Судьба найдёт способ|Fata viam invenient

Предсказания Юн ещё никогда не были так точны, как сегодня утром. Даён ощутила правдивость слов подруги, стоило приоткрыть тяжёлые веки. В комнате царил обманчивый мрак, нарушающийся стройной полоской света между массивными занавесками изумрудного цвета. Пак провезла холодными пальцами по ресницам, стараясь расцепить комочки туши. Такой скромный факт, что Даён не смогла вчера смыть косметику, говорил о многом. Девушка никогда прежде не находила себя в остатках макияжа, даже в самые загульные выходные. Откровенно, Пак всегда тащилась в душ, перебарывая и метровые штормы сознания, и неприхотливые рвотные позывы. Только вот вчера что-то пошло не так. И она прекрасно знала, что именно. Вернее, кто. Отодрав голову от мягкой подушки, девушка не глядя нащупала телефон на прикроватной тумбочке из какого-то винтажного магазина. Даён не могла забыть день, когда тащила с Юн эту чёртову тумбу через узкую и чрезвычайно тёмную улочку, хлюпая высокими каблуками в лужах. Почему-то подруга решила, что ей нужна именно она, именно эта тумба с позолоченными ручками, и именно в единственный выходной. Щурясь от яркого света дисплея мобильного, девушка ужаснулась от времени. Почти половина первого… Вспомнить бы, когда в последний раз Даён давала себе разрешение валяться в кровати так долго. Головная боль тут же схватила виски и практически размазала их по черепной коробке. Пак вымученно вздохнула и из последних сил отлепила тело от белой простыни, откинув тяжёлое одеяло в сторону. Дорогое вечернее платье покоилось рядом с кроватью, как и один чулок с кружевным поясом. Похоже, сил снять второй девушка уже не нашла, раз он игриво красуется на щиколотке. Не меньше усилий Даён приложила в ванной, пока смывала остатки вчерашней ночи с волос, тела и с мыслей. С последним оказалось слишком трудно справиться, ведь наваждение окутало каждый нейрон, не позволяя забыть тот голос, что увёл Пак в преисподнюю собственных желаний. Казалось, словно её кожа испаряет аромат табака, древесины… От этой мысли в женской груди стало тесно, захотелось спрятаться от подобных умозаключений. Возможно, виной всему головная боль или отсутствие сил на сопротивление, но Пак вновь вернулась в тот проклятый ресторан. *** Даён не могла скрыть во взгляде весь спектр эмоций, что испытала пару минут назад. Лидирующим в яркой гамме испепеляющей мимики оказалось пренебрежение, хотя гнев несколько раз принимал попытки занять главное место. Пак зацепилась за расслабленный образ мужчины напротив, не заботясь о нормах этикета. Пусть подумает, что невоспитанная, несдержанная, да бог знает ещё какая, но первая Пак не заговорит. Она не позволит обманщику увильнуть от её жёсткого взгляда. По задумке Даён, этот нахал должен был хотя бы смутиться от такого явного презрения в чужих зрачках, но вместо этого выдал: – Тут подают отличные морепродукты, – спокойный голос неводителя практически поджёг остатки самообладания девушки. – и вино, – задумчиво протянул Тэхён, проводя большим пальцем по подбородку. – Да? – язвительно вставила Пак, наклоняясь вперёд. – Что ещё? Собеседник незамедлительно поднял глаза от меню и ухмыльнулся. В чёрных зрачках Даён увидела что-то похожее на удовлетворение или даже триумф? Поза мужчины ничуть не изменилась – он всё так же продолжил приглаживать линию челюсти. – Полагаю, что Вы всё равно продолжите смотреть на меня вот так, – Ким откинулся на спинку стула. – поэтому не буду оправдываться. – Конечно, Председатель Ким, не стоит, – Пак обозлённо оголила зубы, старательно растягивая статус неводителя на языке. – что тут объяснять, подумаешь, притворились водителем такси и увезли меня чёрт пойми куда. – Я не притворялся, – он коротко отбил её сарказм расслабленной улыбкой. – Не притворялся?! – от возмущения девушка чуть не вскрикнула, округляя глаза. – А что это тогда такое? Ты сразу мог мне сообщить, что никаким таксистом не являешься. Но нет, ты стал потакать моему заблуждению, да ещё с таким энтузиазмом разыграл целое шоу! Если будешь лауреатом Оскара, то уверена, у тебя все шансы забрать статуэтку. – нестерпимо прощебетала Даён, вскидывая руки от эмоций. – Приятно знать, что оценила мои старания, – лукаво облизнулся Тэхён, подзывая официанта. – Я в невероятном восторге, – прыснула Пак и выдохнула, прикрыв веки. В женской голове проносились минимум тысяча фраз, которые едва ли можно было отнести к светской беседе. По неведомой причине девушка решила сдержать цунами оскорблений и возмущений. Она и так сказала слишком много, тем более в неформальной форме, да ещё и обратилась на «ты». Радовала только безучастность Тэхёна, хотя вряд ли он не заметил резкий переход в обращениях. Ну и пусть. Пусть заметит и поймёт, как сильно разозлил Пак Даён, не одной же её тут пыхтеть. – Белое или красное? – незатейливо поинтересовался мужчина, изучая винную карту. – Никакое. Я ухожу, – сказала девушка, хватая ремешок сумочки с соседнего стульчика. Стремительный побег почти удался бы, если бы не вмешательство высокого мужчины, что не очень-то удачно встал прямо напротив Даён, мешая проходу. Она, конечно, могла бы улизнуть и так, оставив Тэхёна в одиночестве, но чувство чёртого благородства не позволило опозорить Председателя Кима. Пак уйдёт, обязательно сделает это, но более тихо, не привлекая ненужного внимания. – Добрый вечер! – вежливо поздоровался мужчина в чёрной водолазке. – Определились? Сегодня у нас небольшая задержка по кухне, но ожидание не более двадцати минут. – Даён заметила заинтересованный взгляд на себе. Девушка натянула спокойствие на горячее лицо и деловито выпрямила спину едва ли не до хруста позвонков под чёрным платьем. Она невольно задумалась о статусе