Судьба найдёт способ|Fata viam invenient

Посвящается моему самому преданному фанату,

лучшему другу и просто голосу моей души.

С днём рождения, Д.В.

Я люблю тебя.

Даён никто не посмел бы назвать послушной девочкой, исполняющей все наказания. Разве что в операционной, там она действительно пользовалась определённым авторитетом и подчинялась не хуже приручённого зверя. Пак руководствовалась исключительно голосом разума, что по ночам шептал ей мантры из национальных руководств. Лишь священные заповеди хирургического мастерства могли склонить светлую макушку, но никогда не люди. Карие глаза часто смотрели на других слегка вызывающе, не скрывая рождающегося раздражения. Пренебрежение посещало хирурга слишком часто за последний месяц. Нескончаемые конференции, где требовалось вырывать из мужских душ насмешки над женскими руками, облечёнными в стерильные перчатки. Не хуже Даён зажигалась и от пустословной болтовни, которая часто сопровождала каждый божий день во время обходов пациентов. Самой крайней точкой кипения становилась излишняя горделивость коллег, говоривших напоказ. Кто-то мог бы назвать Пак дивой, что ж, не слишком далеко от правды. Девушка не позволяла себе растрёпанный вид, даже после дежурств. В светлых волосах редко можно было заприметить выбившуюся прядку, а в глазах усталость. Что-то зажигало Даён изнутри, давало силы на новые победы, вело вперёд все долгие годы пути к почёту. В самые хмурые дни девушка выжимала последние капельки бодрости из собственного тела. График – сплошные красные пометки. Она была повсюду, иногда с пятиминутным опозданием, иногда с часовым – зависело от желания вообще появляться тут или там. Сама Даён старалась не обращать внимания на боязливые взгляды вокруг, говоря себе, что лучше так, чем стать пешкой в чужих руках. Всё же пробои в системе случались, да так, что хотелось скрыться от разозлённого взгляда даже самым близким. Чаще всего зрачки девушки сверкали именно на работе либо после неё. По иронии судьбы не фанатка трёпа являлась сотрудником не слишком расторопного отделения. Личным триггером для Даён становилась женщина, носившая статус заведующей. Ли Сара испепеляла нервные клетки со скоростью света – намного быстрее, чем вела консультации или оперировала. Девушка не считала Сару плохим человеком или хирургом, только потому, что их ритм жизни разнился. Наоборот, Пак всеми силами выискивала понимание в душе, дабы не заводиться на ровном месте. Увы. – Нет, ты просто представь, – пыхтела Даён, нервно помешивая кофе в чашке. – делать доступ час. Час, Юн, повторяю – чааас. – глаза девушки сгорали от злости. – Она это несчастное сухожилие всё проколола. Зашли, потыкались, зашились. Зачем такое делать? – Вы вдвоём были? – послышался женский голос из динамика телефона. – Ага, конечно. – фыркнула девушка. – Целая коллегия кафедралов приехала. Благо я просто смотрела, мне было бы стыдно расписываться под таким месивом. Лучи зимнего солнца проникали сквозь окна ближайшей к больнице кофейне. Если бы бариста здесь не варила такой потрясающий кофе, то Даён бы точно сошла с ума. Мысленно она благодарила местных сотрудников за вежливость и незаинтересованность к болтовне клиентов – не хватало, только чтобы подобные разговоры дошли до начальства. – Так ты идёшь на корпоратив или мне положить вино в холодильник? – спросила Юн, шурша чем-то на фоне. – К сожалению, но бутылочку положи. – хирург сделала измученный вздох. – Две. – Принято к исполнению. – Да чем ты там гремишь? – Даён поморщилась от надоедливых звуков с того конца провода. – Подарки заворачиваю, скоро Рождество, доброе утро, – хохотнула подруга. – Позвони, если надо будет помочь с нарядом. – Само собой. Ладно, пойду, скоро у бариста паническая атака случится от моей подлетающей брови. – Ботокс, ботокс, ботокс. – многозадачно отозвалась Юн, мысленно пытаясь вычленить свободный час для косметолога на этой неделе. Даён поспешила расплатиться за выпитый американо, чтобы наконец-то отправиться домой. Девушка переехала в Сеул пять лет назад – навстречу мечте. Пак стыдилась признаваться, но лишь в этом запылённом воздухе она дышала полной грудью. Старый город отзывался в сердце Даён протяжной болью, что успела покрыться спайками от давности событий. Тем не менее, вспоминая улочки, мосты и живописные закаты, хирург облегчённо вздыхает, ведь больше не встретит тех мест, где было так хорошо. Морозный ветер поднял блестящие локоны, стоило только выйти из кофейни. Погода здесь ей тоже нравилась больше, несмотря на промозглые стуки зубов по утрам. Даён всё приходилось по душе – она вправду не была прихотлива – ела почти весь продуктовый список, могла оперировать стоя или сидя, спокойно переносила сломанный кондиционер знойным летом или даже отключение горячей воды на две недели. Девушка и сама гадала – это она такая стойкая или другие слишком разнежились? Что доставляло наибольшее удовольствие, так это поездки на машине под любимую музыку, особенно по вечерам. Вождение замещало Пак терапию, не считая посиделок на кухне с Юн. Плавная езда, новый альбом группы из списка фаворитов, свободная трасса и мелькающие огоньки города – стечение обстоятельств, приводившие женскую душу в экстаз. То ли ощущение свободы, то ли иногда подскакивающий адреналин, но в любом случае работало – это самое главное. Поэтому Даён закинула сумку на пассажирское сидение, сняла бежевый шарф с головы, включила обогрев, затем музыку, и тронулась прочь из центра города. В мерцающих тенях улиц Пак частенько мерещилась та девчушка, бегущая по склону густых лесов, с выгоревшими волосами, солёными от пота губами и раскрасневшимися щеками – юная, смелая, задорная. Именно такой Даён росла и выросла, словно свист горного ветерка – необузданной стихией. Вероятно, данное сравнение приходило на ум сотне других людей, встречавших девушку на своём пути.  И всё же время всегда течёт быстрее, нежели ожидается, отчего теням прошлого всё сложнее догнать Пак Даён. Она наделила себя стойкостью сама – принимала удары судьбы с гордо поднятой головой, не позволяя сожалениям, страху или обидам взять верх. Эта девушка не боялась нырять в холодные неизведанные воды, не робела перед горными вершинами, покрытыми непроглядными лесами и снежными буграми. Сложно точно сказать, сколько испытаний прошла душа Даён, а сама она никогда не станет жаловаться или выплакиваться. «Было и было» – так говорит Пак, вспоминая все тягостные моменты жизни. Тихая улочка недалеко от центра Сеула встретила девушку привычным умиротворением. Спальный район с состоятельными соседями, ухоженные клумбы, абсолютное отсутствие какого-либо мусора – ещё одна идея фикс, потребовавшая немалых усилий хирурга Пак. Она не смыкала глаз так много дежурств, ухватившись за мечту, поэтому почти два года бродила, как зомби. Работа, дом, работа, дом… И так по кругу, снова и снова. Даён не делала это лишь ради статуса, хотя он ей жизненно необходим