Когда ты приходишь

      Джекс ходил по своему пространству беззаботно, меняя цвет стен. Впервые за долгое время ему захотелось перекрасить их во что-то яркое — и силы позволяли. Кролик провёл рукой по стене, и она вспыхнула тёплым янтарным светом, потом золотым, потом мягким розовым. Джекс улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается в груди. Впервые за долгое время он не боялся. Он просто — был.       Новость о том, что его мать на самом деле жива, искренне его обрадовала. Да, он всё ещё заперт в своём сознании, но было ощущение, словно всё постепенно налаживается. Джекс смотрел на свет, который создал сам, и впервые за долгие годы позволял себе надеяться. «Может, добавить на пол ковров?» — задумался Джекс, оглядывая пустое пространство. Он уже начал представлять, как мягкий ворс будет касаться его ног, как вдруг свет начал мигать. Резко. Беспорядочно. Словно что-то сломалось внутри. «Что-то не так. Такого раньше не было…»       Кролик замер. Его сердце пропустило удар. Он попытался остановить мерцание, но не мог. Свет не слушался его. Джекс осмотрелся по сторонам, и впереди увидел что-то смутное — серый туман, который стелился по полу, затягивая пространство. «Я его точно не создавал. Откуда он?»       Из тумана начали выходить тени. Медленно, бесшумно. Джекс хотел сделать шаг назад, но его ноги словно приросли к полу. Тени обретали форму — и тут ему всё стало ясно. Это были его двойники. «Снова они…»       Он стиснул зубы, чувствуя, как холод пробегает по спине. Их было пятеро. Они стояли перед ним, и их внешний вид пугал ещё больше, чем в прошлый раз. Улыбки были неестественно кривыми, глаза горели безумием. Один из них сделал шаг вперёд, и его голос разнесся эхом по комнате. — Скучал, Джекси? — усмехнулся первый, выходя из тумана. Его голос был похож на голос Джекса, но искажённый, скрипучий, словно поцарапанная пластинка. — Что вам нужно от меня? — Джекс скрестил руки на груди, стараясь выглядеть уверенно. Но внутри всё дрожало. Он не понимал, почему они продолжают появляться, но замечал, что с каждым разом они всё агрессивнее и страшнее. — Поговорить, — сказал второй, наклоняя голову. — О твоей радости. — Радости? — переспросил Джекс, чувствуя, как его голос становится тише. — Ну как же, — усмехнулся третий, обнажая острые зубы. — Ты же так светишься от радости, что твоя мать жива.       Джекс склонил голову набок и непонимающе смотрел на них. — Да, я рад. Какие-то проблемы? — Джекс, ты такой эгоист, — заговорил четвёртый, и его голос был почти ласковым. — А как же Риббит? Кауфмо? Тебе плевать на них.       Эти слова ударили его, как нож. Дыхание перехватило. Джекс не мог дышать. Он опустил голову, пытаясь унять дрожь. В груди разлился холод, и он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.       Тут резко около его уха пронёсся шёпот — тихий, ледяной: — Ты их убил…       Джекс поднял голову. Один из двойников стоял прямо перед ним. Его лицо было в сантиметрах от его лица. Он отшатнулся от него, чуть не падая. — Что такое, где твой красноречивый язык? — двойник наклонил голову, и его голос стал тише, почти ласковым. — Тебе нечего ответить?       Джекс сжал кулаки. «Не слушай их… ». — Молчишь? — двойник усмехнулся, обнажая острые зубы. — А ведь ты так любишь говорить. Особенно когда это касается других. — Заткнись! — сказал Джекс, и его голос звучал резко, почти угрожающе.       Остальные сзади начали смеяться — их смех был похож на скрежет металла, он заполнял всё пространство, отдаваясь в ушах.       Джекс замер. Он чувствовал, как его сердце колотится где-то в груди. Как дыхание становится прерывистым. «Дело плохо, я не знаю, что будет, если их не остановить. Не слушай их. Просто успокойся».       Кролик пробежался взглядом по комнате и понял, что остальные теперь не просто стоят в стороне — они вокруг него, словно пытаются окружить.       Джекс ощутил, что в этот раз всё будет не так просто, как в прошлый. Что-то изменилось. Они теперь давили на него не только словами, но и действиями было смутное чувство, что они хотят его схватить.       Его глаза метались по пространству, он словно пытался найти ответ, что же можно сделать. Бежать? Он горько усмехнулся. «От себя не убежишь и забавно и грусно…»       Джекс краем глаз заметил резкое движение. Секунда — и когтистые руки впились ему в шею, сжимая горло в попытке задушить. Кролик почувствовал, как когти впиваются в кожу, как воздух перестаёт поступать в лёгкие. Ему было больно. Он не мог дышать. «Я не могу дышать», — пронеслось в голове. — «Я не могу дышать».       Джекс понимал, что они вряд ли его убьют. Но в этот момент он не думал об этом. Он чувствовал только, как сжимается горло, как темнеет в глазах, как страх вытесняет всё остальное.       Джекс замахнулся. Его кулак прошёл сквозь что-то плотное, а потом ощутил пустоту. Двойник рассыпался, как пепел, оставляя на полу чёрную пыль.       Он облегчённо выдохнул. Теперь он мог дышать.       В комнате воцарилась тишина. Свет что беспорядочно мигал до этого перестал мигать. Остальные двойники замерли, будто застыли словно статуи. — Ещё кто-то хочет? — сказал Джекс, и его голос звучал хрипло, он все ещё чувствовал боль на своей шее.       Двойники молчали. Тишина была тяжёлой, Джекс не знал, что будет дальше. Наконец один из них он прошептал: — Мы вернёмся…       Они растворились в воздухе, оставляя за собой чёрный пепел. Джекс опустился на пол, сжимая руками колени. Он пытался отдышаться, но сердце всё ещё бешено колотилось.       Кролик провел рукой по шее, проверяя все ли нормально, ведь он чувствовал, как когти впивались в него. Джекс удивился, когда понял, что не чувствует следов от когтей, все было нормально. «В этот раз мне пришлось приложить больше усилий, чтобы избавиться от них...».       Он посмотрел под ноги и увидел, что на полу остался пепел. Чёрный, липкий. Джекс провёл по нему рукой — и он не исчез. « Это не хорошо…».