Когда ты приходишь

      Кейн сидел в офисе, уставившись в монитор, и отпивал кофе. Они с Королером провели здесь всю ночь — наблюдали за состоянием Джекса. Для них двоих это было не просто попыткой возвращения из абстракции, а изучением феномена, которого раньше не существовало.       Всё было спокойно. Монитор показывал ровные линии, стабильные показатели — ничего, что могло бы вызвать тревогу. Конферансье даже позволил себе расслабиться, откинувшись на спинку стула и сделав ещё один глоток горячего кофе. В кабинет уже просачивался утренний свет, мягкий и золотистый, ложился на пол и стены, окрашивая всё в тёплые тона. Наступало утро.       Королер стоял у небольшого столика в углу, разливая кофе по кружкам. Он был уставшим — плечи слегка опущены, движения замедленные, — но держался. Ведро на голове чуть сползло набок, открывая лоб, но он не поправлял его. В комнате было тихо, почти уютно.       Но тут резко монитор запищал, пронзительно и громко.       Кейн подскочил на стуле так, что кофе плеснулся через край кружки, заливая пальцы. Он даже не заметил — все его внимание было приковано к экрану. Администратор поставил кружку на стол — не глядя, чуть не промахнувшись — и впился взглядом в показатели.       Его глаза-зубы расширились. Линия на графике дёрнулась вверх. Рывок был резким, неестественным, тревожным.       Кофе потекло по его подбородку, но Кейн не попытался вытереть — он не отрывал напряжённого взгляда от экрана. Его пальцы застыли над клавиатурой, сжались в кулак, разжались.       Королер в этот момент как раз наливал кофе в свою кружку — и резкий звук заставил его вздрогнуть. Рука дрогнула, кружка выскользнула из пальцев и с глухим стуком упала на пол, разбиваясь. Горячий кофе растёкся по полу, но Король даже не посмотрел вниз — он испуганно уставился на Кейна. — Что? — спросил он, и голос его был слишком тихим. — Что случилось?       Кейн медленно поднял на него взгляд. В его глазах-зубах застыло что-то, чего Королер никогда раньше не видел. Администратор судорожно поправил галстук-бабочку. — Резкий скачок, — сказал Кейн, и голос его был напряжённым. — Его состояние было близко к критическому. К потере контроля над собой. Такого не было раньше.       Король подошёл к нему, перешагивая через осколки кружки. В его груди разрастался холод. Он остановился рядом с Кейном, заглядывая через его плечо в монитор. — Помни сейчас с ним? — спросил шахматный король.       Кейн резко дёрнулся, проверяя данные. Монитор моргнул, показывая местоположение всех обитателей Цирка. — Нет. — ответил конферансье. — Она в своей комнате.       Король выдохнул, но напряжение не ушло. Он смотрел на линию, которая продолжала дрожать на экране, и внутри него зрело понимание: что-то идёт не так. И это пугало. — Это плохой знак, — сказал Королер, поднося руку к подбородку. — Что же могло его вызвать? — Внешние факторы не менялись, — Кейн наконец вытер подбородок от кофе тыльной стороной ладони. — Значит, что-то происходит с его сознанием.       Тут их отвлёк ещё один звук от монитора — короткий, прерывистый. Они одновременно перевели на него взгляд, неуверенно, словно боясь того, что увидят.       Линия дёрнулась вверх, застыла на мгновение — и резко обрушилась вниз. Они смотрели на график, который снова выровнялся, но в душе поселилась тревога. — Стабилизировалось, — заключил Кейн, поправляя шляпу, его рука дрожала. — Да, — тихо сказал Королер. — Но на долго ли?       Конферансье не ответил сразу. Он облокотился головой на руку, провёл пальцами по виску, словно у него болела голова. Потом начал быстро нажимать по монитору, листая строки кода. — Я этого не знаю, — сказал он. — Мы не видим причину. Только его данные.       Королер нахмурился, подошёл ближе, оперся рукой о стол и наклонился к монитору. Он увидел файлы, которые открыл Кейн — данные о других абстракциях. Король удивлённо выдохнул. — Наша главная проблема, Королер, — администратор отодвинулся от монитора и напряжённо посмотрел на него, — в том, что Джекс уникален. Я сравнивал его показатели с данными всех предыдущих абстракций. Обычно они теряют себя почти сразу. Своё «я», свою личность, сознание — всё исчезает в первые же часы. А Джекс — другой. И это одновременно и хорошо, и плохо.       Король медленно выпрямился. Его рука, всё ещё лежавшая на столе, слегка дрогнула. — Значит, мы в тупике, — тихо сказал он. — Другие абстракции не дают нам ответов, потому что они перестали быть собой. — Он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. — Ты имеешь в виду, что даже если у Джекса получится вернуться, остальные не смогут?       