ресторана, который, по-видимому, взял её в заложники на некоторое время. Естественно, Пак не в новинку пышные места с модными названиями, но от извинений официанта за «задержку» в двадцать минут, она чуть сдержала ухмылку. – Мы не торопимся, – Тэхён наклонил голову и поднял глаза на мужчину. – Я полагаю, тебе как обычно, а Вам, Госпожа? – менее формально спрашивает темноволосый мужчина. На долю секунды Даён опешила от подобного тона официанта. Она стрельнула глазами в неводителя, чтобы воочию лицезреть его замешательство. Вместо ожидаемого праведного гнева, Пак встретила скудную улыбку на пухлых губах. – Ким Сокджин – мой давний друг и по совместительству… – Зять, – довольно перебил Джин. – Лучший из самых лучших. Пак скользнула по кардинально разным лицам. Тэхён едва заметно закатил глаза то ли от самодовольства и хвастовства, то ли в знак игривого несогласия. Сокджин же улыбался во все щёки, словно хваля себя за остроумие. Значит, Ким Тэхён настолько непринуждённый, что затащил её в ресторан, где работает муж его сестры? Стоп, сестры? Почему невладение важной информацией кольнуло Даён в солнечное сплетение. С другой стороны, с чего бы ей возмущаться? Они познакомились меньше двух часов назад – весьма логично не знать, что у Тэ есть сестра. Как только что она его назвала? Тэ? – Приятно увидеть тебя наконец в компании, – сказал Джин. – а то твоё ворчливое лицо мне всех клиентов распугивает. «Владелец, понятно», – коротко заключила хирург. – Ну, теперь тут два таких, доволен? – лукаво спросил Тэхён, словно ткнув в кончик женского носа. – Пак Даён – моя недовольная спутница. Девушке потребовался километр сдержанности, чтобы не выкинуть встречную колкость. Она не хотела стать поводом для обсуждения за семейным ужином этих двух. Хотя подозревала, что уже им стала, судя по слишком довольной ухмылке Сокджина. Этот мужчина нашёлся Даён интересным – как минимум, стервозным – как максимум. Она отчётливо распознала в нём предупреждающие знаки, даже вербальные. Джин с насмешливой улыбкой держал руки за спиной и скучающе изучал лица посетителей. Чёрная водолазка приятно очерчивала линии широких плеч, придавая волосам ещё более тёмный оттенок. Девушка могла поспорить, не будь она здесь, то владелец ресторана сел бы на её место и вёл менее светские беседы со своим родственником. Хотя утверждать об их тесной дружбе рано, но Пак уловила в воздухе взаимное удовольствие от колких фраз друг другу. – Извините, ещё не выбрала, – натянуто улыбнулась Даён, пододвигая своё меню ближе. Пак так и хотелось отпечатать буквы с бежевого листка на лице Тэхёна – слегка отомстить за наглость и самодовольство. Как он посмел назвать её недовольной при другом человеке? Да, Пак такой и являлась обществу, дабы припугнуть чисто для забавы. Но разве это отменяет наличие этикета за столом? Мысленно девушка покрутила удивление мужчины, когда меню с глухим треском ударилось бы о его точёное личико. Вероятно, никто ранее не поступал так с Председателем. А Пак жуть как любит быть в чём-то первой. Вместо очевидной агрессии Даён выбрала путь пассивной демонстрации её чувств. – Я буду это, – тонкий пальчик ткнул в самую дорогую позицию. – Какое вино сюда подойдёт? – Пак подняла невинный взгляд на Джина, что поджимал улыбку. – О, кажется, я знаю, Госпожа Пак, отличный выбор, – кивнул он. Озорство в чужих радужках принесло девушки удовлетворение. Нельзя точно сказать, понял ли Сокджин мотивы Даён, но явно уловил тонкий-тонкий намёк. Мужчина забрал два экземпляра меню, едва удерживая ехидную улыбку на бледных губах. Даён демонстративно смотрела на бушующую метель за окном небоскрёба, мысленно гадая, сколько ещё она продлится, но задерживаться Пак не хотелось. Тем более после сотни сообщений от Юн. Девушка стойко заверила подругу в собственной безопасности, немного поведав о местонахождении. Ответом на название роскошного ресторана стал неоднозначный эмоджи в виде пальца вверх. Тишину между двумя людьми за круглым столиком можно было ощутить любым рецептором, её можно было взять в пальцы и прокатить на мягких подушечках, словно горячее рисовое тесто. По крайней мере, Даён резало уши от молчания, но прерывать ритуал она не хотела из-за вредности. «Ну и молчи лучше, раз сказать нечего», – думала Пак, пересчитывая нескончаемые снежинки за стеклом. Девушка сменила фокус зрения и увидела отражение Тэхёна, что следил за ней не отрываясь. Мужчина не прятал скуку в телефоне, не озирался по сторонам – нет – он смотрел в профиль женского лица, изучая каждый взмах ресниц, наклонив голову набок. Пак невольно поёрзала на стуле, впервые ощутив чужой взгляд на себе. В груди налилось тепло, обволакивая гнев в плотную капсулу. Тугой корсет ощутился вдвойне тесным под угольными радужками. По спине отчётливо прогулялся холодок, мешая горячей крови достигнуть мозга. Все десять поворотов длинного шнурка корсета давил на кожу. Может, Юн права, что оставляет подобные наряды глубоко в шкафу? – Всё ещё злишься? – тихо начал Тэхён, прервав многословную тишину. – Да, – честно ответила девушка и посмотрела на него. – Извин… – Ваше вино, Госпожа Пак, – вновь весьма «вовремя» возник Джин с тёмно-алой бутылкой в руках. Даён едва не подавилась словами, что готовы были вылететь из её горла, когда увидела этикетку. Она не считала себя большим ценителем алкогольных напитков подобных годов. 