Когда ты приходишь

      Помни сделала шаг в палатку. Темнота уже не пугала. Она знала, что там, внутри — не монстр, а Джекс. Напуганный, сломленный, но живой. Абстракция тихо лежала, свернувшись в клубок, глаза были закрыты. «Похоже, спит», — подумала Помни.       Она села рядом с субстанцией, как в прошлый раз, и протянула руку. «Я здесь, — подумала она. — Я пришла».       Контакт — и мир вокруг расплылся.       Помни открыла глаза — и зажмурилась. Свет был тёплым, почти живым, он не слепил, а согревал. В прошлый раз здесь царил полумрак, а теперь пространство стало светлым, почти уютным. Помни огляделась: белые стены, чистый пол, никаких теней. Здесь было легко дышать. — О, а вот и ты, Помни.       Она повернулась на голос. Джекс сидел на полу, перед ним лежала шахматная доска с расставленными фигурами — пешки, слоны, кони, ладьи. Всё было на месте, кроме двух. — Так, мне нужны Король и Ферзь! — он щёлкнул пальцами. Ничего. — Король и Ферзь! — снова щелчок. Ничего. — Эй, Джекс, а что ты делаешь? — Помни подошла ближе. — Сейчас, просто дай мне пару секунд.       Он щёлкнул снова. Ничего. Его уши слегка опустились, на лбу появилась складка. Джекс злился на себя — Помни видела это. Он стиснул зубы, пытаясь заставить пространство подчиниться. — Да почему не выходит? Какой тогда смысл в шахматах, если не хватает фигур?       Джекс со злостью перевернул доску, и фигуры с глухим стуком рассыпались по полу. Помни заметила, как его пальцы дрожат — не от злости, от усталости. Похоже он пытался так долго, что выдохся. — Я, наверное, выгляжу как идиот? — он поднял на неё взгляд. В нём было раздражение, но Помни видела за ним что-то ещё. Стыд. И желание, чтобы у него получилось. — Нет, — сказала она мягко, садясь напротив него. — Ты выглядишь как человек, который старается.       Джекс замер. Посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то тёплое — он не ждал этих слов.       Девушка подняла фигуру, что лежала рядом, она была похоже на коня. Фигура была черного цвета, гладкая, холодная. Она внимательно её рассматривала замечая что все мелкие детали проработаны, словно он пытался создать не просто фигуру от шахматной доски, а произведение искусства. — Ты это сам сделал? — спросила она, продолжая разглядывать её. — Это удивительно, это самые красивые шахматные фигуры, что я когда либо видела.       Он не ответил сразу. Просто смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти растерянное. Джекс не привык, чтобы кто-то замечал его старания. Кролик отвёл взгляд, но улыбка всё ещё пряталась в уголках губ. — Боже, Пом Пом, — он усмехнулся, и в его голосе вернулась привычная лёгкость. — Тебя так просто впечатлить.       Он подвинулся к ней ближе и ловким движением руки забрал у неё фигуру, откинув её куда-то в сторону. Помни засмеялась. Его улыбка стала шире — он смотрел на неё так, что у неё перехватило дыхание, а сердце забилось быстрее. Джекс был просто рад, что она пришла. Он даже не пытался скрывать этого. — Знаешь, в шахматах нет никакого смысла, — задорно сказал он. — Это игра для псевдоинтеллектуалов. — Да, конечно, — она усмехнулась. — Не знала, что ты псевдоинтеллектуал.       Джекс фыркнул, но не смог сдержать улыбку. Они смотрели друг на друга — и в этом молчании было что-то новое. Что-то, что она не могла назвать. — Что ж, ты меня раскусила, — сказал он. И снова посмотрел на неё так, что девушке аж стало неловко. Ей казалось, что он прожигает её своим взглядом.       Помни отвела взгляд, чувствуя, как щёки начинают гореть. Она ещё раз огляделась по сторонам, рассматривая пространство вокруг них. — Джекс, а что с этим местом? — спросила она, чтобы хоть что-то сказать. — Раньше было темнее, а теперь светло. — Ах, это? — он поднял голову и указал вверх. — Просто гениальный псевдоинтеллектуал научился создавать лампочки. — в его голосе звучала явная гордость.       Она проследила за его взглядом. Маленькая, тёплая лампочка висела под потолком. Непонятно на чем она держалась, просто парила в воздухе. Она горела ровно, разгоняя тьму. — Я подумал, свет тут не помешает, — продолжил он. — Честно, не знал, что так можно, но потом понял, что тут те же правила, что и в Цирке. Правда, делать это тяжелее. — Джекс, это здорово, — сказала она, переводя взгляд на него. — Но подожди. Помнишь, когда я оказалась тут впервые? Здесь было как-то поживее. Почему всё превратилось в пустоту?       