Когда ты приходишь

      Когда двойники исчезли, тишина вернулась. Но теперь она была другой — не враждебной, а почти уютной. Джекс выдохнул и позволил себе расслабиться.       Он бродил по закоулкам своего сознания, и его шаги эхом разносились по пустоте. Серый туман стелился под ногами, мягко окутывая каждое движение. Впервые за долгое время ему удалось утихомирить эти голоса — те, что шептали о вине, о смерти, о том, что он ничтожество. Сейчас было тихо. И он наслаждался этим. «Здесь очень пусто», — пронеслось у него в голове.       Он остановился, оглядываясь. Пространство вокруг него было мрачным и зыбким, как лёгкий туман, который стелился под ногами. Не было стен, не было пола — только бесконечность, которая теперь казалась ему почти знакомой. Он провёл рукой по воздуху, и пальцы не встретили сопротивления.       Так было не всегда. Когда он только попал сюда, всё было достаточно ярким — пугающим, безумным, но не пустым. Обрывки воспоминаний проносились перед глазами, двери вели в его самые тёмные моменты, а голоса звучали так громко, что хотелось заткнуть уши. Было страшно. Но теперь — тишина.       После того как Помни исчезла в первый раз, Джекс пытался взять себя в руки. Он помнил тот момент — как она исчезла, и мир вокруг него начал рушиться. Страх сжал горло, сердце бешено заколотилось. Он зажмурился так сильно, что перед глазами вспыхнули искры, и простонал сквозь зубы: «Я хочу, чтобы это прекратилось».       В тот момент он искренне желал, чтобы всё это безумие вокруг закончилось — и на удивление всё затихло. Образы пропали, двери исчезли, этот мир резко стал таким пустым, а его странные двойники ушли. Изредка они напоминали о себе, но он уже научился с ними справляться.       Джекс снова прошёл мимо того места, где она появилась в прошлый раз. Остановился. Посмотрел. Никого. Отвернулся и пошёл дальше, стараясь не думать о том, почему его сердце ёкнуло.       Тогда-то Джекс и понял впервые: он в состоянии контролировать своё сознание. Мысль эта была странной и одновременно освобождающей. Он создавал этот мир — или, по крайней мере, мог на него влиять.       Да, место выглядело пустоватым и мрачным, но в нём было некое спокойствие. Тишина перестала быть враждебной. Она стала просто тишиной — и этого было достаточно. «Теперь я смогу всё обдумать, — подумал он, проводя рукой по лицу. — Помни сказала, что я уникальная абстракция. И Королер, и Кейн это подтвердили. Не то чтобы я им особо верил, но эти двое знают гораздо больше, чем я...»       Джекс прилёг на пол, он ничего не почувствовал — ни холода, ни тепла, только ровную поверхность. Он уставился в потолок — вернее, туда, где должен был быть потолок. Тёмное ничто простиралось над ним, бесконечное и пустое. «Я знаю, что могу влиять на реальность здесь, но это даётся тяжело. Всё, что получилось, — это мрачное пустое пространство».       Он закрыл глаза, и перед ним снова возникло её лицо. Её улыбка. Её голос. «Интересно, когда Помни придёт? — он поймал себя на этой мысли и тихо усмехнулся. — Она ведь только сегодня это пообещала, а я уже зависим от этого. Так не пойдёт».       Джекс понимал: их отношения с Помни всегда были очень запутанными. Он даже не знал, как их охарактеризовать. Дружба? Любовь? Явно что-то ванильное — но не хотелось это признавать. Он к этому не готов, но отрицать то, что его к ней тянуло, тоже не мог.       С Помни всегда было сложно. Он отталкивал её — и не раз. Но она каждый раз возвращалась. Этим она и отличалась от остальных. Другие же сдавались либо сразу, либо после многочисленных попыток.       Джекс тяжело вздыхает. «Лучше остановиться на этом. Не хочу усложнять и без того сложные отношения. Я должен найти способ вернуться в Цифровой цирк. Помни даже нашла способ поговорить со мной — наверное, это было непросто. А я тут просто лежу и даже не знаю, с чего начать».       