Shadow curse

Сукуна заебался. Искренне так и по-настоящему заебался. По многим причинам. Начиная от тупоголовых студентов, каждый раз выносящих мозги к концу дня настолько, что хотелось либо убить кого-то, либо самому выкинуться с окна, а еще лучше с крыши многоэтажки, чтоб наверняка. И заканчивая коллегами, которых эволюция, к сожалению всего человечества, обошла стороной, оставив их на уровне развития камня на дороге. Вот только почему-то эти существа даже имеют такой же диплом о высшем образовании, как и сам Сукуна, и даже смеют называть себя преподавателями наравне с ним. Какой черт дернул его поступить в педагогический много лет назад?! Нет, историю, как таковую Сукуна действительно любит, так же как любит и делиться своими знаниями с другими. Вот только когда у этих самых «других» башка дырявее чем решето, удовольствия любое объяснение материала совершенно не приносит. И после очередного вопроса из аудитории, ответ на который был дан уже четыре раза минимум, желание свернуть кому-то шею достигало пика. При чтении же всего того бреда, который ему, к сожалению, приходилось проверять, и вовсе хотелось выколоть себе глаза, лишь бы больше никогда не читать этого пиздеца. Каким долбаебом нужно быть, чтобы написать «В период Эдо Япония была открыта к сотрудничеству с иностранными партнерами и всячески поощряла иммиграцию»?! Складывалось ощущение, что написано это было специально, с целью довести преподавателя окончательно. План был близок к успеху. От коллег головной боли ничуть не меньше. Сукуна не знает в какой момент успел стать местным авторитетом их университета, но при любой проблеме все непременно бегут к нему. И это невероятно раздражает. Ошибка в ведомостях, в отчетах, и всякая подобная дичь, и почему-то все считают своим долгом обращаться с этим к нему, несмотря на то, что по лицу мужчины можно прочитать явное послание «не подходить ближе чем на пять метров, зашибет». Больше всего раздражают особи, которые возомнили Рёмена своим психотерапевтом и считают, что могут вываливать на него свое дерьмо. За бесплатно он таким заниматься не собирается. Откинув голову на мягкую спинку дивана, Сукуна устало прикрыл глаза, рукой потирая переносицу. Ноги нещадно гудели после рабочего дня, пока виски сдавливало от усталости. Под боком тихонько устроилась одна из гончих, кажется, Куро, прижимаясь к хозяину в безмолвной поддержке. Татуированная рука зарывается в черную шерсть, поглаживая пса, пропуская отдельные волоски сквозь пальцы. Это немного успокаивало. Лениво перекатив голову к плечу, мужчина заглянул псу в яркие желтые глаза, в нехитрой ласке потрепав животное по голове. — Мегуми скоро придет, не смотри так жалостливо, — усмехнувшись произнес Сукуна. Вот и настал этот день, великий Рёмен Сукуна, профессиональный историк, окончательно поехал головой, и на полном серьезе разговаривает с собакой. Хотя, лучше уже с собакой, чем с теми существами которые стараются на людей походить. Куро поумнее многих из них будет. Пес, естественно, ничего не ответил, лишь снова подставил морду под приятные прикосновения. Сукуна, говоря начистоту, животных не очень то любил, но когда начинаешь встречаться, и тем более жить, с человеком у которого два гиперактивных чудовища за спиной, взгляды приходится быстро пересмотреть. Поначалу было сложно и непривычно, но ради Мегуми можно было и перетерпеть. Но того, что со временем мужчина и сам проникнется теплыми чувствами по отношению к двум хаски, — кстати, где вообще Широ? — не ожидал, пожалуй никто, даже сам Сукуна. Но он, определенно, ни о чем не жалел. Послышался звук поворота ключа в замочной скважине. Острые уши тут же вскинулись вверх, а через секунду на месте пса под боком уже была пустота. Предатель. Краем глаза Сукуна уловил промчавшуюся белую тень в сторону прихожей. И где только ныкался, квартира не настолько большая. Или же Сукуна действительно настолько устал, что не