Collaboration 2.0

Тэхен ворвался в дом, наполненный глухим и томительным одиночеством. Огляделся, разрезая пространство истеричными вдохами. Кричащие страхом глаза цепляются за свисающее с подлокотника пальто, за черный зонт в углу около входа. Пропитанный до основания ледяным дождем, парень забегает вглубь мертвой тишины, шлепая сырыми тапочками по полу, оставляя мокрые следы из грязи. — Джи! — собственный голос прогремел эхом по округе, оставшись без ответа. Тэхен вклинивает взгляд сначала на лежащий телефон в центре стола, хранящий безмолвное отречение, переводя его наверх, ко второму этажу. Его интуиция бултыхала и сжимала сердце, вынуждая торопливо вскочить по лесенкам, держась за перила. — Джи Су! — взволнованно кричит пустоте наверху, надеясь на ответ. Ответом послужил сильный и достаточно громкий всплеск. Будто что-то упало в воду. Парень замер посреди лестницы, тяжело выдыхая скопившийся и душащий воздух, оборачиваясь, оглядываясь. Откуда? Где ? Почти слетает, несется вниз, влетает на первое попавшееся окно, силой дернув занавеску, пытаясь разглядеть во множестве ливневых дорожек край бассейна на заднем дворе. — Нет... Тэхен проглатывает слово, с некой заминкой цепляясь за алые проблески в центре голубизны бассейна. — Нет...нет..нет...нет.. В бреду, в агонии, в критическом адреналине, летит на улицу, почти выдрав дверь, падая на колени в заплетающемся беге. Его ноги поскальзываются и теряют равновесие. Скользкая трава газона сбивает с ног, заставляя утопающего в дожде юношу врезаться ладонями в почву, вскочить и снова побежать к бассейну, топящему в себе все неистовое великолепие опустившегося на дно умирающего цветка. Один рывок, Тэхен в спешке ныряет в самый эпицентр чужой погибели, отбирая такую приятную возможность быть утопленной. Он находит ее сразу, повисшую в водной толще, даже не пытающуюся спасти свою хрупкую жизнь. Она висит между небом и землей, рассекая воду дорогими шелковыми лепестками багрового великолепия. Ее глаза плотно закрыты, волосы колышутся в прозрачной пустоте каштановыми нитями, раскрываясь словно живые бутоны. Она застыла в отсутствии гравитации и в отсутствии тяги существовать. Зависла в томительной и спокойной мгле, с повисшими над собой расслабленными пальцами, которые начали волнообразно шевелиться от чужого живого присутствия. Тэхен подхватил талию, окольцовывая растворенное в воде тело, вытягивая их обоих на поверхность. К месту, где начинались ступени в глубину бассейна, едва найдя опору в ногах, чувствуя уже тяжесть ее обездвиженного тела. Девушка повисла на его руках, заваливая голову назад. Он оглядывал ее почти прозрачную кожу, давился пробирающимся под кожу ледяным дождем, который она безмолвно принимала водными ударами, не шевелясь в его объятиях. Она походила на призрак. На неповторимую иллюзию. Белую, почти невидимую, в этих кричащих красным шелках, что расходились по водной ряби словно плавники карпа Кохаку*. — Джи...— начинающая обороты истерика вынуждает парня сгрузить бессознательную девушку на край бассейна, хватая ее холодные щеки своими большими ладонями, попутно убирая пряди волос с умиротворенного лица и лба. — Джи Су, что ты наделала... В том же бреду. В критическом испуге, что рвет и ломает его выражение, когда он пытается вдохнуть в иссиня-черные губы жизнь. Начинается суматоха и спешка, в которой он не медлит, потрясывая ее за лицо, тело, попутно прикладывая ухо к груди. Там пусто, словно время шло, а ее изоляция в водах бассейна вынудила остаться и заморозиться. Тэхен дышит, резко поднимаясь над ней, волосы липнут к лицу, вода затекает в глаза, которые почти ничего не видят. Только ее ледовое красное одеяние и моглильную бледность. — Ты не умрешь...— Взвизгивает, упрямится, выдавая свою горечь лишь интонацией, делая сильные и глубокие нажимы в центре ее солнечного сплетения. — Я не дам тебе умереть! Тэхен перекрикивает гул плотного ливня, выдавая четкую череду нужных импульсов, закачивая воздух в легкие, зажимая девичий нос. — Ты слышишь?! Не смей! — кричит надрывно, наваливаясь на череду своих резких прыжков всем телом. — Давай! Давай, Пожалуйста! Он в глобальной истерике, он во всеобъемлющих конвульсиях, в категорических мучениях, надрывно воет истерией, но продолжает свои отточенные и уверенные движения, чередуя вдохи в ее синюшные губы с массажем вставшего сердца. Секунда, две, три, пять. Вечность. Томительная, будто с издевкой, отбирает ее, уносит дальше, не оставляя Тэхену ничего, кроме этого кукольного неживого тела. Еще и еще, быстрее, ломится в ее грудную клетку, в бреду имя ее повторяя. Прося, умоляя, одними лишь глазами, губами, что вдыхают очередную порцию необходимого кислорода. Пытается пробудить ее, чувствуя, как кружится голова, как скачет давление, раскалывая череп. — Я прошу тебя, блять! — нечеловечески орет, будто бы в голос плачет, резко и четко врываясь замком рук в миниатюрную грудь. Очередная попытка. Он почти вопит ей в губы, даря им панические выдохи и мольбы всем имеющимся божествам и призракам. Наконец она глубоко и надрывно кашлянула ему в рот, сломавшись будто, перекатываясь на бок, избавляясь от приличного количества влаги. Тэхен сломленно выдохнул, будто на мгновение улыбнулся в животном выражении, выпустив из себя достаточное количество ужаса. Она сжалась в мокрый комочек, закашливаясь в бетонную гладь бассейна, находя опору в ногах, чувствуя, что вода ей где-то по бедро. — Джи...— пережитые мучения украсили потрясенный лик парня, что стоял и таращился на нее, совсем позабыв о ледяном дожде, как и она. Ее тело содрогалось и сжималось в угоду погоде, хватая как можно больше воздуха. Она была словно рыба на суше, глубоко и сильно пытаясь спастись от гибели, в которую нырнула по собственной воле. Она вдруг медленно приподнялась на ладонях, которыми вцепилась в бетонную ровную подступь к бассейну и наконец неспешно, боясь, повернулась к спасителю, что ошарашено и будто бы даже страдальчески глазел на нее, заходясь душащей паникой. Которая будто превращалась и трансформировалась в абсолютную злость. — Ты что творишь нахуй?! — Заорал. Громогласно. Остро. Заорал так, что ее оглушило. Она вздрогнула, безмолвно и затравленно уставившись на того, кто никогда не кричал на нее. Никогда. — Ты совсем с ума сошла, блять?! — надрывается следом еще более рассерженно и громче. Насколько мог уместить в голос надрыв. Сколько позволяет