в новом месте, но и для удовлетворения собственных амбиций. Хотелось ли ей потешить самолюбие или доказать другим – тоже не особо важно, ведь стратегия девушки работает – это главное. Не передать словами восторга нового хирурга Пак, когда она услышала первые хвалебные слова от вышестоящих коллег. Глаза её светились ещё половину рабочего дня, а аккуратная улыбка тайно озаряла лицо в моменты уединения. Занять заслуженное место вправду было так важно для Даён, пусть сама она и не признавалась, что почти покраснела от похвалы заведующей. Если в прошлом городе Даён не сильно заботилась о мнении других людей, то Сеул заставил девушку пересмотреть приоритеты. Да, Пак определённо шла на уступки этому клочку земли с россыпью небоскрёбов. Она и сама удивлялась новой модели поведения, но понимала, что иначе никак. Чужой город – чужие правила, и девушка ясно видела данную закономерность. Приходя домой, Даён придерживалась уже выученной рутины: снять верхнюю одежду, вымыть руки, переодеться в более комфортное, заварить чай, и важнейшее – включить музыку. Без мелодии девушка не представляла себе ни дня. Раннее утро, ленивый выходной, вечерние подготовки ко сну – неважно – каждый шаг Пак был пропитан мелодией по настроению. Так и сегодня она включила любимую песню и начала неспешные сборы на мероприятие, пусть и не горела желанием на него идти. Если бы кто-то понаблюдал за Даён со стороны, то заметил бы, как легка и грациозна она в своих обыденных делах. Она кружила по дому, завернув влажные волосы в мягкое полотенце, параллельно напевая себе под нос знакомый трек. Правда, вся лебединая манера быстро улетучивалась, стоило только случайно что-то уронить или стукнуться локтем об косяк двери. Несмотря на сочащуюся женственность, ругалась Даён отменно, не брезгуя всей многогранностью языка. Две грани одной души, приводящая в экстаз близких людей. Многое можно отметить про Пак, если пару часов провести рядом с ней, но это уже совсем другая история. – Не могу выбрать, – страдальчески протянула Даён, крутя две вешалки перед мобильным. – чёрное почти классическое или тёмно-зелёное? – спросила она, не сводя глаз с лица подруги по ту сторону экрана. – Давно корсет стал «почти классическое»? – усмехнулась Юн. – Это для тебя чёрно-белый свитер – пёстро, – не менее лукаво отозвалась Пак. – Ну не идут мне такие вещи, что тут поделать? – Всё тебе идёт, ты просто сумасшедшая, – заметила Даён, разглядывая улыбку Юн. Минимализм и блёстки встретились на первом курсе медицинского университета. По стандарту обе девушки отнеслись к друг другу с подозрением и мысленно шептали: «Она такая сучка». Данная рецензия изменилась спустя почти неделю, когда они обе тонули на зачёте по математике. Следующий камень на весы добавили не слишком стильные одногруппницы. Даён и Юн каждый день приходили на занятия в своём привычном стиле: аккуратный макияж, причёска, отменный лук. Возможно, именно схожие понятия на то, как нужно выглядеть и свели две души. Укрепили отношения не только крики о помощи во время сессий, но и тонны литров чего-нибудь горячительного. Их время шло своим чередом, обе девушки взрослели, обзаводились новыми мыслями и воспоминаниями. Что-то сильно отличало их друг от друга, что-то связывало сильнее. Две судьбы соединились, разлучились и снова нашлись в нужное время, когда обеим это было необходимо. Бывает ли такое? Кто знает, но есть, как минимум, два примера идеального тайминга. Юн обладала сдержанностью и терпеливостью, Даён – решительностью и шустростью. Одна, как манящий жар пламени, другая словно пьянящая тишина озёрных глубин. Стихии, сдерживающие друг друга в моменты бедствий. Первая сожгла бы обидчиков до уродливого пела, вторая утопила бы без тени сомнения. Такие они были и будут – два разных берега с возведённым вручную мостом между. – Чёрное, – отозвалась Юн. – оно более игривое. – Закрытые плечи и подол до пяток… Очень игриво, да. – Мне нравится корсет в любом случае, – рассмеялась подруга. – А волосы какие? – Локоны или пучок? – Пучок, – последовал ответ моментально. – Ой, побегу, мне ещё в клинику надо на консультацию. Кто-то захотел блефаро в праздники сделать. – Money talks, – пропела Даён, снимая платье с вешалки. Долгие муки выбора наряда сказались на сборах – Пак пришлось в экстренном порядке делать макияж, одновременно подкручивая волосы в лёгкие локоны для объёма. В спальне уютного дома царил лёгкий намёк на погром. Не подошедшая одежда яркими пятнами разбивала комнату на хаотичные куски, словно означая маршруты хозяйки – контурная карта «Как часто нога хозяйки ступала на квадратный метр или до куда хватало силы броска». На туалетном столике смешались баночки с известными логотипами и излюбленными продуктами. Горячий утюжок пыхтел, создавая на голове Даён водопады светлых локонов. Пак влетела практически со свистом в чёрное платье, наспех нацепила чулки с поясом для них, одним ловким движением закинула в маленькую сумочку жизненно необходимые вещи и пару украшений. Последним штрихом стал пшик духов, запечатавших в себе шепотку Востока.   Уже в такси Даён принялась обновлять макияж губ красным карандашом, одновременно проверяя остроту стрелок – идеальны, как всегда. Из украшений выбор пал на добрую кучу блестящих камней – как и всегда. Пак любила всё сверкающее, дорогое и изящное. Даже в операционной её можно было застать в серьгах с огромными сердечками или в ожерелье, привезённом Юн с отдыха. Такая уж была Пак Даён. Предчувствие никогда не подводило женщину, оно всегда следовало за ней, помогая избегать неприятных ситуаций. Сегодня оно истошно кричало во всё горло, что корпоратив – идея дурацкая. Стоило его послушать, а не игнорировать, надеясь на «это просто плохое настроение». – Хирург Пак, ты просто улёт, – Намджун сдержанно сжал плечи коллеги и улыбнулся. – А где привычный «спортивный шик»? – рассмеялась Даён, глядя на деловой костюм Кима. – Ну, ты что, такой праздник, а я в спортивках, – хмыкнул он, жестом приглашая войти в зал, где собрались сотрудники больницы. Банкетный зал выглядел роскошно, но сдержанно — элегантность в каждом элементе подчёркивала высокий статус собравшихся. Просторное помещение с высокими потолками было оформлено в тонах глубокого синего и серебристого, будто отражая чистоту и точность, свойственные хирургической профессии. По центру зала располагались длинные столы, накрытые белоснежными скатертями из плотного льна. Каждый стол был украшен композициями из свежих белых лилий, гортензий и элегантно переплетённых серебристых веточек. Посередине стояли небольшие подсвечники из прозрачного стекла, в которых горели тонкие белые свечи, добавляя тёплого, мягкого света. На каждом месте гостей ждали идеально разложенные столовые приборы, сверкающие в свете массивных хрустальных люстр. Тарелки из тонкого фарфора с изящным узором по краю были дополнены свёрнутыми в сложный узор салфетками, перевязанными серебристыми