1995. Да и не нужно быть коллекционером, чтобы понять примерную стоимость данного изделия. Тут же девушке стало слегка неловко, что её поведение считалось Сокджином, как желание развести Тэхёна на крупную сумму. – И вправду отличный выбор, – хмыкнул Тэ, сдерживая улыбку. – а главное, повседневный, примитивный. – Обычно мы такое вино выносим с высокими свечами, ну такими, – шутливо задумался Джин. – на бенгальские огни ещё похожи. Но я подумал, что не хотите привлекать всеобщее внимание. – Да, спасибо Сокджин, ты, как всегда, попал, – сказал Тэхён, проводя языком по зубам. – Нет, давайте поменяем, – встряла Даён. – Хорошо, но я уже открыл бутылку, – неестественно улыбнулся Джин, ставя на стол два крупных бокала. – Оставь, – Тэ мельком кивнул на пустые ёмкости. – Любой каприз, Председатель Ким, – хмыкнул мужчина и принялся разливать гранатовую жидкость в тонкое стекло. Пока дорогущее вино с упоительными звуками тянулось по стенке бокалов, Даён успел унести водоворот мыслей. Большую часть размышлений занял финальный чек, говоря откровенно, даже четверть бутылки Пак бы не потянула. Циферки всё накручивались и накручивались в мозговой копилке, не приводя девушку к утешению. Она старалась рационально прикинуть, сколько может стоить вино с такой выдержкой в этом ресторане. Ответ не порадовал хирурга. Всё же Ким Тэхён не похож на человека, делящего счёт пополам. Нет, сто раз нет. – Председатель Ким, – тихо начала Даён, дождавшись ухода Сокджина. – Оёй, как официально, – хмыкнул Тэхён, крутя длинную ножку бокала в изящных пальцах. – опять к формальностям возвращаемся? – Извините?! Вот опять он встряхнул всю вежливость в душе Пак. Всего одна фраза смогла вынести готовящиеся извинения за неудачную месть далеко за пределы женского разума. Прежде никто не менял душевные маршруты хирурга с такой лёгкостью. Данная констатация факта раззадорила самую уязвимую часть Даён – её девичью гордость. Она повторяла себе, как мантру, что ни один мужчина не станет властен над её настроением, мотивами и тем более действиями. Ни один человек на этой планете не должен был найти брешь в скрупулёзно построенной броне. Вот только теперь зазубренная действительность с глухим треском начала распадаться на кусочки. Мелкие, острые и практические стыдливые. – Пейте своё вино, – коротко прыснула девушка и вновь спрятала взгляд в снежном танце за окном. – Госпожа Пак, – мужской голос проник за воротник чёрного платья. – Вы здесь не пленница – можете уйти, когда пожелаете, раз уж так тяжко моё общество приходится. Я не стану заставлять испытывать себя и мучиться. Признаюсь, без ужина не хотелось бы отпускать Вас, Пак Даён, по ряду причин… Девушка не могла разогнуть нервно сжатые пальцы на ногах. Всё тело хирурга напряглось от мимолётного намёка в голосе мужчина. Он недоволен. Ей или её нехитрым высказываниям, но факт остаётся фактом. На секунды Даён обрадовалась, что смогла вывести из равновесия безупречного человека. Но что-то мелкое в груди кольнуло в совесть, призывая остудить нрав и хотя бы попытаться поблагодарить за неравнодушие, учтивость и вежливость. – Хотя бы, потому что не люблю морепродукты, а «Южное плато» уже на подходе, – глубокие глаза покосились в центр зала. Даён проследила за его взглядом, уже мучаясь совестью. Официант в белоснежной рубашке старательно нёс огромный серебряный поднос с окантовкой, пахнущей дворцовым переворотом. *** Хирург обмотала влажное тело в махровый халат и спустилась вниз по лестнице. Её желудок кричал, почти молил о тёплом бульоне и прохладной газировке. Даён приблизилась к кухонному островку и нашла записку от Юн: «Срочный приём. Суп в холодильнике, пиво тоже». Пак искренне улыбнулась милому сообщению, но головная боль заставила её заскулить. Девушка подогрела бульон на плите, ни на секунду не отпуская лоб из поддержки ладони. Обезболивающее было выпито сразу после первой ложки супа. Вдруг Даён поняла, что низкоградусный алкоголь мог бы справиться с её недугом быстрее. Мысли крутились на повторе, не давая спокойно есть. Новая порция – новое воспоминание. Пак фырчала себе под нос, но ела. Негодовала от издевательств разума, но терпела. Может, она боялась выпускать Тэхёна хотя бы на мгновение. Практически весь день Пак провела в гостиной, крутясь на кожаном диване. Она бездумно залипала в какое-то реалити-шоу про айдолов, которое хоть как-то смогло занять её мысли. Время от времени она то просыпалась, то снова засыпала под популярные каверы и смех ведущих. Вчерашняя метель сменилась дразнящим солнцем. Мелкие снежинки искрились за окном в элегантном танце. Если бы не похмелье, то Пак бы рванула на задний двор томно пить кофе на веранде прямо в халате. Головная боль и тошнота постепенно отступали, а сожаления – нет. Даён старалась не вспоминать, как приятно было слышать своё имя из его уст. – Пак Даён! – крик подруги вырвал девушку из дремоты. – Чего орёшь? – пробухтела Пак, поднимая себя в сидячее положение. – Живая, слава богу, – выдохнула Юн, снимая чёрное пальто. – погода сегодня просто бомба. – Рада за неё, – брыкнула девушка и снова рухнула на диван, укрываясь пледом до подбородка. Юн быстро сняла сапоги и поставила их на полку. Подруга сполоснула руки, взяла бутылку воды и подошла к Даён. – Чё такая грустная? – она села на кофейный столик напротив лица Пак. – говорить продолжение? – Никакого сострадания… – Во-первых, почему не брала телефон? Во-вторых, как себя чувствуешь? – Не хотела. Нормально, – Даён приоткрыла один глаз и взглянула на Юн. – Что с тобой? – В смысле? – она открыла бутылку и протянула Пак. – Что за кьюти макияж и локоны? – хирург нехотя села и взяла воду. – Просто, – пожала плечами Юн. – Так, ты меня не путай! – Просто? – Даён подняла одну бровь. – Ты точно нормально? Может прокапать тебя? У меня как раз глюкозка есть. – Не, я отошла вроде, – ответила Пак и залпом выпила половину бутылки. Юн скептично кивнула, но решила оставить девушку в покое. Она уже выслушала всю душевную боль подруги вчера ночью из-за чего утреннее сообщение из клиники застало её врасплох. Они обязательно