Collaboration 2.0

Банка газировки, приятный и уютный свет софитов, любимая мешковатая одежда и тихая музыка из колонок. На душе сразу становится тепло и беззаботно. С Юнги всегда так. Оставаясь с ним наедине, она вдруг ощущала необыкновенный прилив сил. Тихое звучание Snooze только подстегивает глубоко задумавшуюся девушку, падать в лапы нирваны, и бессовестно пропускать мимо ушей редкие комментарии друга. Она вглядывается в алюминиевое колечко баночки, имея какое-то по детски глупое желание оторвать его. Мысли вихрем кружили в голове, совершенно в хаотичном порядке, а чужой голос эхом проносился в голове. Она думала о том, что весь день субботы провалялась в постели, зарывшись головой в одеяло, о том, как разглядывала себя в зеркале вчера, и тихо ахнула от того, как заметила на шее россыпь черных пятен, разлившиеся поверх ее бледной кожи. Как она проводила пальцами по пигменту, совсем невесомо, словно боялась обжечься. Как прикоснулась к своим истерзанным и слегка припухшим губам, подушечками пальцев, и почувствовала в груди нервный трепет, который не приносил ей чувства спокойствия. Она абсолютно точно была уверена, стоя у себя в ванной после душа, и проводя ладонью по шее, которая будто бы еще горела от злых поцелуев, что совершенно точно останется дома. Самое неприятное открытие за последние выходные, так это то, что от него не было ни единого сообщения. Телефон хранил загробное молчание. Ей даже казалось, что от маленького устройства исходят те же мрачные импульсы. Она злилась. На себя? За то что ждала? Чего она ждала? Что будет трезвонить о том, как ему было хорошо, засыпая ее телефон полотнами сообщений, и нескончаемым количеством слащавых смайлов? Припрётся ни свет ни заря с охапкой пышных пионов, и останется до понедельника? О том, что он хотел бы снова быть вместе, сообщая это с широченной и немного глуповатой улыбкой? Какая-то несусветная чушь. — Думаю всё будет готово уже через пару месяцев…— Юнги смотрит в свой ноутбук, клацает мышкой и воодушевленно кидает мелкие взоры на девицу, гипнотизирующую банку газировки. — Ты первая должна посмотреть мои промо к концерту. — Ага. — безэмоционально буркнула девушка. Юнги приспустил улыбку, задерживая взгляд на девушке, разглядывая ее более детально и внимательно. — Хочешь выступить на сцене вместе? — спрашивает брюнет, полностью отвлекаясь от компьютера, смотря на подругу, которая будто бы совершенно отсутствовала в помещении. Ни одного смс, ни одного вшивого звонка, после того что сделал. — Угу. — заторможено кивает девушка, даже не замечая как пытливый, кошачий взгляд обрисовывает ее облик. Я, что, для тебя какая-то потаскуха? Девочка на один раз? Мин сводит брови, удерживая взгляд на девушке, вокруг которой мерцает и хорошо проглядывается подавленная энергетика. Словно ее облик сшит ржавым шилом и она держится из последних сил, чтобы не развалиться здесь и сейчас, не содрогаться в страданиях, а ее печаль осядет в помещении плотной вуалью. — Я думаю, Woosung будет не против если ты споешь его партию. — Юнги говорит это медленно и почти обиженно, созерцая всю ее отстраненность, поджимает губы, когда она едва заметно кивает на очередные комментарии, теряющие смысл под гнетом ее безразличия. Она смотрит на злосчастную банку, будто взглядом её испепеляет. Весь интерес крутится вокруг этой металлической ерунды, а пальцы едва сдавили алюминий и Юнги казалось бы сейчас понял, что с девушкой происходит какая-то ерунда, а чертова банка сейчас сожмется с металлическим хрустом под хватом тонких пальцев. Воспользовался мной и всё на этом? Сказал пару словечек своим мягким голоском и думаешь всё? Поплыла? Джи тяжело выдохнула, едва слышно фыркнув на собственные мысли, будто была похожа на замечтавшуюся дурочку, которой только что открыли глаза на жестокую реальность. Поплыла, еще как поплыла. Вспоминаешь каждую минуту, каждую грёбаную секунду, и готова стерпеть всё это еще раз. И ещё, и еще. Дура. Юнги какое-то непродолжительное время всё еще разглядывает девицу, сложив локоть на аппаратуру и в голове его будто начал складываться какой-то пазл. Она не слушает. Совершенно бестактно пропустила мимо ушей всю важность брошенных в воздух слов. Они отскочили от ее стойкой брони и растворились в пасмурном настроении. Джи, он трахнул тебя в танцевальном зале. Пальцы сильнее сжали банку, наполнив помещение едва слышным скрежетом, а взгляд парня тот-час упал на это действие, возвращаясь к лицу девушки более сосредоточенно. Юнги слегка наклонился, разглядывая ее лицо, не проявляющее никакого эмоционального диапазона. Только ее веки опущены и брови едва изогнуты в неком напряжении. Она думает. Много думает, и даже как-будто злится на собственные мысли. Травится ими и впитывает злобу собственной шкурой. Да, но это ведь не было ужасно, так ведь? — На концерте я планирую сделать заявление, что Чимин — гей. Девушка на автомате кивает, даже не подняв тоскливых глаз. Юнги прыснул в сторону от собственного возмущения, украсив лицо ухмылкой. — Я тоже гей. — Мин ковыряет ее взглядом, утопая в не озвученных возмущениях. — И Чимин планирует бросить свою беременную жену, и укатить со мной в Лас Вегас. — Ага, будет здорово. — бесцветно выдыхает девушка, и отмирает в тот момент, когда мужская ладонь хлопает по аппаратуре, выдергивая её из транса, вынуждая подпрыгнуть и уставиться на парня. — Эй, подруга, ты где? — в поле зрения