Collaboration 2.0

Для Джи, сидящей здесь в этой коробке , усыпанной стеклянной пылью и поломанной судьбой, важность того, что лёд запакованный в полотенце, действительно спасет положение Ким Тэхена. Она всучила ему ледяной мешочек, а сама обрабатывала разбитую бровь антисептиком. Тэхен жмурился, щурился, но воинственно терпел, практически не уводя головы от треклятой ватной палочки, на конце которой оседала острая боль.  Тэхен был все еще ребенком. Хоть и повзрослел и стал шире, волосы его смолистые, кудрявые стали длиннее, а взгляд осознанным и даже мягким. Но он все так же поджимает нижнюю губу и умоляюще таращиться на строгую, девичью физиономию напротив.  Ну как таращится. Как может.  Одним своим поблескивающим глазом, почти не видя вторым, который принял на себя весь воинственный смысл слова ревность. Два барных стула среди катастрофы, барная стойка, на которой разложилась аптечка с бинтами и пластырями под приглушенное пыхтение отца. Джи дует на порез, пальцами придерживая обеззараживающий флакончик и ватную палочку, совершенно не реагирует на ругань и топот летающие из каждого угла. — Я засужу его! Губы обдали порез легким ветерком. Гневные шаги вынуждали спину Тэхена ежиться и напрягаться, пока девушка с завидным спокойствием закрывала баночку и ставила рядом с бинтами. — Ему стоит нанять лучшего адвоката во всей вселенной! Стоящий уже час в помещении рык, вынудил Кима в очередной раз дернуться в сторону словесного грохота, девушка пресекла попытку повернуться, одернув за ворот, заставляя парня сидеть на месте приложив полотенце обратно к глазу. — Щенок! Пинок разломанной ножки валяющего стула под хлопающие ресницы Нам, прикладывающей ладонь к груди. Разъяренное эхо ходило из стороны в сторону, вынуждая Тэхена елозить по стулу и совершенно не меняло прохладу в выражении лица Джи Су. Девушка будто знала все наперед и не торопилась удивляться или вздрагивать, когда поломанная мебель продолжала ломаться под натиском гневного отца. — Еще хоть раз увижу его около тебя! Джи совершенно спокойно, даже нейтрально, медленно раскрывает упаковку пластырей, опустив глаза на свои действия, не шарахаясь и не скукоживаясь от приближения подошвы, как это делает Тэхен. — Поняла меня?! Еще один пинок обломков и Тэхен подпрыгивает, опасливо оборачиваясь к разгневанному владельцу уничтоженного помещения. Джи ухватилась ледяными пальцами за скулы парня, вынуждая его снова посмотреть на абсолютное и тотальное спокойствие. — Поняла. Нейтрально голосит девушка, сосредоточенная лишь на том, чтобы приклеить пластырь на разбитую кожу. — Ему конец! Топот продолжился, раскачивая полыхающим настроением нервозность парня, который таращился на девушку с максимальным волнением. — Этот идиот разбил японский хрусталь тысяча шестьсот шесьдесят пятого года! — Ли Хван, пожалуйста. — Нам носилась следом за неугасающей яростью с флакончиком успокоительного и стаканом. — У тебя сердце. — Я этот хрусталь на аукционе купил! — раздутое злостью лицо отца мелькнуло из-за спины Кима, который навалился на стойку локтем, боязливо косясь на мужчину. — Ты видела что эти кретины сделали с маминой вазой?! Видела? — Видела. Джи тянет Ким Тэхена за ворот, усаживая в исходное положение, разглаживая пластырь по отекшему веку. — Ему конец. — Ли Хван выплевывает слова между двоих людей, улетучиваясь в недра подсобки, забирая с собой мелкие шажочки жены. — Я в порошок его сотру! Ругательства растворяются в помещении тяжелыми отголосками и грохотом посуды. Тэхен нервно кусает губы и виновато разглядывает девушку, что любуется своей работой. — Правда он душка? — Джи в сосредоточении своих эмоций, словно в коконе, окутывает вниманием замершего парня, напуганного последующими криками и воплями. — Ты вся в него, когда злишься.