обсудят всё ещё и не раз – примерно десять. Сейчас же обе девушки занялись своими делами: Юн домашними, Даён похмельными. Пак прокручивала в голове вновь и вновь всё с самого начала. Машина, ужин, номер отеля. Она с тоской на сердце вспоминала разговоры за бутылкой вина под приятную музыку. Даён не могла спокойно воспринимать мысль, что Тэхён запомнил такую мелочь, как непоставленная новогодняя ёлка. Мужчина подарил Пак несколько часов уюта, пусть она и вредничала для вида. А он всё терпел без тени раздражения. Тэхён просто выслушивал колкие вставки, даже не дёрнув бровью. Председатель с кроткой улыбкой наблюдал скрытый восторг в её глазах, когда она увидела коробки с красивыми украшениями и живую ёлку. С хвойных веток стекали капли, а на ящиках были остатки наспех отклеенных ценников. Она не знала, кто и когда купил это всё, но была безумно тронута жестом мужчины. Они проговорили около двух часов в номере, пока Даён специально медленно вешала стеклянные игрушки на ветки, а Тэхён делал вид, что не замечает этого. Пак успела рассказать о своём переезде в Сеул, работе и проклятом корпоративе. Ну и пакости заведующей не упустила из виду. Ким слушал и кивал, не перебивая потока недовольств от Даён, которой по какой-то причине до жути хотелось ввести его в курс дела. *** – Не сочти за грубость, но почему ты позволила вписать чужие имена в своей научной статье? – почти лениво спросил Тэхён, полистывая страницы глянцевого журнала. – Увы, иначе никак, – девушка зацепила золотистую петельку на ещё холодную ветку. – меня бы просто не опубликовала без какого «статусного». – А дочь заведующей уже именитая? – хмыкнул мужчина и поднял взгляд. – Она дочь, – протянула Даён. – этого уже предостаточно. – Прогрызать путь к славе теперь не модно? – Кому как, – последняя игрушка медленно качнулась на ёлке. – Красиво, – ласково утвердил Ким, целясь зрачками в чужой профиль. Пак Даён не успела осознать, от чего именно стало трудно дышать равномерно. Ленивый треск камина, шуршащая метель за панорамным окном, еле слышные покачивания на хвойной ветке – что-то в этом всём нашептало девушке простые истины. Банальные, обшарпанные, очевидные как дважды два – она желала его. Так болезненно и стойко, что стыдно произнести вслух. Даён тайно хотела быть рядом с этим человеком столько, сколько позволит время, позволит он и её гордость. Ей хотелось наслать на Тэхёна магические узы, сжать покрепче, чтобы никто другой, никто иной не смог прорвать их связь. Ей до боли в груди замечталась возможная жизнь с этим мужчиной, что украдкой поглядывал за ней из-под угольных ресниц. Какой бы могла бы стать Пак Даён рядом с ним? Она не знала, но чётко видела, как её собственное пламя становится благороднее, покладистее и спокойнее. Даён на язык ощутила сладкий привкус возможного умиротворения, видеть его сонное лицо по утрам. В горячих ладонях почудились контуры осязаемого блаженного забвения. Она могла поклясться, что видела, слышала и чувствовала – они возможны. Мужчина лениво покачивал ногой в такт музыке на фоне, легко хмурясь над строчками книги. Расстёгнутая верхняя пуговица рубашки издевательски помогла рискованным мыслям занять всю женскую голову. Пак не нашла ни единой силы самоконтроля, который мог бы спасти хрупкую душу от скорого разочарования. Лишь омут тягучий, словно терпкий мёд, остался на стороне Даён. Он подстёгивал изучать чужой силуэт под приглушённым светом, впиваться зрачками в складки тонкой рубашки, брюк на крепких ногах. Лукавое наваждение подтолкнуло жадно вгрызаться в каждый миллиметр мужского лица, словно непременно нужно было его знать наизусть. Искрящееся наваждение с мерцающим треском заволокло девушку в ловушку, из которой лишь один выход – реальность. Та самая, что едва не хохотала над невыносимым желанием. Даён грезила понимать Тэхёна без слов, как саму себя. Ей до хруста мозговой оболочки понадобилось знать, что хранится в мужской душе, что посылает по его телу дрожь наслаждения и страха. Она обезумила от мысли, что у её сегодняшнего спутника так много спрятано внутри. Каждую тайну – развернуть. Каждую мысль – выслушать. – Каждый ночной кошмар – заслонить собой. Каждую рану — залечить. Каждую боль — разделить. Каждый страх — рассеять. Женщина за волосы оттаскивала себя от эгоистичного желания сделать своим, единственным, любимым. Как могла она даже допустить подобную подлость по отношению к нему? Не станет. Не будет. Она же сама строила свою независимость, понимает, сколько сил требуется. Не надо. Не стоит. Только вот до ужаса хотелось, чтобы он прочитал все эти похабные мысли. И ответил. Согласием. Поймал горячие руки в свои, приложил к губам, прошептал фразы, которые Пак бы не слушала, потому что боролась бы с аритмией. Он поведал бы о вечных годах разлуки, рассказал о каждом дне, что разделял их прежде. Грёзы развеялись едва прозвучал громкий звонок телефона. Стыдливые мысли Пак смахнула настойчивым движением головы. Стоило Тэхёну скрыться в стенах кабинета, как робость за непозволительную смелость окутала Даён. На уровне тела всё кричало о бессилие перед чем-то более значимом, чем всё, что тянуло Пак все эти годы вперёд. Ей не обязательно было называть данное чувство хоть как-то – она и без того осознавала, как наречёт его чуть позже. Спустя некоторое время Даён будет вспоминать кружащиеся снежинки за стеклом и собственное раздавленное отражение в нём. Девушка чётко увидела себя за бутылкой вина на привычном месте – сером диванчике в гостиной, окружённой громоздкой тишиной. Если бы Пак и могла сменить траекторию будущего – всё равно не стала бы. Не в её хирургическом стиле поддаваться кротким волнениям, поднимающим лишь исключительно её частоту сердечных