появился взволнованный образ Юнги. Он даже наклонился, чтобы узреть ее потерянное лицо и задумчивые глаза, которые были расфокусированными до этого. — Я…— девушка мечется взглядом по округе, будто пытается собрать мысли в кучу. — Ты что-то спросил? Юнги напряг брови, слегка откидываясь на сидение, недоуменно разглядывая девушку. — Ты слушаешь что я говорю? — Да, конечно да. — попыталась показать всю важность и заинтересованность в том монологе, который она не слушала, хватаясь лишь за обрывки фраз. Она даже неправдоподобно улыбнулась, пытаясь стянуть тень сомнения с лица напротив и уверить, в том, что просто задумалась и ей конечно же важно всё, что говорил друг. — Ну, и что я говорил? — не унимался брюнет, разочарованно разглядывая критическую растерянность перед собой. — Ты сказал…— девушка устало забегала глазами по полу, пытаясь вырвать ответ из сознания, которое крутилось только вокруг единственной личности, нарушая спокойствие и отдаваясь в груди лишь вялой, тупой болью. — Ты…сказал… — Я сказал, что Чимин — гей. — Ты сказал, что Чимин… — ее глаза округлились подобием шока, она ожила в одночасье, врезаясь в лицо более осмысленным взглядом. — Что? Юнги разочарованно кивает, безмолвно сообщая ей, что спалил ее дезориентированность и что прятаться бесполезно. — Что произошло? Как гром среди ясного неба. Она захлопала глазами, будто хочет спрятаться, захлопнуться в раковину от ощущения собственной никчемности и абсолютного неумения скрывать свой эмоциональный фон. — Н-ничего. — жалко выдыхает девица, вызвав у друга лишь явный недоверчивый прищур. Она прячет глаза, пока он разглядывает ее. Будто подозрения проникли в самую глубь юноши, и он лишь складывает в голове какие-то очевидные вещи, совершенно не обращая внимания на бездарную театральщину. — Вы переспали. — Юнги кивнул, не отводя глаз от ее краснеющего лица. Она уставилась на парня, неуверенно отрицая, вертя головой, хоть и понимает что выглядит это максимально не правдоподобно. — Да, да. — Юнги еще раз кивает, разбивая ее жалкие отрицания об собственную железную уверенность. Она сжимается в кресле, всё еще смотрит на друга своими распахнутыми глазами, а в них все ответы отражаются. Те, что хорошо читаемы и не требуют большей констатации. — Вы точно кувыркались. — Да нет же, Юнги! — дивица возмущенно вскрикивает, будто ее задевают подобные слова, а они бьют острым хлыстом по самолюбию, разрушая все ванильные замки, которые она выстраивала в собственных сахарных мечтах. — Как тебе такое в голову пришло? Парень протянул руку к высокой горловине ее водолазки, которая плотно обнимала шею, пряча постыдные следы. Оттянул пальцами ткань, убеждаясь в собственных словах, узрев россыпь лиловых отметин, которые тут же скрылись под ее хватом. Она отдергивает горловину, опускает стыдливо взгляд в то время как Юнги всё еще продолжает созерцать лгунью. — А это что? Тебя пиявка покусала? Юнги расплывается в самодовольной ухмылке, наблюдая как девица, пойманная с поличным разворачивается в кресле к столу, громко поставив банку на древесное полотно. Злится на его шутки. Знала же что без этого не обойдется. — Да, пиявка. — злобно бубнит, потешая беззвучно смеющегося парня своими резкими отдергиваниями горловины. — Доволен? — А пиявку случаем не Чонгук зовут? — Юнги уже сотрясается смехом, наблюдая как импульсы недовольства в ее лице расплылись в кислой мине, она откинулась на спинку сидения, перекатив голову, тяжело глядя на мужчину. — Ты закончил? — обиженно говорит девушка, наблюдая как парня ломает веселье. — Ты всё так же не умеешь врать. — Юнги веселится, хватая девушку за локоть дергая на себя, окольцовывая рукой вокруг шеи, прижимая к груди, принимаясь трепать каштановые волосы. — Юнги! — девушка брыкается, пытаясь разорвать вынужденные объятия, отпихивая руку, треплющую ее волосы. — Мин Юнги, перестань! Юнги задорно смеется, игнорирует девичьи ручонки, хватающие его руку. — Мелкая, у тебя всё на лице написано. — Юнги хохочет, игриво сковывая подругу, продолжая наводить хаос на ее голове. — Ах вы хулиганы, конспираторы хреновы, кто-то всё-таки не поедет со мной в тур, да? У кого-то более важные дела нарисовались? Джи вдруг замерла. — Мне кажется я должна поехать с тобой. Застыла и всё веселье улетучилось, вынудив парня остановить дурачества. Он слегка отодвинулся, заглядывая в лицо подруги, попутно пряча свою десневую улыбку. Она смотрит куда-то в пространство перед собой, лишаясь уютного тепла в виде чужой груди, а в собственной зреет обида. Такая, что приходится всё так же прятать глаза и поджимать сухие губы. Она будто хочет всхлипнуть, а не получается даже вдохнуть. Тяжелые мысли хорошо читались на ее лице. Юнги в первый раз достаточно хорошо осязает это неуместное беспокойство. Он наклонился, разглядывая лицо, меняющее все спектры эмоций по щелчку, и вопросительно смотрел, пока девушка поправляла кардиган на плечах, разглядывая крупную вязку и широкие рукава. — Он сделал что-то? — боясь собственного вопроса, чуть слышно произносит, полностью лишаясь позитивных вибраций. — Обидел? Девушка раздосадовано сложила ладони на коленях, понуро опустив плечи. Всё что ей удается — лишь отрицательно качать головой, делясь своим внутренним разочарованием. — Джи Су, что он сделал? Тон Юнги приобретает серьезные оттенки, заставляя неуютно жаться в кресле. Терпеливый взгляд друга оказывает немыслимое давление. Она, черт