концентрированный испуг и эти глаза, что вытаращились на нее в совершенном сумасшествии. Она словно нашкодивший котенок. Разворачивается к своему мучителю спасителю перед казнью, не достаточно уверенная, что готова к линчеванию. Ее обреченные глаза прячутся в его прилипшей на груди футболке. Она вдруг понимает, что он прыгнул прямо так, в одежде. Спас ее, и стоит кричит на всю округу под завесой дождя. Стоит в бесполезном вязанном кардигане, одевшись по сезону и трясется от ярости и холода. Джи полностью находит опору ногам, которые онемели, пытаясь прикрыть себя от бедствий погоды. Ее одно плечо оголено, алая ткань сползла плотной, мокрой тяжестью, демонстрируя острую ключицу, и часть прозрачного кружева, открывающего острый розовый сосок. Ей бы заботиться о том, что Тэхен сейчас рванет как водородная бомба, обрушив на нее осколки из осуждения и истерики, а она пытается прикрыть маленькими собственными объятиями свой откровенный вид, пряча глаза где-то внизу. На поверхности своей почти свершившейся гибели. — Ты слышишь меня?! — рыкает Тэхен, ступая ближе, хватая ее за худое предплечье, дернув, будто приводя в чувство. Она подняла на него взгляд. Не брыкаясь. Не сопротивляюсь, подпустив почти вплотную. Дав ему возможность узреть ответы на все свои вопросы. Ее красные глаза резали его душу на лоскуты, ресницы трепетали и не прятали выделяющееся из ее тела приятное водное тепло. Она безмолвно плакала, умещая в лице всю палитру печали и скорби. Она плакала и будто держалась. Плакала и будто извинялась. Плакала и больше всего не хотела видеть его таким. — Ты сдурела я спрашиваю? — рычит, не поддаваясь на ее эти большие и печальные глаза. Она молчит и спокойно вздымает грудь, а он дрожит и будто бы ждет хоть каких-нибудь оправданий. Терпит, чтобы не разныться тут перед ней, как последний сопливый и влюбленный школьник. Он молчал тоже. И продолжал дышать, игнорируя бедствия и последствия разбушевавшейся погоды. Где-то наверху блеснул приглушенный свет разрезая грозовую гладь тяжелым раскатом. Она выпрямилась, выдергивая руку, толкнув его. Правильно, лучшая защита - это нападение. Парень отшатнулся, разнося злые брызги бассейна от себя, и так же ошарашенно глядит, как почти утонувшая девушка гордо выпрямив осанку, зашагала прочь, в сторону дома, сводя края теперь уже ползущего за ней мокрого халата, облепившего ее и выделяющего каждый худой изгиб продрогшего тела. — Ты куда пошла?! — рассерженно кричит ей в лопатки, хлопая глазами. — Хочешь еще поплавать?! — отзывается хриплой несдержанностью в дрожащем тоне. Она будто злилась. На его присутствие. На его попытки вырвать из нее какие-то оправдания. На его нахождение здесь. Просто топала прочь своей несдержанной походкой. Тэхен психовано хлестнул по воде кулаками, тяжело выбираясь из водного плена, идя за ней. — Какого хуя?! — вопит, злобно шагая за ней теперь уже в одном тапочке, нагоняя мокрую и мертвецки холодную красоту ее темных глаз, уже заходя в парадные двери. Тэхен не стесняется в выражениях. Топает, рычит, злится, догоняя ее мелкие шажочки своими размашистыми. Он оббегает ее, попутно замечая, как она замирает на месте, сжимаясь в своих мокрых объятиях. Не стал прикасаться. Она этого не хотела. Он видел. Просто выставил ладони, впоследствии опуская их, остужая свой злостный порыв. — Ответь мне. — облизывает губы от пресной стекающей по челке влаги, оглядываясь, будто показывая ей всю бессмысленность ее поступка. — Оно стоило того? Она не отзывается на бесполезные провокации в голосе. Вся вымоченная в слезах дождя, с вызовом созерцает фонтан эмоций, что рвется из ошеломленного юноши чередой злобных взглядов. — Стоило? — Тэхен не готов отступать и не готов прощать ей ее эгоцентричные глупости. Джи безмолвно застыла. Просто на месте и почти не моргает, обезоруживая его одним этим полным отчаяния взглядом. Потрясающей и пугающей живой красотой, которую практически подарила преисподне. — И ради чего? — не унимался парень, пренебрежительно разглядывая ее, указывая на нее рукой. — Ради чего это все, я спрашиваю?! Не выдерживает. Снова повышает этот свой острый тон, резонируя им, как бешеной амплитудой от малого до неприлично громкого. Она тупит взгляд в сонливую пустоту, пальцами проезжаясь по завиткам волос на щеке, все еще гордо придерживая края халата на груди. Пытается спрятать стыд, прикрывая его своим гадким решением. Оно только ее. — Ради Чонгука? — разбитый шепот врезается в девушку, которая моментально отскакивает в него пылающими глазами, и дает ему четкий немой ответ, вынуждая того скалиться в еще более злобной ухмылке. — Это не твое дело, Тэхен. — отстраненно сипит девушка, переводя взгляд в темные углы дома. В Тэхене рванула граната. Такая, что врыв будто даже отразился в его горящих глазах. Да так, что его в буквальном смысле исказила слепая ярость. — Черта с два нахуй! — остро выругивается, подходя притык, смотря ей прямо в застывшие в ужасе глаза, выставив между ними указательный палец, будто его слова здесь последними имели значительный вес. — Поняла меня? Отмерла, смаргивая вуаль шока от его такого вида. Отчаянная паника смешалась с похожими на злость вспышками. Она проглотила колючую дрожь и враждебно обвела его пылающее яростью лицо. — Что ты вообще здесь делаешь? — Джи вдруг исказилась в некой правдоподобной гримасе, отбрасывая его руку в сторону. — Почему ты не со своей девушкой? Шумный оскал, будто не озвученное оскорбление. Научился не поддаваться ее этим скользким штучкам и виртуозному искусству смены темы. Спасибо, Кэт. — Об этом хочешь поговорить? — пугающе улыбается брюнет, упираясь руками в собственные бока, будто бы пытаясь удержать себя на месте и не разлететься от оскорбительности ее поведения. — Все, что касается тебя, меня ебать не должно значит, а как речь обо мне, так "Тэхен, заткни ебало и выкладывай все на стол", да? Тэхен отходит от замявшейся девушки, смотря себе в ноги, глубоко и надрывно дыша рвущимися наружу возмущениями. — А если бы я, блять, не успел? — голос упал до шепота в пустоту, следом поднимая свои безумные глаза на созерцание этой эгоистки. — Что тогда? Риторика, которую обрушивает следующим вопросом, рвущим нервы в разные стороны. — Как бы я потом в глаза твоим родителям смотрел? — Ты не должен был успеть. — заключает безразлично своими уже порозовевшими губами, опуская всю жидкую наглость из глаз прямо в пол. — То