— пробормотал парень, оборачиваясь на вездесущий топот господина Кана. Мужчина смотрел на двоих, полыхая, гневно раздувая ноздри, и угрожающе уткнулся пальцем в девушку, которая наконец одарила его пустующим взглядом. Секундная заминка, брошенная в ее сторону ладонь, будто то, что он хотел сказать терялось в ее этом выражении и таяло бессмыслицей. Мужчина рассерженно унесся обратно, обойдя жену, что сотрясала флакончик успокоительного в стакан, идя следом. — Как спалось на гостевом диване? — Джи поднимает на Тэхена все тот же пустой взгляд, трамбуя бинты и пластыри в аптечку, совершенно игнорируя грохот и ругань со стороны подсобки. — Спина не болит? — Я убью этого сосунка! — Ли Хван рассерженно рушит кучу щеток и совков посреди помещения, в сотый раз вынуждая юношу вздрагивать. — Ни с теми связался! Тэхен проследил траекторию гнева, уплывающего все в ту же сторону где продолжала щебетать бедная госпожа Кан пытаясь утихомирить мужа. Тэхен повернулся к ждущей ответа Джи Су и слова будто закончились. Она казалась абсолютно спокойной и даже уютной, среди гнева, который отскакивал от абсолютным спокойствием. — Голова не болит? — повседневно изрекают женские губы, пока сзади Тэхена все так же сыпятся швабры и слышно удушливое дыхание ресторатора. — Может домой поедешь? — Я эти стулья из Италии привёз, черт его дери! Тэхен мотает головой, приобретая опору в ногах, будто его карманы классических брюк, наполнены печалью и тянут его вниз. Смотрит на девицу, которая и глаз будто не сомкнула в недрах подсобки, а выплакивала их, подарив лицу очертания усталости. Смотрит и будто заражаясь ее неотъемлемым спокойствием, начинает закатывать рукава. Джи даже не знала, что Тэхен просидел около двери в подсобку всю ночь, приложив голову к полотну, и блуждал пальцами по дереву. Будто трогал ее траур руками. Пропитывался ее всхлипами и больше всего хотел быть там - рядом с этим клубочком, сотрясающимся тихим плачем. Он слушал и много много раз просил не плакать. Шептал свою просьбу, боясь произнести свои слова в дребезжание воздуха. Уговаривал больше себя чем ее. Тэхен понял, что тоже помешался на ней окончательно. Его зависимость от нее никуда и не девалась. Она спала, пока Джи не было рядом и очнулась под тихий звон ее голоса. Под яркие эмоции ее улыбок и под тихий скрежет ее плача. После этого он понял, что не оставит ее. Как бы она не требовала и не просила, он приклеится к ее горю, и будет тем, кто готов выкачивать из нее всю боль, принимая на себя все ее трагедии. — Думаю моя помощь не помешает. — Тэхен бредет к куче щеток, вооружаясь совком и метлой. — Тем более, думаю мне никуда не нужно ближайшие пару месяцев. Ухмылка разбитых губ наверное повергает таящуюся на дне печальных глаз мелькнуть озорству. Джи грустно улыбнулась, на ходу развязывая свой кухонный передник, улыбчиво пристраивая бретельку на шею наклонившегося парня. — Па! — Джи улыбчиво разглаживает вещь по груди парня, разворачивая того спиной, завязывая бант на пояснице. — Тебе работник не нужен? Злобные шаги замерли в стороне подсобки, Джи выглянула , смягчая острые отцовские черты одной лишь своей улыбкой. Тэхен следил за тем, как гнев и ненависть тают на глазах. Как она одним лишь своим озорным видом может влиять на мужчину. И даже это громкий топот сменился на четкий и ровный шаг. — Ну и кому сдался этот работник? — Господин Кан оглядел безупречно одетого парня, в этом смешном переднике не по росту, задержав глаза на синюшных красках улыбчивого лица. — Всех клиентов распугает. Джи мягко легла на плечо отца, подтягивая уголки рта и Тэхен мог поклясться, что злоба улетучилась вместе с объятиями родителя, который будто пришел