Свободный брак

Глава 2 Он сделал неспешный глоток кофе. Поставил чашку на низкий столик возле кресла. Поднялся. — Доброе утро, Грейнджер. И, чуть склонив голову, добавил: — Должен признать, за последние несколько лет это была самая познавательная деловая встреча, на которой мне довелось присутствовать. Тишина. Настолько густая, что, казалось, ее можно было потрогать. Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами. Нет. Нет, нет, нет. Этого просто не могло произойти. Из всех кабинетов Министерства… Из всех людей… Из всех возможных вариантов… Конечно же, именно Малфой должен был оказаться здесь. Она медленно закрыла лицо ладонями. — Нет… Пенси, сидевшая за столом, шумно выдохнула. — Я ведь хотела тебя предупредить. — Поздно, — простонала Гермиона. — Это было буквально одно предложение назад. — Почему ты не сказала, что он здесь?! Пенси невозмутимо пожала плечами. — Потому что ты ворвалась в кабинет, как венгерская хвосторога, и начала кричать раньше, чем я успела открыть рот. — Прекрасно. — Полностью согласна. Гермиона медленно потерла лоб. — Скажи мне только одну вещь… Она не убирала рук от лица. Наверное, надеялась, что если не видеть Малфоя, то и он исчезнет. — Ты услышал… Она сделала глубокий вдох. — Все? Драко на секунду задумался. Потом совершенно серьезно ответил: — Это зависит от того, что ты подразумеваешь под словом «всё». Гермиона медленно опустила руки. — Малфой. — Да? — Не испытывай судьбу. Он едва заметно улыбнулся. — Хорошо. Тогда… Он сделал вид, что вспоминает. — Я вошел примерно на фразе: «Рон предложил мне свободный брак». Гермиона зажмурилась. — Потом было что-то про любовников. Она тихо ударилась лбом о ладонь. — Затем последовал вопрос, существует ли министерский каталог мужчин. Пенси уже откровенно смеялась. — И… — Нет! — быстро перебила Гермиона. — Достаточно! Драко послушно замолчал.Несколько секунд никто не говорил. Гермиона смотрела в пол. Щеки предательски горели. Она не могла вспомнить, когда ей в последний раз было настолько стыдно. Наверное… Никогда. Даже на пятом курсе, когда она ударила Малфоя по лицу. Даже тогда ей было легче. Потому что тогда она хотя бы знала, что поступила правильно. А сейчас… Она чувствовала себя полной идиоткой. Наконец она тихо произнесла: — Великолепно. Можешь смеяться. Я заслужила. Она ждала колкости. Острой фразы. Едкого комментария. Чего угодно. Но в кабинете неожиданно стало очень тихо. Она подняла взгляд. Драко больше не улыбался. Совсем. Он внимательно смотрел на нее. И впервые за все время в его взгляде не было ни насмешки, ни привычного слизеринского превосходства. Только легкое… понимание. — Расслабься, Грейнджер, — сказал он спокойно. — Ничего страшного не произошло. Она удивленно моргнула. — Правда? Он пожал плечами. — Поверь, после войны мне доводилось слышать разговоры гораздо более неловкие. — Это невозможно. Уголок его губ дрогнул. — Поверь. В Министерстве люди удивительно любят обсуждать личную жизнь в рабочих кабинетах. Гермиона недоверчиво посмотрела на него. — И ты… никому не расскажешь? Он даже выглядел немного удивленным вопросом. — Конечно, нет. Она все еще молчала. Будто пыталась понять, не шутит ли он. Драко выдержал ее взгляд. Потом негромко добавил: — Хотя… Он сделал небольшую паузу. — Тео действительно многое бы отдал за подобную историю. — Малфой! Он поднял ладони в примирительном жесте. — Шучу. Еще секунда. — Почти. Пенси фыркнула в кружку с кофе. — Ради Мерлина, перестань. Она посмотрела сначала на Гермиону, потом на Драко. — Один сейчас сгорит от стыда, второй делает вид, что не получает удовольствие от происходящего. — Я не получаю удовольствия, — невозмутимо ответил Драко. Пенси выразительно подняла бровь. Он выдержал паузу. И честно закончил: — Уже не получаю. Гермиона подняла на него взгляд. И именно в этот момент что-то