Инстинкт подчинения

Оставшийся день тянулся бесконечно. Юнги провёл его как в тумане: отвечал на письма, смотрел в монитор, делал вид, что работает. На самом деле он не мог думать ни о чём, кроме утреннего разговора. Пальцы Чимина на подбородке, его низкий голос «Ты кончил в штаны, пока разговаривал со мной по телефону» и самое главное: «Сегодня задержишься». Что это значило? Чего ждать? Юнги перебирал варианты — один безумнее другого. Может, Чимин хочет лично проследить за его увольнением, оформить все бумаги без свидетелей? Может, планирует прочитать лекцию о профессиональной этике и взять слово, что подобное не повторится? А может… Может, его ждёт то, о чём он мечтал два года. От этой мысли член снова напрягся и Юнги пришлось мысленно переключиться на квартальные отчёты, чтобы не опозориться прямо посреди рабочего дня. Коллеги уходили один за другим: в пять часов сбежали младшие аналитики, в шесть дизайнеры презентаций, в семь Намджун, который хлопнул Юнги по плечу и сказал: «Не сдохни тут». В половине восьмого опенспейс окончательно опустел. Юнги остался один. Снова. Он допивал уже шестую за день кружку кофе, когда из директорского кабинета донёсся голос: — Мин Юнги! Зайди! Сердце пропустило удар, а потом ещё один. Юнги встал, одёрнул рубашку и направился к стеклянной двери. Ноги были ватными, но походка, насколько возможно, твёрдой. Альфа внутри него не рычал и не скулил. Он замер в ожидании, как зверь перед прыжком — не зная, будет это атака или ласка. В кабинете Чимина горел только настольный светильник, отбрасывая длинные тени на стены. Жалюзи были плотно закрыты. Чимин сидел за столом без пиджака, в одной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами. Перед ним стоял наполовину пустой бокал с чем-то янтарным...видимо, виски... — Дверь закрой! На замок... Юнги повиновался и щелчок замка прозвучал как выстрел. — Садись, — Чимин указал на стул напротив. Юнги сел, чувствуя себя подопытным образцом под микроскопом. — Выпьешь? — Если вы предлагаете, господин Пак. — Расслабься, — Чимин поморщился. — Мы не на совещании. Называй меня по имени, когда мы одни. Хотя бы попробуй. Юнги потребовалось несколько секунд, чтобы переварить эту фразу. — Хорошо… Чимин. Имя прозвучало чужим и одновременно до боли родным. Он никогда не произносил его вслух, а только в мыслях...в фантазиях, глухой ночью, вжимаясь лицом в подушку. Чимин удовлетворённо кивнул. Он налил виски во второй бокал и пододвинул его к Юнги. Их пальцы почти соприкоснулись. Почти. — Я много думал о нашем утреннем разговоре, — начал Чимин, глядя куда-то в сторону, на тёмное окно. — И о том, что ты сказал. — Я сказал правду! — Я знаю, — Чимин сделал глоток и Юнги проследил за движением его горла. — Именно это меня и беспокоит. Он поставил бокал и наконец посмотрел на Юнги прямо. В полумраке его глаза казались почти чёрными и в них читалось что-то сложное. Смесь напряжения, любопытства и опасливого желания. — Ты понимаешь, насколько это странно? — спросил Чимин тихо. — Альфа, который хочет подчиняться омеге...это же противоречит природе. Инстинктам. Всему, чему нас учили. — Мне плевать, чему нас учили, — ответил Юнги так же тихо. — Я знаю, чего хочу... Чимин прикрыл глаза. Его пальцы сжали бокал чуть крепче. — А я думал, что я здесь единственный, кто… — он осёкся. Покачал головой. — Неважно. Но Юнги уже услышал и его альфа внутри встрепенулся. — Единственный, кто — что? — переспросил он осторожно. Чимин молчал. Потом открыл глаза и посмотрел на Юнги с каким-то новым выражением. Не холодным или оценивающим, а...