лентами. Рядом лежала небольшая карточка с именем — организаторы явно постарались продумать всё до мелочей. – Ты слышала сплетню? – Намджун наклонился к Даён. – Какую из? – хмыкнула Пак и стянула тарталетку с фуршетного стола. – Ли Сара уходит на пенсию. Сегодня объявят нового заведующего, – Ким поднёс бокал к губам и усмехнулся. – или новую, – подмигнул он. Осознание происходящего прошибло хирурга электрическим током, отчего она едва не выронила шампанское из рук. Пять долгий и мучительных лет Даён завоёвывала признание Сары. Девушка хваталась за каждую возможность, будь то сложнейшие операции, научные статьи или выезды на крупные конференции. Пак шла на уступки собственной гордости и трижды вписывала чужие имена в своих работах, осознавая, что иначе никак. Сеул пропитан известными авторами, и без их участия нет шанса даже подать заявку на публикацию. Жесток не мир, а люди – факт. – Вижу, ты поняла мои намёки, – довольно улыбнулся Намджун. – жду не дождусь увидеть тебя в кресле заведующей отделением. – Я тут всего пятый год, не рано? – лёгкие сомнения начали проникать в голову Пак. – Почти шестой, – поправил её Ким. – Она сама публично говорила, что уже выбрала тебя на своё место. – Да, но… Писклявый голос возник из ниоткуда, заставив Даён закатить глаза: – Хирург Пак, Хирург Ким, добрый-добрый вечер, – защебетал Чон Сохо. «Мерзкая скользкая вошь» – так называла его женщина у себя в голове, на что имелись свои причины. Чон никогда не отличался манерами, особенно по отношению к противоположному полу – он мог позволить себе похабные шуточки, скверные заигрывания, к тому же, он мастер случайных касаний. Мужчине стоило лучше смотреть в зеркало, может быть, лысеющая макушка намекнула бы ему, что его поезд давно умчался туда, где секс возможен только с собственной рукой. Даён тошнило от его пыльного амбре, когда он заходил к ним в ординаторскую. Сальные следы потных ладоней на своём столе Пак старалась не замечать, пока Чон не выходил из комнаты, потом мигом стирала их спиртовой салфеткой. – Даён, ты прекрасна, – рыхлый мужчина вцепился в женскую руку и оставил слюнявый поцелуй. – Спасибо, – сквозь зубы процедила Пак, выдёргивая ладонь. – Господин Чон, Вас вроде искал кто-то, – мигом оживился Намджун, пытаясь спасти подругу. – Кажется, Доктор О. – В самом деле? – удивился Сохо, облизывая губы. Женщина прекрасно понимала, что изящная и грациозная Доктор О никак не могла искать его. Кого угодно, но не этого морщинистого червяка с растянутым пузом. Никто вообще никогда не станет искать повода заговорить с этим чудищем. Фу и фу. – Тогда, прощу меня извинить, коллеги, – Чон спешно растворился в толпе, дав немного свежего воздуха хирургам. – Ты в курсе, что у тебя лицо с субтитрами? – усмехнулся Ким. – Выглядела, будто тебя кощей поцеловал. – Он и есть кощей, – плюнула Даён и начала агрессивно копаться в сумочке в поисках антисептика. – Держи, – Намджун достал платочек из нагрудного кармана и протянул ей. – Спасибо, – отозвалась Пак и принялась стирать ДНК со своей ладони. – Ты только что испортил вечер Доктору О. Она такая хорошенькая, за что ты так с ней? – Её вообще здесь нет, – подмигнул Ким. Внезапно в зале приглушили свет, оставив только мягкое сияние люстр и мерцание свечей на столах. Пространство мгновенно наполнилось ожиданием: разговоры стихли, бокалы с шампанским застыли в руках гостей. Все взгляды устремились на сцену, где, чуть возвышаясь над залом, стоял человек, готовый произнести речь. Мягкая музыка, едва слышная до этого момента, перешла в торжественную композицию. Зал наполнил глубокий, обволакивающий звук рояля, к которому вскоре присоединились струнные — каждая нота напоминала величественный вздох, как будто музыка сама признавала значимость момента. Лёгкий всплеск арфы добавил тонкой, почти волшебной утончённости, создавая настроение трепета и вдохновения. Мужчина на сцене сделал шаг вперёд, и его фигура оказалась в центре мягкого, золотистого луча прожектора. Это был главный директор клиники — высокий, сдержанный человек с седыми висками, чья репутация была безупречной. Его чёрный смокинг идеально сидел на плечах, а на лацкане поблёскивала тонкая серебристая булавка в форме скальпеля — символ профессии. Он поднёс к губам микрофон, но на мгновение задержался, обведя взглядом зал. Лица коллег, друзей, учеников — все смотрели на него с ожиданием и уважением. Музыка замерла, оставив лёгкий отзвук последней ноты, словно эхо. Тишина в зале стала почти осязаемой, как будто весь мир затаил дыхание, ожидая его слов. — Дамы и господа, — начал он, его голос звучал спокойно, но глубоко, как у человека, привыкшего говорить с уверенностью. — Сегодня мы не просто празднуем ещё один год нашей работы. Мы празднуем жизни, которые мы спасли. Решения, которые мы приняли. И тот момент, когда каждый из нас осознал, что выбрал профессию, не имеющую права на ошибку. Его слова пробили тишину, как первый свет рассвета разгоняет ночь. В зале всё ещё царила абсолютная тишина — никто не осмеливался даже шевельнуться. — Но этот год был не только годом наших побед, — продолжил он. — Это был год испытаний, вызовов, решений, которые нам пришлось принимать за секунды. И в каждом таком моменте я видел не просто профессионализм. Я видел сердце. Он сделал паузу, чтобы слова осели в сознании каждого. В этот момент свет прожекторов чуть усилился, подсветив стену за его спиной. На экране появилась череда фотографий: хирургическая бригада в операционной, улыбающиеся пациенты, кадры научных конференций, совместные обеды и редкие минуты отдыха. Сцена погрузилась в лёгкий шёпот: гости, казалось, узнали себя или коллег на снимках. Это добавило моменту тепла, напомнив всем, что они не просто специалисты, но и часть одной большой семьи. Мужчина улыбнулся, едва заметно, но искренне. — Давайте поднимем бокалы, — закончил он, — за нашу команду. За нашу силу. И за тех, ради кого мы делаем невозможное. В зале раздались аплодисменты, сперва сдержанные, затем более громкие. В этот момент оркестр заиграл вновь, но теперь музыка была вдохновляющей, динамичной, как будто сама атмосфера праздника поднималась вверх, на новый уровень. Бокалы звонко чокались друг о друга, и зал вновь наполнился оживлёнными голосами и смехом. – Многие из вас слышали, что одна из важнейших фигур в нашей клинике решила дать новую возможность молодой крови. Уважаемая Ли Сара, от лица всех врачей и пациентов я благодарю Вас за долгие годы работы! В добрый путь, – мужчина начал аплодировать, призывая других последовать его примеру. – Спасибо, спасибо, – раздалось где-то в центре зала. Заведующая отделением наиграно смущённо крикнула слова благодарности за трогательное прощание. – Посовещавшись с коллегами, мы приняли решение публично объявить нового исполнителя обязанностей Хирурга Ли. На этом моменте у Даён перехватило дыхание, она нервно стала поправлять причёску и проверять идеальность