есть это нормально, да? — Тэхен пугающе исказился, будто ослышался. Будто она сказала полнейшую чушь. — Сводить счеты с жизнью из-за какого-то придурка, и насрать тебе не родных, на отца, на Юнги... — Тэхен. Имя было всегда стопором, когда он перегибал. Всегда было неким звоном или светом маяка, когда он совершенно терялся в эмоциях. — Делаешь все это ради него, опять все ради него? — Тэхен все не останавливается, и кажется сейчас произойдет настоящий взрыв из его чувств, в которые он подкидывает дрова из злосчастных и правдивых умозаключений. — Даже умирать собралась ради него? — Тэ... Она пытается снова. Сильнее нажимая интонацией. Тэхена разрывало. Его метало из стороны в сторону, он начал вышагивать в разные стороны, не справляясь с абсурдностью ее глупого поступка. Она вдруг замолкла, оглаживая глазами его жуткие порывы. По-настоящему кошмарные. Это когда не знаешь, куда себя деть. Это когда изламывает и скручивает одновременно. Он пытается бороться, но все тщетно. Грудина рвется на части от злости. От ненависти к ее такому эгоизму. Он роняет ладони на стол, между ее угасшим дисплеем телефона, впоследствии с грохотом перевернув подпрыгнувшее полотно вместе с этой бесполезной вещью, на которую звонил раз пятьсот. Джи приглушенно охнула и трусливо отступила, ошарашено разглядывая его, прикрыв губы ладонью. Такого неправильного и яростного. Сжимаясь в своей этой влажной одежде, в совершенном и мрачном удивлении, которое транслируют только ее глаза. Они всюду. Они выделяются и тонут в страхе от одного такого вида. Стол лег на бок и треснул. Чтобы стало легче, надо что-то сломать. Она понимает его. Ему не стало. Он удушливо смотрит на нее, изнемогая от нехватки воздуха, которого полно в помещении. Смотрит на нее и беззвучно спрашивает. — А я? Звук, который причиняет боль. Вопрос, который гаснет, словно фитиль тлеющей свечи, оставшись без ответа в морозной комнате. — А КАК ЖЕ Я?! Надрывно выкрикнул, вынудив ее снова вздрогнуть и вклинить в него свои огромные, бесстыжие глаза, и узреть, что ее поступок с ним сделал. Он застыл в обличии скопившейся боли в больном выражении. В непонимании, в отчаянии, что так ярко украшало его лик и блестящие глаза. Он жует нижнюю губу, собрав брови в скорби, разглядывая ее. Показывая всю чудовищность ее поступка. — Как бы я жил без тебя? — плаксиво спрашивает и совсем уже тихо, не удерживая на месте свою давно зарождающуюся приглушенную истерику. Джи Су будто бы очнулась. От какого-то транса. От гипноза. От пустоты, которой заразила поломанного в муках Тэхена, уводящего сверкающий и приглушенный взгляд в сторону. — Я бы там вместе с тобой сдох, понимаешь? — Тэхен скалится в больном послевкусии, возвращая утомленные глаза к ней, уже ковыляющей к нему. — Эгоистка ты... Его рваный шепот разрезает холодный воздух тихим скрежетом, напоминающим немой плач. Она просто молчит и идет навстречу теперь уже не скрывающему своих эмоций парню, поднимающему мокрые глаза в потолок. А она неспешно крадется, тащит за собой мокрую ткань скатывающегося с плеч яркого одеяния, уже не стесняясь своего откровенного вида. Она ступает голыми стопами ближе и ближе. Останавливаясь напротив такой же оголенной ноги. Она смотрела на его этот тапок, на его эту одну босую ногу, а потом просто подняла глаза. Большие. Глубокие. И такие же мокрые, как у него самого. Они смотрят друг на друга с разными эмоциями, но с одной болью. Долго, томительно. Будто слушая дыхание друг друга. Что-то ища в лицах. Внутри. В этих глазах, что теперь уже обоюно мерцали тоской. Она подняла руку, прикасаясь к холодному лицу, такой же продрогшей ладонью. Вызывая шквал и порыв ветра в душе Тэхена. Этот жест. Такой обычный и такой успокаивающий. Он на мгновение прикрыл глаза, минутно сдаваясь ее этим чарам. Просто утонул в этом касании, наслаждаясь ее теплом и показывая это. — Прости меня. Этой пары слов, растворившихся между ними приятной дымкой, хватило для того, чтобы он схватил ее дрожащую и холодную руку, а затем и ее саму за острые плечи и дернул к себе. Она ответно сжалась в его руках, дышала едва ощутимым теплом прямо в ключицу и до невозможности сильно врезалась пальцами в его мокрые вязанные куски одежды. — Дурочка...— хрипит, неистово трясется вместе с ней, отдав шоку и потрясению значительную часть своих нервов. — Я же не смогу без тебя. Джи комкает пальцами его кардиган в районе лопаток, утонув лицом в его груди, сильно жмурясь. Так сильно, надеясь, что это все только сон. Самый настоящий кошмар. Тьму освещает яркий блеск вспышки молнии. Пара стоит безмолвно, вслушиваясь в водный треск по стеклам и приглушенно плачет, даря друг другу свою общую боль. Свою выразительную горечь и остаточные мучения в обоюдной тьме. Тэхен нехотя отпускает ее продрогшее тело, разрывая объятия. Совсем забыл, что она мокрая, холодная, трясущаяся. Стоит, пряча глаза, подтягивая на плечо мокрую ткань тонкими пальцами. — Пойдем скорее. — парень берет ее влажную ладонь, ведя в глубь стен, что ласкают душу приторной ностальгией. Она послушно бредет за ним, пытаясь наступать на его влажные следы, слабо улыбаясь своему маленькому и уютному ребячеству. Ким включает свет, заводит девушку следом, сдвинув стеклянную дверь кабинки в сторону, копошась с регулировкой воды. — Тебе срочно нужно согреться. Голос Тэхена отталкивается от вакуума стеклянных стен. Он был потерянным и словно выстраданным. — Прости, я идиот... Выстраданным. Как и ее оболочка. В которую она смотрит сквозь отражение большого зеркала, стоя в пол-оборота. Ее волосы прилипли паутиной к лицу и шее, а на нее саму таращатся эти большие, выплаканные глаза. — Нужно было сначала всучить тебе грелку, а потом беситься. Он говорит это, улыбаясь. Его тембр, мягкий и теплый, как струйки воды, которую он регулирует для нее. Он снова ее спасает. Снова рядом только он. Бубнит что-то, будто ругает себя за медлительность. А как же ты? Джи хочет спросить, но не решается, ударяясь взглядом о протянутую к ней ладонь. В душевой кабине поднимался пар и журчала вода, манящая своим теплом. Девушка положила пальцы на такую же ледяную ладонь, и ступила навстречу уютной, безмолвной заботе. — Погоди, нужно снять с тебя одежду. — Тэхен с заминкой, прикоснулся к ее маленьким плечам, оглядывая сползающее с плеч одеяние. Она увела глаза в сторону, позволяя Тэхену аккуратно обнажить плечи, стягивая красную ткань. Тэхен безлико, даже