сокращений. Вот только мысль никак не выходила из головы – она стала глубинным шёпотом где-то на задворках сознания: «Мы возможны». Едва ли они осуществимы, честно говоря. Женщина, не терпящая ошибок, что практически разменяла огонь в глазах на успех. Мужчина со слишком громким молчанием, который ни за что не уступит первого места. Мог ли из них получиться ценный союз, наполненный беспрекословной любовью? Даён точно видела – нет. Хотя бы, потому что не сможет предать своё сердце, отчаянно гонящееся за признанием. – Дороги почистили, – коротко заключил Тэхён, скидывая мобильный на массивное кресло. – Даён? – спросил мужчина, наблюдающий за её скорым подъёмом с пола. – Да, поеду, – не менее лаконично ответила Пак, разглаживая складки платья. – Я это не к тому, – тепло ухмыльнулся Ким, не сводя тёмных глаз с суетливого хирурга. – Всё же, – чуть помедлила девушка. – ты не таксис. Улыбка на красных губах получилась слегка вымученная, фальшивая, и чертовски правдивая. Даён увидела шанс спастись от терзаний и мук – побег. Она пыталась найти причину остаться здесь, в тёплом номере отеля, где аромат чужого парфюма впитался в каждую деталь интерьера, но ни одна не снизошла до Пак. Тэхён же не смог придумать повод, чтобы задержать девушку – это было видно по спущенному лицу, хмурым бровям и цепким глазам. Он учился видеть и уважать чужие границы, поэтому не вправе лишать Даён свободы выбора. Пусть и хотелось видеть этот глубокий взгляд до рассвета. – Я буду выглядеть мудаком, – усмехнулся мужчина. – позволь хотя бы проводить. – Нет, не надо, Господин Ким, Вы сделали предостаточно. Благодарю за вечер, – Даён спешно взяла шубку со спинки дивана и перекинула через предплечье. – он был прекрасен. Понял ли Тэхён, что говорила она вовсе не о нескольких часах в капкане вьюги? Пак надеялась на положительный ответ. Может, через пару лет Тэхён будет сидеть зимней ночью и вспоминать её. Возможно, в том снегопаде он осознает, как трудно ей было уйти. Пак Даён всегда знала, что такое убегать. Она выучила самое важное правило успешного исчезновения – не оглядываться. Не счесть сколько раз девушка оттаскивала себя за волосы, лишь бы не пойти на поводу у зова сердца. Долгие годы она выбирала дорогу рационализма, делала ставку на то, что нужно, а не надо. Заглушить внутреннюю мольбу проще, чем кажется. Громкий стук каблуков разрывал барабанные перепонки, давил на душу, словно кто-то сжал его в безжалостном кулаке. Жалкие десять метров до лифта казались невозможными – трясущиеся ноги никак не хотели двигаться быстрее. В горле встрял навязчивый ком из недосказанных слов и обиды. Обиды, что не может позволить себе его. Резвый поток воздуха выбил пару прядей из идеального пучка и опустил их по обе стороны напряжённого лица. Чёртов корсет сдавил грудную клетку, да так, что крайне сложно было вобрать хотя бы каплю кислорода. Мелкая дрожь, подобно лихорадочному припадку, вытрясало из женского тела ту самую уверенность, непоколебимость. Если бы Даён могла описать то, что происходило внутри… Если бы только смогла бросить попытки сопротивления. Но вот указательный палец жмёт на кнопку лифта. Вот она небрежно влетает в рукава шубы. Вот правая нога переступает железный порог. Вот сглаженный звук закрывающихся дверок. Вот приглушённая музыка на фоне. «Вот и всё», – дрожащий шёпот посылает по позвоночнику холод. Вот и всё – теперь нечего бояться, а значит, не о чем будет сожалеть. Даён снова выбрала правильную дорогу, которую начертила себе ещё в подростковом возрасте. Путь независимости не всем к лицу, но Пак знала наверняка, что ей до неприличия идёт оправданная властность. Но что-то обрывается в груди, когда женщина мельком застаёт отражение в зеркале кабинки. Потухшие глаза на безукоризненном лице вызвали ярость внутри. Чьи-то острые когти вцепились в женскую душу, порываясь растерзать её на части. Холод сменился жаром, опаляющим нервные окончания. От отчаяния Даён хотела зажмурить глаза, притвориться, что это не так больно, как ей представлялось. Да почему же столько самоотверженности на её пути? Откуда столько испытаний? Пак никак не могла прийти к нужному выводу – мысли петляли в лабиринтах собственной маршрутной карты. Быть. Уметь. Знать. Не бояться. Жертвовать. Спасать. Даён сама не даёт себе отчёт, когда молниеносно просовывает ладонь в крохотную щель между дверками. Отчего-то тело Пак покрывается иголками. Возможно, виной всему нежелание больше тушить собственный огонь внутри. Или же презрение, которое испытала, стоило лишь взглянуть в померкшие глаза. Ей захотелось встряхнуть себя, сбросить прилипшую маску пуленепробиваемой женщины. Пак буквально выбегает из лифта, не заботясь о выученной грации. Единственное волнующее душу – какие слова подобрать, чтобы объяснить своё внезапное возвращение? Что сказать ему? Набойки женских каблуков отбивают ритмичные удары, созвучные с грохотом сердца. Хаотичные порции кислорода проникают в бушующее тело через приоткрытые красные губы, походя на рваные попытки раздышаться. Если бы дизайнерская сумочка могла закричать от боли – заорала во всю мощь от той силы, с которой хозяйка упорно сжимала её. Поболевшие пальцы нервно потрясывались от всплеска адреналина. Казалось бы, ничего особенно – пойти на поводу у сердца, но не для Пак. Девушка чувствовала каждый зачаток сомнения где-то на затылке. Женские волосы трепались от настойчивого потока воздуха, пока ноги несли тело в сторону нужной двери. «Ошибаюсь ли?», – вспыхнуло в сознании Даён. Решительным взмахом головы Пак дала понять неуверенности, что сегодня ей здесь не место. Не рядом с ним, не сейчас. Когда угодно, с кем угодно, но не сейчас. Хирург занесла руку к двери, тонкие пальцы почти коснулись