Протокол. Круги Сансары

​«Подобно тому, как корова повсюду следует за своим теленком, так и содеянное человеком зло следует за ним, пока не настигнет его в свой час».

***

В эпоху Эдо, клан Дзенин возглавлял жестокий и расчетливый мастер техники Десяти Теней — Дзенин Наомаса. Именно он повел союзные силы магов на штурм затерянного в тумане ущелья, где укрывался культ Кагэмори. Тогда кровь лилась рекой, окрашивая горные ручьи в черный цвет, а тени жрали друг друга, разрывая пространство. В самом сердце горящего храма Наомаса сошелся в смертельном поединке с тогдашним патриархом культа — Кагэмори Тэцуро, чья проклятая магия манипуляции тьмой едва не утянула на тот свет половину нападавших. ​Тэцуро, израненный, пригвожденный к алтарю призванным багровым клинком Наомасы, хрипел, захлебываясь кровью, но в его глазах не было страха — только леденящая душу, чистая ненависть. ​— Вы можете сжечь наши дома и объявить нас демонами, Наомаса... — прошипел тогда Тэцуро, пока его собственная тень медленно растворялась, умирая вместе с хозяином. — Вы сотрете наши имена из своих свитков и заставите мир забыть, что мы дышали с вами одним воздухом. Вы заберете себе право владеть тенью. Но запомни: кровь, которую ты пролил сегодня, не высохнет. Она прорастет в твоих потомках. ​Наомаса лишь холодно усмехнулся, вытирая окровавленное лезвие о ритуальное одеяние убитого врага: ​— История пишется победителями, Тэцуро. Через сто лет никто и не вспомнит, что существовал какой-то культ Кагэмори. Вы станете просто пустой сказкой, которой пугают непослушных детей. А Дзенины останутся единственными хозяевами этой силы. Мы закопаем вас так глубоко, что даже адские гончие не учуют ваш след.

***

Зал заседаний Высшего совета шаманов утопал в удушливом полумраке. Здесь не было окон — только глухие стены, защищённые десятками слоёв барьеров, и ряды высоких деревянных ширм, за которыми угадывались силуэты старейшин. В воздухе пахло старыми благовониями и паникой, которую верхушка тщетно пыталась скрыть за высокомерным молчанием. Остриё политического кризиса за занавесом ковалось прямо сейчас: барьер Кагэ-дзи, скрывавший вековой горный анклав клана Кагэмори, не просто «упал». Его рассеяли. Смыли, точно рисунок водой. Масамичи Яга стоял чуть поодаль от центра, скрестив руки на груди. Его присутствие здесь было вынужденным — именно его первокурсники стали свидетелями краха вековой изоляции. — Это крушение всей системы безопасности региона, — раздался из-за центральной ширмы дребезжащий, но властный голос. — Завесу Кагэ-дзи создавали мастера периода Хэйан. Силы Тэнгэна подпитывали этот узел. Нам нужны объяснения, Яга. Каким образом твои студенты пересекли границу вечно закрытой территории? — Мои студенты шли по координатам, выданным «Окнами», — сухо и прямо ответил Яга, не сдвинувшись ни на миллиметр. — К моменту их прибытия барьера уже не существовало. Ткань завесы была аннулирована до их шага на тропу. — Аннулирована без всплеска проклятой энергии? — подал голос представитель клана Камо, сидевший по правую сторону от центрального подиума. Он нервно перебирал пальцами полы своего кимоно. — Это звучит как бред. Нарушение баланса трёх великих кланов. Если кто-то способен отменять барьеры такого уровня, то под ударом все наши родовые поместья. — Его не ломали силой, — Наобито Дзенин, глава своего клана, лениво пригубил саке из пиалы. Его маленькие глаза под густыми бровями были цепкими, а голос — обманчиво расслабленным. — Камо правы в одном — пахнет скверно. Тот, кто это сделал, просто стёр структуру. Чистая, стерильная работа. Рядом с Наобито, демонстративно подперев бок рукой, стоял Наоя Дзенин. На его губах блуждала надменная ухмылка, но за этим фасадом скрывалось бешеное напряжение. Он то и дело бросал косые взгляды на отца, едва сдерживая желчь. — И ради этого ничтожества в чёрном плаще вы созвали экстренный совет? Какой пазор, — негромко, но отчётливо произнёс Наоя, поправляя воротник. — Наверняка какой-то бродяжка с редким типом врождённой техники, а вы уже делите шкуру неубитого медведя. Отец, к чему эта