улыбки в экран мобильного. Пак хотела предстать во всей красе перед залом, наполненным великими людьми. Женщина почувствовала, как закрутило в животе, а от переживаний и подскочившего адреналина её ноги слегка трястись. Момент, ради которого она пожертвовала многим, можно сказать частью себя. Миг, стоящий в её голове на повторе, словно мотивационный клич. – Выдохни, лягушка, – тихо посмеялся Намджун, глядя на надутые щёчки коллеги. – Всё уже позади. – Замолчи, – шикнула Даён и решительно выдохнула. – Угомонись, всё нормально, – Ким ласково положил ладонь на женский затылок успокаивая. – Надо же речь какую-то сказать или нет? – вспыхнула Пак, оборачиваясь к другу. – Что говорить-то? – «Спасибо» будет достаточно, – усмехнулся Ким, глядя на круглые от страха глаза коллеги. – … Ли Ха Рыль, – громом раскатилось со сцены. Даён машинально сделала крохотный шаг вперёд, но мгновенно попятилась, осознав, что это вовсе не её имя. Оба хирурга уставились друг на друга в молчаливом недоумении и тотально шоке. Намджун поджал губы и вздёрнул брови, словно собирался выкрикнуть что-то нарушающее цензуру мероприятия. Даён же просто пялилась в карие глаза коллеги, ища утешения и ответ в них. Ли Ха Рыль – внучка заведующей отделением, умеющая пролезать в чужие дела и работы по первой прихоти. Она была знаменита своим напором и надменным выражением лица, что явно противоречило действительности. В узком кругу Ха Рыль никак не называли, старались избегать этого имени, ведь каждый день выслушивали тысячу и одну похвалу от её бабушки. В общем-то, уметь она что-то умела, но Пак пока не разглядела что именно. Единственно, о чём знала Даён – Ли Ха Рыль выжжено на каждой её статье и работе, словно тень. Где-то в толпе она заметила крайне довольное выражение лица новой заведующей, которая целилась надменными глазами прямо в душу Пак Даён. Если бы не воспитание, то женщина послала ей воздушное послание в виде среднего пальца. Даён не знала точно, что разозлило больше всего. Может похотливый тон Хирурга Чон или же его грязные руки. Возможно, последней каплей стал щелчок по носу от хирурга Ли. Нет, это всё она стерпела и не подавилась бы. Вот очередная подлость заведующей не казалась теперь приемлемой. Как она могла пять лет улыбаться Пак в глаза и «готовить» на своё место? А все слова про светлое будущее и мягкое кресло… Получается, были лишь очередным трёпом. «Ну ты и дура, Даён, реально, просто тупица. Приехала и уши развесила. Вперёд за мечтой. Обещания? Да чего они стоят в нашем веке», – мысли Пак вертелись на языке, словно исповедь. Если бы она могла – сама бы себя придушила за наивность и слепую веру. Такое поведение не характерно девушке, напротив, хирург всегда смотрела вглубь чужого слова или дела. Увы, что-то пошло не так и теперь Даён не знала, как дальше… Как вообще дальше? В понедельник на работу к этой подлой старухе, её кровной неумехе и остальным змеям, что молчали? Нет. Что, что, а неуважение Пак никогда не терпела и терпеть не собиралась. Даён не помнит, как выпила до дна бокал шампанского, как попрощалась с Намджуном, натянув фальшивую улыбку, как спотыкалась об коллег, пробираясь к выходу из зала. Она просто двигалась на инстинктах, из последних сил сохраняя хладнокровие. – Алло? – буквально рыкнула девушка, сбегая по длинной лестнице в холл. – Юн, это пиздец и полный. – Что? Что случилось? За тобой приехать? – моментально ответила подруга. – Да, – хирург наспех отыскала номерок в своей сумочке и передала гардеробщице. – Нет, долго. Но ты всё равно готовься. Третью бутылку можешь тоже положить в холодильник. А ещё лучше коньяка. – Пак старалась сохранить нейтральность тона, но понимала, что проскакивающие фырчанья выдавали её с потрохами. – Так, – выдохнула Юн. – Я сейчас приеду, а ты подожди где-то рядом. – Метель на улице – забудь. Ты дольше машину откапывать будешь. – получив свою шубку, девушка моментально влетела в рукава, зажав телефон правой щекой. – Возьму такси. Жди. – Ладно, ладно, пошла бокалы готовить. Ядовитый комок гнева поднимался по телу Даён с самых пяток. Высокие шпильки звонко посылали вибрации в высоченные стены здания, словно отравленные стрелы. Женщина торопливо растолкала скопившихся людей на входе, выпрыскивая натянутое «извините» для приличия. Манеры сейчас мало волновали хирурга, заведённого до стадии бешенства, поэтому она резким движением распахнула тяжёлую дверь, опередив консьержа. Морозный воздух обжог бледную кожу немного остудив пыл Пак, а на аккуратно уложенные волосы моментально упали крупные снежинки. Хирург вынудила телефон из кармана и взволнованными пальцами открыла приложение такси. Даён готова была пешком добираться по выбеленным улочкам, лишь бы скрыться из логова змей. Завидев мужчину в распахнутом чёрном пальто, Даён почувствовала небольшое присутствие удачи на её стороне. Таксист курил, облокотившись бедром на капот чёрного Мерседеса прямо в нескольких метрах. В обычный день девушка ни за что бы ни села к курильщику в машину, но ожидание подачи авто в метель доходила до двадцати минут, которых у неё не имелось. Пак покрепче свела края чёрного меха на груди и решительно двинулась в сторону стоянки для такси. Снегопад бил в лицо, волосы и даже задницу, а из-за налетевших осадков пришлось применять ловкость и сохранять равновесие на густых сугробах. – Плачу по двойному тарифу, – резко начала хирург, когда приблизилась к машине. – Симпли роуд 21. – девушка открыла заднюю дверь и вмиг запрыгнула внутрь. Смахнув с себя снег, хирург откинулась на сидение. Даён закрутило в водоворот мыслей, не давая ей спокойно вдохнуть приятный кожаный аромат салона. Скорее разочарование в самой себе приглушило хирурга на время, нежели обида на начальство. Пак уверена, что сможет их понять и даже простить, но вот что касается её… Слишком уж требовательна она, особенно к себе. Хорошее качество, ведь прокладывает путь к звёздам, в данном случае к Сеулу. Пять суматошных лет Даён забывала про сон, откладывала обеды до ужина, не гуляла на свежем воздухе без угрызений совести. Именно поэтому так тесно стало в женской груди, поэтому так горит горло, поэтому сводит скулы. Пак решила копить едкие комментарии, возможно, и горькие слёзы, пока не прибудет к дому Юн, не дав волю эмоциям вне безопасного места. Десятки либо же сотни высоких зданий успело пронестись за окном автомобиля. Спираль внутренних монологов без перерыва шептали девушке едкую правду – она обманулась. Дала обвести себя вокруг пальца, того не заметив. Даён чётко понимала, что ослепилась собственной погоней за корейской мечтой. Желая догнать вагончик к вершине, Пак не уследила за самым главным – за реальностью. Осознавая неудачу, она почувствовала накопившуюся влагу в уголках глаз. – Паршивый день? – словно из ниоткуда спросил водитель. Даён неохотно оторвала взгляд от сменяющегося пейзажа из небоскрёбов за окном, и встретила чужие глаза в зеркале заднего вида. Две