нейтрально выполняет все эти движения пальцев, помогая ей медленно выкрутиться из холодных оков красного плена. Джи Су машинально прикрыла руками свои маленькие бугорки, хотя стояла к нему спиной. Дышала в свою пустоту, смотрела в пространство, заполняющееся теплым, тягучим паром, чувствуя лопатками его взгляд. Будто изучающий ее. Тэхен не говорит повернуться и не шевелится. Она ждет, бегая зрачками по полу и боится этого самого соприкосновения. С его глазами. С его вниманием. Прикосновением. Хотя он давно ее касался. Своим теплым и мягким выдохом, что едва щекочет шею. Он смотрел на ее острые выступы позвоночника. На ее эстетическую худобу, что выделяла каждый изгиб хрупкого тела, и каждую косточку, что оглаживала кожу, маня прикоснуться. Он обвел глазами чернила, что давным давно въелись в кожу и покоились на сосредоточении ее позвонков прямо между лопаток. Семерка там, где и была. Выгравирована и клеймом пестрила на молочной коже. Он помнил, как целовал это крохотное место множество раз. Невесомо прикасаясь кожей собственных губ, осторожно, ласково, заботливо. Как-будто боялся, что эта добровольная метка исчезнет, или растворится в ней же, причиняя боль тем, что она никогда не чувствовала себя частью той семьи, которую ей подарила жизнь. Джи все стояла. Тэхен все смотрел. Долго. Томительно. Заинтересованно. Теряя счет секундам, уплывающим мимо пары, застывшей в маленьком пространстве. Джи вздрогнула от едва заметного и невесомого прикосновения. Совсем легкого и ледяного. Будто эта камуникация принесла ей нестерпимую боль. Очевидный ожог. Сладкое удивление. Которым она одарила парня сквозь их общее отражение в зеркале сбоку. В том оконце, которое таило в себе всю очарованность момента. Тэхен теперь уже чувствовал все ее внимание, но не торопился поворачиваться. Так и стоял с поднятой рукой, пальцы слегка дрожали, но не касались. Зависли в миллиметрах, не решаясь коснуться, не решаясь исчезнуть. Будто боялись повторить касание, которым пропитались на основании кончиков. Он держался. Катастрофически желал провести всей ладонью, по которой прошелся едва заметный ток. Он все смотрел на эту татуировку, словно гипнозом сломленный, шилом прошитый. Не уйти. Не остаться. Он созерцал одно единственное место на ее теле. Всего лишь маленькую отметину, и словно подрывался на мине, которую сам себе под ноги подкладывал. Ее кожа пахла дождем и лепестками роз. Там, на дне бассейна она действительно была цветком. Утопленным, создающим глубоководное сияние. То самое, которое теперь расцветает внутри парня алыми бутонами. Тэхен роняет влажное великолепие ее одеяния на пол. И это совестливое эхо внутри трезвонит неприятным шепотом, словно шилом прошивает, когда пальцы высвобождают маленькую чернильную отметину из оков нижнего белья, скатывающегося лямками в разные стороны. Теперь он мог бы прикоснуться всей поверхностью ладони. Провести по этой непреодолимой силе. Стать частью этого, как когда-то. Раньше он мог столько, сколько хотел. Сколько бы она позволяла. Она бы позволила еще раз? Позволила бы ему сделать шаг, коснуться теперь уже всей своей спины грудью. Нависнуть, закрыть, укутать. Вдохнуть ее неповторимое великолепие. Губами провести по щекам и разорваться на атомы лишь от одного ее взаимного выдоха, который бы он незамедлительно уловил под тяжестью закрывающихся ресниц. Рука дрогнула, печальные глаза нашли ее лик в стороне зеркала. Он хотел бы спросить разрешения. Безмолвно. И она бы ответила как всегда только взглядом. Он все же замечает ее глаза. Блестящие и просящие о чем-то. Удивительные, таящие в глубине своих искр последствия разбитых чувств. Эта мольба была поломанной. В ней он видел последствия своих же мучений. Когда она уходила. Он был в такой же всеобъемлющей беспомощности, что и она. Сжирающей боли. В отрицании. Он так рад, что она не знала слова "одержимость". Всех его оттенков и понятий. Тэхен опустил руку, и вышел прочь, до хруста сжав кулак. Пронесся мелким вихрем мимо нее, обдав едва заметным запахом парфюма. Их обоюдное созерцание оборвалось и застыло в разных мирах. Где она зашла в кабинку, скукоживаясь во власти горячих струй. Где он прислонился спиной к двери, выпуская застрявший воздух из горла.

Джи позаимствовала махровую мягкость белого халата из шкафчика. Она высушила волосы феном, и долго разглядывала свое отражение в зеркале. Оно ей казалось другим. И что-то будто надломилось внутри, и безвозвратно изменило в ее облике. Она не знала, что именно, но так хотела спросить у себя самой. Что это, Джи? Желание жить? Желание наконец увидеть что-то, кроме себя самой? Желание отпустить Чонгука? Джи опустила взгляд в белоснежную раковину. Даже мысли о нем склоняли ее к трауру. Который она больше не хотела ощущать. Спустя каких-то сорок минут, девушка выглянула в тьму, пытаясь разглядеть признаки нахождения Тэхена. Было тихо, лишь моросящий ливень все еще заявлял права на тишину, омывая большие стекла. Она ступила из тьмы белым и манящим бархатным клубочком, излюбленно обнимая себя ладонями. Тэхен повернулся на ее шаги и тут же поднялся с дивана, уже переодетый в сухую футболку и домашние штаны. Между ними опять тонны смущения. Между ними громкое молчание и неуверенные взгляды. Джи Су мялась на месте, пряча глаза в разных углах кажется теперь уютного дома. Гроза за окном напоминала лишь о своем плаче, и ярким блеском оповещала о своей затянувшейся истерии. Тэхен бегло оглядел ее, одобрительно смягчив взгляд, проезжаясь ладонями по задним карманам своих штанов. — Прекрасно выглядишь. — одобрение касается и его мягкого голоса. В нем уютно все. Эти завитки, почти высохшие сами собой, спадающие практически на веки. Эти глаза, которые он тоже прячет, будто стесняясь ей показать, как он взволнован ее присутствием. Его поза и детские заминки, череда нерешительных и ломанных звуков. Только лишь с его появлением пространство ожило. Оно напиталось мягкостью и заботой. Джи глянула в сторону кухонной зоны, отметив, что несчастное полотно стола стоит на своем законном месте, а ее телефон лежит там же, где она его оставила. Будто он не стал жертвой тэхеновых порывов. Прибрал последствия своих эмоций, чтобы не расстраивать ее лишний раз. — Тэхен...