дипломатия со скрытными культами? Давай просто отправим туда людей и зачистим остатки храма. Заодно проверим, на что способен твой драгоценный Мегуми. Или он только и умеет, что бродить по чужим закрытым зонам, пока мы тут решаем настоящие проблемы семьи? Наобито даже не повернулся к сыну, лишь сильнее нахмурился, и этот жест уязвил Наою глубже, чем любой удар. — Заткнись, Наоя. Твой эгоизм ослепляет тебя, — ледяным тоном оборвал его глава клана. — Фушигуро унаследовал «Десять Теней». Нашу священную технику. Нравится тебе это или нет, но его безопасность сейчас в приоритете. Мы готовим его к тому, чтобы он принял наследие Дзенин как будущий глава. Если его кровь прольётся из-за нашей недальновидности — грош цена всей нашей семье. Его жизнь на вес золота, в отличие от твоих амбиций. Лицо Наои на секунду исказилось от ярости. Челюсть судорожно сжалась, а пальцы впились в ткань собственных рукавов. "Будущий глава?" — эти слова горели в его мозгу раскалённым железом. Он, чистокровный, идеальный во всём Наоя, должен был уступить место какому-то жалкому сыну дезертира-Тодзи! Внутри Наои вскипала слепая, чистая ненависть к Мегуми. Из тени, чуть поодаль от Дзенинов, выступили трое старейших монахов-наставников, чудом уцелевших после падения храма Кагэ-дзи: мастер Досэн — слепой старец с чётками из черепов проклятий, мастер Канро — сухопарый монах с обожжённым лицом, и мастер Гэнкай — массивный, похожий на каменную глыбу надзиратель подземных темниц. — Не смей проявлять неуважение, мальчишка Дзенин, — глухо произнёс мастер Досэн, перебирая костяные чётки. — Этот человек... прошёл сквозь наши барьеры, как сквозь воздух. Наш выживший слуга успел разглядеть его до того, как его разум выгорел. Чёрный плащ, широкая шляпа, белые пустые глаза и жуткая ухмылка от уха до уха. — Он забрал Осколок Теневого Сердца из глубин алтаря, — добавил мастер Канро, и его обожжённая кожа на лице натянулась. — Вы даже не представляете, какую силу вы выпустили, проявив халатность в отчётах. В центре зала, прямо напротив Наобито, сидел Такуми Кагэмори — верховный глава клана Кагэмори и владыка скрытого культа Кагэ-дзи. Его лицо, бледное и суровое, казалось высеченным из мрамора, а длинные тёмный волосы затянуты в тугой низкий хвост. Рядом с ним, сохраняя идеальную, почти пугающую осанку, сидела его жена, Сессилия Кагэмори. Её холодная, аристократическая красота и пронзительный, леденящий взгляд заставляли даже старейшин Совета говорить тише. Именно они были родителями той самой загадочной девушки в чёрном, чей теневой меч первокурсники видели в храме. Пространство между Дзенинами и Кагэмори буквально вибрировало от вековой вражды. Тени у их ног едва заметно колебались, словно готовые в любой момент броситься друг на друга. Кланы манипуляторов тенями никогда не ладили, оспаривая чистоту и первенство своих техник. — Клан Кагэмори веками нёс бремя изоляции, чтобы эта тварь не проснулась, — ледяным, размеренным тоном произнёс Такуми. — Моя дочь, Вивьен, завершала ритуал усмирения, когда барьер исчез. Из-за вашей политической возни в Токио под угрозой оказалась не просто тайна нашей техники, а жизнь моей наследницы. И если вы, Наобито, печётесь о будущем преемнике Дзенин, то знайте — мы не позволим вашей внутренней грызне подставить под удар наследницу. — Ой-ой, как официально, — раздался ленивый, издевательский голос от самой двери. Годжо Сатору стоял, подпирая плечом косяк и закинув руки в карманы. Его повязка была на месте, но все присутствующие кожей чувствовали его жуткую, высокомерную ухмылку. — Знаете что, дедули? И вы, уважаемый клан Кагэмори. Пока вы тут меряетесь своей вековой гордостью и решаете, кто займёт трон Дзенин — Наоя или Мегуми-чан, наш главный враг в шляпе официально открыл сезон охоты. И если он умеет отменять барьеры Хэйан... то для него Токийский колледж и все ваши элитные поместья — это просто карточные домики. Так что завязывайте с драмой. — Замолчи, Сатору! — рякнул мастер Гэнкай, сделав шаг вперёд, отчего деревянный пол глухо скрипнул. — Высший совет должен немедленно задействовать все