возьми, даже не знает как поделиться с ним тем, что ее беспокоит. Удается лишь испытывать громадное чувство стыда. Она лишь приоткрывает губы, пытаясь выдавить из себя хоть что-то кроме невнятных звуков, а у Юнги кровь холодеет и замораживает на лице парня все позитивные вибрации. Юнги хватает лишь пары секунд, чтобы пропитаться этим угнетением. Вобрать сполна и оттолкнуться ладонями от подлокотников, вскакивая на ноги. — Я убью его. Джи испуганно ухватилась за руку парня, боязливо подняв глаза, вынуждая остановить пыл, который пугал даже его самого. — Мы поссорились, он увидел меня с Тэхёном… — Джи пытается оправдать своё поведение, смотря на парня с долей болезненного разочарования. — Я…я треснула ему по лицу, а потом…— она мотает головой, пытаясь найти ответы, которые удовлетворят стоящего парня, в котором бомбы взрываются и ярость тлеет, задевая ее до глубины собственной трусливой души. Юнги уселся в кресло, подкатившись к девушке, хватая ее за ладони. — А потом он поступил как свинья, и отыгрался на тебе, так? Самое правдоподобное изречение, которое было озвучено за последние два дня. И вроде бы даже стало легче. На много. — Он безумно ревнует к тебе, а то, что я устраивала все эти месяцы, только лишь больше злило его. Тэхён для него как красная тряпка, он буквально с катушек слетел, когда я сказала что уйду…и я…это случилось, и это было так злобно, он так изменился, я даже не думала что на столько…я…так запуталась…я хотела чтобы всё случилось ни так… Девушка всё говорит и говорит, раздосадовано и печально смотря в лицо друга, тупит взгляд, заикается но продолжает упорно говорить. Оправдываться. Оправдывать. Он сжимает ее бархатные ручки сильнее, останавливая череду плотного монолога, в котором и не нуждается вовсе. — Джи, ничто не даёт ему права пользоваться тобой или запрещать общаться с кем-то. — Юнги ломает брови в еще большем осуждении. — И что это вообще «Он ревнует к тебе»? Совсем ополоумел? — Я тоже самое сказала. Оба синхронно усмехнулись с тенью промелькнувшей грусти. Девушка опустила глаза на их руки, печально вздыхая. Знает, что Юнги прав. Всегда был. — Он просил не бросать его. — девушка тихо выдыхает. — И это разбивает мне сердце, мне кажется, что если я останусь, то больше не смогу отпустить его. — Эй. — парень прикладывает ладонь к ее плечу, тем самым вынуждая обратить на себя внимание. — Если считаешь, что он достоин шанса, не нужно заставлять себя делать то, что сама не хочешь, но если уверена, что дело гиблое, собирай булки в кулак, и иди дальше не оглядываясь, поняла? Девушка кивнула, разглядывая парня, убеждаясь что ее вид удовлетворил друга. Он повел ладонью по спине, втягивая девушку в непринужденные объятия. — Ты же знаешь, что можешь положиться на меня? Кивнула, прикрыв глаза. Такая нужная и неповторимая идиллия. Правильная в любом соотношении. С Юнги спокойно и не пусто. Старые раны затягиваются и приобретают ровные и четкие швы, которые почти не заметны рядом с ним. — Передай этому дураку, что он на испытательном сроке, еще раз увижу тебя в таком состоянии и надеру ему его золотой зад. Девушка лишь хмыкнула, расплываясь в тоскливой улыбке в первый раз за несколько дней. — Спасибо Юнги, спасибо друг.

***

Утро понедельника встречает девушку пасмурной погодой. Ночью самолет, в обед встреча с Ши Хёком, утром тысячи способов взять себя в руки, обсуждая с Чонгуком план съемок в Будапеште. Она прокручивала в голове всё что скажет. Диалог даже в собственных мыслях выходил небрежным и поломанным. Она даже в собственной голове не может спрятаться от его образа. Там она обмирает, тупит взгляд и даже представляя всё это, у нее немеют кончики пальцев и холодеют ноги. Ей так не хотелось опозориться, заикаясь. Она даже репетировала перед зеркалом, завязывая вязаный шарф шее, который ложился убогими петлями, на которых возникала мысль только повеситься. — Привет. — она машет своему отражению, запинаясь на месте, расслабляя лицо. — Пока. Следование из стороны в сторону, легкое постукивание лба о стену, от осознания собственной никчемности, глоток кофе и возвращение в исходное положение. — Привет Чон, как выходные? — девушка снова стопорит себя, пытаясь сотый раз завязать вещь. — Помнишь, мы переспали в пятницу? Джи обессиленно бросает копаться шарфом, делая круг по комнате, сложив ладони на затылке, низко опустив голову. Еще одна попытка. — Эй Чон! — она машет себе в зеркале, злясь на собственное глупое выражение. Как только произносила нужную комбинацию букв из его имени, лицо приобретает злобные черты, а вся дружелюбность осталась под треснувшей маской, которую она не могла держать. — Какого хрена ты не звонил? О нет, что ты, я не горевала нисколько, мне было абсолютно плевать. Вздохнула в сторону, подперев бока руками, зарылась в ладони испустив низкий рёв. — Привет Чон. — игриво машет в отражение, пальцами всё еще пытаясь поправить шарф. — А знаешь, Юнги хочет оторвать тебе голову? Она лишь злостно натягивает перчатки на руку, прилагая больше злобных всплесков, поправляя куртку. — Пошел ты, просто пошел ты. Насрать вообще чем ты занимался и почему не удосужился прислать хотя-бы одну сраную смс-ку за все выходные, надеюсь у тебя руки отсохли, потому что я не вижу иных причин не делать этого. — ворчит девушка, натягивая шапку на голову, уставившись в своё гневное выражение. Такая забавная. Кажется себе глупой и нелепой. А еще