заметил двадцатикилограммовую тушу, либо Широ освоил технику скрытности на максимум. — Ох, боже… мальчики, хватит под ноги кидаться, — со стороны прихожей послышалось тихое копошение. Второй хозяин наконец-то вернулся домой. Кажется, пора идти спасать его от двух мохнатых чудовищ. Сукуна лениво потягивается неторопливо вставая с дивана. Раздражение немного поутихло, оставляя после себя только усталость. В любом случае срываться на собственном парне он не планировал. Да скорее сам себе язык откусит, чем посмеет Мегуми нагрубить. — Привет, волчонок. Смотрю уже собрал всю свою стаю? — беззлобно насмехаясь сказал Сукуна, плечом прижимаясь к стене, наблюдая за происходящим. Как и предполагалось Широ и Куро с обеих сторон облепили Фушигуро, совершенно не давая проходу или даже возможности развернуться. — Ха-ха, очень смешно, — скептически приподняв бровь огрызнулся парень. — Широ, Куро, сидеть! Мельтешение со стороны псов, севших прямо по струнке, прекратилось, только хвосты продолжали вилять из стороны в сторону. Мегуми выдохнул в облегчении, наконец поднимая взгляд на мужчину напротив. Уголки губ дернулись вверх против его воли. Кажется, план играть глубоко обиженного провалился еще на стадии задумки. — Привет, — прижимается Мегуми к подошедшему ближе Сукуне, обхватив последнего за шею. Татуированные руки крепко прижали его за талию в ответ, носом зарывшись в темные волосы, наслаждаясь родным запахом. Мечтал об этом целый день. — Как пары сегодня? — Думаю это я должен спрашивать, — усмехнулся Мегуми. — Выглядишь не очень. Сукуна на это только устало выдохнул. Вспоминать сейчас о прошедшем дне не было ни сил ни желания. Только снова испортит себе настроение. — Давай не об этом, — озвучил свои мысли мужчина. Фушигуро хмыкнул в ответ, но тему дальше не развивал. За это он его и любил. Абсолютное понимание. — Пары… да все как обычно, даже Итадори сегодня никак не отличился. — Ого, неужели мозги появились, — не впечатленно прокомментировал Сукуна. — Скоро на человека похож станет. Возможно. — Напоминаю, что это последствия твоего с дедом воспитания. Ауч. А вот это было нечестно. — Ладно, твоя взяла, — без особого сопротивления согласился Сукуна. Спорить будет себе дороже, да и не хочется. — Хватит в прихожей топтаться. Сукуна уже копошится на кухне, поскольку приготовить он ничего до прихода сожителя не успел. Сегодня, к тому же, была его очередь готовить, а отлынивать от собственных обязанностей он точно не собирался. Мегуми уставал ничуть не меньше, в конце концов четвертый курс юридического. А парень успевал совмещать это с заботой о двух псах, тренировками два раза в неделю в спортзале, и заботой о самом Сукуне по мере возможностей. У самого Рёмена крыша бы уже давно поехала. Да она и сейчас едет после любой тяжелой рабочей недели. Мегуми, судя по звукам за спиной, наконец разобрался с верхней одеждой, и бросив псам тихое "вольно" уже зашел в зал, устало заваливаясь на диван животом вперед, где ранее восседал сам Сукуна, ноги же расслабленно устраивая на подлокотнике. Сукуна на услышанный позади стон удовольствия беззвучно усмехается. Да, кажется не он один тут заебался. Хорошо, что сегодня уже пятница. Если бы Сукуне пришлось взаимодействовать хоть с кем-то из этих неандертальцев еще день, не исключено, что Мегуми пришлось бы носить ему передачки в тюрьму. Самоконтроль — не самая сильная его сторона. Оставив ужин на сковороде тушиться под крышкой, Сукуна поворачивается с намерением поваляться на диване рядом со своим парнем хотя бы пару минут, пока не придется снова вернуться к плите, так и замирая на месте, когда взгляд цепляется за те самые ноги на подлокотнике. Изящные худощавые ступни, обхватываемые тканью лишь по середине стопы, оставляя открытыми пятку и мыски. Блять. Кажется, у Сукуны новый кинк, о котором он даже не подозревал. Что это? Носки? Гетры? Впрочем, больному мозгу Сукуны было совершенно поебать, чем