Администратор ничего не ответил. Он оперся локтями на стол и скрестил пальцы рук. Его взгляд был прикован к Королеру — напряжённый, изучающий. — Именно, — сказал Кейн наконец. — С другими абстракциями не сработает то, что поможет ему, они разные. Теперь я уверен в этом.       Администратор произнёс это медленно, и было видно, как тяжело даются ему эти слова.       Королер молчал. В тишине, повисшей между ними, было больше боли, чем в любых словах. — Получается, — спросил Король, — мы не сможем спасти остальных, даже если поймём, как спасти его?       Кейн встретил его взгляд. В его глазах-зубах не было привычной уверенности. Он лишь кивнул — коротко, тяжело. — Да, — сказал администратор. — Похоже, так. — Значит, мы пытаемся спасти одного, — тихо сказал Королер. — Не всех.       Кейн посмотрел на него. Он хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Королер видел его напряжение — плечи сжаты, пальцы сцеплены в замок. И он добавил: — Но это лучше, чем никого. — В его голосе послышалась грустная решимость.       Кейн смотрел на Королера, и в его глазах-зубах мелькнуло что-то, чего Королер никогда раньше не видел. Усталость, давняя, почти человеческая. Это было удивительно. — Ты ведь знаешь, — тихо сказал администратор, и голос его дрогнул, — что я пытался помочь Скрэтчу, но у меня не вышло. Он был первой абстракцией.       Королер напряжённо замер. Впервые за долгое время Кейн говорил об этом так открыто.       Администратор провёл рукой по лицу — медленно, словно пытаясь стереть с себя что-то невидимое. Жест, который он перенял у людей, но делал его так естественно, будто всегда умел. — Я боюсь, Королер, — сказал он, и это признание прозвучало тяжелее всего. — Я боюсь, что всё повторится. Что я сделаю только хуже. Поэтому я не вмешиваюсь, а только наблюдаю.       Кейн сжал руки в замок, посмотрел на свои пальцы, сцепившиеся в напряжении. — Я решил помочь вам с Джексом только потому, что вы с Помни показали мне его уникальность, — сказал он. — Которую я не заметил сам.       Королер смотрел на него. Он видел Кейна в самых разных состояниях — энергичным, странным, неуклюжим в своей попытке быть человеком. Но таким — уставшим, честным, почти сломленным — он видел его впервые. — Возможно, — тихо сказал Король, — это наш шанс всё исправить. Он сделал шаг ближе. Его голос был мягким, но твёрдым. — Я помогу тебе, и я не виню тебя в твоих прошлых ошибках. Всем свойственно ошибаться. Даже ИИ и их создатели совершают ошибки. Ты же знаешь.       Кейн поднял на него взгляд. Его глаза-зубы чуть дрогнули. В них мелькнула тёплая искра — слабая, но настоящая. — Ты прав, Королер, — сказал он. И это было искренне.       Конферансье выдохнул — медленно, словно выпуская из себя всё напряжение, которое копилось в нём весь этот разговор. Его плечи чуть опустились, и он провёл рукой по лицу — второй раз за утро.       Потом он перевёл взгляд на монитор. — Нам нужно проверить его состояние, — тихо сказал он.       Кейн снова принялся смотреть разные данные в мониторе, проверяя состояние абстракции Джекса. Королер же думал о Джексе, вспоминал, как тот себя вёл в разных ситуациях. Этот парень был слишком необычным, если сравнивать его с остальными обитателями цирка. Он был непредсказуемым и очень хаотичным. Джекс — сложный человек, но теперь он абстракция. Всё стало ещё сложнее. А данные на экране пока не объясняли ничего — и они оба с Кейном это понимали.       Королер поправил ведро на голове и перевёл взгляд на Кейна. Внутри него зрело решение. — Мы не знаем, что делать, но нам нужно предупредить Помни, — твёрдо сказал он. — Она должна знать, что что-то идёт не так. Это для её же безопасности.       Администратор молчал. Он смотрел на график, на ровную линию, которая ничего не объясняла. Только лишь показывала, что сейчас всё нормально. — Хорошо, — сказал он. — Мы расскажем ей.       Конферансье снова проверил местоположение обитателей Цирка. Его глаза округлились. Он резко подлетел с кресла, схватил Королера за руку. Тот удивлённо уставился на него, но руку не отдёрнул. — Помни уже идёт к нему. Телепортируемся сейчас же! — пояснил администратор, хватая в спешке трость.       Он щёлкнул пальцами — и они с Королером исчезли в мягкой вспышке света, оставляя после себя только остывающий кофе.