едва уловимо изменилось. Потому что она вдруг поняла одну странную вещь. Малфой… Не пытался сделать ей больно. Старый Драко обязательно воспользовался бы таким моментом. Растянул бы унижение на полчаса. Не упустил бы ни одной возможности съязвить. А этот… Увидел, что ей действительно неловко. И остановился. Она не знала, что удивило ее больше. То, что он изменился. Или то, что ей вдруг стало от этого… спокойнее. ⸻ Пенси первой нарушила затянувшуюся тишину. Она громко хлопнула ладонями по столу. — Так. Все. Хватит. Вы оба выглядите так, будто я случайно заперла вас в кабинете с боггартом. Гермиона благодарно посмотрела на подругу. — Спасибо. — Не благодари. Я спасаю не тебя. Я спасаю свой рабочий день. Она взяла со стола аккуратную папку, перевязанную темно-зеленой лентой. — Вообще-то вы пришли сюда по совершенно разным причинам. Она повернулась к Гермионе. — Ты — пожаловаться на мужа. Потом к Драко. — А ты — принести документы. Драко кивнул. — Именно. Он сделал несколько шагов к столу Пенси и положил перед Гермионой толстую кожаную папку. На обложке серебром было выведено: «Архив рода Малфой. Закрытый раздел.» Гермиона удивленно подняла глаза. — Это… — Копии. Оригиналы мой отец не позволил бы вынести из поместья даже под угрозой нового Министерства. Она осторожно провела пальцами по потертой коже. — Ваш семейный архив? — Да. — Зачем? Драко спокойно ответил: — Потому что вчера вечером я получил официальный запрос из Министерства. Он кивнул в сторону папки. — После исчезновения Зеркала Морганы ваш отдел запросил сведения обо всех известных упоминаниях артефакта. Гермиона нахмурилась. — Я не видела этот запрос. — Потому что его подписывала не ты. — Кто тогда? — Отдел тайн. Пенси вздохнула. — Они решили действовать быстрее, чем согласовывать все между отделами. Гермиона раздраженно покачала головой. — Как обычно. — Как обычно, — одновременно ответили Пенси и Драко. Они переглянулись. Потом оба посмотрели на Гермиону. Она закатила глаза. — Даже не начинайте. Драко едва заметно улыбнулся. — Не рискну. ⸻ Гермиона развязала зеленую ленту. В кабинете сразу запахло старым пергаментом. Тем самым запахом, который бывает только у очень древних книг. Несколько листов были исписаны выцветшими чернилами. Некоторые страницы двигались сами, словно их кто-то перелистывал невидимой рукой. Она осторожно раскрыла первую. — Это…Староанглийский? — Еще старше. Древний бриттский диалект. — Ты его читаешь? — Приходилось. — Зачем? — Когда у тебя предки двести лет коллекционировали проклятые вещи…волей-неволей начинаешь разбираться в инструкциях. Гермиона невольно усмехнулась. — Справедливо. Она продолжила читать. На одном из листов был аккуратно изображен круг. В центре — зеркало. Вокруг него — шесть неизвестных символов. Она мгновенно оживилась. — Подожди… Она поднесла страницу ближе. — Эти знаки… Я уже где-то их видела. — Конечно, видела. — Где? — На фотографии места преступления. Она замерла. Потом быстро достала палочку. — Темпус Мемориум. Над столом появилась серебристая копия снимка из архива Министерства. Пенси удивленно присвистнула. На каменном полу возле пустого пьедестала действительно виднелся тот же символ. Только почти стертый. Гермиона повернулась к Драко. — Почему этого никто не заметил? Он пожал плечами. — Потому что все искали следы взлома. А не то …что преступник оставил специально. Она внимательно посмотрела на него. — Ты понял это за одну ночь? — Нет. — Тогда как? — Потому что в детстве отец заставлял меня изучать семейный архив. Она удивленно подняла брови. — И ты ненавидел каждую минуту. Он тихо усмехнулся. — Каждую. Но, как оказалось…не зря. Гермиона молча посмотрела на него. И подумала: “Я всегда считала, что Малфой добился всего благодаря фамилии.” “Но сейчас передо мной стоял человек, который действительно разбирался в