именно является эта злополучная ткань, так как член, скрытый за домашними серыми спортивками, определенно заинтересованно дернулся. Блять блять блять блять- — Ты чего застыл там как вкопанный, — прервал поток панических мыслей тихий голос Мегуми. Тот смотрел Сукуне в глаза, пытаясь выловить, что именно могло ввести мужчину в ступор. — Земля вызывает Сукуну Рёмена, Вы с нами? Сукуна тут же встряхнул головой, отгоняя все непотребные мысли. Пиздец, у него встал на ноги собственного парня. И мысль бы должна ужасать, да только дает совершенно обратный эффект, заставляя еще больше крови отлить от мозга прямо в пах. Нет, надо что-то делать. Сукуна тут же разворачивается обратно, подлетая к раковине, и открыв кран щедро плещет себе в лицо ледяной водой. Неприятно, зато эффективно. Он спиной может почувствовать прожигающий его заинтересованный взгляд. — Все нормально, в комнате просто душно что-то, — отлично, Рёмен, пять с плюсом, отмазки тупее не придумаешь. Да на это поведется либо пятилетка, либо полный имбецил. И Мегуми уж точно не попадает ни под одну из категорий. Фушигуро на это только приподнял бровь, продолжая наблюдать за происходящим. Он явно не поверил услышанному, но допытывать дальше не стал, снова расслабляясь и прикрывая глаза. Наверняка ведь тоже устал. — Умотался? — Тут же ухватился за мысль для диалога Сукуна, пытаясь отвлечь и Мегуми и себя самого. — Мгм, — неохотно пробурчал он в ответ. Оторвать голову от подушки, чтобы внятно что-то сказать, казалось сейчас непосильной задачей. Взгляд алых глаз против воли снова соскользнул ниже к ногам, не в силах оторваться от аккуратных пальцев и красиво выпирающих косточек, хотелось пройтись языком по каждой впадинке, облизать каждый сантиметр кожи поочередно посасывая каждый пальчик... Да твою же мать! — Не хочешь сходить в душ перед тем, как садиться есть? — Мягко намекает Сукуна, потому что еще пара минут в одном помещении с Мегуми и его чертовски, какого-то хрена, сексуальными ногами, и он точно не сможет сдержаться, и трахнет Мегуми прямо на этом диване. Или кухонном столе. Или полу. Да где угодно, черт возьми, — все равно еда будет готовиться еще как минимум минут двадцать, как раз успеешь. Со стороны дивана послышался недовольный стон, но, судя по движению, Фушигуро все же воспринял эту идею как достаточно здравую. В конце-концов, теплая вода должна помочь расслабить мышцы после тренировки, да и в принципе есть в чистой домашней одежде куда приятнее. Поэтому Мегуми, пусть и неохотно, лениво сполз с дивана, слегка пошатываясь. Стоило двери ванной с тихим хлопком закрыться, Сукуна облегченно вздохнул. Нет, он с удовольствием выебал бы парня на любой поверхности этой квартиры, да и, честно говоря, все они уже за последние три года давно были опробованы ими. Вот только неожиданно обнаружившийся фетиш не давал покоя. Никогда раньше у Сукуны не появлялось подобных... наклонностей. Сказать же обо всем Мегуми было откровенно страшно, страшно увидеть отвращение на любимом лице. Не сказать, что их сексуальная жизнь была скучной и однообразной, далеко нет, но такого раньше уж точно не было. — Бля, одежду взять забыл, — вырвал Сукуну из мыслей тихий бубнеж сбоку и звук открывающейся двери ванной. Мужчина рефлекторно повернулся на шум, так и застыв, уже второй раз за вечер, с ножом занесенным над доской. Чулки. Это были чертовы чулки. Последний предохранитель в голове Сукуны слетел окончательно. Небрежно бросив нож на столешницу, он, словно не контролируя свои движения, пошел вслед за Мегуми, который копошился в шкафу в их спальне в поисках чистой одежды. Сзади открывался просто прекрасный вид. Темная ткань плотно прилегала к упругой коже, слегка пережимая ее в области бедер. Губы саднило от желания почувствовать чужую кожу на вкус, оставить как можно больше следов и укусов, которые не сойдут еще несколько дней. Вылизать эту подкачанную задницу, скрытую за