— девушка разрушила напряжение тишины скрипучим и неуверенным тоном. — Я... — Хочешь отдохнуть? — Тэхен видел, как тяжело ей давались коммуникации с ним. Он просто был и просто готов на все, что она бы хотела сейчас. Джи расслабилась. Ей не нужно придумывать что-то. Ей не нужно оправдываться или просить. Он понимал, и она безмолвно благодарила. Она кивнула, наблюдая, как парень медленно движется в сторону спален. — Тогда если тебе что-то понадобится. — Тэхен украсил лицо приветливой улыбкой, указывая большим пальцем в сторону угла, куда лениво пятился. — Ты знаешь, где меня найти. Он разворачивается. Уходит за угол. И этого действия достаточно, чтобы понять, как сильно ей не хотелось остаться одной. Душевное равновесие дало сбой, и начало понемногу раскачиваться, теряя ориентиры. Девушка вдруг ощутила некую пустоту. Она лишь потерянно огляделась по сторонам, чувствуя, будто секунды утекают, и у нее не остается времени. Времени на что? Сделать что? Да она сама не знала, растерянно и дезориентировано смотря на пустой угол, где скрылся силуэт. Наверное она боялась. Теперь она по-настоящему боялась остаться одной. Ладонь легла на глянец перил. Джи делает пару неспешных шагов по лесенкам, шаркая тапочками. Остановилась. Задумалась. Застопорилась. — Тэхен? Она пробно пробирается полушепотом сквозь тьму, желая отклика. Она не слышала, как закрылась его дверь, но она и не слышала его шагов. Мягких шагов, которые были самым необходимым жизненным топливом в плачущих стенах. Девушка глядела на этот угол с некой надеждой. Секундная заминка, и его плечо появляется, а затем и взлохмаченная голова с этими горящими глазами, которые даже во мгле она могла разглядеть. Он безмолвно спрашивает, а она будто с заминкой смотрит на парня с неутолимой надеждой. — Ты не мог бы... Она не договаривает, потому что грозный грохот дребезжит и растекается по стенам, нарушая вакуум пространства, вынуждает девушку пугливо сжаться и зажмуриться. Блеск сменял громовое послевкусие, секундно освещая комнату, и Тэхен мог поклясться, что ее страх стал практически осязаем. Он даже чувствовал его привкус на кончике языка. — Все еще боишься грозы? — с некой иронией звучит уже ближе. Гостиная мерцала в густой тьме, и Джи Су была в ней словно маяк. Мягкий и яркий, излучая свой внутренний и естественный свет. Джи все еще жмурит подрагивающие веки, чувствуя тяжесть ладоней на плечах. — Все в порядке, можно открывать. И она открыла. Словно по зову сердца, по инстинктам. По доверию, которому отдалась всецело. Она уставилась в доброе лицо Ким Тэхена и отчетливо поняла, что без сомнения и предрассудков наконец доверяет ему. Настолько сильно, что готова сообщить об этом одним лишь своим выражением лица. Они давно говорят на языке эмоций. Это их общая способность. Теперь они на одной волне и похоже в одной лодке. От гнева не осталось ни единого следа в тэхеновых глазах. Вопросы тоже не витали над ним, словно назойливые мухи. Он читал ее без слов, понимал без жестов. Он больше не пытал ее односторонними монологами и не заваливал вопросами. Он просто сжал ее маленькую ладошку в своей и медленно зашагал наверх. А она послушно, в гипнотической дымке плелась следом. Тянулась вуалью, крепко цепляясь за чужие и такие приятные, теплые пальцы. Спальня впустила в свою обитель двоих гостей тихим скрежетом дверных петель. Девушка послушно ступала следом за парнем прямо к большой кровати и чуть задержала шаг на подходе, вынудив Тэхена обернуться и понять, что она совсем еще не готова к подобному соприкосновению. Узрев ее заминки и бегающий взгляд, Ким мягко хихикнул, одаривая ее тенью спокойствия и иронии. — Джи-Джи, успокойся и просто ложись. — веселые нотки в голосе мгновенно расслабили напряженные девичьи плечи. Джи неторопливо взобралась на мягкость кровати, утопая в перьевой нежности и хлопковом великолепии, подмяв под себя холодную подушку, на которой давно никто не лежал. Она уловила едва слышный запах макнэ, и это как будто казалось ей едва заметной и теплой ностальгией. Но не более. Ее запах тоже присутствовал. Он витал в недрах этих стен и был будто запечатан на каждом сантиметре. Тэхен лег рядом, повторив ее позу и вот они лежат лицом друг к другу, слегка согнув ноги и будто даже теперь просто перерабатывают остатки усталости. Смотреть вот так, просто без слов, без сожалений, без взаимных обид. Когда это было в последний раз? Наверное на том самом вечере, когда они мягко раскачивались в такт So Far Away. Так же глубоко пронизывая друг друга взаимной грустью. Печалью, которая невообразимо украшала взгляд и мерцала в пустоте. — Больше никогда так не делай. — Тэхен шепотом пронизывает пространство, вынуждая девичью кожу прикрыться рябью. Джи тупит взгляд и опускает веки, будто здесь и сейчас чувствует стыд, а Тэхен останавливает это гадкое чувство одним лишь прикосновением пальцев к ее бархатной коже лица. Его ладонь будто укрывает ее от тяжести и последствий чудовищных происшествий и жутких катаклизмов. — Слышишь? — Джи снова смотрит в лицо, что слегка наклонилось к ней, делая мягкий упор на том, чего бы он точно не смог пережить. — Никогда. Она молчит. Долго, томительно и с тенью сожаления, которое ярко и легко оглаживает ее лицо. Она бы хотела пообещать ему. Она хотела бы говорить с ним. Много и обо всем. Но почему-то сейчас не могла выдать из себя ни единого слова, которое помогло бы ему не быть таким потерянным и волнующимся. Ей до скрежета зубов стыдно. Ей до зуда в ладонях жаль. Она снова заставила его волноваться. — Никто и никогда посмеет больше причинить тебе вред. — Тэхен на мгновение замер, разглядывая ее, будто пытается запомнить эти наполненные печалью и жизнью глаза. — Я клянусь, я никому не позволю обидеть... Он не договаривает. Не договаривает, потому что она уже на пути к тому, чтобы укрыться от гадкого и дождливого мира в его объятиях. Он снова оцепенел, раскрывая объятия для комочка, что крепко вжался в него, утонув в его груди. А потом он расслабился. Позволил своей уютной и теплой ладони лечь на его шелковые волосы и зажмурил глаза, растворяясь в этом безмолвном "извини". — Ты снова меня спасаешь и снова в дождь... Она пробудила в душе Тэхена воспоминания о том, когда она приехала к нему в момент тяжелой скорби, и как они ругались, стоя под таким же проливным дождем, утонув в лужах по щиколотку. Он все помнил. Все до последней крупицы, до последнего кадра этого жизненного сюжета. И он сжал ее крепче, шумно выпустив смешок, утыкаясь носом в макушку. — Дурочка...— тихо прошептал в полудреме. — Это ты меня спасаешь...

