Агнец

Все такое яркое. Вокруг трава. Много зеленой травы. Зеленой, какой не бывают потухшие глаза сестрички. А еще небо. Голубое-голубое. Без облаков. Только солнце светит. Теплое. Живое. — Эй, что застыл? — сзади раздается знакомый голос. Папа? Оборачиваюсь. Да, это он! Бегу к нему и обнимаю. Он замирает, а после улыбается. — Все в порядке? Он гладит меня по голове. Но не как мама. Так, как может только он. Папа не спит. И не было белого, не было доктора, не было боли. Ничего не было! Папа начинает смеяться, и я смеюсь в ответ. И плачу. От радости. Я и не знал, что так можно. Это и не важно. Важно то, как смеется папа. Как его глаза живо блестят. Как… Я проснулся. Всюду белый. Папа снова спит. Теперь слёзы текут от грусти. Как всегда. Надо успокоиться. Мама говорила, что надо двигаться, и все пройдет. Да, точно. Надо двигаться, просто двигаться. Надо встать. Дергаюсь вверх. Рывок… — Мой маленький друг, куда же ты собрался? — Доктор говорит отрешенно, хотя его рука придавливает меня крепко. Поворачиваю голову. Другой рукой он перебирает какие-то бумаги. И не улыбается. Но и не плачет. Просто… смотрит на что-то. Как обычный человек. Это странно. И страшно. Просто потому что это доктор. — Хм? И на что же ты смотришь? — Доктор переводит взгляд на меня и ослабляет хватку. — Ладно, иди сюда. Надеюсь, ты вспомнишь хоть что-то из наших уроков. Уроки… Доктор учит меня разным вещам. Правда, я не всегда могу понять, о чем он говорит. Доктор говорит, что это значит, что я плохой ученик. Мама, когда мы одни, говорит, что это доктор плохой учитель. Что учитель должен любить. Что учитель должен использовать слова, а не причинять боль. Доктор же… просто улыбается после каждого моего неверного ответа. И делает больно. Говорит, что без страдания знание не получишь. Я не знаю. Но слово «Уроки» звучит страшно. Я встаю, хотя ноги подрагивают. Видимо, из-за того укола. Делаю шаг. Чуть не падаю. Продолжаю идти. Доктор улыбается и чуть отодвигается. Сажусь рядом. Кушетка холодная. Доктор кладет руку мне на затылок и гладит по голове. Слишком сильно. До боли. Я замираю. Но плакать нельзя. Будет хуже. — Молодец. А теперь… Давай почитаем, — Доктор начинает перебирать лежащие на столе письма, — Так, это не подходит… И это… А это? Тоже… Вот, нашел. На середину стола ложится письмо от господина Вебера. Письма от него всегда пахнут чем-то необычным. Чем-то, чего никогда не встретишь среди лекарств доктора. Только иногда от доктора пахнет так, когда он плачет. А еще он пишет много интересного. Но мало понятного. Тонкие пальцы доктора аккуратно вынимают письмо из вскрытого конверта. Значит, доктор его читал когда-то. — Читай вслух, — Доктор придвигается ближе. От него пахнет металлом и чем-то сладким. Неприятно сладким. Я начинаю читать. Как хорошо, что почерк у этого господина Вебера аккуратный. Доктор замирает, слушая. «Приветствую, Ксавьер. Как ты, гордый орел? Да, в этот раз отринем формальности. Знаю, как ты их ненавидишь. Друг мой, как успехи? Как там поживает Образец? Если он вообще жив, я твой нрав знаю. А ты как? Тебе помогли мои дары? Надеюсь. Хотя в этот раз я хочу сообщить и неприятную новость. Исследования надо форсировать. Некоторым стервятникам не нравится твое влияние, и им стоит заткнуть рты твоим очередным прорывом. К сожалению, вынужден откланяться. Дела. Искренне твой, Вебер» Доктор улыбается сильнее, когда я дочитываю. Он всегда так улыбается, когда говорит о господине Вебере. Правда глаза не двигаются. — Хорошо… — Через секунду доктор моргает. Улыбка снова становится страшной. — Сегодня ты не допустил ошибок. Так что вернемся к делу. Доктор достал скальпель.