тканью боксеров, вдоль и поперек не пропуская ни единого участка. Взять в рот и попробовать на вкус каждый пальчик на этих прекрасных ногах... С губ Мегуми срывается тихий вздох удивления, когда он чувствует большие ладони, крепко обхватившие его за бедра. Фушигуро в недоумении поворачивает голову, но, не заметив никого, тут же опускает взгляд вниз. — Я могу поинтересоваться, что на тебя нашло? — Настороженно интересуется он, не сводя глаз с чужого лица. Но Сукуна не успевает придумать очередное оправдание прежде, чем в зеленых глазах загорается догадка, а следом и осознание. Попал. Что ж, скорее всего сейчас его в лучшем случае пошлют далеко и надолго, в худшем он еще и огребет по голове, которая сегодня и так плохо функционирует. Но Фушигуро, как и всегда, его удивляет. В изумрудных глазах сверху разгорается дьвольский огонек. Мегуми разворачивается всем телом, но из рук чужих не вырывается. Вместо этого берет татуированную ладонь в свою собственную, куда более тонкую и изящную на чужом фоне, и ведет ниже, прямо на стык облегающей ткани с кожей. Этот жест означает буквально дать зеленый флаг прямо Сукуне в руки. И он такой шанс не упустит. Не теряя ни секунды мужчина впился губами в бедро напротив, одной рукой удерживая вторую ляжку, а второй жадно сминая упругую задницу, к сожалению все еще скрытую за тканью нижнего белья. Язык старательно выводит известные только ему узоры на чужой коже, вырывая изо рта Мегуми тихие поскуливания. Лучше музыки для ушей Сукуны не существует. Рука же тем временем уже залезла под ткань трусов, указательным пальцем выводя контуры по сфинктеру, раздразнивая, но не пытаясь проникнуть — все же насухую это не самое приятное ощущение, а Мегуми хотелось доставлять только удовольствие. Ноги начали заметно подрагивать, вынуждая Сукуну, нехотя, отстраниться. Взглянув вверх мужчина довольно оскалился. Чужое лицо заливал легкий румянец, красиво выделяясь на светлой коже, а член уже стоял колом, сдерживаемый только тканью. Впрочем, в штанах у самого Сукуны ситуация была идентична. Без всякого предупреждения, мужчина, обхватив опешившего парня покрепче за ноги и талию, в следующую минуту уже переместил их обоих на кровать. В его планы на сегодняшний вечер не входило заставлять Мегуми стоять на ногах. Скорее уж наоборот. — Неужели тебя так впечатлили чулки? — Не скрывая беззлобной насмешки спросил Мегуми сбившимся от возбуждения голосом. Грудь тяжело вздымается, через темную ткань облегающей футболки отчетливо видны затвердевшие соски, которым Сукуна, без сомнений, позже тоже уделит внимание. Сукуна усмехнулся в ответ, нависнув сверху, на пару секунд припадая к чужим губам. Он никогда не был любителем нежностей и прелюдий, но с Мегуми по-другому попросту не получалось. Его хотелось изнежить, зацеловать всего с ног до головы доводя до грани. Кстати о ногах... — Я хочу вылизать твои ноги, — не увиливая говорит Сукуна. Смысла прятать что-либо дальше попросту нет — Мегуми не дурак, сам бы догадался потом. Да и не любит Сукуна что-то от Мегуми скрывать. Оперевшись одной рукой сбоку от головы парня под собой, Рёмен пристально вглядывался в зеленые глаза, пытаясь отыскать там хоть намек на отвращение, недовольство или любой признак несогласия своего партнера с данной идеей, вторая рука мужчины нежно поглаживала чужой бок забравшись под футболку. Одно только слово, взгляд, вздох Мегуми говорящий об отказе и Сукуна тут же отступит. Без желания Мегуми все это не будет иметь никакого смысла. Но проскальзывает в чужих глазах только мимолетное удивление, которое моментально сметает собой возбуждение. Зрачок почти полностью затопил радужку, вытесняя собой родную зелень, но завораживает данное зрелище ничуть не меньше каждый раз. Но Сукуне нужно услышать его согласие. И он слышит. — Тогда приступай. Крышу сносит окончательно. Не теряя больше ни секунды, Сукуна снова впивается в губы, проникая языком внутрь