в себя, мягко обняв лицо девушки ладонями. — Ты не пострадала? — Его голос казался максимально взволнованным и дрожащим. Джи лишь помотала головой, утонув в объятиях отца, расслабленно прикрыв глаза. — Глупышка, надо было позвонить еще вчера. — Прости за это утро. — тихо просит девушка. — Как я могла выдернуть тебя из кровати в час ночи? Под тихие шаги Нам помещение сотряслось звоном входной двери. Несколько человек в рабочих формах зашли внутрь под сопровождение Хосока и Намджуна с Джином. — Здравствуйте. Учтивые поклоны и тонны смущения. В этом помещении собрались нашкодившие дети, тысячный раз просящие искренних извинений. — Так. — Господин Кан сердито собрал брови, выпуская дочь из объятий. — Пришли ресторан доломать? Что за миньоны? Рабочие несколько раз выразили поклон, опуская чемоданы с инструментами на пол. Джин довольно махал прохожим школьницам, замирающих в окнах с удивленными взглядами до того момента, пока Нам не скинула жалюзи, на окна, смерив высокого парня усталостью после двухчасовой истерики мужа. — Господин Кан, прошу прощения за этот перфоманс. — Намждун как обычно взял самое сложное на себя, делая неуверенные шаги в глубь помещения. — Позвольте помочь, думаю это и наша ответственность тоже. Сердитые морщинки мужчины как по особому волшебству разглаживались, стоило его дочери приткнуться сбоку и обнять его руку, умоляюще подняв глаза. — Па. — тихо щебечет девушка, демонстрируя тому добрую улыбку. — Пусть помогут. — Мы обещали и все уберем. — Такой обычный Чон Хосок, в такой обычной одежде, надевает такие обычные рабочие перчатки так не обычно улыбается. — Бонусом с меня реклама в соц.сетях. — С нас. — подхватывает того Ким Тэхен, держа все те же совок и метлу, вызвав в помещении тихий смех окружающих, перерастающий в гогот. Под четким руководством отца, сменившего наконец гнев на милость, парни принялись разгребать последствия хаоса. Намджун в своем повседневном виде кивал на наставления хозяина помещения, устроившись рядом с Джином, который возился с ножкой стола, вооружившись отверткой. Хосок помогал Нам с мойкой окон, держа пульверизатор и ветоши. Его улыбка была украшением огромных окон, в которые заглядывало все больше народу, а сам парень приветливо махал краснеющим девицам, достающим телефон из сумок и карманов. — Умоляю. — женщина устало закатывала глаза, косясь на парня. — Надень маску, сюда сейчас весь район сбежится. — Да, мадам. — парень запоздало кивнул, не найдя куда сунуть флакончик и куски тряпок, пихнул все это женщине, убегая на поиски вещи, под тяжелые взгляды Нам и смеющейся толпы людей. Black Swan стала украшением собравшегося по кусочкам помещения. Клип ворвался в пространство изящными движениями Джи в партии с Чимином. Которого так не хватало. Парни сказали что очень заботливый муж, отвез свою очень рожающую в который раз за неделю жену, в больницу. А еще, смотря в экран телевизора, Джи понимала, что здесь не хватает Юнги. Того, что читает свои строки смотря на нее сквозь этот квадратный ящик, показывающий искусство своих строк. Искусство, которого ей особенно сильно не хватало в жизни уже давно. Тех ее движений. Того ее запала, с которым она проходится ладонью по своей тонкой фигуре, устремляя пальцы вверх. Она помнила легкие движения наизусть, и знала, что следом ее закружат в полете сильные руки Пак Чимина. Она помнила, что по сценарию, должна смотреть вниз прямо на Чонгука, который поднимал горделивый взгляд вверх по лестнице. Они сплетались созерцательной страстью и тонкими прикосновениями, проходя мимо друг друга. Она тоскливо светилась робкой ностальгией, задумчиво поставив острый подбородок на свои руки, обнимающие кончик швабры. Тэхен, украдкой наблюдающий за ней, стал