том, о чем говорил.” “И это… немного сбивало с толку.” ⸻ Гермиона внимательно изучала рисунок, почти не моргая. В центре страницы было изображено зеркало. Вокруг него — семь символов, вписанных в идеальный круг. Один из них она узнала сразу. — Вот, — она коснулась рисунка кончиком пера. — Этот знак. Драко подошел ближе. — Что с ним? — Он означает защиту. Он даже не посмотрел в записи. — Нет. Она подняла голову. — Что значит «нет»? — То и значит. Это не защитный символ. — Малфой… — Грейнджер. Пенси тихо вздохнула и, не поднимая головы от чашки, пробормотала: — Началось. Гермиона развернула страницу к нему. — Посмотри внимательно. Тройной внешний круг, руна направления и внутренний замок. Это классическая схема охранного контура. Драко спокойно покачал головой. — Только если читать ее по современной классификации. — Именно по ней сейчас и работают. — Сейчас — да. Но документу больше восьмисот лет. Он взял со стола карандаш и аккуратно нарисовал рядом почти такой же символ. Отличался он всего одной маленькой чертой. — Видишь? Гермиона нахмурилась. — Вижу. — В современном варианте эта линия направлена наружу. В древнем — внутрь. — И? — А это полностью меняет смысл. Он поднял на нее взгляд. — Это не защита. Это разрешение пройти. Гермиона коротко рассмеялась. — Нет. — Да. — Малфой, руна допуска никогда не строится вокруг центрального объекта. — Строится. — Нет. — Да. — Нет. — Да. Пенси сделала очередной глоток кофе. — Мне кажется, вы оба сейчас получаете какое-то странное удовольствие. Никто ее не услышал. Гермиона уже придвинула к себе чистый лист. Несколькими быстрыми движениями вывела схему. — Хорошо. Допустим, ты прав. Тогда объясни, зачем здесь внешний круг? Драко даже не задумался. — Чтобы отделить тех, кто имеет право войти, от тех, кто останется снаружи. — Это и есть защита. — Нет. — Конечно защита. — Нет. — Тогда как называется заклинание, которое не пускает посторонних? — Ограничение доступа. — Малфой! — Грейнджер! Она всплеснула руками. — Это одно и то же! — Совершенно разные вещи. Защита отражает угрозу. Печать допуска проверяет, кто стоит перед ней. Гермиона уже открыла рот, чтобы возразить… Но вдруг остановилась. Она снова посмотрела на рисунок. Потом на свои записи. Потом снова на символ. Драко молча наблюдал. Не торопил. Она медленно провела пальцем по линии. — Подожди… Она нахмурилась сильнее. — Если это действительно печать допуска… Он ничего не ответил. Только вопросительно поднял бровь. — Тогда… Она быстро перелистнула несколько страниц. Еще одну. Еще. — Тогда защитное заклинание должно находиться… Она резко остановилась. — Здесь. Она ткнула пальцем в едва заметную руну у самого края страницы. Пенси наконец подняла голову. — Кто-нибудь объяснит мне, что сейчас произошло? Гермиона подняла взгляд на Драко. И впервые за весь разговор в ее голосе не было упрямства. Только искреннее удивление. — Я искала защиту не там. Драко едва заметно улыбнулся. Не победно. Не самодовольно. Скорее… с уважением. — Потому что ты смотрела на рисунок как исследователь Министерства. Она нахмурилась. — А ты? — Как человек, которого с детства заставляли читать параноидальные записи своих предков. Гермиона не удержалась и тихо рассмеялась. — Звучит ужасно. — Было ужасно. Пенси поставила чашку на блюдце. — Вы закончили? Оба одновременно повернулись к ней. — Нет. — Он ошибается. — Она ошибается. Они замолчали. Посмотрели друг на друга. И одновременно произнесли: — Он первый начал. — Она первая начала. В кабинете повисла тишина. Пенси медленно откинулась на спинку кресла. На ее губах появилась довольная улыбка. — Ну вот. Хоть что-то в этом мире осталось неизменным. Она перевела взгляд с Гермионы на Драко. — Честное слово, сейчас я на секунду почувствовала себя на пятом курсе Хогвартса. Гермиона закатила глаза. Драко тихо усмехнулся. И