Ubi Dii cadunt — Где падают боги

--- **Если бы Тревиса Стоула спросили о том, какое событие в его жизни было бы самым невероятным, он бы вспомнил уйму событий: предательство Люка, становление старостой в 12 лет, битву в Лабиринте, сам факт их с Коннором выживания во время битвы на Манхэттене. Из ближайших по времени событий он определённо назвал бы сам факт своего поступления в Бруклинский колледж. Хотя о чём он? Сам факт того, что его аттестат каким-то магическим образом всё равно равнялся GPA 3.4, несмотря на его постоянное нахождение в лагере. Ну или хотя бы того факта, что, периодически живя у сестры своей погибшей матери с её легкомысленным отношением к жизни и постоянной череде гулянок, во время которых ему нужно было заботиться о себе и о брате, а впоследствии ещё и защищать их обоих от монстров, он вообще поражался тому, как он умудрился получить свой аттестат, а не справку о «полной необучаемости» и билет на работу по какой-то минимальной расценке. Но вот у него — сносный аттестат. SAT: 1150. Письменный английский и чтение были сданы буквально на «помолясь» из-за врождённой дислексии у всех полубогов. Однако, получив свои результаты и увидев свой SAT:1150 и ACT:24, он полностью охренел. Это было похоже на то, будто сама богиня 18-й хижины, леди Немезида, благословила его, поощрив за все его страдания. Решив попытать удачу ещё раз, он отослал своё резюме и эссе в несколько заведений, а также выпросил рекомендацию от нескольких учителей и Хирона. Лорд Гермес, который позволил (Тревис просто задолбал его молитвами) ему стажироваться в одном из дальних своих отделений, тоже дал рекомендацию. И сегодня, в эту прекрасную среду, придя к спискам принятых, он увидел свою фамилию среди поступивших. Он даже получил скидку на обучение, а также списки литературы и расписание — ибо на факультативы он записался буквально в ту же секунду, как увидел своё имя в списках и понял, что его приняли. Он стоял под деревом, опершись на его ствол, и размышлял о том, как ему надо бы теперь вертеться, чтобы найти денег на снятие комнатушки. Дом тёти сгорел в относительно недавней пьянке этой весной, похоронив под собой тётю и её собутыльников и оставив Тревиса со страховкой, которой бы хватало на оплату первого года обучения и даже на маленький первый взнос за комнатушку на окраине, а также на оплату школы для Коннора. Поток его мыслей прервало зловещее присутствие. Чёрт возьми, а ведь это был такой прекрасный день. Он быстро засунул свои бумаги в сумку и юркнул в ближайшую маленькую улицу в попытке оторваться, однако его ориентация подвела его, и он уткнулся в тупик. Он развернулся и, выхватив кинжал, напал на преследователя. И вот тут случилось то, что, видимо, было наказанием за всё то везение, которое ему перепало на протяжении этого месяца. На его руки брызнул ихор. Ихор его отца. Это был лорд Гермес. И он улыбался настолько хищно и опасно, крылья на его голове легко дрожали, а из носа, в который прилетел кулак Стоула, сочился вязкий золотистый… и сердце Тревиса, которое и так уже стучало в пятках, кажется, провалилось прямо в Тартар. У него потемнело в глазах, и он, кажется, отключился, бормоча что-то бессвязное. Очнувшись спустя некоторое время, он выяснил, однако, что бог, породивший его, казалось бы, совсем не против. Не злится и уж тем более не раздражается тому, что его сын при первой со смерти Люка Кастелана встрече вогнал ему в руку кинжал по самую рукоять. Ох, он, кажется, был в абсолютном восторге и теперь сидел напротив него в мятом кресле, таком же, как и то, в котором сидел сам Тревис. Лорд Гермес сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел на него так яростно, будто тот был прекрасным бриллиантом — или скорее куском сочного мяса. Да, скорее второе. Тревис постарался прикрыться от него своим пластиковым меню как щитом от его усиленного внимания. Благо от неловкого молчания их спасла официантка, которая подошла к их столику, чтобы принять заказ. Она вытащила из нагрудного кармана маленькую записную книжечку и карандаш, который, похоже, был взят из IKEA, и прокашлялась. — Что бы вы хотели заказать сегодня? — поинтересовалась она у Гермеса и его отпрыска, на что Гермес лишь удивлённо заморгал. Благо