тёмно-карие радужки с ленивым любопытством ждали ответа, не торопя, но и не скрывая долю нетерпения. Вдруг Пак удивила саму себя и всё же решила дать комментарий на не столь деликатный вопрос: – Громко сказано, Господин, – безэмоциональное бурчание заполнило автомобиль. – На Вас лица нет уже как минут десять, – мужской голос снова привлёк внимание девушки. – Пожалуйста, просто ведите машину, спасибо. Пак отвернулась к окну, подальше от карих глаз – не в её стиле тратить слова зря. Несмотря на лёгкое раздражение от излишнего интереса таксиса, Даён прикрыла веки и откинула голову на сидение. Сегодня хирург точно не настроена на беззаботные диалоги. Воодушевление покинуло тело девушки впервые за долгое время. Пак хотелось раствориться в морозном воздухе лживого города хотя бы на мгновение, чтобы забыть все усилия, приложенные ради цели. Она так грезила стать заведующей отделением лучшей больницы за кратчайший срок, хотела оправдать свой талант быстрым скачком прямо к трофею. Даён и правда была достаточно талантлива, усердна и старательна, чтобы заполучить желаемое. Сквозь туманные размышления девушка услышала тихий голос таксиста: – Планы изменились, перенеси всё на час позже, – Даён потребовалось добрая пара секунд, чтобы разглядеть мобильный в левой руке мужчины. – благодарю. – Вам не кажется, что болтать по телефону за рулём – не очень-то безопасно? – строго и не очень-то прозрачно намекнула девушка. – на улице метель к тому же. – Не доверяете мне, Госпожа? – едва слышно усмехнулся водитель, заканчивая звонок. – А должна? – Пак уставилась краем глаза на профиль мужчин, что из последних сил сдерживал улыбку. – Не знаю, нет? – лукаво ответил таксист. Снегопад усилился, набивая улицы белыми хлопьями, а девушка никак не могла прийти в себя после тона мужчины. Он сбил Даён с толку и практически вогнал в ступор. «С каких пор водителям такси разрешено так общаться с пассажирами?» – подумала она. – Если это какая-то проблема, то я буду принимать звонки на громкой связи, – мужчина лёгким движением щёлкнул правый поворотник. – Идёт? – Вы что, не можете отодвинуть свои смолтоки на полчаса? – уже с раздражением спросила Пак, выпрямляя спину. – Я бы и рад, но нет, – отрезал водитель и поднял глаза на зеркало заднего вида. – какие-то проблемы? Госпожа? Даён не поняла, специально ли он растянул последнее слово или ей уже мерещится, но разозлиться решила на всякий случай. Девушка такая же не фанатка трёпа, как и не ценитель похабства. Её приводит в бешенство чья та надменность или высокомерие. Пак знала, что сама тоже обладает подобными пороками, но боролась с ними каждый день. Наверное, поэтому и бесилась с подобного поведения мужчины. – Айщ, забудьте, – фыркнула хирург вздыхая. – просто будьте внимательны на дороге. – Судя по пробкам, добираться мы будем больше часа, – непринуждённо сказал водитель, словно не заметил её нравоучений. – Да хоть два… – пробормотала девушка себе под нос. Даён снова откинулась на холодную кожу сидения, старательно пытаясь стереть из памяти недавний диалог. Всё же интерес взял своё, что неудивительно, и женские глаза медленно скользнули по профилю мужчины. В силу профессии Пак замечала каждую деталь чужих лиц и часто находила в них недостатки, а иногда и изъяны. Так было каждый день, можно сказать – вошло в привычку лучше, чем пить воду на рабочем месте в достатке. Как ни силилась Даён избавиться от хирургического взгляда – получалось весьма скудно. Недостатки есть у всех, у кого-то больше, а кого-то из разряда «Вот моя визитка, я пластический хирург». Иногда Пак стыдилась, но всё же делила людей у себя в голове на красивых, симпатичных и нуждающихся в её руках. Вибрирующий телефон в кармане шубы никак не мог оставить девушку в покое. Она понимала причину надоедливых звонков и уведомлений, но отвечать не хотела – боялась выкинуть треклятый мобильник из окна Мерседеса. Скорее всего, Юн отправила тонну сообщений по типу: «Где ты?», «Почему молчишь?», а Хирург Ким недоумевал, куда запропастилась его коллега. Пак догадывалась о наличии сообщения и от заведующей, но предпочла проигнорировать даже мысли об этом. Как бы ни было дурно от ситуации на корпоративе, Даён не будет мстить или проказничать лишь бы насолить Саре – это ниже её достоинства. «Было и было», но никаких опусканий до уровня озлобленной истерички. Гордо держать нос по ветру, комментировать поступки испепеляющим взглядом – да, это было оружием Пак, им и останется. – Что-то интересное нашли? – не сдерживая довольную улыбку, спросил таксист. – А? – наиграно непринуждённо отозвалась Даён, понимая, что была поймана за наглым подсматриванием. – Вы слишком долго на меня пялитесь, Госпожа – не дело, – хмыкнул мужчина, пока перестраивался в правый ряд по заснеженной дороге. – Пялюсь?! – едва не вскрикнула Пак. Неловкость завязалась на женском языке и слегка окрасила щёки в розовый оттенок. – Так должно быть лучше… Колёса плавно остановились напротив стоп-линии, красный сигнал светофора проник в салон авто размытыми лучами. Мужчина положил правую руку на подлокотник и обернулся. Первая мысль, пришедшая в голову Даён, смутила её куда больше, чем глубокий взгляд напротив. «Красивый» – вспыхнуло под мозговой оболочкой. «Очень» – дополнила женская душа. – Что Вы делаете? – Даён изо всех сил сохраняла равнодушие мимикой и тоном голоса, пока сердце с грохотом ударялось о рёбра. – То же самое хотел спросить секунду назад, – глухо сказал мужчина. Чёткие линии челюсти заставили скользнуть по ним взглядом, а от нежной родинки около пухлой губы Пак едва удержала восторженный писк. Тёмные пряди изящно спускались вокруг безупречного лица мужчины, подчёркивая глубину чёрных глаз. На секунду показалось, будто это не реальность вовсе, а самый желанный сон. Даён приоткрыла губы, она желала оправдаться, найти самую подходящую ложь, но вновь потерпела неудачу. Слова застряли на красной помаде, когда Пак заметила медленную прогулку чужих глаз на своём лице, шее, теле. Женские руки рефлекторно сжали ткань платья по бокам, будто это могло её спрятать. Почему-то Даён почувствовала неловкость – девичью, совсем розовую и нелепую. Если бы не красные отливы от светофора… Погорела бы Пак со своими пылающими щеками. – Что-то не так? – почти внаглую уточнил мужчина, вернув глаза на её. Только вот Даён не нашла в его взгляде раскаяния – лишь густая дымка таинственного тумана. Она так манила женщину, искушала и заколдовывала, словно ловкий заговор шамана. Даже поверить в то, что испытывает лишь от одного взгляда мучительную тягу, Даён было сложно. Женскому сердцу не типичны такие явные бурления, давно уже нет. Пак считала себя рационалисткой, подчиняющейся исключительно зову долга. Сейчас же засомневалась в данной установке. Да так, что готова выпрыгнуть из машины, лишь бы не позволить дурманить себя карим глазам. – Зелёный – поехали, – стойко сказала женщина, кивнув на светофор за спиной