Джекс встаёт с пола и начинает осматриваться, словно ответ на его вопрос находится где-то в этой реальности. Но здесь пусто. Только всепоглощающая темнота, которая уходит за горизонт. «Если моё сознание работает так же, как Цифровой цирк, то я могу сделать что-то. Мне удалось только очистить это место от безумия. Но если я попробую его поменять...»       Джекс зажмурился, пытаясь сосредоточиться. Он чувствовал, как мысли собираются в одну точку, как напряжение растёт в висках. «Так. Нужно что-то представить. Сосредоточься, Джекс».       Он закрывает глаза и выдыхает. Воздух вокруг него будто застывает. — По щелчку пальцев я включу тут свет, — проговаривает Джекс вслух, словно пытается убедить сам себя. Его голос звучит глухо в этой пустоте. — Раз... два... три.       Джекс щёлкает пальцами и медленно открывает глаза.       Всё ещё темно. Но не так, как раньше. Освещение явно изменилось — тьма стала менее плотной, менее давящей. Кролик поднимает голову и видит лампочку, которая висит у него над головой. Маленькая, тусклая, но живая. Она висела прямо над ним, словно всегда там была. Тёплый, едва заметный свет разливался вокруг, отбрасывая длинные тени. «Ладно, это уже что-то. Похоже, правила тут такие же, как в Цирке».       Джекс усмехается. На ум ему приходит гениальная мысль. «Так, а если я представлю ключ, который поможет мне отсюда выбраться?»       Он протягивает руку вперёд, сосредотачиваясь. Через мгновение в его ладони появляется ключ — металлический, прохладный на ощупь, золотого цвета. Джекс рассматривает его, поворачивая в пальцах. Вес, текстура, холод — всё было настоящим. «Пока всё как-то слишком просто. И что же дальше? Дверь!»       Джекс закрывает глаза, и перед его мысленным взором возникает дверь. Он открывает глаза — и она тут же появляется перед ним. Высокая, тёмная, с массивной ручкой. Её поверхность была гладкой, почти чёрной, и в ней отражался слабый свет лампочки.       Джекс подходит ближе. Он проводит пальцами по её поверхности — она гладкая, прохладная, настоящая. Она была здесь. Она существовала. «Ну что, попробую открыть».       Кролик вставляет ключ и поворачивает его. Замок щёлкает — звук разносится по пустоте, неожиданно громкий и резкий. Дверь открывается. Но за ней... ничего. Пусто.       Джекс смотрит в пустоту за дверью и чувствует, как его охватывает разочарование. Он хватается за голову, проводя пальцами по ушам. — Ну конечно же! Это не сработало в Цирке — и тут не работает.       Он со злостью кидает ключ куда-то в сторону. Тот с глухим звуком падает на невидимый пол — и исчезает, словно его никогда не было. Он со всей силы захлопывает дверь — звук эхом разносится по пустоте, и она растворяется так же быстро, как и появилась.       Джекс запрокидывает голову и смотрит вверх. Его взгляд возвращается к лампочке — она всё ещё горит, разгоняя тьму своим слабым светом. «Всё не так безнадёжно».       Джекс не сводит взгляда с лампочки. Внутри него зарождается что-то новое — упрямство, желание доказать самому себе, что он способен на большее. — Ярче. Щёлк.       Свет вспыхнул сильнее. Тени на стенах стали чёткими, проступили очертания комнаты, которой ещё минуту назад не существовало. — Ярче! Щёлк.       Лампочка загудела — едва слышно, но настойчиво, словно живое существо. Джекс зажмурился от яркости, но не отвёл взгляд. Он чувствовал тепло на лице. — Ярче! Щёлк.       Комната залилась светом. Каждая трещина на стенах стала видна. Каждая тень исчезла. Джекс стоял посреди этого сияния, и его сердце билось ровнее, чем за всё время. Он опустил руки и выдохнул. Свет больше не слепил — он просто был. Тёплый, ровный, настоящий.       Он сделал это. Он смог.