силы! Наобито Дзенин медленно повернул голову к Кагэмори. Напряжение в зале достигло предела. Даже представители клана Камо и Совета затаили дыхание, понимая, что одно лишнее слово может спровоцировать резню прямо в зале заседаний. — Ситуация паршивая, Кагэмори, — тихо, но веско произнёс Наобито, проигнорировав выпад Сатору. — Тварь в шляпе перешла черту. И наши дети теперь мишени, потому что они пересекли барьер. Нам придется координировать действия, хотим мы того или нет. Сессилия Кагэмори слегка повернула голову, её глаза опасно блеснули в полумраке: — Клан Кагэмори не нуждается в союзах ради союзов. Но ради безопасности Вивьен... мы готовы выставить наших лучших мастеров культа для охраны внешнего периметра колледжа, раз уж ваши люди не способны удержать периметр. — Временный компромисс, — процедил Наобито, и его усы дёрнулись. Он подался вперёд, и его голос упал до леденящего шёпота, заставив даже Наою на секунду затаить дыхание: — Правило одно, и оно абсолютное. Мы встанем плечом к плечу только против врага в чёрном. Но помните: мои люди и ваши люди ненавидят друг друга сильнее, чем проклятия особого ранга. Если произойдёт хотя бы одна ошибка... Одно несанкционированное пересечение черты, одно косое слово, любое лишнее взаимодействие между людьми наших кланов на этой общей территории — это будет расценено как немедленное приглашение на войну. И тогда мы сначала вырежем друг друга, а уже потом достанемся этому монстру. Глава Кагэмори встретил взгляд Наобито с тяжёлым, непоколебимым спокойствием. — Договор скреплён тенью, — сухо ответил Такуми. — Следите за своими цепными псами, Дзенин. Мои монахи дважды предупреждать не будут. Любой шаг за черту — и соглашение аннулировано. Годжо у двери лишь тихо, издевательски свистнул: — Какая трогательная семейная дипломатия. Жаль только, что парень в шляпе вряд ли станет ждать, пока вы разберётесь, чья тень длиннее. Наоя-кун, не хмурься так, а то морщины появятся раньше времени! Наоя ничего не ответил, но его взгляд, устремлённый в пол, обещал Мегуми Фушигуро долгую и мучительную смерть при первой же возможности. Союз был заключён, но бочка с порохом уже вовсю дымилась.

***

​А в самом общежитии Токийского техникума в это время пахло пресно, сыростью от старого дерева и почему-то подгоревшим попкорном — Годжо Сатору перед уходом на Совет явно пытался включить режим заботливого наставника, но, как всегда, не совладал с микроволновкой и законами физики. Этот дурацкий, бытовой запах дешевой кукурузной гари посреди надвигающегося апокалипсиса выглядел как фирменное издевательство. ​Двери общежития захлопнулись за ними с тяжелым, усталым стуком, который эхом разнёсся по пустому первому этажу. На рукаве формы Юджи всё еще темнели подсохшие пятна крови. В общей комнате горела всего одна тусклая лампа, отбрасывая длинные, зловещие тени на стены, и троица первокурсников буквально рухнула на мебель, даже не удосужившись снять куртки. Силы испарились полностью, но спать никто не мог — в ушах до сих пор звенел глухой рык директора Яги. — Я впервые вижу его настолько взбешенным, — тихо произнес Юджи, обхватив колени руками и глядя в пол. — Он обычно такой суровый, спокойный, ну, игрушки эти свои фетровые шьет, медитирует… А тут у него проклятая энергия прямо из пор пёрла. Стремно было, капец. Я думал, он мне прямо там башку оторвет и пришьет вместо нее голову какого-нибудь розового медведя. — Потому что мы сунули нос туда, где нас должны были похоронить и бетоном сверху залить, Итадори! — Нобара с ожесточением откинулась на спинку старого дивана, уставившись в треснувший потолок. Ее пальцы до сих пор подрагивали от адреналина и злости. — Мы просто пошли на обычную зачистку второго ранга! Понимаешь? Рядовое задание! А в итоге? Какой-то скрытый культ Кагэ-дзи, девица с теневым мечом, которая выглядела так, будто сейчас устроит нам тотальный экстерминатус! Мы увидели то, что Высший совет веками прячет под грифом «уничтожено и проклято». — Ну... вообще-то мы просто шли по указателям... — робко попытался вставить Юджи, неловко подняв указательный палец. — Там