поверхности. – Даён, – выдохнул Тэхён, распахнув дверь. Девушка вздрогнула от внезапного появления мужчины. Смесь удивления и облегчения на мгновение завладело идеальным лицом Тэхёна. Казалось, будто он никак не мог ожидать её на своём пороге. В карих глазах Пак распознала столб вопросов, на которые отвечать вовсе не хотелось. – Ты… – мужчина мотнул головой, приходя в себя. – что-то забыла? – он скинул ключ-карту на высокую тумбу. – Похоже на то, – взволнованно шепнула Пак. – Ты уходишь? – девушка сместила взгляд на его кулак, крепко сжимающий пиджак. Возможно, слишком очевидно в голосе Даён промелькнула грусть и лёгкое раздражение. По крайней мере, ей так показалось, раз Ким бросил пиджак рядом с ключами. – Собирался, – кивнул он. – за тобой. Коротко, без тени стеснения, словно признаваясь в чём-то – так звучал его голос в женских ушах. Тело Пак содрогнулось под пристальным взглядом напротив, ощущая себя эпицентром целой Вселенной. Даён мастер подбирать нужные слова и выражения, иногда даже вставляя цитаты, но не сейчас. Она не представляла, как уложить безумие мыслей в связный ответ. Девушка боялась разрушить момент, но и не могла дальше стоять, притворяясь спокойной. – Тэхён, – нежно сказала Пак, делая смелый шаг к нему. Слова оказались так не нужны им сейчас, стоило лишь нарушить привычные границы. Мужчина вспыхнул, как только тонкая рука легла на его щёку. Девушка ощутила дрожь под горячими пальцами, подсказавшую не сбиваться с пути. – Даён, – будто предупреждая, ответил Ким. Знал ли он, что вечер, который должен был стать лишь очередным чествованием его фамилии, обернётся стихийным бедствием? Едва ли Тэхён мог подумать, что в его душе вновь разгорится пламя, пожирающее душу. Но Пак Даён грациозно метнула пылающее копьё в его сердце. Да так умело, аж руки чесались хотя бы прикоснуться к этой женщине – проверить на реальность. Женщина с хитрыми глазами, прячущая слабость за силой. Она буквально ворвалась в приевшуюся жизнь хлопком задней двери машины. Даён вывернула его собственные правила наизнанку и заставила изнемогать от чёртого джентльменства. Ким сотню раз за вечер ловил за себя на наглом подсматривании. Он не мог отвести взгляд от плавных движений, аккуратного смеха в тонкую ладонь, грациозной манеры. Всё, что было в ней отзывалось в Тэхёне шёпотом где-то на задворках мозга. Эти лукавые глаза стали его личной погибелью. Чем-то большем, чем просто интерес. – Не смей уходить, – выдавил из себя Ким, из последних сил сдерживая бурю. В ответ девушка лишь улыбнулась краешком губ, мотая головой. Короткий, но до жути нужный ему жест, словно хлестнул Тэхёна по спине. Больше не осталось ни грамма мужества на уважение к её слишком широким личным границам. Тэхён жадно вцепился в чужие губы жгучим поцелуем, не опасаясь помады. Пусть красные следы станут подтверждением его триумфа. Пусть отпечатки Диора останутся везде, как напоминание о существовании этой женщины. Разъярённое сердце оглушало, но удивлённый женский вздох всё же достал до барабанных перепонок. Правая рука с допустимой наглостью сжала волосы на затылке Даён, оттягивая голову. Свободная же кисть, уже с открытым нетерпением, захлопнула дверь номера. Тэхён хотел вкусить аромат пухлых губ, оттягивая их своими. Мужское тело пылало под аккуратными прикосновениями чужих рук, что бродили по корпусу, будто изучая сантиметр за сантиметром. Даён что-то мычала в раскрасневшиеся губы, пока Ким подхватывал её над полом левой рукой. Мужчина не ведал от безумия, ведущего сквозь изысканный интерьер номера. Кровь, закипевшая ещё на пороге, стукнула по голове, заставила торопиться. Тэхён боялся потерять Даён из рук, виду, ночи. Он не позволит ей раствориться в этом городе, позабыв о нём. Тэхён точно знал, что обязан заставить её помнить о каждой минуте рядом. Нескромные пальцы вцепились в ворот его белой рубашки. Острые ноготки по-хозяйски принялись расстёгивать жемчужные пуговицы, не прекращая поцелуев. Вкус женской помады растёкся по языку, придавая ещё больше уверенности и смелости. А сладкие причмокивания её губ вовсе вырвали из мужчины любую мысль о неправильности происходящего. Тэхён спешно уложил податливую фигуру на кровать, нависая сверху. Она сама привела его сюда, поощряя ласковыми вздохами. Даён торопливо вынула шпильки из волос и отбросила их в сторону. Светлые пряди раскинулись по чёрному одеялу волнистыми линиями. Тэ не мог оторваться от женского лица под лунным светом. Было в этом моменте что-то невозможно страшное – она безнадёжно заволокла его мысли. – Даён, – хриплым голос сказал мужчина, нависая на прямых руках. – ты великолепна. – Видел бы ты себя моими глазами, Председатель Ким, – хмыкнула девушка и вновь потянулась в оставшимся пуговицам. – Формальничаешь? – улыбнулся он. – Совсем немного, – лукаво подтвердила девушка, когда расправилась с рубашкой. Даён плавно стянула белую ткань по крепким плечам, нарочно медля. Она чувствовала, как каждая мышца напрягается под её нерасторопными движениями. Глубокие глаза не устояли, и скользнули по торсу мужчины, когда он выпрямил спину. Пак жаждала очертить рельеф его тела, оставить пылкие поцелуи, вцепиться ногтями, высечь свое имя на мужской душе. Девушка поднялась на локтях и закинула голову набок, специально не отводя взор от чужого тела. Она откровенно наслаждалась видом, позабыв о всём остальном мире. В данную минуту существует только она и Тэхён, что издевательски медленно обнажался. Мужчина подцепил подол платья и откинул его вверх, оголяя ноги Даён. Ким указательным пальцем провёл линию от колена до тонкой голени. Девичья кожа отозвалась мурашками от малейшей ласки. Ему стало до тряски невыносимо незнание её стонов. Тэхён уложил женскую ногу на своё