***

      Помни открывает глаза. Похоже, она уснула прямо на полу в своей комнате.       Она медленно садится, трёт глаза — остатки сна исчезают, разгоняясь тёплыми ладонями. Самочувствие заметно улучшилось, разбитость ушла, оставив после себя только лёгкую тяжесть в теле. Помни не знала, день сейчас или ночь — в её комнате всегда царил полумрак, а за шторой не было видно солнца.       Она решила пройтись по Цифровому цирку, но её ноги невольно понесли её в самый дальний угол — туда, где стояла палатка Джекса. Шаги эхом разносились по пустым коридорам, и она не пыталась их сдерживать. Она просто шла, чувствуя, как внутри растёт странное волнение.       Когда она повернула за угол, то увидела Королера и Кейна. Конферансье стоял неподвижно, его глаза-зубы были прикованы к прозрачному монитору, который парил в воздухе. Он не моргал. Королер стоял рядом, сложив руки за спиной, и тоже молчал. В воздухе висело напряжение.       Администратор выдохнул — экран исчез. — Да, похоже, я не ошибся. Присутствует какая-то активность. Его данные и показатели изменились. Рано говорить о выходе из абстракции — если это, конечно, возможно. Но что-то всё-таки происходит. — Но эти изменения позитивные, ведь так? — уточняет Королер, и в его голосе слышится надежда. — У меня мало информации об этом состоянии, и я не могу составить прогноз. Но раз абстракция всё ещё не подаёт признаков агрессии... возможно, что да.       Тут они слышат крик: — Королер! Кейн!       Помни подбегает к ним, пытаясь отдышаться. Она перешла на бег, когда увидела их около палатки Джекса. Сердце колотилось где-то в горле, и она не знала, от чего именно — от быстрого бега или от того странного чувства, которое возникло внутри неё. В душе девушки поселилась необъяснимая тревога. — О, привет, Помни. Вижу, ты отдохнула, — говорит Королер, и его голос звучит мягче обычного. — Фух, да... Почему вы здесь? Что-то случилось с Джексом?       Помни поправляет шутовской колпак на голове — он чуть-чуть слетел на бок, пока она бежала. — О, мы собирали пазлы вместе с Королером, и тут я заметил, что данные абстракции Джекса изменились. Поэтому мы здесь, — воодушевлённо говорит Кейн, и в его голосе слышится почти детская радость. После он продолжает: — Похоже, тебе не пригодилась моя помощь. Мы нашли тебя утром в палатке, и ты была в полном порядке. — Помни, твои методы работают! И это здорово. Я очень переживал за тебя.       Шахматный король приобнимает Помни, но из-за ведра на голове они ударяются друг о друга. Раздаётся глухой стук. — Ой, прости, Помни. — Ничего страшного, — девушка потирает лоб и улыбается. Неловкость быстро проходит, сменяясь тёплым чувством внутри. — Так... как всё прошло? Ты видела Джекса? — спросил Королер. Кейн тоже смотрел на девушку с неподдельным интересом, ожидая, что она скажет. — Да, я его видела. Мы с ним разговаривали. Он выглядел в своём сознании... обычно? Мне даже на секунду показалось, что мы в Цифровом цирке и ничего не произошло. Я пообещала ему, что буду приходить каждый вечер.       Она произносит это легко, но в глубине души чувствует, как эти слова отдаются теплом в груди. — Что ж, надеюсь, у вас всё получится, — сказал Королер, и его голос был полон веры.       Помни перевела взгляд с Короля на Кейна. В груди разливалось тепло — она не одна. У неё есть те, кто поддержал её, кто поверил в неё. — Спасибо вам, — сказала она, и улыбка тронула её губы. — Без вашей помощи я бы не справилась.       Королер мягко улыбнулся в ответ, а Кейн поправил галстук-бабочку, явно довольный собой. — Я иду к нему, — сказала Помни, и в голосе её звучала лёгкость, почти нетерпение. — Что ж, удачи тебе, Помни, — сказал Кейн напоследок и помахал рукой.       Она кивнула и развернулась. Шаги её были лёгкими, почти танцующими. Она знала, что идёт не в темноту — она идёт к нему. К Джексу.       Сердце билось чуть быстрее, но не от страха. От предвкушения.