была такая старая, эстетичная тропинка в тумане, и мы подумали, что срежем дорогу до того проклятого амбара, а потом бац — ворота... Кугисаки резко выпрямилась, и в ее глазах вспыхнул опасный огонек. — «Эстетичная тропинка»?! — Нобара мгновенно скрутила из журнала тяжелую трубку и с размаху влепила Юджи затрещину по затылку. — Это я говорила про эстетичный туман ради фоточки в Инстаграм, а не про закрытый сектантский притон с дедами-сатанистами! Ты куда нас завел, Сусанин недоделанный?! — Ай! За что опять?! — Юджи выгнулся, потирая ушибленное место и обиженно зыркая на подругу. — Я что, барьеры чужие двигал? Я просто шел впереди! У меня вообще топографический кретинизм в незнакомых лесах, могла бы и сама карту смотреть! — У тебя что, в одном месте встроенный навигатор по проклятиям особого ранга, Итадори?! Сверхточный, сука, спутниковый навигатор, который вечно прокладывает маршрут через самую глубокую задницу! — Нобара замахнулась журналом для второго удара, но Юджи ловко перекатился через подлокотник кресла, закрывая голову руками. — Ты постоянно лезешь во все щели, куда нормальные люди даже смотреть боятся! Мегуми сидел чуть поодаль, на самом краю жесткого стула, мрачно застегнув замок куртки до самого подбородка. Он подпер подбородок ладонью, устало наблюдая за их привычной потасовкой. Внутри у него все кипело от глухого, липкого раздражения, смешанного с нарастающей тревогой. — Хватит орать, — сухо перебил он, и его ледяной тон заставил Нобару замереть с поднятым журналом. — Дело не только в Высшем совете. Вспомните лицо Яги, когда мы назвали место. Он ведь вообще не удивился. Он не переспрашивал, что за Кагэ-дзи, откуда у них проклятая энергия и почему они прячутся в горах. Директор прекрасно знал эту силу. Юджи осторожно высунулся из-за спинки кресла, убедившись, что Нобара больше не пытается его атаковать, и приподнял голову. Его честные, открытые глаза сузились от подступившего осознания. — То есть... все настолько серьезно? — тихо спросил он, переводя взгляд с Мегуми на Нобару. — Из-за того, что мы просто постояли в том полумраке и поглазели на чужой обряд, деды из Токио реально могут устроить нам пулю в затылок, как намекнул директор? — Если Сатору не врет... — а когда дело касается заговоров, он редко ошибается, — ... кто-то в верхушке шаманов специально подкрутил координаты в отчетах Окон, чтобы направить нас именно туда, — Мегуми сжал кулаки так, что побелели костяшки, а ногти впились в ладони. — Нас заставили подписать эти бумажки не ради нашей безопасности, Итадори. Это просто официальное разрешение "завалить еб*ло" . Из нас делают слепых дурачков, потому что живые и говорящие свидетели в планы Высшего совета вообще не вписываются. По документам мы там даже не пробегали. — Паршиво, — Нобара раздраженно фыркнула, бросив скомканный журнал на журнальный столик и бессильно падая спиной на подушки дивана. Она закрыла лицо руками. — Просто шикарно. Официально вляпались в историю, которую весь мир магов решил дружно вычеркнуть. Звучит как завязка для самого убогого, малобюджетного ужастика, где блондинку убивают первой. Спойлер: я умирать первой не собираюсь, у меня еще шопинг в Токио не закончен! В комнате снова повисла тяжелая, почти осязаемая тишина, нарушаемая только далеким гулом ветра за окном общежития. Юдзи вздохнул, усаживаясь прямо на стул и обхватывая колени. ​Стоило Мегуми прикрыть веки, как память услужливо, до мельчайших деталей подкидывала точные, выверенные движения той девчонки в черном одеянии. Мегуми привык использовать тени как послушный портал, откуда по его воле являлись сикигами. Но у неё всё было иначе. Тьма в её руках буквально оживала, сгущалась, превращаясь в холодное, осязаемое оружие, и то, как плавно она опускала свой сотканый из мрака клинок, выглядело пугающе. Это не было похоже на его «Десять Теней» — это была совершенно иная, извращенная и куда более древняя магия манипуляции самой сутью тьмы. Столкновение с ней оставило острое, липкое ощущение встречи двух хищников, чьи судьбы уже намертво затянуло на глубину чьей-то чужой ловушки.