жалкой. До смешного жалкой. Рука сдергивает шарф с шеи, кидая в сторону. Ноги тяжелели с каждым шагом, приближаясь к злополучному зданию. Она дрожала предвкушая неизбежную встречу, стаскивая в кармане телефон, хранящий стабильное гробовое молчание. Вот только не встретились они за утро ни разу. Она бегала по этажам по поручениям, провела несколько часов за работой, собирая нужные документы для ночного перелёта, набирала и стирала сообщения, не решаясь отправить даже дежурные вопросы о паспорте или о забытых вещах. Во время обеда, уже даже немного расслабилась, обдумывая мысли о предстоящем ланче. Джи всё представляла их встречу, раз за разом прокручивая в голове вариации их соприкосновения. Наверное она с легкостью бы выплюнула ему в лицо всё своё недовольство и высказала то, что накопилось за пролетевшие выходные. Сделала бы это сходу, как только бы наткнулась на него. Но все её порывы улетучились. Вылетели из тела прострелом, стоило ее глазам встретиться с его и она замерла на месте, будто приклеившись намертво. Она высоко задрала голову, разглядывая его лицо на огромном экране в холле. Рекламный ролик где он сосредоточенно смотрит будто-бы на неё, и все его движения отточены, заучены до автоматизма. Она даже задерживает дыхание. Невольно. Будто бы любой вдох может нарушить эту идиллию, и она не сможет увидеть его эстетику. Эти длинные волосы, которые он совершенно недавно остриг, этот взгляд полный надменности, и тело, прикрытое лишь одной расстегнутой рубашкой. Тело, которое прижимало ее к глянцевой глади пола, вытрахивая, сотрясаясь, заставляя дергаться и тихо вопить от резкости, которая въелась в его озверевшее тело. Она завороженно следит как он ложится на блестящую гладь капота, разводя руки в стороны. Руки, которые грубо хватали ее в пятницу, срывали одежду, прикасались своим холодом к ее теплому и нежному телу. Сглотнула. — Щас глаза высохнут. Густой и озорной шепот проникает прямо в правое ухо. Джи Су испуганно дернулась в сторону, слегка обернувшись. Наткнулась на широкую улыбку и добрые глаза, смотрящие на нее своим привлекательным карим светом. Джи Су слегка кашлянула, отступая, оглядываясь по округе, не заметил ли кто-то ещё её постыдного занятия. Она так забавляла Ким Тэхёна, растерянно поправляя одежду, вглядываясь в людей пролетавших мимо. Он всё еще улыбался, сосредоточенно разглядывая её, а она более озадаченно посмотрела на парня, поселяя в лице новые спектры шока. — Тэ…ты…ты чего подкрадываешься? — заявляет она и старается собрать разлетевшиеся в стороны мысли, таращится своими огромными глазами, а он лишь расплывается еще в большей улыбке, опуская голову и тихо хихикает. Его волосы снова сожрал темный пигмент. До боли знакомые завитушки, ложились волнами и блестели. Так и манили прикоснуться. Опробовать шелк пальцами. — Для начала привет. — дружелюбно проговаривает парень, ерша челку. — И да, я снова я. — Только привыкла к блондину, а ты снова меня повергаешь в шок. — тихо мямлит девушка, стыдливо опустив глаза в район его ключиц, стискивая пальчиками ремешок от сумки, тянущийся поперек тела. Стоило увидеть его и в тот самый момент сердце предательски замирает в груди. Она впадает в тотальный ступор, парню достаточно появиться в поле зрения. Она храбро пытается соответствовать его просьбе, но это его новый вид старого его, вынуждает мешкаться и утопать в концентрированной панике. Конечно она решила не избегать его. Конечно же нет. Просто хотела постараться попадаться на глаза как можно реже. Для его же блага. — Мне не идёт? — хохочет парень, ступая ближе, протягивая пальцы к ее каштановой макушке, ерша и её волосы. — Ты такая забавная стала, давно тут стоишь? Она всё смотрит на его ослепительную улыбку, обомлевшая, пытается понять причины его хорошего настроения и осознает, что он до сих пор остался для неё самой большой загадкой. Теплый взгляд, которым он её одаривал, не мерцал обидой и не выказывал ей ненависти, которую как она считала заслуживает. Он просто был здесь, и ярко улыбался, как тогда в зале. Будто согреть пытался своим светом, который буквально выходил из него и опалял её. По спине пробегает холод, когда она уводит на секунду взгляд за его спину, вылавливая фигуру идущую от входа. В груди осела тяжесть и рвала нервы, стоит ей следить за амплитудой его походки. Чонгук идёт отдаленно, рядом болтается та самая девица из NewJeans, с которой он записывал совместную партию в танцевальном зале, и что-то воодушевленно говорит, размахивая руками в воздухе. В горле встал ком. Неприятная горечь начала стекать к желудку, скручивая его нервными спазмами. Он замечает ее почти сразу. Стоящей лицом к Тэхёну, который сияет как прожектор с протянутой к ней рукой. Обводит его внимательным взглядом, возвращаясь к ней, не меняясь в лице. Он накинул капюшон на голову, девица рядом с ним, улыбчиво косится на его профиль, слегка прикасаясь в предплечью и даже не замечает куда он смотрит. Хочется чтоб он перестал так смотреть. Его взгляд полный и отчетливый множеством безликих эмоций. Она будто в агонии, пока они соприкасаются взглядами в эти долгие мучительные секунды контакта, когда рядом не они друг с другом, а рядом другие люди, занимающие всё имеющее пространство. Смотреть друг на друга, пока он бодро вышагивает, с той же непреодолимой силой, с которой скачет сердце, пока она стоит и медленно поворачивается за его походкой. Он идёт