плечо и оставил мимолётный поцелуй на выпирающей косточке. – Не нужно со мной «выкать» больше, – его ладони очертили округлые бедра. – Надеюсь, это очевидно, – пальцы слегка сжали кожу. Девушка уронила голову на кровать, мыча что-то себе под нос. Тэхён уже чувствовал себя победителем, стоило только Даён блаженно прикусить нижнюю губу. – И да, – мужчина уложил руки на переднюю часть бедра. – моё имя Ким Тэхён. – он резко дёрнул Пак на себя. – Надеюсь, услышать его сегодня из твоих прекрасных уст. От вида перед глазами девушка едва не взвыла в нетерпении. Красивый, туманный, такой желанный, но всё ещё далёкий Тэхён навис над дрожащим телом. Он явно понимает, какую силу имеет над Пак, что мучительно жадно дышала через зацелованные губы. Отблеск в карих глазах помог Киму найти ориентир в густом лунном свете. Девушка, нежелающая более сражаться с собственным терпением, пылко завладела чужими губами, сжимая пряжку ремня в волнительных руках. Даён жаждала показать Тэхёну, как нуждается в нём сейчас, как вымокло тонкое чёрное кружево под вечерним платьем, как страдает от разделяющих их сантиметров. Она хотела всецело позволить ночи и обстоятельствам увести её туда, где тело и разум найдут точку невозврата. Туда, где мужские глухие стоны превратятся в прославление её имени. Тэхён позволил девушке обхватить свою талию ногами, разрешил оставить жаркие поцелуи на шеи и плечах. Ким видел стихийное бедствие напротив и откровенно наслаждался. Он дал Даён место для показа её амбиций – всего себя – и не собирался менять решений. Пак привыкла властвовать и Тэ прекрасно это осознавал, поэтому склонив голову вручил ей себя. Только эта жадная на страсть женщина скоро выдохнется, тогда он и покажет ей, что приходилось смирять весь вечер. Вот только Ким никак не ожидал, что выученное терпение подведёт его. Словно околдованный, он грубо дёрнул атласный шнурок корсета, моля ткань поскорее исчезнуть. Девушка легко улыбнулась и завела руки за спину, чтобы помочь. – Тут нежность нужна, – ухмыльнулась Даён, развязывая узелок. – Не сегодня, – отозвался мужчина, дождавшись, когда чёрные верёвочки будут разъединены. – и уж точно не сейчас. Мужские пальцы крепко схватили подол платья и рывком стянули его к животу. Прохладный воздух номера ласковыми потоками обрисовали женское тело, опережая чужой взгляд. Тэхён встал у края кровати и окончательно расправился с осточертевшей тканью. Вечернее платье с небрежностью упало на пол. Ким поймал себя на мысли, что мог бы часами смотреть на эту картину: полуобнаженная, зацелованная, жаждущая, но покорно ждущая Пак Даён лежит на его кровати. Сцена стоила ему слишком много успокаивающих вздохов, теперь Тэ взыскует их с неё с процентами. Робость застала Даён под звуки расстёгивающейся пряжки ремня. В груди у девушки до боли горело, отчего вдохи казались пыткой. И бесконечное время затянуло Пак в вихрь, не позволяя отводить глаз от крепкого силуэта напротив. Мужчина словно издевался над ней, и нарочно медленно растягивал момент наготы. – Что, никаких остроумных фраз? – Тэхён облизнул уголок рта и медленно приблизился к краю кровати вплотную. – Совсем никаких? – Не сейчас, – глухо процитировала Даён, негодуя, что мрак не позволяет увидеть всё его тело. Но даже одни лишь очертания выдразнили воображение девушки. – Молодец, – коротко заключил мужчина и медленно забрался на кровать. Туман наваждения накрыл голову Пак с первым поцелуем в шею. Живот девушки пылал под крепкой ладонью, что томительной лаской прокладывала путь от рёбер к краю белья. Кожа горела под прикосновениями и изнывала болью от недостатка. Даён ощущала как хлопок трусиков пропитался влагой. И ей не было стыдно за реакцию собственного тела, наоборот она с почти откровенной гордостью хотела показать её. Пухлые губы проложили дорожку поцелуев до вздымающейся груди, нежно вылизывая узоры. Мужчина закусил тонкую ткань бра и опустил его вниз. Даён поймала рваный кусок воздуха под изучающим взглядом. – Мне интересно, – тихо начал Тэхён, отодвигая кружево трусиков указательным пальцем. – Да? – выдохнула Пак, волнительно облизывая остатки помады. Электрический разряд пронёсся по телу, когда он плавно размазал тягучую смазку по клитору. В низу живота заныл плотный узел, что молил о большем. Температура в комнате нагрелась за секунду, отчего щёки Даён покраснели. Или же виной всему бесстыдный блик чёрных глаз, что самодовольно улыбались. – Давно ты такая мокрая? – шепнул Тэхён, обнажая вторую грудь одними зубами. – Со светофора, – хрипло ответила девушка, выгибаясь навстречу чужой ладони. – Бедная, – он накрыл правый ореол горячим ртом. Мужчина без промедлений ввёл два пальца внутрь, заставив Даён беспомощно ловить воздух ртом. Его близость была ласковой, наступательной и головокружительной. Чужие губы бродили по телу, оставляли поцелуи и чмоки на каждом миллиметре. Влажный след языка медленно тянулся через рёбра, нарушая тишину номера. Даён трепетала изнутри из-за плавных движений большого пальца над клитором. Тэхён же сражался на собственном поле битвы, где желание доставить ей удовольствие было выше своего. Он не был сторонником долгих ласк, но Пак вновь переписала его картину мира. Тэ хотел показать ей все возможные способы, которые заставят её вновь и вновь выстанывать его имя. Подарить этой женщине ту грань, где стирается прошлое и неважно будущее. Звук её нежным вздохов буквально принудил его повиноваться. Мужчина аккуратно стянул тонкое кружево по дрожащим бедрам, отцепил застёжки чулок и приспустил их до голени. Аромат её кожи вызывал юношеское волнение, будто он впервые увидел женщину в своей постели. Так оно и есть, Тэхён никогда прежде не встречал хотя бы намёк на такую натуру, что с