по воле случая - самым главным и тайным свидетелем ее тяги к недосягаемому волшебству, происходящему в недрах электронной коробки. Наверное Тэхен видел, что делает с ней образ Чон Чонгука. Ее глаза наливались причудливым светом украшающей ее печали. Тэхен вчера видел, что она отпустила Чонгука. Тэхен сегодня видит, что она не отпустила Чонгука. Пение Чонгука прервалось резким смещением картинки в сторону пресных новостей. Кучка людей отвлеклась от работы, повернув головы на вытянутый пульт в руке хозяина помещения. Господин Кан тяжелым взглядом уткнулся в оцепеневшую дочь, одним лишь своим видом призывая к работе. Джи Су опустила грусть, таящуюся на дне одиноких глаз, и продолжила уборку, сметая последствия прошедшего урагана по имени "Чон Чонгук" в совок. — Возьми другую отвертку. — Намджун поправляет очки двумя пальцами, пытаясь забрать предмет из пальцев Сокджина. Парень обидчиво выдернул ее обратно, надув губы. — Уйди ради бога. — шипит парень, наполняя помещение своим непревзойденным голосом, толкая ржущего друга в другую сторону. — Я справляюсь! — Вижу я как ты справляешься! — Намджун отбирает несчастную ножку стола, которую вот уже час пытается прикрутить Джин. — Здесь резьба другая. Джи хихикала в свою ладонь, опускаясь на корточки перед разбросанными кусочками разгромленной вазы. Ее личная утопия растворилась в немой улыбке и осела сожалением на поверхности ее легких эмоций. Джи вытянула острый осколок худыми пальцами, разглядывая узоры некогда целой вещи. Она смотрела на самый кончик осколка и будто бродила по закоулкам своих мыслей, вырываясь из ментального лабиринта парой чужих туфель, остановившихся около нее. Девушка проползла взглядом по фигуре Тэхена, смотрящего на нее будто бы иначе. Интерес расползается в его избитом лице так явно, что девушке остается лишь тихо выдохнуть уныние, опуская глаза. — Успокойся, Тэ-Тэ — девушка принялась складывать большие стекла друг на друга, пока молодой человек присаживался к ней. — Я не собираюсь резать вены на виду у всех. Она делает все так осторожно. Так легко. Под гомон уютной ругани Намджуна и Сокджина. Под блеск вымытых окон, которые протирают улыбчивые Нам и Хосок. Под стук молотков по мебели, на которую горделиво смотрит господин Кан, упираясь руками в бока. В ней уютно все. Она сама уют. Летящий, ослепительный свет. Не изученная книга с отражением великолепия и полноты сюжетов. Недосягаемой грусти. Глобальной красоты. Тэхен завороженно смотрит на ее ладони, на пальцы, что собирают не забытое прошлое в острые грани прекрасного, стеклянного цветка. Блуждает взглядом по ее рукам и предплечьям, останавливая сосредоточенный взгляд на ее прекрасном профиле. Она такая красивая, когда не плачет. Она такая мечтательная, когда ей грустно. — Я люблю тебя. Ким произнес это достаточно громко. Так, что она замерла на месте, выронив осколок вазы из пальцев, повернувшись к серьезности, вылетевшей из уст смотрящего парня. Он смотрел на нее так сосредоточенно, не орбатив внимание на то, как это признание коснулось каждого в помещении, вынудив заморозиться. Шок украсил лица даже Намджуна и Сокджина, что потерял отвертку, выскользнувшую из рук прямо на глянцевый пол. Джи напугана? Она так таращилась на Ким Тэхена, оцепенев от признания. Оно будто кольнуло ее или пронзило током, вынуждая застыть с этим вездесущим вопросом в огромных глазах. Слишком красивых, чтобы отрывать от них взгляд. Нам обернулась, переведя взгляд на мужа, который так и не довел стакан с успокоительным до своих губ. Мужчина высвободился из лап шока первым, громко поставив стакан на барную стойку, шагая к дочери с эмоциями, которые будто говорили об отсутствии терпения, радости или же ликования. Все это отражалось