мужчины. Водитель наградил Даён довольной улыбкой в ответ и вернулся к своей главной задаче. Машина плавно тронулась с места сквозь снежный столб. Погода ухудшалась с каждой минутой поездки, что в какой момент Пак перестала различать здания за окном – всё сливалось в единую серую массу. Возможно, виной замыленный взгляд в тонированные стёкла задних сидений. Несмотря на лицемерие города, Даён любила его всеми клеточками души. Здесь она впервые осознала собственную значимость. Высокий балл зачётной книжки, стажировка в хорошей больнице родного города, научные конференции – ничто из этого не давало достаточного повода зауважать себя непоколебимо. Сеул расправил крылья и направил к нужному пути. Либо Пак снова обманывает саму себя. – Мне просто любопытно, – начал водитель. – что было у Вас в голове, когда Вы так беззаботно залезли ко мне в машину? – его голос разлился мелодичным эхом по салону. – Вдруг я маньяк? Извращенец? – Не говорите ерунды, – фыркнула Даён, закатив глаза. – Вы стояли на площадке для такси. – Никто же не видел, что Вы уехали со мной. Вероятно, на номера машины Вы тоже не стали тратить внимания, – его правая кисть крепче сжала руль. – Да прекратите же! – возмутилась девушка, усаживаясь в зазор между передних сидений. – Это вовсе не смешно, понятно? – А кто говорил, что я шучу? – таксист запрокинул голову набок и поднял жгучие глаза. – Может, хобби у меня такое – подбирать на дороге красивых женщин? Он явно специально выделил последнее слово, снова, чтобы подчеркнуть статус Даён в его глазах. Та нежность, с которой мужчина произнёс его, немного успокоила Пак. Она знала, что гадкие люди никогда не смогут обращаться со словом «женщина» так аккуратно. – Вам стало скучно, хотите молоть языком? – нахмурилась девушка. – Как грубо, – усмехнулся водитель и отвернулся. – Возможно. – Что ж, ничем не могу помочь… – К кому Вы едете? – перебил её таксист. – К мужу? – Что? – чуть не поперхнулась Пак. – Нет. Почему ответ её прозвучал, как оправдание? Даён не знала, для чего спешила отбелить себя в глазах водителя. Отчего она так спешно ответила на неуместный вопрос – тоже не понимала. – Вы не замужем? – более расслабленно спросил он. – Почему? – Не захотела. Вновь тон голоса выдал Даён – звучала она как самая настоящая вредина, желающая проучить надоедливого мальчишку. Хирург никогда не позволит залезть внутрь её мыслей, особенно посторонним. Говоря откровенно, Пак не сторонилась замужества, просто не имелось подходящего времени или кандидата. Жизнь традиционной жены явно не про неё история. Девушка часто находила себя в более высоком положении, чем и отпугивала мужчин. Эта мысль слегка пугала Даён, но и безумно радовала – значит, она не станет выбором сопливого мальчишки из магазина товаров для дома. Только сильная личность сможет совладать с огнём, таящимся глубоко в душе Пак Даён. Ей нужен тот, кто будет выше, сильнее, храбрее, влиятельнее и решительнее. – А чего бы хотели? – хрипло спросил мужчина. – Красной икры, – необдуманно выпалила Пак, думая, что уведёт разговор с опасной тропы. – Икры? – тихо рассмеялся водитель и легко мотнул головой. – Интересно. – Да, красной, а теперь ведите машину. – Знаете, Вы и правда удивительная. Давно не встречал такой острый язык, – хрипло сказал мужчина, кладя вторую руку на руль. – А я таких наглецов, – уколола Даён. – Пристегни ремень, пожалуйста, – серьёзным тоном сказал он, нахмурившись. Девушка на миг удивилась его неформальному обращению на «ты», но тут же осеклась. Машина немного вильнула, и её ладони рефлекторно ухватились за спинки передних сидений. Однако водитель уверенно выправил курс, словно ничего не случилось. Сердце хирурга сжалось от внезапного манёвра. Короткий испуг снял беззаботность атмосферы и заставил Даён трезво оценить ситуацию на дороге. За окном ничего не было видно. Казалось, что они находятся не на трассе, а в бесконечном снежном туннеле. Снежинки летели прямо на стекло, разбиваясь о него яростным шёпотом. Лобовое стекло, несмотря на труд дворников, всё равно начинало белеть. Пак на удивление себе послушно выполнила просьбу водителя и пристегнула ремень безопасности. – В порядке? – тихо спросил мужчина и коротко глянул на своего пассажира в зеркало заднего вида. – Да, – с голоса Даён слетала та уверенность, которая отстаивала её в диалоге. – Красная икра… – протянул он, всматриваясь в белую завесу за лобовым окном. – Что ещё? – Эм, – девушка втянула воздух через приоткрытые губы. – не знаю. Машина замедлилась ещё больше, пока почти не ползла по дороге. Но мужчина не выражал ни раздражения, ни усталости, только спокойно вёл вперёд, как будто внутри него была какая-то незыблемая уверенность. – Ну же, поговорите со мной, – хмыкнул он. – Сами же подметили, что я заскучал. Женские пальцы крепко сжали ремешок сумочки. Она заметила, как мужской профиль, освещённый тусклым светом приборной панели, выглядел собранным и сосредоточенным. Было в этом что-то обнадёживающее, несмотря на её собственные страхи. Может, из-за того, что Даён выбилась из своей колеи, она решила больше не атаковать словесно, а побыть откровенной. – Нарядить ёлку, наверное. – Вы ещё не поставили? – удивился водитель. – Времени не нашлось, – пожала плечами Пак. – Икра, ёлка, – перечислил он. – Что-то ещё? – Не знаю, правда, я была занята весь декабрь, – искренне ответила хирург, не сводя глаз с профиля мужчины. – Кем Вы работаете? Если это не секрет, – он сбавил скорость до минимальной отметки на спидометре. – Я врач, – глухо отозвалась девушка, стараясь не вслушиваться в вой вьюги за окном. – Вам идёт, – она заметила его скромную улыбку. Машина плавно двигалась вперёд, шаркая дном. Снежные хлопья, подсвеченные фарами, казались бесконечными, как будто сама природа решила испытать их на прочность. Но его спокойствие за рулём передавалось и ей. Она глубоко вдохнула, стараясь отпустить напряжение, и впервые за долгое время почувствовала, что, возможно, всё будет хорошо. Всё пройдёт, как и раньше, если оставаться уверенной. Даён осознала, что ей не стоит держаться за своё рабочее место. Она пойдёт туда, где будет спокойно – без ежедневных нервных скачек от консультаций заведующей. Пак устроится в больницу, где смогут оценить её по заслугам, и не станут играть в фальшивые восхищения. Она знала – справится, преодолеет с такой же лёгкостью и беззаботность, с какой этот мужчина ведёт машину в дикую метель. – Господин, – замялась Пак. – простите за грубости, у меня и вправду был паршивый день. – Я не из тех мужчин, что требуют извинений от женщины. Ваше остроумие я уж как-нибудь переживу, – мягко ответил он и поднял глаза на зеркало. – А вот это Вам не идёт. – Что именно? – удивилась Даён, встречая глубокие карие глаза в отражении. – Просить прощения. Внутренний мир девушки содрогнулся ещё раз, в этот раз не от черт лица водителя. Она почувствовала стержень в чужом голосе, а значит и в мыслях. Давно Пак не ощущала себя просто женщиной, а не всемогущей жрицей. Пугать людей самодостаточностью забавно, но ничто не может заменить лёгкое чувство небольшой слабости.  