мимо, словно тьмой окутан, в стальной капкан заперт, оглаживая безэмоциональным взглядом стоящих людей, и совсем равнодушно поднимает руку, пресно махнув ладонью в знак никому не нужного приветствия. Джи Су отступила от Тэхёна, сжавшись и он замешкал, оторвав пальцы от ее макушки. — Прости…— будто опомнился, убирая руку, замечая как изменился фон ее настроения. Она опустила глаза, понимая, что так же не умеет прятать свои чувства. Понимала и тот факт, что всё было написано на её лице. Что её расстроило? Что? Что он не взбрыкнул здесь при всех, и не устроил очередную сцену? Что просто прошел мимо в тандеме с этой малолеткой? Что махнул своей сраной ладонью, вместо того чтобы подойти и не растрезвонить по всей округе что у них был секс? Почему он вообще с ней? Он поэтому не звонил? Пальцы сжали ремешок сильнее. Она искала ответы в полу. Все те ответы, которые задавала себе все выходные. В груди зрела зараза, которая будто прожирала дыру. Тэхён глянул в сторону уходящей парочки, сопровождаемой парой менеджеров, вернув свой взгляд к поникшей девушке. У неё был вид, будто она прямо здесь растечется по полу как растаявшее мороженное, а он проезжается ладонями в карманы своих свободных штанов, несколько секунд обдумывая что с этим делать. — Ты уже ела? — вдруг непринужденно спрашивает черноволосый парень, вынудив девушку поднять утопающие в грусти глаза. — Я…н-нет. — Джи мотнула головой, оглядываясь в сторону столовой. — Отлично. — снова улыбается, будто ответ его очень даже воодушевил. — Пошли, поедим. Она всё еще пытается выпускать какие-то невнятные звуки, пока парень легонько разворачивает ее за плечи, вынуждая идти в сторону кафе. — Тэ, я…мне, у меня самолет, мне еще за вещами нужно. Она всё бубнит, пальцами своими указывает в сторону выхода, оборачивается, пока парень подталкивает ее, вынуждая следовать прямо. — Пошли, пошли, не улетит твой Чонгук без тебя. Он говорит это так просто. А словосочетание хлыстом разносится по сердцу и никак не приживается на его поверхности. Отмирает чужеродной тканью, заставляя сжиматься орган от подобных слов. Джи смотрела в тарелку, палочками размешивая лапшу в супе, скучающе подперев лицо ладонью. Глаза ее направились в сторону парня, который с удовольствием уплетал рамен за обе щеки, а ей и есть особо не хотелось. Она кисла с каждой минутой всё больше, ругая себя за то, что не могла даже попытаться натянуть дежурную улыбку на лицо. Встреча моментально выкачала из неё все силы, которые она приберегла для взаимной коммуникации. Она всё анализирует столкновение с Чонгуком, и от всех подведенных итогов ей тошно. От его холодного взгляда, от его очерствелости, будто та стала незаменимым клеймом в душе черноволосого парня. Думала, думала, думала, не обращая внимания на короткие взгляды, касающиеся ее из противоположной стороны. — Давай ешь, остынет. — командует Ким, подвигая закуски ближе к девушке. Она опустила глаза в тарелку, едва слышно вздохнув, и с удивлением проследила за тем, как из ее собственной тарелки улизнули кусочки грибов чужими палочками. Она подняла ресницы, смотря на парня, который бесцеремонно складывал кусочки в свою тарелку, попутно набивая щеки. — Давай это сюда, ты всё равно не любишь. — он жует, смотрит на неё, и снова его губ касается легкая согревающая улыбка. Помнит такие мелочи. До сих пор помнит. Ей вдруг стало по-настоящему неуютно. Будто озвученный факт колыхнул в ней какие-то неловкие эмоции. Она пробежалась взглядом по обстановке кафе, натыкаясь на ускользающие глаза персонала, обедающего за соседними столиками. Они глазели на пару из-под тяжка, урвав свою немую долю осуждения. Оно поселилось во всех стенах агенства, и девушка даже уже свыклась с этой мыслью, укладывая ее внутри как мало приятный факт. Похоже ей не отделаться от этих насмешливых взоров. Не отмыться от неприятных осуждений, раскачивающих воздух рядом с ней. Остается только терпеть и делать вид, что она не замечает, точно так же как парень сидящий напротив. Ее взгляд упал на телефон лежащий рядом с его тарелкой. Она разглядывала гаджет с неким скучающим видом, а потом в мысли ворвалось вялое осознание того, что на нем прицеплен заяц. Брелок зайца. Той самой потрепанной железяки, которую давно пора выбросить. Которую она отдала ему в последнюю встречу, и которая купалась в его одиноких слезах, когда он смотрел на неё в последний раз перед её побегом в скучную жизнь. Она даже моргнула, бросив взгляд на парня, слишком сильно занятого едой. Он ел с таким аппетитом, и будто даже не замечал ее замешательства. А ее окутывает хорошо заметная вина. Она собрала себя, выпрямившись на стуле, смотря на парня долгие секунды, пока он не отвлекся от своего занятия, подняв глаза полные удивления, чуть притормаживая. — Что-то ни так? — обеспокоено спрашивает, внимательно смотря на девушку. — Почему ты не ненавидишь меня? Парень с некой заминкой медленно выпрямился, и сел ровно, стянув с лица легкость, которую старательно натягивал всё это время. Положил палочки в тарелку, облокачиваясь на спинку стула, разглядывая ее с большей сосредоточенностью. И тишина повисла между ними. Такая ёмкая и плотная, что с этой неуютностью мог граничить только его прямой взгляд и медленная работа челюстью. Она совершенно забыла что он способен так смотреть. Пронзительно, неуютно, практически больно. Слишком откровенно. От его взгляда всё так же перехватывает дыхание