на избитой физиономии молодого человека, которого господин Кан начал тянуть за предплечье в свою сторону. — Так. — Тэхен мотыляется в руке седовласого мужчины, улыбаясь девушке, уплывая в сторону строгих слов. — Это мы уже все проходили. Нечего мне тут устраивать из заведения Heart Signal. — Кого? — Хосок скорчился, метая взгляды по людям, смешно скривив лицо. — Вы смотрите это шоу? — поинтересовался Сокджин, не веря ушам. — Это я виновата. — Нам смеется, глядя на то, как сотрясается мелкие плечи Джи, смеющейся в свою ладонь и как быстро отрывают от нее искрящегося позитивом Тэхена. Улыбчивого Тэхена. — Пойдешь со мной на свидание? — не унимался юноша, сияя от ее такого-же веселого вида. Отец Джи всучил парню тряпку, закатывая глаза, которые совершенно точно и без удивления устремились к дочери, как и все остальные взгляды. Девушка, сидящая на корточках, обернулась, отметив про себя, что действительно, ответа ждали все остальные. Она так смеялась. По тихому. Легко. В свои пальцы. Одними глазами даря позитив парню, который будто наполнен этой энергией до краев и заряжался бы дальше, если бы его официальное предложение было одобрено ее таким же официальным ответом. Джи коротко кивнула, потешаясь этому его милому и немного чудаковатому виду, все еще пряча смущенное лицо. А потом гогот парней и овации. То, чего Джи давно не слышала, выпрямляясь. Поднимаясь на ноги, стеснительно опуская веки в пол. Под этот маленький праздник, где девушка не отказывает парню, как будто впервые зовущему объект обожания на свидание. Господин Кан толкнул уж слишком летающего в облаках парня в плечо, выставив угрожающий палец. — Только под моим присмотром, понял? — Ли Хван чуть помедлил, оглядев помещение. — Будете здесь ворковать, а я буду за соседним столом. Тэхен низко поклонился, смотря на мужчину горящим взглядом здорового глаза. — И только когда все это. — Ли Хван обвел этим указательным пальцем по приторно-сияющей физиономии разбитого лица. — Заживет. Снова поклон. Тэхен готов на любые условия. Тэхен готов на дюжину запретов и множеству правил. Тэхен наденет самый свой красивый наряд и с нетерпением будет ждать красавицу, улыбающуюся ему искренней улыбкой, на входе в этот самый ресторан. Тэхен готов облететь сейчас вокруг земли и сообщить каждому живому существу о своей маленькой победе. Она - его маленький, карманный компас. Она - маяк среди мрака. Он готов поклясться себе, что не был так счастлив никогда. Шанс, который когда-то небрежно потерял, сам заплыл в его огромные ладони и согревал черную, как копоть душу, освещая каждый ее угол. Улыбка этой девушки для него - самое невообразимое, что она могла бы ему дать. Просто стоя и улыбаясь. Он чувствует себя глупо. И не потому-что все смотрят на богему Ким Тэхена в этом нелепом переднике и с помятым видом. А потому, что он всецело пропустил через себя эти слова, приобретая колоссальную легкость после признания. — Ребят! — Намждун отвлек на себя людей, поднимая телефон. — Кэт рожает. Джи громко завопила, хлопая в ладоши, подхватывая очередную порцию ликования. Помещение действительно подавило в недрах своих стен все прошедшее разрушение и наполнилось светом. Светом и волшебством. Где Ли Хван в спешке накрывает стол в самом центре восстановленного ресторана и где его жена улыбчиво несется с охапкой бокалов. Хосоку полюбилась эта женщина. Она так напоминала ему добродушную мать. Он гордо нес следом бутылку шампанского, которую Джи всучила ему, нарезая на кухне закуски на скорую руку. За столом собралась толпа улыбчивых людей. Намджун откупорил пробку громким хлопком, под радостные вопли собравшихся, улыбаясь в отражении видеозвонка. Чимин махал друзьям и приветствовал родителей Джи Су, с тенью