Тревис уцепился за эту безусловно шикарную смертную женщину как за богиню, явившуюся пред ним в трудную минуту. — Большое спасибо, что подошли. Мы как раз хотели поинтересоваться, что из вкусного и, возможно, сезонного есть сегодня в наличии, — буквально пропел старший из братьев Стоулов в сторону девушки, стараясь не смотреть на бога напротив. Девушка улыбнулась и начала перечислять самые ходовые позиции кафе, полностью завладев вниманием Тревиса, который, если честно, планировал учиться в Бруклинском колледже. А это кафе было как раз по дороге от места, где он предположительно будет снимать квартиру, так что познакомиться с людьми и меню ещё до учебного семестра было, как ему казалось, просто блестящей идеей. Кафе предлагало на удивление большое количество обедов и быстрых и полезных перекусов, и Розмари, будучи официанткой и студенткой факультета журналистики, уже начала было уверять Тревиса в том, что у них должно быть самое лучшее соотношение скорости и качества, как вдруг сбоку, с той стороны, где всё это время восседал его биологический отец и непосредственный бог-доносчик, раздался странный звук, чем-то напоминающий возмущённую кошку. Кажется, лорд Гермес был не доволен тем фактом, что Тревис отвлёкся от их жалкого подобия беседы, которая скорее напоминала ничем не прикрытое разглядывание. Однако когда они с Розмари синхронно повернулись к источнику звука, этот древний прохвост моментально сделал вид, что то ли чихнул, то ли кашлянул, и отвернулся к окну, всё также не сводя своих голубых, словно ясное небо, глаз с Тревиса. Розмари прокашлялась и вновь удобно перехватила карандаш, готовясь записать заказ. — Мне, пожалуйста, ананасово-имбирный смузи и тот ваш новый брауни, который вы столь сильно нахваливали. А моему… — тут Тревис замялся, не сумев произнести казавшееся столь простым слово «отец». Подумав буквально долю секунды, он ловко обошёл неудобное слово: — …Спутнику. — Ох, я, пожалуй, буду то же, что и мой СЫН. Уверен, у него просто прекрасный вкус. Он очень меня осчастливил своим существованием. К тому же сегодня мы точно знаем, что он поступил туда, куда хотел, так что я не могу не гордиться. — Гермес произнёс слово «сын» столь же легко и естественно, будто всегда так его называл, и вообще это было столь же обыденно, как пожелать приятного аппетита. А последовавшая за этим речь заставила старосту 11-го домика сначала задрожать, потом побагроветь, а потом побелеть как простыня. — Оу, так он ваш сын? А я вас вообще приняла за братьев. Вы просто чудесно сохранились, — слегка порозовела девушка и удалилась за барную стойку болтать со своей напарницей. Тревис же теперь ошарашенно уставился в лицо Гермеса, будто тот был двигателем «Арго-2», а не кем-то из хижины Гефеста, кто очень хотел разобрать его на составляющие в попытке выяснить, что вообще с ним такого странного и необычного. Спустя буквально несколько минут им принесли их заказ: два смузи и два чудесных брауни, украшенных орехами и топлёным шоколадом. В какой-то момент Тревис решил, что наверное лучше поесть, особенно когда ешь за чужой счёт. Однако его наслаждение вкуснейшим брауни прервал внезапный вопрос от божества: — Почему ты избегаешь меня, моё дитя? Скажи честно, мы поругались? Или я не понимаю, почему ты тут… — Он тяжело вздохнул и начал перебирать перья в своих растущих за ушами крыльях. — Лорд Герм… — начал было Тревис, слегка ошарашенный этим заявлением. У них попросту не было таких отношений, в которых они могли бы «поссориться» — даже гипотетически, да даже если бы, как иногда выражалась Аннабет на некоторых собраниях, натягивать сову на глобус. Однако он был моментально прерван буквально змеиным шипением, исходящим изо рта божества. — Вот только не надо ЭТОГО. Ты мой СЫН, а не devoteе. Прошу тебя, не обременяй себя титулами, это излишне пафосно и, как мне кажется, неуместно. Я всё-таки твой отец, а не предмет поклонения. Не мог бы ты называть меня ну… не знаю… «папой» — наверное, слишком рано, но хотя бы просто Гермесом, — собравшись с мыслями, наконец выдал Гермес. Тревис определённо выпал в осадок. Что это за существо, притворяющееся Лорд… тьфу ты, просто Гермесом? И он бы действительно подумал о каком-либо из порождений