***

Джи Су снились сады. Самые настоящие оранжереи из множества мягких оттенков и выразительных полей красоты. От ярко-красных бутонов до сладких цветов сахарной ваты. Она кружилась в этом великолепии, смеясь, проводя ладонями по нежности пионовых лепестков. Она была счастлива. Она точно помнила это чувство, когда открывала тяжелые веки. Комната утопала в золотом оттенке солнечных лучей, пробивающихся сквозь приоткрытые шторы, а на окнах поблескивали остатки прошедшей бури. Капли дождя будто градины из бриллиантов поблескивали прозрачными искрами. Девушка совсем недолго наслаждалась видом преломленных лучей внутри каждой капельки, а потом приподнялась, потирая заспанные глаза, оглядывая свое одиночество. Подушка рядом пустовала и хранила в себе призрачность присутствия Тэхена лишь маленькой выемкой. — Тэхен? Джи обрела опору в ногах, оглядываясь, не находя своего "спасителя". В доме царило уютное, легкое молчание и яркий свет солнца, приглушенный шторами. Девушка заглядывала в каждый уголок , слыша лишь отдаленный шорох со стороны спален мальчишек. — Тэхен? Обращение витало в воздухе без ответа, словно послание самой вселенной, отвечающей ей лишь приближением более ощутимых звуков. Она ступала осторожно, выглядывая из-за угла, страшась того, что Тэхен уже обнаружил погром намного раньше, чем она могла об этом сказать. Она брела по коридору, опомнившись лишь перед закрытой дверью в спальню Чонгука. Она слышала возню и прикрыла на секунду глаза, словно перед линчеванием. Ладонь легла на грудь в призыве обуздать грохочущее сердце. Оно лупило по ребрам и сотрясало ушедшую в пятки душу. Придется отвечать сейчас и снова прятать глаза. — Слушай, я все объясню....это...— девушка открыла дверь, и храбро шагнула в разрушенную обитель, на которой выместила всю свою боль, следом просто застыв на месте, переставая давиться звуками. Пара человек в синих комбинезонах замерли точно так же с рамками в руках, которые по всей видимости собирали с пола. Один из рабочих повернулся к ней, придерживая полку, держа молоток на весу, а женщина в костюме домработницы вешала шторы на их законное место, вытянув руки к гардине, так и врезала в нее свой наполненный удивлением взгляд. Еще одна женщина постарше кивнула в приветствии, держа в руках метлу, которой сгребала разбитое стекло в кучу. Джи заторможенно кивнула в ответ, разглядывая то, как умело и быстро убирают место преступления, обнуляя вчерашнее сумасшествие. Вся толпа как по какому-то общему сигналу, принялась за свои обязанности, продолжая наводить порядок. — Как мне повезло не быть твоим главным бывшим. Джи вздрогнула от спокойного и достаточно монотонного голоса Ким Тэхена, который встал рядом с ней с кружкой в руках, разглядывая масштабы уничтожения чужого имущества. Девица напрягла губы, опуская виноватый взгляд в кучу стекла, в которую сметались и вчерашние таблетки и даже закатывалась пустая бутылка из-под виски. — Это...— Джи бубнит. Уже вторые сутки, как она находится бок о бок с Ким Тэхеном, и не может выдавить из себя хотя бы одно правильно выстроенное предложение. — Это точка. — Тэхен говорит это как-то горделиво, пустым взглядом обрисовывая работу людей, собирающих разрушенную комнату, как пазл. — Обычно так она и выглядит. Джи подняла на него взгляд, он улыбнулся ей, а потом как бы между прочим сделал глоток своего утреннего какао из кружки, все еще смотря на нее своими этими озорными глазами. — Тоже ставишь точки, как пьяная истеричка-вандал? — Джи надеялась на разбавление тяжелой атмосферы своим неудавшимся юмором, хоть и заметила, что Тэхен будто бы хмыкнул. Парочка незаметно, и даже как-то прогулочным шагом, начала свой ход к открытым дверям заднего дворика, куда вчера вышла гордая девушка, надорвавшая голос, который сейчас звучит, как тихое хрипение. Тэхен остановился в дверях, и такой же умиротворенный, будто что-то понимающий взор смотрел вперед, прыгая и перетекая взглядом по другим рабочим, которые вычищают бассейн. Он держал кружку на весу, и Джи Су будто все еще ждала, пока парень ответит на ее шуточный вопрос. — Я распечатал две тысячи наших совместных фото, и три месяца вырезал себе глаза. — Что? Тэхен все так же бесцветно смотрел вперед, уловив в интонации шок, и чувствовал ее огромные глаза на себе. — А потом и себя самого. — Тэхен отпивает из кружки, ступая на улицу под ее удушливым взглядом, который будто его даже не удивлял. — Тэ...— девушка побрела следом, пытаясь ровняться с вальяжной походкой уже улыбающегося парня. — Примерно тысячу я сразу сжег в камине. — Парень помедлил, прогулочно идя вдоль территории, кинув на нее пару мягких взглядов. — Когда понял, что не особо помогло, начал рукодельничать, но это было между тоннами мороженного, разглядываниями твоих фотографий и желанием прискакать в кафешку твоего отца, ползая у тебя в ногах. — Что ты несешь? — девушка толкнула парня в плечо, смеясь, не обращая внимание на то, что весь персонал выглянул в окна, шушукаясь, провожая парочку изумленными взглядами. Какао расплескалось на белоснежную футболку парня, стекая коричневым пятном по дорогой ткани. Джи охнула, прикрыв губы пальцами, уставившись на зависшего парня, беспомощно смотрящего, как жижа уничтожает наряд. А потом его глаза медленно поднялись на нее в каком-то уничтожающем посыле. И ее эти звуки, что выходили вздохами и попытками извиниться. — Тэ...я..пр...прости..— она принялась растирать пятно на мужской груди прямо своими пальцами, от чего становилось только хуже. И Тэхен смотрел на эти отчаянные действия бесформенно и даже с теплом, которого она не видела. Не ощущала и не идентифицировала. — Кан Джи Су. — пробасил парень, вынуждая девушку замереть и поднять обреченный взгляд. — Тебе лучше бежать. — Что? Она повторяет этот вопрос уже второй раз за утро, и наверное Тэхен хотел больше всего на свете, чтобы она была такой же живой, такой же удивленной и не казалась больше сломленной. Она сделала пару шагов назад, пытаясь сдерживать улыбку, ведь последствия ее толчка были теперь и на лице Тэхена в виде брызгов какао. — Беги. Он и сам не держал больше смешков. Она отступала, искренне улыбаясь, махала этими своими ручками, мотала головой, а он напирал, и это обоюдное ребячество превратилось в какие-то детские догонялки, с озорным смехом, с улыбчивыми людьми, что провожали их улыбками. Джи с улыбкой вспоминала то, как они дрались подушками. Как он ловил ее в стенах дома, закидывая себе на плечо и как она громко смеялась, наполняя огромный дом громким смехом. Прошла неделя с тех пор и она даже пришла в себя, вливаясь в работу. В ресторане сегодня была полная посадка, и Джи чувствовала некую ломоту в теле и необузданное желание поспать. Спать ей хотелось так много, будто прошлый год забрал у нее все имеющиеся силы и ей приходилось восстанавливаться и набираться ресурса. Скандал с ее увольнением стал для нее поводом удалить социальные сети, но навязчивые звонки из агентства так и дергали нервные ниточки. Она не брала трубку даже сейчас. Сидя в подсобке и пялясь на имя Бан Ши Хек. Наверное ей просто не хватало смелости. А еще больше