чужого рта. Рука Мегуми тут же оказывается на затылке Сукуны, пропуская розовые пряди сквозь пальцы, степенно перебирая их в нехитрой ласке, вызывая в чужой груди утробное, едва слышное урчание. Языки сплетаются между собой, слюна стекает по подбородку и губам Мегуми, пока тихие стоны утопают в жадных поцелуях. Прежде чем отстраниться, Сукуна прихватывает нижнюю губу Фушигуро, слегка оттягивая и тут же отпуская нежную плоть, в следующую секунду снова возвращаясь к чужому рту. Мегуми обожает когда он так делает. Стон удовольствия вторит ему подтверждением. Продолжая двигаться дорожкой из поцелуев вниз, от скул к подбородку, от подбородка дальше к шее, слабо покусывая, скорее поддразнивая, выпирающий кадык, и доходя до острых ключиц. Торопиться совершенно не хотелось. Хотелось пройтись по каждому кусочку кожи собственными губами, оставить несколько засосов на видных местах, за что, конечно же, потом получит по первое число, ни капли не расстраиваясь. Собственнические замашки из Сукуны не вытравить ничем. Хотелось заявить всему миру, что Фушигуро Мегуми принадлежит ему. И был бы безмерно рад, если бы сам Фушигуро сделал то же самое. С радостью бы подставил собственную шею под чужие губы. — Я так тебя обожаю, ты бы знал, — с придыханием шепчет мужчина, не отрываясь от пылающей жаром возбуждения кожи. — Знаю, — отвечает таким же шепотом Мегуми. — Ты ведь каждый раз мне об этом говоришь. — И буду говорить всегда, повторять до самой своей кончины, что ты — лучшее, что случалось в моей жизни. Из груди Фушигуро вырывается тихий выдох. — Придурок, — голос его сквозит нежностью, сдерживать которую даже не пытается, и которую Сукуна с легкостью различает. — Но твой придурок. — О да, мой придурок. Разговоры во время секса обычное явление в их жизни, никогда и никого из них двоих не смущавшее. Кому-то может это и показалось бы странным, вот только мнение этих "кого-то" ни Рёмена, ни тем более Фушигуро, не волновало от слова совсем. Левая рука Сукуны тем временем, соскользнув с бока выше к чужой груди, все еще покрытой плотно прилегающей тканью, пробежавшись по упругим мышцам, пальцами нащупала один из затвердевших сосков, в тот же момент зажав его в крепкой хватке. Мегуми не смог удержать громкого стона. Одна из его самых чувствительных зон. И Сукуна прекрасно об этом знает. И нагло этим знанием пользуется. Ненадолго отстранившись и попутно доставая левую руку из пространства между тканью и чужой кожей, Сукуна нетерпеливо задирает футболку Мегуми вверх, обнажая грудь. Сегодня он развлечется по полной. — На тебя посмотришь и складывается ощущение, что мы не трахались месяц, а то и больше, — хватает же у засранца наглости, и, что главное, сил, подтрунивать над Сукуной, даже несмотря на то, что сам наслаждается всем происходящим ничуть не меньше. Сукуна в ответ только весело фыркает, уже собираясь вернуться обратно к тому, чем был так усердно занят, но его прерывают чужие ладони, уперевшиеся в собственную грудь. Непонимание проскальзывает в алых глазах, тут же перескакивая к чужому лицу. Что-то не так? — Как-то не честно, я почти голый, а ты в полном обмундировании. Осознание и облегчение разом заполняют голову мужчины. Всего-то. Не медля Сукуна снимает свою домашнюю футболку с каким-то дурацким принтом, но подарена она была Мегуми, поэтому жаловаться и возмущаться попросту не имел права, откидывая куда-то на пол. Потом уберет. Мегуми нетерпеливо тянет его вниз, прижимая чужую голову к собственной груди в безмолвной просьбе, и Сукуна не намерен заставлять его ждать, вбирая в рот один из порозовевших сосков, моментально вознаграждаясь благодарным стоном сверху. Шершавый язык перекатывает гладкую бусину соска, не выпуская такое чувствительное сейчас место изо рта ни на секунду, сладко причмокивая время от времени, вырывая из чужой груди сладкие для ушей Сукуны звуки. Тонкие пальцы Мегуми крепко вцепились в волосы на голове