Джекс на секунду скривился. Отвёл взгляд. Помни заметила, как его пальцы сжались в кулак. — Да, ты права, — сказал он тихо. — Но тут творилось сущее безумие. Мои странные копии, воспоминания... всё сливалось в одну кашу. Ты и сама наверное заметила насколько все тут было странным. — Он перевёл взгляд на свои руку, словно проверяя не дрожат ли они. — Когда ты исчезла, я не мог вздохнуть полной грудью, я не мог надышаться, мне казалось, что я умираю.       Помни видела, как он сжимает свои пальцы, как его голос становится тише. Она чувствовала его боль — она словно витала в воздухе между ними. Джекс ненадолго замолчал. Она не сказала ни слова. Просто ждала, когда он продолжит. — Я подумал, что хочу, чтобы всё это прекратилось, — он усмехнулся, но без радости. — Я словно переключил рычаг. И всё исчезло.       Джекс замолчал и наконец посмотрел ей в глаза. Помни хотелось его утешить, показать, что она рядом с ним. Их руки лежали очень близко друг к другу, почти соприкасаясь. Она хотела взять его за руку, но решила сдержаться. — Но знаешь, — он снова улыбнулся, пытаясь вернуть лёгкость, — так даже лучше. Столько места. Я могу создать тут что-то новое. — Джекс взмахнул рукой словно показывая это самое пространство. — И что бы ты хотел создать? — с интересом спросила Помни. — Даже не знаю, — он пожал плечами. — Всё, что ты видишь — это мой предел. Но я надеюсь это ненадолго. — Мне кажется ты справишься с этим, у тебя хорошо получается. — сказала Помни улыбаясь ему.       Он не ответил сразу. Просто посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. Джекс не знал, верит ли он в себя, но он верил, что она говорит правду. — Можешь рассказать, что в Цирке происходит? Наверное я пропустил все всё самое интересное.       Джекс наклонился к ней, словно хотел оказаться ближе.       Помни рассказывала о Кейне, о остальных обитателей цирка, о том, как всё изменилось. Он слушал, смеялся, удивлялся. И каждый раз, когда она замолкала, он смотрел на неё так, что ей казалось — Джекс видит больше, чем она говорит. — Погоди, — сказал он, когда она закончила. — То есть Кейн больше не одержим приключениями? — Нет, — засмеялась Помни, она заметила с каким замешательство на неё посмотрел Джекс. — Это тяжело представить, — он покачал головой. — Может, Королер всё же повредил ему что-то? — Он демонстративно, покрутил пальцем у виска, усмехаясь. — Это ещё не всё. Он теперь собирает картинки из пазлов, а Зубл стала его психотерапевтом. Она помогает ему стать более человечным.       Джекс начинает смеяться — громко, взахлёб — и хлопает кулаком по полу. — Да ну, нет, я не верю! Это звучит как какой-то странный анекдот. — сквозь смех проговаривает он, вытирая слезу. Отсмеявшись, Джекс ждёт, что Помни подтвердит, что это была просто шутка, но девушка неловко улыбнулась и продолжала молчать. — Погоди... — его улыбка замирает. — Да нет...ты что, серьёзно? — Да. Я бы не стала шутить над подобным. — Помни смеется и кивает, ей нравилось смотреть на его растерянное выражение лица. Джекс после её слов замирает, словно в ступоре. «Возможно, надо было его как-то подготовить к этому», — проносится в мыслях девушки.       Джекс моргает. Раз. Два. — Значит, — медленно говорит он, — пока я тут превращался в чёрную слизь, Кейн полюбил пазлы, а Зубл стала его жилеткой для слёз? — он приподнимает бровь. — Если ты хочешь так это называть — да. Помни не выдерживает и тихо посмеивается, прикрывая рот рукой. — Боже, — Джекс проводит рукой по лицу, — я пропустил самое интересное. В его голосе слышатся нотки разочарования. — Ты пропустил много всего, — мягко говорит Помни. — Но мы можем наверстать. — Наверстать? Ты серьёзно предлагаешь мне, сидя в собственной голове, «навёрстывать» светскую жизнь Цирка? — он скептически смотрит на неё, скрещивая руки на груди. — А почему нет? — Помни пожимает плечами. — У нас есть время.       Он хмурится, но в уголках губ уже прячется улыбка. Его взгляд задержался на её лице. — Что? — спросила Помни. — Ничего, — он нервно усмехнулся и отвёл взгляд. — Рассказывай дальше,— Но если скажешь, что Рагата теперь моя лучшая подруга — я рассеюсь на месте. — Не дождёшься, — улыбнулась она. — Вот и славно, — сказал он.       Они смотрели друг на друга, и в этом молчании не нужно было ничего говорить.