лёгкостью крутит его тщетную душу вокруг тонкого пальчика и при этом невинно улыбается. Она сама ещё не подозревает, как натягивает его душевные струны, склоняет его гордую голову к ногам. Он без угрызения совести готов пасть под её глазами. Пак прикусывает указательный палец, когда Тэхён целует её внутреннюю часть бедра снова и снова, всё ниже и ниже. Она не находит смысла хотя бы попытаться сдержать откровенный стон, пока тонет под мучительно ласковыми движениями горячего языка. Он – адреналиновый всплеск, тягучая мания, давящая на рационализм. Он – буря, что сковывает на месте – не выбраться. Он – её личный грех, который привёл душу к давно забытому наслаждению. И волна колючих игл вонзается в каждую клеточку, усиливает стоны, выворачивает наизнанку, срывает маски. Время застыло над двумя лунными силуэтами, позволяя им погружаться в бездну желаний. Тэхён практически содрогнулся от его имени на чужих устах. Он с хищной улыбкой облизывает губы, наблюдая за рванным дыханием девушки, только что вернувшуюся в реальность. То, как она безрезультатно пытается раздышаться, то, как до сих пор сжимает матовую простынь в пальцах – возбуждает его вновь, с какой-то удвоенной, почти больной, силой. Он помешался, раз уже снова и снова прокручивает её стон в памяти. Ким мог бы осудить себя за похоть, но тело действует мгновенно – он резко переворачивает мягкое тело девушки на живот и нависает сверху. – Даён, – хрипло говорит Ким и прикладывает губы к горячему плечу. – М? – отзывается девушка, прижимая бедра к нему. Мужчина не отвечает на дрожащий голос девушки, он выбрал другой способ показать всё, что чувствует. Тэ медленно проводит головкой по мокрым складкам, распределяя влагу по уже давно жёсткому органу. Глухие хныки поджигают его душу, словно мелкие щепки. Что-то рвётся внутри – он больше не готов удерживать себя. Смелый, почти грубый толчок раздвигает ещё пульсирующие ткани. Голова Даён закружилась, а в глазах намертво встряла пелена желания. Она наполнила комнату очередным томным стоном, едва ли снова не шепнув его имя. Сама не понимая, что ею движет – она осела назад, погружая его в себя полностью. Девушка сильнее погнула поясницу, дабы одарить Тэхёна лучшим ракурсом. Она чуть не закричала от мысли, что именно он, тот самый мужчина, чей взгляд сводил с ума, сейчас целует шею и плечи. Страсть Тэхёна гулким шёпотом отозвалась в Пак волной блаженства. Девушка запрокинула голову, желая встретить чужой взгляд. – Бедная, маленькая, мучалась весь вечер, – едва слышно сказал Тэ, глубже толкаясь внутрь. Этот томный шёпот подкинул Даён к потолку – ноги отчаянно затрясли от жаркой близости. Что-то пошлое было в мужской фразе, но именно откровенная похоть и взбудоражила Пак ещё больше. По тонким голеням рванули мурашки, прибавляя телу ощущений. – Твоя вина, – пробормотала девушка, смотря глубоко в карие глаза. – Извините, Госпожа Пак, – он завёл обе женские руки над головой, крепко сжимая запястья. – моя бы воля – трахнул бы тебя прямо на заднем сидении. – Как самонадеянно, Председатель Ким, – вымолвила девушка, сотрясаясь от медленно подступающего оргазма. – Возможно, – хмыкнул мужчина и обхватил Даён за талию. Крупные капли упали на напряженную поясницу девушки. Двое в лунном свете потерялись среди взаимных вздохов. Женские были отчаянные, словно попытка удержаться от неизбежного падения. Мужские – кроткие, густые, что напоминали неспособность скрыть истину. Два голоса смешались в единый поток, закруживший стены во часовой стрелке. Оба силуэта честно отзывались друг другу из темноты, подобно спасительному кличу. Его допустимая грубость смешалась с её ласковыми поцелуями в уголок рта. Тэхён двигался отчаянно, будто боясь потерять Даён из рук. Аромат её парфюма щекотал кончик носа – ему захотелось окунуться в эпицентр манящего запаха с головой. Ким сходил с ума от нехватки её. Вбиваясь в горячее лоно, он страдал от того, что не может быть к ней ближе. – Тэхён, – хнычет девушка, слегка закатывая глаза. – Подожди, маленькая, постони для меня ещё немного, – словно умоляет он. Его просьба моментально выкручивает Даён – женское тело содрогается крупной дрожью. Девушке не остаётся ничего, только задыхаться в чужих руках от громких стонов. В её горле встрял липкий аромат их ночи. Всё смешалось в оглушительную симфонию их запахов. Его стал её, а её – его. – Молодец, – чуть не рычит Ким, крепко сжимая талию девушки. – молодец. Даён никогда прежде не слышал ничего более возбуждающего, чем кроткое одобрение Ким Тэхёна. Девушка не находит сил удерживать себя воедино. Волна наслаждения смывает содрогающееся тело крупной волной. Она не слышит, как чувственный стон заглушает сердцебиение. Она не распознала глухие вздохи мужчины, что отчаянно цеплялся за её кожу. Даён не увидела ухмылку на губах мужчины за секунду до растворения в неизбежности. *** – Тогда почему ты сбежала? – в недоумении спрашивает Юн, разливая вино по бокалам. – Испугалась, – выдохнула Пак, наматывая лапшу на палочки. – Чего? – уже захмелевшая подруга рухнула на стул напротив. – Его? – Вдруг, это всё лишь для меня имело значение? Я не хотела утром увидеть его равнодушный взгляд и молчаливые намёки, чтобы я поскорее ушла. – Дура, – заключила Юн, но поняла боль Даён. – Знаю, – она до дна опустошила только что налитый бокал. Пак и сама понимала какую глупость сделала. Даже стыдно представить, как она тихо собирает вещи, надевает нижнее бельё, влетает в платье, чулки, и уходит. Она будет вспоминать мирное лицо спящего мужчины, как вид его поцарапанной спины ещё долго, пока память не окажет ей услугу. Даён искреннее надеялась, что для Тэхёна та ночь была просто внезапной интересной историей – тогда ей не будет так стыдно.