Девушка отвела взгляд в окно, следя за хаотичным танцем снежинок. Этот белый хаос напомнил ей её собственную жизнь, которая всегда требовала порядка, решений, силы. Пак привыкла быть той, кто держит всё под контролем. Той, кто поддерживает других, даже когда внутри разгораются сомнения. Но сейчас, в этой машине, под надёжным щитом толстого металла и мужского голоса за рулём, она неожиданно почувствовала себя иначе. Желание быть хрупкой, защищённой, пробудилось в ней, как тихий шёпот, почти незаметный, но отчётливый. – Спасибо… – едва слышно шепнула Даён, вновь засматриваясь на длинные пальцы на руле. Внезапно зад машины занесло. Её бросило влево, затем вправо. На мгновение показалось, что они вот-вот слетят с дороги. Водитель среагировал мгновенно: стиснув руль, он выворачивал его то в одну сторону, то в другую, стараясь выровнять траекторию. Глухой скрежет шин по льду смешивался с её стуком сердца, которое колотилось где-то в горле. Она резко втянула воздух, обеими руками хватаясь за ремень безопасности, словно это могло удержать автомобиль от падения. Казалось, что время остановилось, и только они вдвоём остались в этом вихре снега и страха. Машина, наконец, замерла, слегка покачнувшись на месте. — Вы в порядке? — обернулся он к ней, его взгляд был серьёзен, но мягок. Она кивнула, не сразу найдя в себе силы ответить. Её пальцы всё ещё вцеплялись в ремень, ногти побелели от напряжения. Через несколько секунд она всё же выдавила: — Да. – Предлагаю сделать перерыв, – слегка раздражённо сказал мужчина. Он наклонился и посмотрел на высокое здание за окном. – Я потерял много калорий. Что Вы говорили, икра? – усмехнулся он. – Ага, – Даён в непонимании уставилась на него. – Отлично, – водитель медленно свернул с дороги и заехал на парковочное место перед небоскрёбом. – Господин? – Меня зовут Ким Тэхён, – ни с того ни с сего начал мужчина и обернулся к девушке. – Теперь Вы знаете моё имя, значит, мы больше не незнакомцы. Пойдёмте поедим. – Поедим? – сотня вопросов пронеслись в белокурой голове. – Либо мы поужинаем и переждём снегопад, либо разобьёмся – выбирайте, Госпожа, – лукаво ошарашил он. – Я угощаю. И вроде бы звучало так логично – просто выждать нужное количество времени, пока снегопад не прекратится – да и желудок Даён давным-давно намекал на голод. Несмотря на все за, Пак сомневалась, стоит ли идти куда-то вслепую за незнакомым Ким Тэхёном. Мужчина пусть и внушал, как минимум, доверие, но женщина всё же решила немного посопротивляться для приличия. – И с чего бы мне соглашаться? – спросила Даён, вглядываясь в профиль водителя. – Почему нет? – Тэхён обернулся к пассажиру и направил свои глаза на чужие. – Куча причин, – нахмурилась Пак, разыгрывая недовольство. – Назовите три причины, и я приму поражение. – Я Вас не знаю… – Знаете, минуту назад же представился, – перебил её водитель, лукаво улыбаясь. – Госпожа, можете выдумать хоть двадцать причин, но я не стану менять свои намерения. Я хочу поужинать и переждать метель, а если Вы составите компанию – будет просто прекрасно. – Вы слишком самоуверенны. Так сказала та часть Даён, что отвечала за ежедневную маску стервы. Внутри же Пак почувствовала трепет перед аурой мужчины – случившееся можно назвать нонсенсом, ведь прошло так много лет с момента, когда она ощущала похожие эмоции. Хирург тайно (даже для самой себя) желала видеть безупречное лицо мужчины как можно дольше. Идеальный. Точёный. Наглый. Таким он был в её глазах, и это нравилось Пак. Водитель отстегнул ремень безопасности, не глядя, и слегка вздохнул. Девушка не поняла отчего, возможно, от раздражения, но мужчина мельком дёрнул головой. И это тоже понравилось Даён, будто Тэхён шёл на уступки с собой, лишь бы не пересечь черту уважительного тона. – Может быть, – хрипло сказал Ким, проводя языком по левой щеке. – Не считаю это плохим качеством. – Мы уйдём, как только закончится метель, – властно отозвалась Пак, горделиво поднимая голову. – И договоримся на берегу – это вынужденная мера, а не свидание. – Идёт, – коротко утвердил мужчина. Казалось, будто согласие Даён стало для Тэхёна зелёным сигналом, которого он так ждал. Он спешно вылез с водительского кресла и обогнул машину, Пак же успела лишь подхватить сумочку, когда задняя дверца распахнулась, а из темноты возникла изящная ладонь. Тонкий лучик фонаря подсветил длинные пальцы, огибая каждый по контуру. Девушка ценила красивые кисти не меньше лиц, вероятно, в силу профессии. Она сама частенько засматривалась на свои руки, рассматривая маленькие пальчики, умеющие спасать жизни. Ценность своего мастерства Пак признала давно, но лишь недавно по-настоящему. Годы усердной работы, ежедневные операции, насмотренность – смыли грань между рутиной и трепетом перед своими навыками. Многие врачи иногда забывают значимость своих знаний, умений и опыта, потому что живут в мире, о котором некоторые лишь мечтают или догадываются. Даён хоть и пытается держать в памяти ценность статуса «хирург», но всё же порой сама удивляется себе же. Ведь когда-то это всё было только в сладких снах и мыслях девушки. Теперь, когда грёзы стали реальность, весь путь не кажется таким тернистым. Почему-то. – Секунду, – мужская ладонь на миг скрылась в заснеженной темноте. – Так будет лучше, – Тэхён аккуратно стянул шарф с шеи и накинул на голову Даён. – и теплее. Девушка хотела отблагодарить за такой красивый и внимательный жест, но решила приберечь слова на чуть позже. Вместо этого она легко вложила свою руку в чужую и вышла из машины. В очередной раз сердце Пак пропустило удар, виной всему крепкий силуэт мужчины, что со сдержанной улыбкой смотрел на неё откуда-то сверху. Девушка подняла голову и встретила его туманный взгляд, полный чего-то нераскрытого, таящегося, поджидающего. Крупные снежные хлопья упали на широкие плечи, оставляя белые пятна на чёрном пальто водителя. Даён ощутила желание вытянуть руку и смахнуть снег с угольных волос, провести пальцем по чужим бровям, застегнуть пальто и закрыть оголённую шею мужчины. Воротник белой рубашки был педантично подчёркнут явно дорогим галстуком, на верхней одежде Пак не обнаружила ни единой помарки, словно мужчина купил её час назад. Они оба сохраняли молчание, когда пробирались через налетевшие осадки до главного входа в стеклянное здание. Тэхён едва уловимо поддерживал девушку за локоть, помогая сохранять баланс на скользкой тропе. Молчание сопровождало их и внутри пышного лобби, украшенного в новогодней тематике. Высокие, сводчатые потолки сияют от света огромной хрустальной люстры, которая свисает в самом центре зала. Она переливается тысячами огоньков, будто сама покрыта инеем, и отбрасывает мягкие золотистые отблески на стены, выложенные светлым мрамором с тонкими прожилками