именно в этот момент Гермиона поймала себя на неожиданной мысли. Ей… Понравилось с ним спорить. Не потому, что хотелось победить. А потому, что впервые за долгое время напротив сидел человек, который понимал каждую ее мысль с полуслова, спорил аргументами, а не эмоциями, и заставлял ее смотреть на проблему под новым углом. И это было… непривычно. ⸻ Гермиона осторожно закрыла папку. Пальцы еще несколько секунд лежали на потертой кожаной обложке. — Спасибо, — тихо сказала она. Драко слегка кивнул. — Не за что. Пенси удивленно перевела взгляд с одного на другого. — Что? Оба одновременно посмотрели на нее. — Вы сейчас… Она нахмурилась. — Только что нормально поговорили. — Представляешь, — сухо заметил Драко. — Удивительное событие. — Нужно сообщить в «Ежедневный пророк», — поддержала Пенси. — Заголовок на первой полосе: «Грейнджер и Малфой не попытались убить друг друга во время разговора». — Пенси… — Что? — Мы никогда не пытались убить друг друга. Драко негромко кашлянул. — Формально… На третьем курсе ты направила на меня палочку с таким выражением лица, что я не был уверен в своих шансах. Гермиона закатила глаза. — Мне было четырнадцать. — Именно. — Ты был совершенно невыносим. — Не спорю. Она неожиданно замолчала. Почему-то она ожидала, что он начнет оправдываться. Или снова вспомнит старые школьные перепалки. Но он этого не сделал. Вместо этого Драко спокойно произнес: — Вообще-то… думаю, ты была права. Она подняла голову. — В каком смысле? Он несколько секунд молчал. Будто подбирал слова. — Тогда. В школе. Я действительно был… не самым приятным человеком. Пенси перестала листать документы. Даже она удивилась. Гермиона смотрела на него, не моргая. Кажется, впервые в жизни Драко Малфой только что признал собственную неправоту. Он заметил ее взгляд и слегка пожал плечами. — Что? — Ничего. — Просто мы уже достаточно взрослые, чтобы перестать делать вид, будто были идеальными детьми. Пенси тихо усмехнулась. — Некоторые из нас и взрослыми не стали идеальными. Драко бросил на нее короткий взгляд. — Благодарю за поддержку. — Всегда пожалуйста. Он снова повернулся к Гермионе. — Кстати… Есть одна просьба. Она насторожилась. — Какая? — Если мы действительно будем работать над этим делом вместе… Он кивнул на папку. — Может быть, перестанем обращаться друг к другу по фамилиям? Она удивленно моргнула. — Что? — Это странно. Она машинально нахмурилась. — Мы всегда так разговаривали. — Именно. Он чуть улыбнулся. — Но, если мне не изменяет память, война закончилась больше пятнадцати лет назад. Пенси заинтересованно наблюдала за происходящим, как за особенно удачным театральным представлением. Гермиона молчала. Она вдруг поняла, что действительно ни разу за все эти годы не назвала его по имени. Даже мысленно он почти всегда оставался Малфоем. Так же, как она для него, наверное, была Грейнджер. Драко терпеливо ждал. Без давления. Без насмешки. Просто ждал ответа. — Хорошо… — наконец сказала она. — Если это действительно облегчит работу. — Облегчит. Он протянул ей руку. Не для рукопожатия. Скорее как символ нового этапа. — Тогда…Драко. Она посмотрела на его ладонь. Потом — ему в глаза. И осторожно вложила свою руку в его. — Гермиона. Рукопожатие было коротким. Совершенно обычным. Но почему-то ей показалось…что в комнате вдруг стало очень тихо. Пенси, наблюдавшая за этой сценой, медленно откинулась на спинку кресла. — Ну все. Оба посмотрели на нее. — Что? Она вздохнула с видом человека, который только что понял нечто очевидное. — Мир определенно заканчивается. — Пенси… — Сначала вы разговариваете без взаимных оскорблений. Потом благодарите друг друга. Теперь добровольно переходите на имена. Она покачала головой. — Не нравится мне все это. Драко усмехнулся. — Тебе никогда ничего не нравится. — Ошибаешься. Она хитро посмотрела сначала на