гордости и искрящихся слез демонстрировал жену, держащую маленький сверток смысла жизни на руках. Джи хотела успеть, неся вслед за Тэхеном кучу тарелок на подносе. Вкусности аккуратно разложенные по периметру блестящего подноса, дрожали под тяжестью ее волнительных пальцев. Она улыбалась Тэхену, который учтиво пропускал девушку вперед, держа такой же поднос двумя руками. Джи шла на голоса, моргая. Тянется за импровизированным праздником, но почему-то сбавляет шаг. Свет в окружении множества любимых людей меркнет, тускнеет и улетучивается. Вынуждает угасать все ее яркие эмоции восторга в подобие заминки. Она видит отца, поднимающиеся на нее вопросительные глаза Хосока и слышит вакуумные шаги Тэхена за спиной. — Что за....? Тихий вопрос разбился о звон громкой посуды слетевшей с подноса. Ее будто выключило и вынудила улететь в сторону неясная сила. Она так быстро обесточилась, закатив померкший взгляд под веки и рухнула в сторону, растеряв свои съестные деликатесы по полу. Она сломано рухнула, и Тэхен шокировано застыл на месте, опустив взгляд на чудовищную картину, в которой прогремел треск стекла и бьющихся реалий. — Ли Хван! — громкий, пронзительный крик бегущей Нам, окатил Тэхена леденящей душу паникой. Топот шагов. Падающие к ней силуэты, и разбитый крик, снова впустили в помещение ужасы крикливой скорби.

***

Джи никогда не любила больничный запах. Она всегда морщила нос и терла переносицу рукавом. Как сейчас. Разлепила тяжелые веки, усталостью окутывая лицо нависшего над ней Ким Тэхена. Он так встревоженно смотрел на нее, что непроизвольно заставлял собирать брови в гармошку, безмолвно вопрошая о его таком потрясенном виде. Она попыталась собрать крупицы сил в те шансы, которые вынуждают подобрать себя к изголовью, разглядывая уже несколько лиц напуганных людей. — Джи, ты в норме? Вопрос такого кричащего страхом лица Хосока пугал ее больше, чем плачущая в платок Нам. — Вишенка, ты в порядке? — отец положил мягкую ладонь на голову девушки, взгляды которой курсировали от одного лица к другому. — Ты так нас напугала. Дрожь в голосе отца стала ментальной оплеухой, вынуждая девушку ускоренно прийти в себя. Джи все еще морщилась от запаха, осознав, что пластиковые трубки обвили ее запястия и тянулись к худому предплечью. Больничная сорочка. Капельница около кровати и масса взволнованных лиц. У стены сидел Намджун и тер висок, бесцветно смотря в пустоту. Он больше не улыбался. Как и шокированный Сокджин, молчаливо скрестив пальцы. — Что происходит? — тихо шепчет женский голос, натыкаясь глобальным вопросом прямо на физиономию стоящего посреди помещения мужчины в больничном халате. — Хороший вопрос. — мужчина поправил очки, подняв планшет с листами. — Почему в вашем положении, вы не принимаете железо? Джи все еще смотрела на доктора, хлопая ресницами, ерзая по больничной койке. Факт того, что она рухнула в обморок посреди торжества, в честь рождения ребенка Паков, влетел в нее с той же скоростью, что и понимание того, что она пренебрегала лечением все это время, и нагло врала всем вокруг. Замечательно. Доктор стоит посреди палаты, и ждет ее убогих объяснений по поводу здоровья, которое она не берегла. Наверное то, что она скажет будет таким же жалким, как и ее попытки спрятать виноватые глаза в своих руках. — У вас критично низок ферритин. — констатирует врач, разворачивая листы. — Кровь густая, а наличие лимфоцитов говорит о том, что вы недавно перенесли переохлаждение. Хлопнул листами обратно, опуская планшет под тихий плачь Нам, устроившейся на плече мужа. — Вы понимаете, что ваш диагноз... — Да, да. — Джи выставила руки, обреченно кивая, будто признавая все ошибки разом. — Я поняла уже. Враждебный огонь зажегся на дне