серебра. Вдоль стен установлены высокие, пушистые ели, украшенные изысканными игрушками: сверкающими шарами из стекла, в которых отражаются мерцающие огоньки гирлянд, и изящными фигурками, словно созданными вручную мастерами. Среди украшений можно заметить маленькие золотые колокольчики, снежинки, покрытые блёстками, и банты из атласных лент. Гирлянды, которые обвивают деревья, сияют тёплым светом, создавая ощущение уюта и волшебства. В центре лобби стоит главная ёлка — огромная, почти до потолка, идеально симметричная. Её верхушку венчает сверкающая звезда, сделанная из кристаллов, а по ветвям разбросаны миниатюрные фонарики, похожие на крошечные свечи. У подножия дерева расположены подарочные коробки, обёрнутые в бумагу с золотым тиснением и перевязанные бархатными лентами. Атмосфера впечатлила Даён, но не так сильно, как та лёгкость, с которой Тэхён переступил порог шикарного отеля, словно каждый рядовой водитель такси ежедневно практикует подобные выходы в свет. Лицо мужчины не выражало ровным счётом ничего, лишь слегка нахмуренные бровь добавляли ему сдержанной уверенности. Очнулась Пак уже в лифте, наполненном хвойным ароматом, что поднимался на верхний этаж небоскрёба. Она не могла разобраться даже у себя в голове: как мужчина смог всем телом показать незаинтересованность в пышном оформлении? Вряд ли простой прохожий удержался бы от впечатлительного присвистывания в ответ на богатый интерьер отеля. «Я что-то в нём упустила». – мелькнуло где-то в подсознании женщины. Тэхён стоял ближе к панели управления, его высокий силуэт выглядел небрежно расслабленным, хотя каждое движение было продумано до мелочей. Его строгое тёмное пальто сидело идеально, без единой складки, а взгляд скользнул в сторону спутницы, стоящую чуть поодаль, глядя перед собой. Вероятно, мужчина уловил, как её пальцы невольно теребят ремешок сумочки. – Господин Ким, – начала Даён, когда тишина между ними стала ощутимой, почти осязаемой. – часто тут бываете? – Не очень, – отозвался он и облокотился на боковую стенку лифта. «Что за ответ такой: «не очень», это много или мало?» – напряглась Даён, перебирая в голове его слова. Кабинка плавно остановилась на последнем этаже, железные дверки разъехались, а Пак в очередной раз потеряла дар речи. Из-за снегопада женщина не смогла толком раскрыть веки, чтобы оценить своё местоположение. Сейчас же она узнала заведение по одному лишь оформлению зала. Выбором Тэхёна стал один из лучших ресторанов в центре Сеула, куда не так просто попасть. Ресторан выглядел так, будто изысканность и праздничная атмосфера слились в идеальной гармонии. Просторный зал был залит тёплым светом от подвесных хрустальных люстр, которые сверкали, отражая отблески огней, словно звёзды в зимнюю ночь. Главная часть интерьера — огромные панорамные окна от пола до потолка, открывающие головокружительный вид на ночной город. За стеклом виднелись мерцающие огни улиц и далёкие силуэты небоскрёбов, обрамлённые снегом, падающим быстро и грациозно. Каждый столик накрыт идеально белыми льняными скатертями, украшенными золотыми подсвечниками и миниатюрными композициями из еловых веток, шишек и ягод падуба. На каждом месте аккуратно уложены сверкающие столовые приборы и изысканная фарфоровая посуда с тонким золотым ободком. – Господин Ким, – начала Даён. – А? – ответил мужчина, встав за её спиной. – У меня нескромный вопрос возник, – продолжила девушка, машинально подставляя плечи. – И какой же? – Тэхён деликатно снял шубку Пак и передал в руки хостес. – Вы знаете, сколько здесь стоит ужин? – прошептала хирург, обернувшись к мужчине. – Нет, – пожал плечами он, пока снимал своё пальто. – Дорого, – едва слышно сказала Даён. – Давайте выберем другое место. – Будет неловко уходить прямо с порога, – хитро шепнул Ким в ответ, наклонившись к виску Пак. – согласитесь? Его хриплый голос достал до шеи тёплым покачиванием воздуха, запустив по коже мелкие мурашки. Невольно Даён вдохнула аромат чужого парфюма, словно по инстинкту. Лёгкие нотки табака и древесины всполохнули женское нутро. Пак на мгновение прикрыла веки, наслаждаясь привкусом восточных пряностей на кончике языка. Если дьявол существует, то он наверняка выглядит так, пахнет так и говорит так, как он. Даён смутилась своему сравнению, но не стала опровергать. Если Ким Тэхён – тот самый искусный развратитель душ – она позволит себе пасть, хотя бы на время метели. Говоря откровенно, она позволит ему увести за собой. Куда бы ни вела эта случайность. Не найдя в себе больше сил на отказы, Пак сдалась под натиском лукавых глаз: – Хорошо, – она мельком кивнула, соглашаясь на «переждать снегопад» в ресторане высшего класса. Тэхён довольно улыбнулся и жестом пригласил Даён следовать за ним. Томная атмосфера усугубила положение дел, поджигая интерес девушки. Администратор торопливо нагнал прибывших гостей и поклонился: – Председатель Ким, добрый вечер, ваш столик готов, – сверх вежливо говорит мужчина в чёрной водолазке. – Прошу, следуйте за мной.

***

– Что?! – вскрикивает Юн, подлетая с места. – Председатель Ким? – бокал с белым вином опрокидывается на белый ковёр. Если бы Даён могла что-то сказать или может придумать, как объяснить то, что с ней случилось сегодня вечером… Но слова запутались на смазанной помаде, а голос вовсе застрял где-то на уровне ключиц, где до сих пор горело от прикосновений чужих губ. – Я сейчас умру, – едва не закричала Пак, схватившись за волосы. Юн относилась к тем типам людей, что не задают вопросы, уж тем более не осуждают. Даже когда подруга заявилась намного позже предполагаемого на порог её дома. Женщина всё поняла по замыленному взгляду Пак, когда та молча зашла внутрь. Подсказку дал и взъерошенный вид «всегда идеальной Пак Даён». Юн подозревала, что подруга весьма интересно провела время, но не стала наседать, она дала ей время привести разум в равновесие. – Ещё раз, – Юн закрыла глаза и выдохнула. – Ты села в такси, вы чуть не попали в аварию и пошли в ресторан, затем… А как мы пришли к этому, Даён? – взвыла она, не понимая шутит подруга или нет. – Затем мы разговорились, – Пак села на полу поудобнее, прижимая колени к груди. – Так? – ААА, – хирург вновь хватает себя за волосы и начинает кататься по полу. – Я не знаю, что делать. Юн… – завыла Даён, сгорая от стыда и разочарования. Каждое прикосновение с болью отзывалось в женском теле. Воспоминания о моменте желанной близости накрыли Пак с головой. Она закрыла лицо руками, развалившись на тёплом паркете. Ей хотелось бы притвориться, что всё в порядке, но нет… Ничего не в порядке. Она не в порядке. Тот шёпот до сих пор стоят в ушах Даён, а в носу предательски застрял аромат чужой кожи. – К чёрту, – Пак хватает бутылку вина, желая покончить с мучениями. Ей точно нужно забыться в хмельных снах, только бы не думать о нём. – Съешь лапшу! – ругается Юн, пока вытирает пятно с любимого ковра напротив зажжённого камина. – Похмелье же будет.