Агнец

Вчера доктор дал мне конфету перед тем, как уйти. Конфета была очень вкусная. А еще доктор часто извинялся. Может, в этот раз доктор тоже будет добрым? Тогда не будет больно. И будут конфеты. И будет хорошо. А если доктор теперь всегда будет добрым… Улыбаюсь от этой мысли. Вот бы так и было! Интересно, а сегодня сначала будет завтрак или процедура? Хотелось бы завтрак. Когда завтракаешь, то точно не больно. Зато на процедуре я смогу узнать, какой доктор… Нет, все же лучше завтрак. Мои мысли прерывает открывающаяся дверь. Но кашей не пахнет. Значит, будет процедура? — Выходи, — голос женский. За дверью сестричка? Я поднимаюсь и иду к двери. Становится немного страшно. Нет, нет, доктор точно будет добрым! Выхожу в коридор и вижу сестричку. Она странно смотрит. Хотя она почти всегда так смотрит. Как будто она высоко-высоко, а я низко-низко. … А в коридоре тихо. Слышно только, как идем я и сестричка. И стены белые-белые. Как в комнате. Как в лаборатории. Как везде. Это красиво, но иногда очень страшно. Мама говорит, что обычно стены в доме цветные. Только она может показать мне не все цвета. Например, у нее нет зеленого. Хотя она говорит вспомнить траву. Я вспоминаю. Но не уверен, что то, что нужно. А потом спрашиваю маму о доме. Она говорит, что это место, где человек живет и куда он хочет возвращаться. Но моя комната не дом. Но почему? Я же в ней живу и хочу туда возвращаться. Особенно после злого доктора. Но мама говорит, что я не понимаю. И грустит. Почему, чтобы что-то понять, часто надо грустить? Хочу пить. Сестричка не даст. Сглатываю. Во рту сухо и неприятно. Пытаюсь делать вид, что мне все равно. Мама говорит, взрослые часто делают вид, что им все равно. Теперь я как взрослый? Но почему-то мне кажется, что мама бы из-за этого расстроилась. Не буду ей говорить. ... Мы доходим до лаборатории. Лаборатория — это комната доктора. В ней часто больно. Хотя иногда мне дают что-то понюхать, после чего я засыпаю. А когда просыпаюсь, все уже прошло. Но это бывает редко. Чаще больно. Сестричка останавливается и смотрит на меня. Я делаю маленький шажок к двери. Еще один. Поднимаю руку, чтобы постучать. Рука подрагивает. Нет, доктор будет добрым. Доктор точно будет добрым. Стучу. Три раза. Как учили. Жду разрешения войти. Вхожу. Доктор улыбается. Как всегда. Как тогда, когда делает больно. Нет, мне кажется. Мне просто кажется. Просто… Кажется… Что-то внутри снова сжимается и неприятно холодит. Сестричка закрывает дверь и уходит. Мы остаемся одни. — Хм? Что-то ты сегодня тих, дражайший, — доктор улыбается еще шире, еще нежнее, еще страшнее, — Неужели ты забыл наши уроки? При встрече со взрослыми нужно здороваться, — в его голосе слышится что-то опасное. Что-то, от чего хочется бежать. — Здравствуйте, доктор Фальк. — Ну вот, так лучше. Доброго утра, мой юный друг, — доктор отворачивается к инструментам, — А теперь садись на кушетку. Иду. Может, доктор все же добрый? Просто разучился улыбаться иначе? Пожалуйста. Сажусь. Доктор подходит. Он всегда ходит бесшумно. Это очень страшно. Он улыбается несильно. Только уголки губ приподняты. Так бывает, когда он сосредоточен. Сначала он протирает мое плечо ватой в какой-то вонючей жидкости. Но жидкость пахнет не грязью, а скрипучей чистотой. Доктор откладывает вату на столик рядом. Берет иглу с чем-то внутри. Улыбается чуть сильнее, но также сосредоточено. Свет отражается от его очков особенно страшно. Доктор подносит шприц все ближе. Ближе… Ближе… Ближе… Вонзает. Проходит сколько-то времени. Немного. Ничего не происходит. Вокруг тихо. Я смотрю на доктора. Доктор улыбается. … Жжет. Везде. Больно. На глазах выступают слезы. Больно больно больно. Кричу. Рука дрожит. Больно больно больно. Хочу к маме. И к папе. Это моя рука? . Темнота. Доктор улыбался.