучал только тогда, когда происходило нечто, способное изменить судьбу всего Кагэ-дзи.       Ребята переглянулись. — А если... — Тихон понизил голос. — Если они узнали, что те ребята выбрались благодаря нам? Вивьен нахмурилась. — Мы никого и не приводили в храм. — Но вывели их обратно. Несколько секунд она молчала. — Если бы мы оставили их там... они бы погибли.       Тихон тяжело выдохнул. — Надеюсь, старейшины думают так же.       Не говоря больше ни слова, они направились вслед за остальными к главному храму, где уже собирались все жители Кагэ-дзи. Над древним храмом повисла непривычная, давящая тишина, нарушаемая лишь затихающим эхом колокола.