***

Спустя три дня после инцидента звенящее напряжение внутри техникума так и не спало. Рано утром, когда туман еще лениво растилался по тренировочной площадке, Мегуми стоял посреди пустого деревянного додзё. Позади была изнурительная двухчасовая тренировка на пределе возможностей, форма насквозь пропиталась потом, а дыхание сбивалось, но парень упрямо продолжал отрабатывать резкие выпады, заставляя теневых гончих материализоваться и исчезать по щелчку пальцев. — Твои гончие сегодня двигаются дергано, Мегуми-ча-а-ан! Слишком много лишних мыслей в твоей и без того умной голове! — раздался внезапный, оглушительно-жизнерадостный вопль со стороны балок под потолком. Годжо Сатору сидел на деревянном ограждении верхнего яруса, закинув ногу на ногу и весело покачивая ступней. В руках у него был шуршащий пакет с приторно-сладкими рисовыми шариками дайфуку, один из которых он с аппетитом жевал, полностью игнорируя гробовую серьезность ситуации. Черная повязка скрывала глаза, но вся его поза так и лучилась издевательской беззаботностью. Мегуми резко остановился, шумно выдохнув сквозь зубы. Проклятая энергия мгновенно развеялась, и тени послушно втянулись обратно под его подошвы. Ученик раздраженно вытер тыльной стороной ладони пот со лба и смерил наставника тяжелым, усталым взглядом. — Вы пришли сюда просто поиздеваться и поесть или Высший совет наконец решил, что с нами делать? — холодно спросил Фушигуро, скрещивая руки на груди и всем видом показывая, что не настроен на шутки. — Ну чего ты такой бука, а? Лови витаминку для хмурых детей! — Сатору легко, словно гравитация была для него лишь дружеской рекомендацией, спикировал вниз. Он приземлился абсолютно бесшумно в паре шагов от ученика и тут же попытался бесцеремонно запихнуть липкий дайфуку прямо Мегуми в лицо. Фушигуро резко дернул головой назад, уворачиваясь от сомнительного угощения. Сатору картинно вздохнул, сам закинул сладость в рот и, забавно причмокивая, похлопал парня по плечу: — Эх, никакой благодарности. А ведь деды на Совете так громко кричали и топали ножками, что у меня до сих пор уши закладывает! Они, как обычно, строят пафосные мины, перекладывают свитки и очень сильно трясутся за свои дряхлые стулья. Но ты ведь здесь не ради этих токийских мумий легкие рвешь, верно-верно? Нашего серьезного мальчика Мегуми грызет кое-что другое. Фушигуро промолчал, лишь сильнее насупился, упрямо уставившись в деревянный пол. — Кагэ-дзи, — Сатору мгновенно сбавил шутливый тон, хотя на его губах все еще блуждала легкая, ленивая ухмылка. Он неторопливо подошел к открытому окну додзё, закинув руки в карманы брюк. — Ты ведь уже успел обнять всю пыль в закрытых архивах техникума, да? И, разумеется, нашел там ровно большое, круглое, стерильное ничего, ноль. — Почему о них нет ни слова? — Мегуми сделал шаг вслед за ним, его голос прозвучал резко, выдавая копившееся три дня напряжение. — Целый горный, автономный культ, шаманы, которые используют проклятую энергию теней на каком-то запредельном уровне... Их нет ни в одном документе. Ни единого упоминания. Такое невозможно просто выбросить из головы. — Конечно невозможно, Мегуми-чан! — Годжо резко обернулся, картинно разведя руками, будто разыгрывал представление в театре. — Потому что их оттуда вырезали. Аккуратно, скальпелем, под корень, подчищая любые кляксы в свитках. И угадай, чья пушистая лапка держала этот скальпель? Твой драгоценный, обожаемый клан Дзенин! Та-дан! Мегуми внутренне содрогнулся, хотя внешне остался неподвижен. В районе солнечного сплетения разлился знакомый, удушливый холод клановой грязи, от которой он всю жизнь пытался откреститься. — Дзенины? — процедил