него, потом на Гермиону. — Иногда жизнь начинает складываться гораздо интереснее, чем люди планировали. Гермиона не придала этим словам значения. А вот Драко… На долю секунды задержал взгляд на ее лице. И тут же отвел его. ⸻ Вечер встретил Гермиону прохладным ветром и запахом дождя. Она не стала аппарировать прямо к дому. Иногда ей нужно было несколько лишних минут, чтобы перестать быть сотрудницей Министерства и снова стать… собой. Хотя в последнее время она все чаще ловила себя на мысли, что уже не знает, где заканчивается одно и начинается другое. Дорожка к дому была усыпана мелкими белыми цветами, которые кто-то из соседей зачаровал цвести до первых заморозков. Еще год назад Гермиона обязательно остановилась бы, чтобы рассмотреть новое заклинание. Сегодня она прошла мимо. Входная дверь открылась с тихим щелчком. В доме было тепло. Пахло запеченной курицей, розмарином и свежим хлебом. Когда-то этот запах означал для нее: я дома. Теперь он просто сообщал, что Рон вернулся раньше нее. Она аккуратно повесила мантию на крючок. Из кухни донесся знакомый голос. — Гермиона? Это ты? — Да. — Я здесь. Она медленно прошла по коридору. Рон стоял у плиты, помешивая что-то в глубокой сковороде. На нем были домашние брюки, старая футболка с эмблемой «Пушек Педдл» и смешной фартук, который много лет назад подарила ему Джинни. На ткани все еще красовалась надпись: «Лучший повар, если не считать Молли Уизли». Когда-то этот фартук неизменно вызывал у Гермионы улыбку. Сегодня она лишь отметила про себя, что он все еще его носит. Рон обернулся. — Привет. — Привет. Он улыбнулся. Она тоже. Получилось почти естественно. Почти. — Как прошел день? — Нормально. Она поставила сумку возле стула. — У тебя? — Тоже. Снова тишина. Рон вернулся к плите. Гермиона открыла шкаф и достала две тарелки. Все происходило настолько привычно, что можно было подумать: ничего не изменилось. Она накрывала на стол. Он раскладывал ужин. Она доставала приборы. Он ставил стаканы. Они двигались удивительно слаженно. Как люди, прожившие вместе много лет. И именно это почему-то казалось самым печальным. Все движения остались прежними. Исчезло только то, ради чего они когда-то появились. — Сегодня было спокойно? — спросил Рон, не оборачиваясь. — Не совсем. Она вспомнила пропавший артефакт. Потом кабинет Пенси. Потом Малфоя. И едва заметно улыбнулась собственному смущению. — Хотя… День оказался довольно странным. Рон тихо усмехнулся. — В Министерстве это уже считается спокойным. — Наверное. Он поставил перед ней тарелку. — Приятного аппетита. — Спасибо. Она сделала несколько глотков воды. Рон ел молча. Когда-то тишина между ними была уютной. Они могли часами читать каждый свою книгу, не произнося ни слова. Теперь тишина стала другой. Не уютной. Пустой. Гермиона вдруг поймала себя на мысли, что не знает, о чем с ним говорить. Раньше разговоры рождались сами собой. Она рассказывала о работе. Он — о тренировках с аврорами. Они спорили о квиддиче. Обсуждали Гарри. Смеялись над очередной семейной историей Уизли. Теперь… Все это словно осталось где-то в другой жизни. Она подняла взгляд. Рон смотрел в тарелку так сосредоточенно, будто от картофельного пюре зависела судьба магического мира. «Он тоже не знает», — вдруг поняла Гермиона. «Он тоже ищет тему для разговора.» И впервые за долгое время ей стало не обидно. Жалко. Не себя. И не его. Их обоих. Они так долго старались сохранить отношения… Что не заметили, как любовь превратилась в привычку. — Завтра у мамы день рождения, — неожиданно сказал Рон. Гермиона облегченно кивнула. Тема. Наконец-то тема. — Я уже купила подарок. — Правда? — Она как-то говорила, что хотела новое издание «Тысячи магических растений Британии». Рон улыбнулся. — Конечно, ты запомнила. — Конечно. Он несколько секунд молчал. Потом тихо сказал: — Она будет