и трясутся колени. В нём так много всего и нет ничего, чтобы она могла это идентифицировать. — А должен? Должен. Она опускает глаза на остывший суп, цепляясь пальцами друг с другом, причиняя себе существенный дискомфорт, пытаясь унять мандраж. — Мне кажется, что… — А мне нет. — отрезает парень, не прекращая наблюдать за ней со всей своей серьезностью, от которой расползается могильный холод по поверхности кожи. — Мы вроде бы договорились уже не поднимать эту тему. — Так не должно быть. — вдруг шепчет девушка, досадно смотря перед собой. — Я не хочу чтобы у тебя были проблемы из-за меня. — Ты о Чонгуке? Девушка застыла с приоткрытыми губами, подняв взгляд на парня. Он будто ждет что она ответит то, что и так ему понятно. Имя громыхает между ними невидимыми вспышками. Так сильно меняет их общий диапазон и расползается невидимой мглой между людьми, внушая враждебность в глаза Тэхёна. — Я о твоей девушке. — парирует в ответ, отважно глядя на парня. На столько, на сколько позволяет выдержка, которая кончается под этим пристальным и серьезным взглядом. — За это можешь не волноваться. — черты его лица будто-бы смягчились, он придвинулся к столу, беря палочки, кивая на тарелку. — Кушай. Девушка не шевелится, даже не пытаясь прятать стойкого огорчения. Лишь тупит взгляд куда-то в одинокое пространство, и молчит под монотонное классическое звучание из колонок в помещении. Тэхён снова посмотрел на неё, так и не донеся ложку с бульоном до рта. Вздыхает после пытливого созерцания её внутреннего саморазрушения, и небрежно, даже слегка сердито откидывает ложку в тарелку. — Да что с тобой такое? Джи Су мнётся. Снова медлит, и не поднимает глаз, в которых наверное неотрывно и громоздко промелькнет имя, что так тяжело дается обоим. Парень ждёт, со всей откровенной маленькой долей терпения, которого никогда и не было, выжигая её своим острым взором, прекрасно осознавая причины её подавленности. Снова она такая из-за Чонгука. Снова мучается и ломается, стоило ей появиться в жизни человека, который будто бы не способен сделать её настроение правильным и легким как у нормальных людей. Наверное у них это — нормально. Нормальное нормально не про них с Чон Чонгуком. Так всегда было и ничего не изменилось. Только Тэхёна всё больше злили малоприятные обстоятельства. — Чонгуку не понравилось то, что он увидел в зале. — правдиво проговаривает девушка, не совершая больше никаких движений, смотря на то, как парень тяжело вздыхает, отклоняясь назад от тарелки. — Мы сильно поссорились. И трахались в соседнем зале прямо на полу. — И ты считаешь себя виноватой за то, что он так и не научился держать себя в руках? Молчание служит ответом. Ким собирает руки вместе, наклонившись так, чтобы можно было узреть хоть какую-то капельку её потухшего взгляда. Урвать маленький кусочек ее вкусных радужек. — Послушай, я не знаю что он себе там напридумывал, я ведь не разложил тебя на полу в этом зале, мы просто танцевали, не так-ли? Джи передернуло от сказанного, она даже готова была расхохотаться, но лишь испуганно подняла свои трусливые глаза, будто ожидала увидеть его умение искусно мучить. Так, как умеет только он. Но издевательств не было. Он всё так же, со всей серьезностью глазел на неё, будто внушая, что в их общем соприкосновении нет ничего постыдного. Тэхён ничего не знает, и от этого заключения стало на секунду теплее и приятнее. Ему не нужно знать таких похабных вещей, он и так многое увидел за сегодня. — Так…— вздыхает девушка и по накатанной прячет глаза, заставляя собеседника закатить глаза от бессилия. — А сейчас мы просто обедаем, расслабься ладно? Тэхён с неким упором делает расстановку. Хочет что-бы она хоть на минуту расслабилась, как тогда в зале. Позволила себе эмоции, которые сама себе запрещала. — Но я ведь его помощница, я не хочу чтоб пошли слухи, и это ведь может навредить твоим отношениям. — она косится на обедающих людей, показывая ему свою тревогу. Не за себя нет. За него. За реакцию Чонгука на него. Возмущенный цок, откидывается на спинку, принуждая ее глаза поднять и узреть, как улетучился весь его аппетит, а на смену этому пришел сосредоточенный и осуждающий взгляд. Она бубнит то, что явно выкручивало его нервы чайной ложечкой. — Джи, ты его помощница или рабыня? — с недовольством в голосе, так что она почти вздрогнула. — Не можешь просто пообедать в кафе со старым другом? Другом. Слишком чужеродное обращение. К ним. К их любому взаимодействию, даже спустя много времени. Если бы могла, то прыснула бы в собственный кулак. Он был кем угодно, но не тем, кого пытается старательно играть. Кем хотел будто-бы быть. Зачем? Что это в нём поселилось, и тянется к ней? Она не заслуживает даже капельки его добродушия после того что сделала с ним. Что они сделали друг с другом. Она бы даже откровенно спросила, был бы он тем, кем не является. — И вообще, ты бывшая участница, это нормально что мы можем провести вместе немного времени, точно так же как ты проводишь его с Юнги-хёном. Тэхён говорит то, что знает. Он ни раз видел их вместе в стенах агенства. Но его будто оскорбляет тот факт, что не принуждение и дружеские вибрации витали только рядом с Юнги. — Ты — это ведь немного другое для него и для меня тоже. — она будто не в состоянии озвучить свои переживания до конца, накладывая старательно их на все взаимодействия связанные с Ким Тэхёном. Кажется, что Тэхён оскорблен. Это