мужчины, пытаясь то ли отстранить, то ли прижать чужую голову еще ближе. Собственный член ноет от болезненного возбуждения, поэтому одна из рук тянется вниз, сжимая стояк через ткань, в попытке хоть немного ослабить напряжение. Помогает, честно говоря, слабо. Мегуми нетерпеливо ерзает вскидывая вверх бедра, врезаясь пахом в пах Сукуны. Рёмен тихо рычит. Никакой выдержки так не хватит. Оторвавшись от чужой груди, Сукуна слабо дует на влажный от слюны сосок, наслаждаясь дрожью, что прошибла тело под ним. Рука с груди сместилась ниже на чужие боксеры, накрывая чужой стояк ладонью и тут же сжимая. Мегуми судорожно вдыхает воздух сквозь сжатые зубы. — Ты, кажется, собирался кое-чем заняться, — с ноткой раздражения прошипел Фушигуро, с усилием сгиная одну из ног в колене, упираясь ступней в татуированную грудь. Глаза Сукуны в темноте отчетливо разгорелись еще большим возбуждением, когда нога, плотно обтянутая темной тканью, снова оказалась в поле зрения. — Чего время тянешь? И вправду, стоило приступать к основному блюду вечера. Сукуна слегка приподнимается, позволяя Мегуми вытащить и вторую ногу из под веса собственного тела, тут же перехватывая жилистую голень и закидывая ногу себе на плечо, равно как и вторую. Любое блюдо следует пробовать последовательно. Сукуна опускается ниже, чувствуя, как крепкие ноги обвивают его шею сзади, закрывая в своеобразной клетке без шанса на побег. Хоть Мегуми и предпочитал нижнюю позицию, контролировал ситуацию всегда именно он, осознанно или же нет. И Сукуне это чертовски нравится. Чувство, что его используют ради получения такого желанного удовольствия. И он готов его дать, все и без остатка, лишь бы иметь возможность после видеть это разнеженное и удовлетворенное несколькими оргазмами за вечер лицо. Сухие губы припадают к коже рядом с границей, где бедра пережимает полоска чулков. Руки бесконтрольно сжимают упругую кожу, с трудом контролируя силу, наверняка на утро синяки останутся, и тонкие длинные пальцы то и дело норовят залезть под ткань, осторожно оттягивая в сторону, и тут же резко отпуская до тихого шлепка и вторющего ему стона. Жадный рот Сукуны продолжает исследовать каждый дюйм белоснежной кожи, попеременно покусывая и оставляя свои следы. Чужие ноги слегка подрагивают, крепче сцепляясь за головой мужчины в попытке удержаться. Сукуна смещается еще ниже, прямо на внутреннюю сторону бедер, размашисто проводя языком рядом с кромкой нижнего белья, уже слегка промокшего от выделяемого эякулята. Розовая макушка тут же оказывается в захвате крепких бедер, а до ушей доносится сладостный стон наслаждения. — Полегче, не задуши меня, — ухмыляется Сукуна. — Сам виноват, — даже не открывая глаз заявляет Мегуми. Резонно, не поспоришь. Сукуна аккуратно выпутывается из чужой хватки, одну ногу все же не выпуская из захвата собственной ладони, крепко удерживая за голень. Вид перед ним открылся по истине восхитительный. Разметавшиеся по всей подушке темные волосы, покрасневшие скулы и кончики ушей, поблескивающие от возбуждения глаза, что смотрят в ответ с прищуром, в котором так и читается призыв к дальнейшим действиям. Футболка так и оставалась задраной до груди, открывая взору вздымающуюся грудь, на которой уже виднелись следы укусов возле покрасневших орелов сосков, которые ранее Сукуна так старательно вылизал собственным ртом, а упругие бедра все еще поблескивали от слюны. Сукуна готов любоваться этой картиной хоть целую вечность, но, все же, у него еще есть незавершенное дело. Не отрывая взгляда от дела своих рук, Сукуна притянул ногу ближе к собственному лицу, кончиком носа утыкаясь в нежную кожу стопы, ведя им невидимую линию вверх по направлению к тут же поджавшимся от прикосновения пальцам. Движение сопровождалось тихим вздохом со стороны Мегуми и дрожью, пробившей все тело. Пришлось ухватиться второй рукой за бедро удерживая чужую ногу на месте. Сукуна прекрасно осведомлен о