рада. Гермиона кивнула. И снова наступила тишина. Только теперь она поняла одну простую вещь. Они все еще были хорошей командой. Хорошими друзьями. Надежными людьми друг для друга. Но… Мужем и женой они перестали быть уже очень давно. И, наверное, именно поэтому предложение Рона не вызвало у нее ни ревности, ни гнева. Только растерянность. Потому что она вдруг поняла: он предложил не изменить правила их брака. Он лишь вслух произнес то, во что их брак уже давно превратился. ⸻ Поздний вечер. Дом давно погрузился в тишину — такую густую, что даже скрип половицы казался бы криком. На прикроватной тумбочке лежала книга — толстый том по древним рунам, который ещё неделю назад она читала с жадным интересом. Сейчас строчки расплывались, сливались в серые полосы, не складываясь ни в слова, ни в смысл. Она пыталась заставить себя сосредоточиться, цеплялась за каждое предложение, но мысли упрямо возвращались к тому, что повисло между ней и Роном. К тому, что они оба наконец-то назвали вслух. Она отложила книгу, провела ладонью по обложке, словно извиняясь перед ней за невнимательность, и посмотрела в окно. За стеклом чернело небо. Изредка прорезаемое далёкими вспышками молний — гроза собиралась где-то на окраине Лондона, не спеша накрывать город. В этой темноте окно казалось зеркалом: в нём отражалась она сама — усталая, растерянная, будто потерявшая дорогу домой. И вдруг… Тук. Тук. Тук. Тихий, настойчивый стук, от которого сердце подпрыгнуло и забилось где-то в горле. Гермиона замерла. Потом медленно поднялась, подошла к окну, отодвинула занавеску. На широком подоконнике, слегка нахохлившись от вечерней сырости, сидела министерская сова — строгая, деловитая, с тем особым видом, какой бывает у птиц, привыкших к срочным поручениям и ночным полётам. На лапке — аккуратно закреплённый свиток. Руки чуть дрогнули, когда она отвязывала послание. Сова коротко ухнула, будто хотела что-то добавить, но тут же взмахнула крыльями и растворилась в темноте, оставив после себя только лёгкий запах дождя и перьев. Гермиона развернула письмо. Всего одна строчка. «Если предложение Рона всё ещё в силе… думаю, я могу помочь.
Д. Малфой». Она несколько секунд просто смотрела на эти слова, не моргая, будто надеялась, что чернила расплывутся, превратятся во что-то другое, в какое-то более простое, безобидное сообщение. Но буквы оставались чёткими, упрямыми, слишком конкретными для этой ночи. Потом перечитала. Ещё раз. Медленно, по слогам, словно пытаясь услышать за ними голос Драко — холодный, сдержанный, но с той едва уловимой интонацией, которая всегда появлялась, когда он говорил о чём-то действительно важном. В голове тут же вспыхнули воспоминания: разговор с Роном, его тихие слова, признание того, что их брак давно стал привычкой. И теперь это письмо, словно эхо, отразившее ту же самую мысль, но с другой стороны. — Он ведь сейчас не это имел в виду… — тихо произнесла Гермиона, сама не зная, кому адресованы эти слова — себе, Рону, Драко или пустоте комнаты. Пальцы всё ещё сжимали свиток. Бумага была плотной, качественной, с едва заметным водяным знаком Министерства — всё как у Драко: ни капли небрежности, только точность и контроль. Но в этой одной строчке было столько двусмысленности, столько скрытых смыслов, что она не могла понять, чего в ней больше — холодного расчёта, искреннего предложения помощи или… чего-то ещё. За окном снова мелькнула молния, на мгновение осветив комнату бледным светом. Гермиона вздрогнула, будто очнулась, и медленно опустилась на край кровати. Письмо лежало у неё на ладони, как маленький тяжёлый камень, который она не знала, куда деть: выбросить, спрятать или снова и снова перечитывать в надежде найти в нём ответ. А тишина вокруг становилась всё гуще, наполняясь новыми вопросами, на которые у неё пока не было сил искать ответы.