уязвимым. — Я никогда никого к себе не подпускал, — сказал он медленно. — Не потому что не хотел, а потому что боялся. Боялся, что любой альфа попытается сломать меня. Сделать покорным. Таким, каким омега «должен быть». А я не могу...не умею. Я не создан для подчинения и когда ты сказал, что готов подчиняться мне… — он замолчал, подбирая слова. — Это было как удар под дых. — В плохом смысле? — Юнги задержал дыхание. — В хорошем, — Чимин усмехнулся уголком губ. — В слишком хорошем. Ты хоть понимаешь, что предлагаешь? Ты, альфа, сильный, талантливый, с карьерой, с будущим. Ты готов отдать всё это мне? Контроль? Свободу? Себя? Юнги поднялся со стула медленно, плавно. Он обошёл стол и остановился перед Чимином. Тот смотрел на него снизу вверх и в этом взгляде больше не было льда, только ожидание. — Я готов отдать вам всё, — сказал Юнги низко, глядя ему прямо в глаза. — Контроль. Свободу. Себя. Делайте с этим что хотите. Это ваше по праву. Он опустился на одно колено прямо перед креслом Чимина. Чимин втянул воздух сквозь зубы. Его рука дрогнула, бокал опасно накренился и он поставил его на стол, не глядя. — Ты серьёзно?, — прошептал он. — Ты действительно серьёзно? — Я никогда не был серьёзнее... Повисла пауза. Долгая. Наполненная тишиной и чем-то густым, электрическим, что потрескивало между ними. А потом Чимин протянул руку и коснулся волос Юнги. Не приказывая или доминируя, а просто касаясь мягко, почти невесомо. Его пальцы прошлись по тёмным прядям, скользнули к затылку и замерли там. — Значит, ты мой, — произнёс он задумчиво, будто пробуя эту мысль на вкус. — Мой альфа... — Ваш, — выдохнул Юнги, чувствуя, как по телу разливается жар. — Тогда слушай меня внимательно, — голос Чимина изменился и стал ниже, твёрже. В нём появилась та самая командирская сталь, от которой у Юнги всегда подкашивались колени. — Если ты принадлежишь мне, то будешь делать то, что я говорю. Во всём! Ты понимаешь? — Да, — голос Юнги охрип. — В том числе и в этом, — Чимин чуть раздвинул ноги и Юнги увидел, как под тканью брюк проступило ответное возбуждение. — Если я скажу тебе что-то сделать, ты сделаешь. Если я скажу остановиться — ты остановишься. Даже если это будет невыносимо для тебя...для твоего альфы. Ты принимаешь это? — Принимаю, — Юнги сглотнул. — Полностью! — Хорошо, — Чимин снова коснулся его лица, на этот раз указательным пальцем провёл по скуле, по челюсти, по нижней губе. — Тогда первый приказ. Юнги замер. — Покажи мне, — голос Чимина стал почти шёпотом, — что ты делал вчера, когда думал обо мне. Смысл приказа дошёл не сразу, а когда дошёл, то Юнги почувствовал, как краска заливает лицо. Чимин хотел, чтобы он повторил это... Здесь! Сейчас! Перед ним! — Стесняешься? — в голосе Чимина промелькнула усмешка. — А вчера не стеснялся. — Вчера вы не видели. — А сегодня я хочу видеть, — Чимин откинулся в кресле, устраиваясь поудобнее. Он выглядел как император, наблюдающий за представлением. — Это приказ, Юнги! Ты же помнишь?! Ты согласился выполнять мои приказы...или я ошибся? Юнги медленно поднялся с колена. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в соседнем крыле здания. Дрожащими пальцами он расстегнул ремень. Потом пуговицу на брюках, потом молнию. Чимин смотрел не отводя глаз. Его дыхание участилось, но лицо оставалось спокойным, только румянец на скулах выдавал, что он не так равнодушен, как хочет казаться. Юнги освободил член, тот был уже наполовину твёрдым, только от того, что Чимин смотрел. Только от того, что ему приказали. — Полностью, — сказал Чимин. — И медленно. Я хочу видеть каждое движение. Юнги обхватил член рукой и начал двигать. Медленно, как было велено. От основания до головки. Большим пальцем размазывая выступившую смазку по всей длине. Чимин наблюдал. Его взгляд скользил по руке Юнги, по члену альфы, по лицу. Он чуть прикусил нижнюю губу и этот простой жест заставил Юнги застонать. — Тише, — тут же приказал Чимин. — Я не разрешал тебе издавать звуки. Юнги закусил губу до боли, чтобы сдержаться. Рука продолжала движение медленно, размеренно, хотя всё внутри требовало скорости, трения, разрядки. — Быстрее, — скомандовал Чимин. Юнги ускорился. Член стал совсем твёрдым, горячим, истекающим смазкой. Дыхание сбилось, грудь вздымалась часто, но он не издавал ни звука, а только сдавленное сопение, которое не мог контролировать. Чимин подался вперёд. Теперь его лицо было в каких-то тридцати сантиметрах от члена Юнги. Он смотрел заворожённо, как кулак скользит по стволу, как набухают вены, как головка истекает влагой. — Ты хочешь кончить? — спросил он вкрадчиво. — Да, — выдохнул Юнги. — Скажи полностью! — Да, господин Пак, — поправился Юнги хрипло. — Я хочу кончить! — А ты заслужил? Юнги всхлипнул...это было слишком, стоять перед ним с членом в руке, двигаться по приказу и отвечать на вопросы. Возбуждение достигло такого накала, что перед глазами всё плыло. — Я… не знаю, — выдавил он честно. — Правильный ответ, — Чимин улыбнулся одними уголками губ. — Тогда ты кончил без моего разрешения. Вчера... Думал обо мне и не спросил, можно ли. Это непослушание, Юнги, а непослушание нужно наказывать. Юнги замер, ожидая приговора. Член болезненно пульсировал в руке. — Поэтому сегодня ты кончать не будешь, — припечатал Чимин. — Что? — вырвалось у Юнги раньше, чем он успел подумать. — Ты слышал, — Чимин поднялся с кресла и оказался с ним лицом к лицу. — Убери руки... Сейчас же! Юнги убрал, член остался стоять, твёрдый, красный, влажный, в каких-то сантиметрах от брюк Чимина. — Хороший альфа, — прошептал Чимин и от этой похвалы Юнги чуть не кончил прямо так, без всяких прикосновений. — Послушный...а теперь слушай меня. Он приблизился вплотную, так что их груди почти соприкасались. — Ты пойдёшь домой, примешь холодный душ и ляжешь спать. Завтра утром придёшь на работу с отчётом по Северо-Западному кластеру и если отчёт будет идеальным, вечером мы… продолжим. Если нет — наказание станет строже. Понял? — Да, господин Пак. — Вот и умница, — Чимин провёл пальцем по его губам и Юнги едва не лизнул этот палец, но сдержался. — А теперь приведи себя в порядок и иди. — Можно вопрос? — голос Юнги дрожал. — Спрашивай. — Почему вы не уволили меня? Почему… всё это? Чимин посмотрел на него долгим взглядом, потом его лицо смягчилось и на мгновение перед Юнги снова оказался не директор Пак, а просто Чимин...уставший, одинокий, прячущийся за бронёй. — Потому что я два года запрещал себе даже думать о ком-то, а ты пришёл и сказал, что готов принять меня таким, какой я есть, — он помолчал и добавил: — И потому что ты...мне...нравишься, Мин Юнги. А теперь иди! Пока я не передумал насчёт наказания. Юнги убрал член в брюки, застегнулся, поправил рубашку. Всё это время Чимин стоял рядом и смотрел, не отстраняясь. — До завтра, господин Пак. — До завтра, Юнги. Он вышел из кабинета на негнущихся ногах. Опенспейс встретил его тишиной и темнотой. Где-то гудели серверы, где-то за окнами шумел ночной город, а Юнги стоял посреди пустого офиса с болезненным стояком, бешено колотящимся сердцем и ощущением, что его жизнь только что разделилась на «до» и «после». Он не знал, как переживёт эту ночь, но ради завтрашнего вечера был готов на всё!