ее глаз. Она больше не хотела чувствовать себя той самой жертвой, которая тихо умалчивает свои неудачи. — Мой диагноз что? — девушка пошла в лобовую атаку, хлопнув ладонями по одеялу. — Убивает меня? Сколько мне осталось? Повисшая загробная тишина и множество взглядов людей, смотрящих в разные стороны. Джи с каким-то обреченным для себя откровением, осознала, что все вокруг знают этот отрезок, не поставив ее в известность. — Ну если бы молодая леди была бы более тактична, и не перебивала врача. — мужчина поправил оправу очков, смерив девушку строгостью. — И дала бы договорить... — Не мучайте ее. — безжизненно проговорил Тэхен, смотря на солнечную улицу сквозь приоткрытые жалюзи, стиснув ладони за спиной. — Скажите ей. Девушка не видела его лица полностью. Но она готова была поклясться, что Тэхен переполнен холодом. Взгляд врача отскочил от ровной спины юноши, а затем некое разочарование украсило лицо специалиста, уронившего взгляд обратно в планшет. — Вижу тактичностью обделены все присутствующие. — качая головой, проворчал мужчина, разглядывая свою писанину. — Ну судя по всему вам осталось около восьми с половиной месяцев. Джи как-то неправильно исказилась в вопросе. Как-то не правильно посмотрела, будто не поняла и не расслышала. Врач, с присущей себе врачебной холодностью, уперся взглядом в ничего не осознающую девушку. — Вы - беременны мисс Кан. — Слова прогремели тяжелым эхом над головой девушки , пульсирующим шоком. — Мои поздравления. Поздравления, с которыми никто не спешил поздравлять. Поздравления, которые осели на серьезных лицах всех присутствующих неправильностью происходящего. Он сказал это так легко. Как будто не перечеркнул ее жизнь и не разделил на До и После. Доктор лишь перевел тяжелый взгляд на всхлипывающую Нам, и удрученного не новой новостью отца пациентки. — А сейчас отдыхайте. — врач последовал к выходу, убирая планшет под руку. — Завтра спуститесь на узи, у вас похоже тонус матки, пропишу успокоительное на ночь. Дверь закрылась под выдох девушки, в глазах которой перевернулся мир. Она смотрела на то место где стоял доктор, ошеломленно выдыхая свое тихое Что. То самое, что давно осело и утрамбовалось в лице смотрящего на нее Тэхена. Она подняла разбитый испугом взгляд на безмолвного юношу, машинально притронувшись к своему впалому животу. — Я убью его. — рявкнул господин Кан, гневно следуя прочь из помещения широкими шагами, забирая шажочки плачущей жены. — Джун. — тихо зовет Сокджин, краем глаза проследив как старший встает с места. — Пошли. — тяжело вздыхает лидер, ожидая пока Сокджин поднимется на ватные ноги. — Я один его не удержу. Джи роняет колкий взгляд на трясущиеся пальцы, покоящиеся на животе, все еще пытаясь переварить шок, которому нет конца. Ее отец вылетел ураганом в дверь, совершенно позабыв о больном сердце. Ее друзья, которых она не видела вот уже два года, ушли останавливать казнь. Ее лучший друг ненавидит ее. Ее любимый человек, сделал ей ребенка, которого она чуть не утопила в ледяном бассейне. Человек, который признался ей в чувствах, вышел покурить, а на самом деле, осел на ступеньки больничной лестничной площадки, низко опустив голову. Рушась с дрожью. С тоской. С болью, которая шире рек и глубже океанов. Плача тихо, но в голос. Его траур смешался с тихим рокотом болезненности по утраченной любви. Которая всецело принадлежит человеку, трахающему скулящую Минджи, загнув ту в непристойной позе, делая жадные глотки из бутылки туманного пойла. Он не видит ее лица, плотно закрыв глаза, тяжелыми шлепками врываясь поставленное на четвереньки тело. Парень лишь задрал голову, рыча, удерживая в сознании образ той, что будет ему сниться в кошмарах. Образ той, которую он всецело любил.