он сквозь зубы. — Причем здесь они? — О-о-о, тут у нас классическая драма в стиле старого кино, года этак на четыре сотни назад! — Сатору снова зашагал вокруг Мегуми, издевательски жестикулируя. — Клан Дзенин веками строил свою идеологию на одном простом, как кирпич, правиле: «Мы — единственные короли теней, а наша техника "Десяти Теней" — пуп земли и главный рычаг власти». И тут — бабах! Выясняется, что в глухих горах преспокойно живет культ Кагэмори. Они развивают свою, совершенно иную, тёмную и жутко извращённую магию манипуляции тенями. Они не подчинялись Совету, не платили налоги и вообще крутили авторитет Дзенинов на одном месте. Представляешь, какой удар по эго этих чистоплюев? Годжо резко остановился прямо перед лицом Мегуми, наклонившись так близко, что его повязка едва не коснулась носа ученика: — Веками они устраивали друг другу веселую резню в лесах. Травили ядами, резали глотки целыми поколениями, выясняя, чья тень длиннее и чище. А в эпоху Эдо вся эта милая семейная грызня вылилась в полноценную, кровавую баню. Старейшины шепотом называют это Расколом Теней. Тотальная война на уничтожение. Клан Дзенин в итоге победил, но им мало было просто закопать врагов. Их гордость требовала абсолютного, стерильного триумфа. — И они стерли Кагэмори из истории, — глухо договорил Мегуми, чувствуя, как пазл в голове складывается с тошнотворной точностью. — Именно! Щелк — и магии Кагэмори никогда не существовало! — Сатору весело щелкнул пальцами перед носом Фушигуро. — Они задействовали все деньги, все связи и все рычаги влияния на Высший совет, чтобы сжечь любые хроники. Кагэмори заперли в вечной изоляции под барьерами, лишили права голоса и объявили мифом. Клан Дзенин полностью монополизировал право владеть тенями. И та девчонка, что сейчас сидит в твоей голове... — Никто у меня в голове не сидит, — резко, едва ли не мгновенно перебил Мегуми, и на его щеках проступил едва заметный румянец раздражения. Он отвернулся, пряча взгляд. — Да ладно тебе, брось! — Сатору заливисто рассмеялся, пихнув ученика локтем в бок. — Кагэмори увидишь однажды — и всё, невозможно забыть, у них там семейное очарование такое, мрачно-готическое. А эта девчонка — на минуточку, прямая наследница их клана! И сейчас ситуация накалилась так, что Дзенины и Кагэмори готовы поубивать друг друга, если вы с ней еще хотя бы раз соприкоснетесь. — улыбка Сатору стала чуть более циничной, он закинул руки за голову: — Официально на Совете они подписали бумажку, что будут работать против общей угрозы вместе. Но, ключевой момент, Мегуми-чан — вместе, но не сообща. Никаких совместных миссий, никакого обмена информацией, каждый сам по себе караулит свой угол. Шаг влево, шаг вправо — и старая кровная вражда вспыхнет с новой силой. Мегуми тяжело вздохнул, и его взгляд потемнел от подступившей ярости: — Если все настолько серьезно... Если я, как обладатель «Десяти Теней», являюсь ключевой фигурой для клана и их будущим главой... Почему старик Наобито ничего мне об этом не сказал?! Почему нас отправили туда вслепую? Я ведь теперь столкнусь с ними лицом к лицу, раз барьеры Кагэ-дзи рухнули! Сатору тихо, как-то совсем по-доброму, но с явной издевкой хмыкнул. Он бесцеремонно взъерошил Мегуми его и без того растрепанные черные волосы: — Глупенький Мегуми-чан. Потому что признать перед тобой существование Кагэмори для Наобито и дедов — это все равно что публично признать собственную слабость. Это значит сказать: «Ой, наша великая вековая победа оказалась лажей, а наши кровные враги все еще живы, копят силы и ритуалы в своих проклятых горах!». Они хотели держать тебя на коротком