проглядывается в его скованности и отведенному взгляду в сторону. Он даже кивает, будто все его аргументы теряют вес и остается только принять поражение. Она не хотела тяжелых разговоров с ним, не хотела чтобы недовольство ожесточило его лицо, и уж точно не хотела задеть. Но сделала это. Снова. Тэхён снова страдает, и будто бы это снова из-за Джи и Чонгука. Ногти впились в ладони, девушка гипнотизирует стол своим грустным взглядом, боясь поднять его на парня, рядом с которым будто молнии вспыхивают и тушат весь его дружелюбный порыв. — На сколько я понял, всё в порядке, пока он вышагивал на пару с Минджи. Он так же сухо это бросил, скрипнув стулом по полу, отодвигаясь и достав бумажник, с той же сухостью кинул банкноты на стол, поднимаясь на ноги. И в этом действии нет его легкого настроения или безмятежности. Он просто кидает пустой взгляд на неё перед тем как уйти. — Спасибо за обед. — девушка не поднимает глаз. Знает, что с высоты своего роста он смотрит не с теплом, а с тем холодом, что подкрадывался к ней, когда у них была общая на двоих трагедия, где он любил её, а она вовсе не любила его. Никогда. Он всегда это знал. — Я пойду. Она хотела бы сказать ему что-нибудь хорошее. Хотела бы остановить. Шутить, так же легко как она на совместных обедах с Шугой. Но будто-бы не могла. Не умела с Тэхёном по другому. Хоть он и пытался это по-другому воссоздать из пепла. — Прости, Тэ-Тэ…— шепчет девушка, чувствуя как дыра разрастается и засасывает в себя все легкие порывы и наивные эмоции. Она пришла в себя только под вечер. Её даже не задевал тот факт, что их первое соприкосновение с Чонгуком было столь банальным и равнодушным, когда они проходили регистрацию перед посадкой. Ей было даже чуточку легче. Среди толп людей, которые всецело оберегали Чонгука, она могла держать дистанцию. Она шла далеко сзади низко опустив глаза, дыша в свою черную маску и тот факт, что он ехал в другой машине, даже не врывался в неё с тем же ураганом разочарования. Она будто выжата как лимон. Стычка с Тэ выкачала из девушки добрую процию нервов. Она просто не могла больше переваривать еще большие фатальные последствия сегодняшнего дня. Просто делала свою работу. Слепо шла, хватаясь взглядом только за его спину. Папарации, вспышки, люди. Всё смешалось и крутилось вокруг Чон Чонгука, как вокруг одной важной реликвии. В аэропорту толкучка, он дружелюбно машет руками и хмурится от назойливого света многочисленных вспышек, а она тащится по-пятам, ощущая себя одной из тех дурочек, которые текут и сходят с ума под всеобщее самозабвенное обожание. Мучил и досаждал тот факт, что она оказалась ближе всех, чтобы быть растоптанной его же ногами. Шла, устремляя взгляд прямо на него, решая здесь и сейчас, что больше не допустит той фатальной ошибки гиблого взаимодействия. Больше этим глазам не достанется ни грамма ее зависимости. Он не узрит и не прочувствует как влияет на неё. Она думает об этом в тот самый момент, когда прямо на выходе к трапу он оборачивается, касаясь своим взглядом её. Будто проверял тащится ли она следом. Она тащится, разочарованно обрывая зрительный контакт, бросив взгляд в толпу зевак, оглушено кричащих его имя. Не хочет чтоб он знал, как она гипнотизирует его спину всё то время. Когда он садился в свой черный минивен, когда безмолвно прошел мимо, отдавая свои вещи стафф, когда она наблюдала, как они мило прощаются с Минджи, с которой он провёл почти весь день в агентстве. Наверное тоже зал ей показывал. Джи Су фыркнула, в тысячный раз обдумывая мысли о туре Юнги. Нужно по приезду устроить вечеринку в кафе по случаю их уезда. Она вдруг решила, что таскаться она будет только за человеком, который хотя-бы замечает её присутствие. В голове всплывают его жестокие слова о том, что она добивалась лишь грязного сношения в стенах огромного танцевального зала, слова Юнги о том, что дело гиблое и о том, что Тэхён пытался открыть ей глаза. Ты не его рабыня. Не его. Вообще никто. — Принести вам плед? — Джи отвлеклась на подошедшую стюардессу, мило улыбавшуюся и немного склонившуюся над задумчивой девушкой, которая ковыряла глазами пол вот уже последние полтора часа после взлета. — Да, спасибо. — кивнула девушка, натянув на потерянное лицо тень улыбки. — Через пол часа включится ночное освещение, пожалуйста, если что-то понадобиться, обратитесь ко мне. Джи кивнула, возвращая лицу кислую серьезность, опуская глаза в исходное положение. От утопического постоянства ее отвлекло дребезжание телефона. Она даже удивилась тому, что не отключила интернет после неудачной попытки посмотреть какую-то ерунду. Вытащила телефон, всматриваясь в экран и дыхание застряло где-то в глотке. Наверное это её сердце, которое подскочило и застряло там, отбиваясь противным стуком в ушах. Чон Чонгук. Она медленно сглотнула, вчитываясь в уведомление, сражаясь с внутренним желанием поднять на него глаза. Он сидел напротив и как по злому стечению обстоятельств она не могла поднять глаза выше его расставленных коленей. Палец протянулся к имени, которое она судорожно повторяла в мыслях, и завис над ним, не торопясь нажимать, будто могла здорово обжечься или испачкаться. Ступор осел в груди тяжелой ношей. Она думает о том как могло это выглядеть со стороны. Ему хорошо виден обзор на её тотальное противоборство. Она всеми силами ненавидела бизнес-класс за расстановку кресел. Всё как на ладони. Она как грёбаный экспонат