силе в этих самых ногах, и ходить пару недель с фингалом под глазом в его планы не входит. Пока Рёмен продолжает увлеченно исследовать поверхность чужой стопы, вызывая в теле Фушигуро неконтролируемую дрожь и вырывая тихие стоны и попеременные смешки от легкой щекотки, сам Мегуми оставаться в стороне лишь получая, и не отдавая ничего взамен, не хочет. Потому вторая нога, в неведении абсолютно увлеченного Сукуны, неспешно переместилась в область чужого паха, надавливая на чужую эрекцию сквозь ткань, тонкими пальчиками очерчивая контуры члена. — Ох, блять... — тихо выдыхает Сукуна уткнувшись в мягкую кожу посредине, вызывая очередной жалобный выдох из груди напротив. Ощущение чужих пальцев на собственном члене оглушает до одури, заставляя бедра бездумно толкаться навстречу стопе, пытаясь усилить трение хоть чуть-чуть. — Сними, — по задумке это должно было звучать как приказ, но в итоге прозвучало похоже на мольбу. Голос Мегуми совершенно не слушался, срываясь на редкие и тихие умоляющие всхлипы. Долго не размышляя Сукуна подчинился, выполняя чужую просьбу, откидывая очередной ненужный сейчас предмет гардероба куда-то на пол, наконец оставаясь совсем нагим. Вздох облегчения срывается с губ, стоит только налитому возбуждением члену оказаться на свободе. Крупный ствол обвивают такие же темные линии татуировок, что и по всему остальному телу, красная головка сочится от смазки, вязкими струйками стекающей вниз. От одного этого вида член Мегуми твердеет лишь сильнее, вызывая нетерпеливый стон. Без лишних просьб нижнее белье Мегуми отправляется вслед за всеми остальными вещами. Свободная нога снова возвращается на свое место, больше не останавливаемая преградой в виде чертовой ткани, кончиками пальцев дотрагиваясь до основания чужого ствола, надавливая следом. Массажными движениями Мегуми мнет чужие поджавшиеся в возбуждении яйца, постепенно смещаясь выше, нежно проводя по всей длинне вверх, достигая головки. Большой палец упирается в самый кончик, круговыми движениями стимулируя вход уретры. — Бля-я-ть, Мегуми, — шипит Сукуна, не теряя времени и широко проводя языком от середины стопы до самих пальцев, чувствуя, как движения ноги снизу на долю секунды сбились со своего ритма. — Ты не отвле- Фраза обрывается громким стоном Фушигуро, когда он чувствует, как собственные пальцы оказываются внутри горячего рта. Руки судорожно сжимают простынь, пока шершавый язык продолжает вылизывать фаланги каждого пальца, словно Сукуна нашел самый сладкий леденец в мире, неспособный оторваться от него. Во рту оседает приятный привкус чужой кожи смешанной с привкусом пота, но это совершенно не вызывает отвращения, лишь подпитывая и так выходящее за край возбуждение. Сукуна отрывается от очередного пальца, лишь для того, чтобы языком пройтись по впадинке между большим и указательным, получая в награду очередной стон и поджавшиеся пальцы на собственном члене. Вновь вобрав в себя большой палец, почти тут же мужчина отстранился, издавая при этом пошлый чмокающий звук. И снова. И снова. И снова. Повторяя свое действие с каждым пальцем, наслаждаясь выражением лица напротив, и иногда жмуря глаза от ощущения чужой стопы внизу. Одна из рук Мегуми тянется к собственному возбуждению, начинающему отдавать болью. Ему нужно прикоснуться к себе. Но осуществить задуманное ему на дают, слегка шлепая по руке. — Рано. Тихий вой вырывается изо рта Мегуми. О да, Сукуна видит, как чужой покрасневший член буквально требует к себе внимания, но не может отказать себе в удовольствии подразнить, растягивая игру на подольше. — Бедняжка, — усмехается Сукуна, в очередной раз ведя своим блядским языком вдоль гладкой кожи, наблюдая, как от его действий чужая спина выгибается, а глаза закатываются в удовольствии. — Так сильно хочешь кончить, да? Потерпи еще немного и я обязательно помогу тебе. Мегуми в ответ только хмурит брови, недовольно поглядывая на мужчину из под