ей не хватало Ким Тэхена, которому она пыталась написать сообщение вот уже сорок минут. Тэ, привет, я хотела поблагодарить Классно провели прошлые выходные Наткнулась на новость, что вы с Дженни расстались и мне жаль Спасибо, что спас меня Может я все же попробую отстирать твою футболку? Как ты? Юнги почему-то не звонит, а должен был вернуться еще в среду. Спасибо... Девушка стирала очередные буквы, обессилено вздохнув, падая в кольцо рук. Ей казалось, что она пишет полную чушь, но ей так хотелось написать. А точнее позвонить. Еще лучше увидеть. А еще ей хотелось рамена. До дрожи в пальцах. Она встала из-за стола, вышагивая в зал, готовясь закрыть заведение, и печатая сообщение, напряженно, глядя в экран своего телефона. Пап, все отлично, я отпустила Нам пораньше, закончу здесь, и поеду домой. Заходя в приглушенное пространство зала, где горели пара софитов, ее вдруг ослепляет резкий свет, и громкие хлопки с конфетти. Ток прошелся по ней, вынудив выронить телефон, и уставиться в толпу людей, что наполнили помещение взрывом из праздничных дудок и цветного, блестящего дождя. — Че застыла, мелкая? — Юнги вынырнул из-за смеющегося Чон Хосока, делая шаги навстречу. — Я вообще-то соскучился. Джи оглядела всех по очереди, не веря глазам. Мальчишки радостно приветствовали ее своими улыбками, пригвоздив к месту только лишь одним своим присутствием. Джи заторможенно обняла смеющегося Юнги, пытаясь выключить автопилот, который всех только веселил. — Она в шоке. — Хосок ярко улыбался ей, приветливо обнимая следом. — Мальчики, вы...— Джи не успела опомниться, как ее заключают в объятия давно забытые руки громко смеющегося Пак Чимина. — Куколка, сколько лет, сколько зим! В одном агентстве работаем, а не виделись тысячу лет. Девушка будто в вакууме, ухватилась за плечи блондина, давясь смехом, пока тот кружил ее и ставил на ватные ноги. — Так, так. — Кэт вынырнула из-за спины мужа, оттягивая того за ворот. — Поставь ее, щас сломаешь бедняжку. Блондинка придерживала своей заметный живот ладонью, оглядывая девицу с ног до головы. Джи видела ее много раз во времена своей теперь уже рухнувшей карьеры, и отметила, что беременность ее только украсила. — Бо-о-оже, да ты просвечиваешься почти. — Кэт протянула ошарашенной брюнетке пакет из доставки еды. — На, хочу увидеть, как ты ешь. Обоюдные смешки импровизированной толпы. Джи смущенно приняла "подарок" из рук девушки, заторможенно кивая в знак приветствия. — Вы как тут? — Джи растерянно разглядывала улыбчивых людей, пытаясь обуздать дрожь в голосе. — Это он все устроил. — Кэт кивнула на стоящего в стороне Тэхена, который лишь наслаждался ее эмоциями, не торопясь вмешиваться. — Мне пришлось три дня корректировать расписание группы, чтобы освободить субботу. — Тэ...— Джи мягко прислонилась к плечу обнявшего ее Шуги и сияла, одаривая парня широченной улыбкой. — Я так рада всех вас видеть...я..мне просто не верится... — Давай это сюда. — Хосок принялся забирать пакет с едой, пока Джин наполнял душу девушки забытым ею голосом. — Ага, ты щас один все сметешь. — Я на диете, вообще-то. — На какой? Калорийной? — Эй, самые голодные! — Кэт тяжело прошлась к одному из столиков, помогая одной рукой выкладывать контейнеры на стол, а другой поддерживать свою поясницу. — Тут не только вам. — Твои консервированные арбузы в багажнике, тебе такое все-равно нельзя. — Джин размахивал руками и, смеясь, отодвигал от блондинки еду. — Кто сказал, что мне нельзя? — Так муж твой и сказал. — К твоему сведению, я не делаю все, что говорит мне муж. Джи Су следила за людьми, которые в каком-то сказочном моменте заполнили помещение своей мощной энергией. Она внимательно наблюдала за тем, как жена Чимина в шуточных баталиях спорит с Джином. Это так ей напоминало себя. Ту себя, которая будто проснулась от летаргии. Некогда перманентная тоска прокатывалась звоном и улетучилась в голосах и смехе людей. Джин изменился. Будто стал шире, а в глазах его ребячество превратилось в некие оттенки осознанности. Армия украсила его и приумножила красоту, по которой будто очень-очень сильно тосковала сама Джи. Взгляд его другой и будто даже мягкий. В нем исчезли все прошлые злобные посылы, которые преследовали ее до сегодняшнего дня. Хосок как всегда смеется, прикрывая рот своей большой ладонью. Но его этот новый вид украшал его сияющий облик волнистыми длинными волосами, и модной брендовой курткой. Все будто сошли с люксовых обложек, или прибыли с показов модных домов к невзрачной золушке в испачканном переднике. Ее глаза светились неподдельным счастьем, когда она смотрела, как уютный и домашний Чимин шагает в сторону акустики, а довольный Намджун достает бутылки с соком и соджу, выставляя на стол, за которым все собрались. — Встряхнем это место? — Кэт кивает мужу, который наполняет гомон толпы музыкой. Заиграла 'Not Today'. Джи наблюдала, как ресторан превращается в импровизированную вечеринку, на которой пританцовывает Чон Хосок, как жена Чимина улыбчиво принимает еду с палочек мужа, как ее собственный стакан наполняется соком из графина, который придерживает вставший Тэхен. А потом громогласные тосты за встречу и пролитая тысячный раз на еду выпивка. Истории о прежней жизни, воспоминания и самые яркие события, в которых тоже курсировала Джи Су. Ее не забыли и втягивали во всевозможные баталии, которые заканчивались мокрыми от смеха глазами. Улыбки. Много улыбок. И столько же заразного смеха. Джун даже припас для Джи долгую речь о том, как он гордится ею. Ведь она поставила на место Чон Чонгука и вызвала переполох в агентстве. А потом все пили за начало долгожданного тура Юнги, обсуждая весь его путь по городам и плейлист, который он утвердил для выступлений. Это все так отчетливо пробралось в душу и грело теплом, впоследствии расслабив девушку. Удовлетворенная разговорами и вкусностями, Джи просто наслаждалась моментом, смотря на гостей, потягивая апельсиновый сок из трубочки. — Смотри на лицо Чонгука. — Хосок и Чимин ржали между собой, смотря запись с аэропорта, где Джи была главной героиней фееричного ухода. — Это мем, блять. — А Господин Ли, у него щас инсульт будет. — Чимин пытался отдышаться между приступами смеха, утирая глаза, пока Хосока разрывало, из-за чего он почти упал под стол. Джи Су закусила губу, опуская неуверенный взгляд в свою тарелку. Она все пыталась прислушаться к себе. Пыталась идентифицировать имя, которое все еще неуютно жгло в центре солнечного сплетения, невидимыми шрамами тлея на поверхности сердца. — Ты в порядке? — спрашивает Юнги, смотря на подругу, которая почти не притронулась к еде и выпивке, и просто улыбчиво, почти лениво, разглядывала людей за общим столом. — Теперь да. — Джи посмотрела на друга, прислонившись к его плечу. Он так часто приобнимал ее, сигнализируя одним лишь жестом о том, как он скучал по ней. По такой, какая она сейчас. Такой живой. Не сломленной и не страдающей. — Вы не позвали Чонгука? — Джи спрашивает это так просто, что даже не может уместить в лице все отсутствие значимости вопроса. Просто вопрос. Не нужный совершенно ей ответ. — Нечего ему тут