поводке, сделать идеальным, послушным оружием, которое не задает лишних вопросов. Но сюрприз-сюрприз! Кто-то очень умный сверху подкрутил отчеты Окон и швырнул вас троих прямо в эту бочку с порохом. Годжо убрал руку с его головы, и его голос внезапно упал до леденящего, опасного шепота, от которого по додзё пробежал фантомный сквозняк: — Завеса, которая сдерживала эту ненависть четыреста лет, полностью уничтожена, Мегуми. Кагэмори выходят из тени. И тебе, как будущему главе Дзенин, придется расхлебывать эту кашу первым. Древний долг крови вернулся, и он очень, очень хочет жрать. И Прямо сейчас по округе бродит один очень любопытный тип, который щелкает барьеры как орехи, — Сатору чуть наклонил голову набок, убирая привычную ухмылку. — И поверь мне, Мегуми, этот парень — главная опасность для всех нас. Намного опаснее, чем восставшие из небытия Кагэмори или паранойя твоих старейшин. ​— Что значит «щелкает»? — нахмурился Фушигуро. — Разрушает проклятой техникой? ​— Если бы, — Годжо цинично хмыкнул. — Он их буквально вскрывает, как консервные банки. Полностью игнорирует саму структуру проклятой энергии, из которой сплетен барьер, находит уязвимость и просто аннулирует защиту. Древние барьеры Кагэ-дзи, которые веками держались на мощнейших заклятиях изоляции, для него оказались не прочнее мыльного пузыря. Он оставляет в них огромные прорехи, из-за чего вся система безопасности рассыпается к чертям. Мегуми молчал, переваривая услышанное. Пальцы, всё ещё испачканные в тёмной пыли после тренировки, непроизвольно сжались в кулаки. В голове выстраивалась пугающая цепочка: если этот человек — или проклятие — способен без труда обнулять сложнейшие барьеры, то весь их привычный мир действительно держался на честном слове. — И что мы будем делать? — Мегуми поднял взгляд на наставника. — Вы ведь не просто так пришли рассказать мне сказку на ночь. У вас есть план? — План? — Сатору снова расплылся в своей фирменной, слегка безумной улыбке и всплеснул руками, мгновенно растеряв всю недавнюю зловещую серьёзность. — Мегуми-чан, мой план всегда великолепен! Мы будем делать то, что у нас получается лучше всего — притворяться примерными учениками, пока я ищу этого любителя консервных банок. А тебе... тебе я настоятельно рекомендую держать ушки на макушке! Годжо развернулся на пятках и неспешным шагом направился к выходу из додзё, на ходу заглядывая в свой опустевший пакет из-под сладостей. — Кагэмори и Дзенины сейчас начнут свою скрытую грызню за влияние, — бросил он через плечо, уже не оборачиваясь. — Официально они будут мило улыбаться друг другу на Совете, но за его пределами... Любая искра может развязать войну, которую деды так усердно пытались закопать четыреста лет назад. Так что если снова встретишь ту девочку из твоих мыслей — постарайся не сломать это хрупкое перемирие раньше времени, ладно? — Я же сказал, её нет в моих мыслях! — раздражённо крикнул Мегуми ему вдогонку, чувствуя, как к горлу снова подступает привычное глухое раздражение от выходок наставника. — Да-да, конечно-конечно! Верю на слово! — донёсся уже из коридора весёлый, удаляющийся голос Сатору. Дверь додзё с тихим скрипом закрылась, оставив Фушигуро в абсолютной тишине. Солнечный луч, пробивающийся сквозь открытое окно, подсвечивал кружащиеся в воздухе пылинки. Мегуми медленно выдохнул, чувствуя, как усталость после тренировки наваливается с новой силой. Он посмотрел на свои ладони, затем перевёл взгляд на пол, где в полумраке додзё неподвижно замерла его собственная тень. Мир вокруг них стремительно менялся, барьеры рушились, и где-то там, в темноте, их уже ждал враг, способный переписать историю.