опущенных век. Очаровательно. — Да ты издеваешься, — в итоге выдает Мегуми. — О да, издеваюсь не то слово. Наконец оторвавшись от чужой стопы, Сукуна аккуратно опускает ногу вниз, оставив легкий поцелуй напоследок. Взгляд зеленых глаз напротив кажется таким нуждающимся, и мужчина совершенно не может отказать себе в том, чтобы склониться вниз и поцеловать приоткрытые губы, жадно глотающие воздух в попытке отдышаться. Длинные пальцы тут же зарываются в розовые волосы, прижимая мужчину еще ближе к себе, словно оголодавший зверь. Сукуна нетерпеливо толкает бедра навстречу, прижимаясь собственным пахом к чужому. Удовлетворенный стон утопает в очередном поцелуе, когда члены соприкасаются и трутся друг о друга, размазывая и без того капающую смазку по всему животу Мегуми. Сохраняя равновесие, чтобы не придавить парня снизу, одной рукой упираясь в матрас рядом с головой Фушигуро, вторая рука проскользнула вниз между их разгоряченных тел, обхватывая оба ствола крепкой хваткой. С губ Мегуми срывается облегченный выдох граничащий со стоном. — Сукуна... — с трудом оторвавшись от чужих губ пролепетал он, наблюдая затуманенным взглядом за натянувшейся ниточкой слюны между их губ. Мольба в чужом голосе заставила Сукуну ускорить движения внизу, снова целуя порозовевшие губы, с благоговением ловя каждый срывающийся с них стон. Рука легко скользит, размазывая предэякулят по всей длине, большим пальцем проходясь под уздечкой чужого члена, задерживаясь на пару секунд и проводя круговыми движениями под самой головкой. Бедра Сукуны продолжали толкаться в собственный кулак, члены сталкиваются головками заставляя стонать обоих в унисон. Они оба уже на пределе. Проходит не так много времени прежде чем Мегуми, прогнувшись в спине и впившись ногтями в кожу на чужом затылке, кончил. Слегка отстранившись, в пару быстрых движений собственной руки, Сукуна излился следом, забрызгав чужую грудь и живот. Мегуми, чье дыхание все еще не восстановилось, устало прикрыл глаза, накрыв лицо предплечьем, жадно вдыхал воздух ртом, а грудь ходила ходуном. — Убирать все это будешь ты. Сукуна насмешливо фыркнул, услышав это. — Ну конечно, кто же еще. Достав из тумбочки возле кровати влажные салфетки, Сукуна старательно вытер чужой торс и пах от всех жидкостей, тщательно уделяя внимание каждому кусочку кожи, не забыв так же и про бедра. Пришлось немного растолкать Мегуми, чтобы заставить его снять с себя окончательно промокшую от пота футболку. Чулки Сукуна снимать не решился. Уж слишком ему нравится то, как Мегуми в них смотрится. Закончив с легкой уборкой, Сукуна устало плюхнулся на кровать, сгребая Мегуми в свои объятья, прижимаясь грудью к чужой спине. Тонкие пальцы тут же легли поверх татуированных рук, которые крепко оплели его вокруг живота. Лежать вот так, в обнимку, после хорошего секса, было пожалуй самой любимой частью самого мужчины. Всегда после такой активности Мегуми становится сонным и заторможенным, приходя в себя в лучшем случае через час, если все же пересилит себя и не отрубится. — Не засыпай, — говорит Сукуна, быстро чмокнув темноволосую макушку. — В душ все же нужно будет сходить. — Ну так отнеси меня, — бурчит Мегуми недовольно в ответ. Вставать самостоятельно сегодня вечером он больше не намерен, и явно дает это понять. Сукуна готов валяться так целую вечность, но отвлекает его копошение у себя в руках. Приподнявшись в замешательстве Сукуна смотрит на Мегуми, и на то как последний вертит головой, недовольно морща нос. В следующую секунду изумрудные глаза широко распахиваются в осознании. — Сукуна, — повернувшись лицом к мужчине начинает Мегуми. Тон его голоса не предвещает ничего хорошего. — Что? Что случилось? — Обеспокоенно начинает метушиться Рёмен. Глаза напротив угрожающе суживаются. — Только попробуй сказать мне, что ты не выключил плиту. Ох. Блять. Сукуна тут же подрывается с места, уносясь в сторону кухни. — Твою же мать!