в громадном помещении без окон, где есть только один посетитель, рассматривающий ее во всех имеющих деталях. Контролируемый и едва слышный вздох. Возьми себя в руки тряпка. Палец нажал на уведомление, пропитав экран влажным холодом. Ее пальцы онемели и похолодели сразу же. 23:45: Что с лицом? Джи Су хмурит брови, забывая о собственном наставлении держать лицо. Желание поднять глаза усилилось троекратно, но она специально этого не делает, перечитывая вопрос. Следом высвечивается новое сообщение. Играется. Не дает ей обдумать первое сообщение. Не дает ей шанса закончить начатую игру. 23:46: Вы с Тэхёном на обед лимоны ели? Я думал ты будешь сиять так же как этот придурок, весь оставшийся день. Девушка возмущенно хмыкнула подняв глаза. Он оперся локтями в подлокотники, держа двумя руками телефон, смотря на неё. Так, как бы она не хотела. Там читался вызов. Темные радужки поблескивали враждебным огнем. Тем самым, который зарождался в её оскорбленной душе. Ей вдруг стало совсем невыносимо от нахождения здесь. В этой кабине, что летит на высоте в девять тысяч километров, и самая очевидная и правильная мысль — взять и рухнуть вниз, чтобы не было возможности ответить на чонгуковский яд. А он ждал, смотрел на неё в немом ожидании, не отводя глаз. Бессовестных. Которые смотрели на неё в такой опасной близости в стенах зала. В них витал мятежный задор и пассивная злоба, которую она не собиралась впитывать, опуская глаза в телефон. 23:47: Он не придурок. Она слышит едва слышный смешок теперь уже от него. Наверное она даже слышала как он стучит пальцами по экрану. Эта игра начинает набирать обороты. Точно так же как ее дыхание, пока она видит заветное «пишет». 23:47: Хочешь снова поиграть в эту игру? Мы оба знаем — ты проиграешь. Она не понимала до конца что именно им движет. Заламывает брови, хочет выбросить телефон в иллюминатор. Она делает череду вдохов. Тех что хоть на секунду могут успокоить. 23:48: Ты вспомнил о существовании телефона? О том что умеешь писать? Я не собираюсь играть с тобой ни в какие игры. Взаимный взгляд. Синхронный. Кажется кабину затрясло от подскочившего напряжения. Они смотрят безмолвно, с тем же давлением, отскакивающим друг от друга рикошетом. Чонгук ёрзает на сидении, опустив веки в экран. 23:49: Конечно не со мной, тебе есть с кем. Не стыдно? Два дня прошло с тех пор как стонала моё имя, а ты по привычке к Тэхёну побежала? Джи Су разгневанно блеснула глазами в парня, ломаясь внутри прутьями, канатами разрываясь, злясь на колкие слова, которые и так читались в лице парня. 23:49: Так и тебе есть, мудак. Мы только пообедали вместе, я все два дня сходила с ума если хочешь знать. А ты ни разу не позвонил, так был занять с Минджи, да? 23:50: Ревнуешь? Джи Су вглядывается в вопрос, сжимая телефон сильнее, не смотря в надменное лицо. Знает, что проиграет. Знает что он увидит в её лице ответ на вопрос. Он ярко читается в её недовольном выражении. 23:50: Можешь не отвечать, я и так вижу. Девушка смотрит на сообщение взрываясь, ломаясь как тот домик что из карт. Терпении подходит к концу как и желание на дальнейший разговор. Пустой, ни чего не значущий. Желание задеть, только это читалось в злых буквах. Всё это приправлялось его издевательским выражением. Он слегка съехал на сидении, показывая ей что всё прекрасно знает. О её мучениях, о её мыслях, что кружат голову. Знает и будто бы питается этим. 23:51: Пойдем поговорим. Не просьба. Джи фыркнула. Вот ещё. Им не о чем больше говорить. Она обещала себе. Набирает сообщение, украшая лицо едким сарказмом. 23:51: Я никуда с тобой не пойду. Соблюдай субординацию впредь, и разговаривай о чем хочешь со своей подружкой. Она показательно блокирует телефон, откладывая его в сторону. Ставит точку на поломанном диалоге, и даже чертовски гордится собой, бросая всю свою надменность в сидящего. Я больше никогда, ты слышишь? Смотри, читай мои мысли. Я никогда не захочу совершить еще одну ошибку. Ты — ошибка. Моя самая провальная ошибка во всем долбаном мире. Ты. Она думала. Цеплялась за собственные слова, бушующие в голове сиреной, под сладостный, отравляющий шепот своего собственного имени, которое потерялось в стыке ее искусанной шеи. Она так старательно хваталась за своё решение, вцепившись пальцами в его плечи, другой рукой держась за полку над головой, сотрясаясь от тугих толчков в своё тело. Он так громко дышал, задыхался, вгоняя в девицу каменный член, а ей лишь оставалось елозить по стене туалета, пытаясь удержаться за стыки в стене и не рухнуть с мелкого умывальника, раскрываясь для него в постыдной позе. Принимая его тугие толчки, стыдливо истекая густой смазкой. И таять, сходить с ума в разрывающем шепоте тяжелого дыхания в унисон. Он там, напряженно жмурит глаза, уткнувшись в ее ключицу, срывая с губ сладкие ругательства, вытрахивая её, держа ее ногу на сгибе собственного локтя. Не для удобства, нет. Для большей амплитуды. Вытрахать из неё всё. Вытравить с губ тихие вопли, вбиваясь, вынуждая её дергаться. Бляцкий туалет такой неудобный. Она такая податливая. Тихо стонет, скулит, так как ему надо. Так, как вынуждает ситуация, не позволяя ей кричать как умалишенной. Взамен он будет лишь тихо рычать ей в измазанную густой слюной шею, наказывая, входя до основания, долбить дрожащее тело. Делать то, что она заслужила. Хотела. Показывая как она бессильна. Он был прав. Она — проиграет. Уже проиграла.