делать. — жующий Джин закидывает очередную порцию кимчи в рот. — А когда встречу, вообще подзатыльника получит. — Я бы не хотела, чтобы кто-то еще страдал из-за меня.. Джи опускает глаза, полные всех оттенков досады в стол, будто это выражение "кто-то", имело куда большие масштабы. — Слушай, дорогая, Чон Чонгук пострадал не из-за тебя или кого-либо еще, он пострадал исключительно из-за себя, поверь мне. — Кэт вынудила девушку поднять тусклый взгляд прямо на нее. — Ну или из-за своей звездной болезни. — Поддержал жену Чимин, кивая с набитым ртом. — Джи, не переживай. — Намджун наполнял свою рюмку выпивкой, кидая пару взглядов на девушку. — И кстати, возьми трубку от Ши Хека, там вроде место Ли Джиндже освободилось. — А? — Джи Су уставилась на Намджуна так, чтоб брови буквально уползли на лоб. — Ну там в агентстве такой переполох случился после твоего фееричного ухода. — Хосок смеялся, кривясь от своей порции соджу. — Бан Ши Хек со скандалом уволил этого извращенца, а сам срочно в Америку улетел. — Ага, там проверки потом пошли. — Кэт поглаживала свой живот, задумчиво кивая на слова Хосока. — Этот жировой ошметок к помощницам приставал, подделывал контракты, запугивал стафф. — Малыш...— Чимин засмеялся в рукав, косясь на жену. — Жировой ошметок... — слегка хмельной Юнги ржал в кулак. — Что? Этому старому кретину только такое обращение и подходит. — Кэт развела руки в стороны под общие смешки. — Кстати, где мой арбузный сок? Предлагаешь вместе с вами соджу хлебать? На фоне ненавязчиво играла Heartbeat и Кэт улыбалась, когда Чимин потянул жену за руку. — Давай я отплачу танцем, а ты покажешь, где искать твой сок? Чимин мягко притянул девушку в объятия, вяло покачиваясь вместе с ней под приятные волны из колонок, целуя бархатную руку. Чимин тоже изменился. Семейная жизнь будто превратила его в прекрасный цветок, благоухающий жизнью. Кэт говорила что-то о том, что он ничего не может найти без нее, пока они шли к выходу. А Джи уверена, что Чимин нашел намного больше. Смысл самой жизни. — Так, перекур. — Джин откинулся на спинку стула, поглаживая живот. — Да, как раз поищем настолки. — Намджун начал подниматься из-за стола вместе с Хосоком, Юнги и Джином. — Ты взял настолки? — Удивленно проголосил Хосок, надевая свою куртку, поправляя луивитоновские цепочки на шее. — Да, он еще и караоке взял. — Юнги хихикает, на ходу вытаскивая пачку сигарет. — Решил тут концерт устроить для местных бомжей. — Это приличный район, не надо мне тут. Возмущение Намджуна, смех Юнги и топот остальных мальчишек стихли за спиной. Джи неторопливо перевела взгляд на Тэхена, который молчал почти весь вечер, и задумчиво вертел в пальцах пустую рюмку. Он обратил внимание на нее, слегка подтянув уголки губ. Стало так тихо. Но это молчание между ними. Оно было таким уютным. Все потому, что Тэхен сделал все для того, чтобы Джи пришла к этой сладкой нирване и просто наслаждалась происходящим. — Почему ты не идешь? — она спрашивает совсем тихо, наблюдая, как эстетические пальцы крутят стекло неторопливо и осторожно. — Я решил бросить. Джи оценила ответ, одобрительно кивнув, снова подняв глаза на сидящего рядом. И будто только заметила, каким он был. Прическа. Рубашка под цвет его глубоких глаз и брюки, идеально обнимающие его талию. Будто он на празднике и будто готовился. Возникло желание заглянуть под стол и отметить про себя, что он в дорогих туфлях, завершающих образ. — Курить. Джи Су вдруг поняла, что Тэхен подарил ей некую способность замирать. Слишком часто она теперь это делала рядом с ним. Девушка смотрела на профиль парня, который задумчиво наблюдал за своими действиями. Пальцы. Рюмка. Пустой сосуд. Но совершенно не пустой взгляд и не мысли о вредных привычках. Наверное в ее глазах заморозился извечный, но очевидный вопрос. Она знала все наперед, но почему-то всегда наделась на то, что этого нет. Только не из-за нее. Только не так. Он медленно повернулся к ней, посмотрев в глаза. И это "что-то" кувыркнулось внутри и расцвело теплыми оттенками весенних цветов. Она не хотела больше спрашивать, не хотела волноваться и не хотела расстраиваться. В глазах юноши была непоколебимость и значимость. Значимость момента и того, что это решение только его. — Я скучал. — неторопливо, практически беззвучно. — И я. — Джи сломано улыбается, пытаясь игнорировать этот его серьезный вид. Теперь и он вкладывает в слова больше смысла. Теперь от него все звучит более масштабно. — Я не хочу больше скучать по тебе. — Тэхен одним своим видом и голосом вынуждает девичью кожу покрываться рябью, а колени непроизвольно трястись. Джи Су не напрягается, потому что она уже на пределе. У голоса Тэхена масса оттенков, у глаз Тэхена тонны значимости. Он не прячется, не смущается и будто-бы даже ничего не ждет в ответ. По ровной спине Джи Су ползет холодок, пока она неотрывно следит за эмоциями парня, который подкрепляет свои слова ласковым прикосновением ладони к ее лицу. В помещении тихо звучит голос Lauv. Who раскачивается легким звучанием голоса Чимина, и прострелами в двух телах, сидящих так близко друг к другу. Джи ломается от этого глубокого взгляда. От этой интимности, которую он вкладывает в одно лишь прикосновение. Он сообщает ей о важности происходящего одним лишь своим видом. Ее замешательство растворялось только лишь под гнетом его попытки приблизиться. Он делает шаг и она снова замирает, разглядывая его. В который раз замирает и не останавливает. Смотрит на робкую попытку сократить расстояние. И не останавливает его. Она, словно ведомая его рукой, что мягко заплывает на затылок и тянется без заминок и барьеров. Барьеров ведь больше нет? Она хочет спросить это одним лишь своим взглядом, который тяжелеет под его близостью. Джи чувствует невесомый поцелуй на своих губах. У него оттенки ее сна. На душе будто расцветают те самые бутоны, превращая пустоту в те самые цветущие оранжереи. У Тэхена терпкий привкус соджу и робости. Какой-то смущенной неуверенности и громадной выдержки. Джи захватывает зефирную кожу губами, растворяясь в невесомой дымке. У поцелуя тот самый шлейф из его слов. Скучают именно так. Пытливо, монотонно и размеренно. Она осторожно размыкает губы, впуская ненавязчивый язык за грань легкого поцелуя, вздрогнув от постороннего шума. Шелест куртки огладил ее прямую спину, оповещая о том, что у волшебного момента есть немые зрители. Девушка приоткрыла глаза, слегка отстранившись, впоследствии глянув за свое плечо. Наверное ей предначертано умереть от сердечного приступа. Она заглотила воздух, улавливая на себе молчаливые вибрации смотрящих глаз. Безмолвных. Злых. Вычерченных внутри себя все произошедшее. Он смотрел безлико. Почти болезненно и даже с неким отвращением. Тэхен завис, не торопясь открывать глаза, практически соприкасаясь с ее щекой носом. Он глубоко дышал, она сглотнула. Стоящий над ними Чонгук, с руками в карманах куртки, не дышал вовсе. — Как же ты будешь скучать по ней, если я сейчас тебе голову оторву? Тихий и издевательский бас. Безумные глаза, которые темнее черных дыр. Девичий вздох под угрожающие выуживания рук из карманов.