Тартара, если бы буквально менее часа назад самостоятельно не увидел ихор, отдельные капли которого всё ещё оставались на руках даже после того, как он хорошо вымыл руки в туалете. Однако, собрав волю в кулак, он наконец выдал: — Хорошо, Гермес. Я отвечу на твой вопрос. Мы не ссорились. — Он уловил странную эмоцию облегчения на лице Гермеса, будто тот действительно боялся за их отношения. Какой сюр. — Не думаю, что мы вообще общаемся. Вы не контактируете ни с кем из нас после смерти Люка. Стоул-старший аж дёрнулся назад — так оперативно Гермес к нему подвинулся. — Смерти Люка? Он… Должно быть, тоже мой сын, не так ли? — буквально промямлил бог, и в его глазах встали слёзы. Так, а вот теперь это было действительно жутко и страшно. — Гермес? Вы что, не помните Люка Кастелана? У вас всё хорошо? Что-то случилось на Олимпе? На вопрос Тревиса Гермес лишь слегка тоскливо посмотрел и немного отодвинулся, прекратив нависать над ребёнком. И начал: — Эм… Да, пожалуй, мне стоит об этом рассказать. Это важно. Ты мой ребёнок, и я не должен об этом скрывать. Да и ты уже взрослый. — Протараторил Гермес, собираясь с духом. — Дело в том, что пару дней назад случилось так, что я, кажется, потерял память. Ну, или моё сознание переместилось во времени. На самом деле, я не помню ничего, что происходило со времён, когда мы ещё находились в Греции… Не знаю, с чем это связано… И я не помню, чтобы у меня были дети, кроме разве что малыша… Пана. Так этот Люк — тоже моё дитя? Тревис на минуту потерял возможность думать, мыслить и соображать. По ощущениям — так вообще челюсть поздоровалась с полом. Чтобы боги сообщали нечто настолько важное и конкретное — скажи, не поверят. Но тем не менее, слегка придя в себя, Тревис ответил: — Да. Люк попал под влияние Кроноса, который впоследствии овладел его телом, и Люк убил себя, чтобы нас спасти во время Второй титаномахии. — КРОНОС?! — взревел Гермес, а потом рухнул в кресло и весь сдался так, что Тревису стало его даже слегка жаль. Он прислушался к причитаниям божества: — Стоило ему изречь проклятие, лишившее нас возможности рожать живых детей, так ты ещё и отнял одного из моих сыновей… — О каком проклятии вы говорите? — Староста 11-го домика слегка придвинулся, несмотря на страх. Однако этот бог выглядел сейчас настолько злым и раздосадованным, что Тревису стало его почти жалко. Настолько он выглядел разбитым. Но ведь это было абсолютно непонятно: у его отца ВСЕГДА была целая куча детей, и даже если бы они умирали, это не должно было его касаться. Они и так умирали, он никогда им не помогал, так что его беспокойство попросту не имело смысла. Богам всегда было плевать на полубогов, так что то, что сейчас пытался донести до него Гермес, было чертовски бессмысленным с позиции бога, по вине чьих беспорядочных связей дом Гермеса был самым густонаселённым в лагере. — Ты не знаешь? Ну нет, ты же мой сын, ты попросту не можешь этого не знать, это общеизвестный факт! — Бог воров настолько удивился, что даже перестал причитать. — Когда мой папа, Зевс, убил своего отца-тирана, он проклял нас, всех своих потомков-Кронидов, на судьбу никогда не иметь потомства. Несмотря на это, стараниями Геры, Лето и моей матери Майи у нас всё-таки есть второе поколение олимпийцев. Однако наше проклятие было настолько сильным из-за того, что отцеубийство само по себе ужасно, и из-за того, что его произнесли на смертном одре и неправильно сформулировали. Из-за того, что дед пожелал: «Никакой бог не будет иметь потомства», — это ударило и по другим пантеонам: скандинавскому, китайскому, народам майя. Из-за поступка моего отца все лишились возможности иметь живых детей. И, несмотря на это, после бесчисленных попыток у меня появился Пан, мой чудесный сын. Однако теперь по велению Мойр я оказался в этом времени. МОЙ ПРЕКРАСНЫЙ СЫН МЁРТВ, МОЙ ВТОРОЙ СЫН ПОЖЕРТВОВАЛ СОБОЙ, ЧТОБЫ ОСТАНОВИТЬ ВОЗРОЖДЕНИЕ ПРОКЛЯВШЕГО НАС БОГА ВРЕМЕНИ, А МОЙ ПОСЛЕДНИЙ ОСТАВШИЙСЯ В ЖИВЫХ СЫН МЕНЯ ПРЕЗИРАЕТ! — под конец Гермес таки сорвался на подобие истерики. Тревис думал о чём-то извечно вечном. Лорд Гермес был странным, но этому хотя бы было объяснение: он из другого времени?.. Нет, это точно не время. Его не существовало бы, если то, о чём говорил «этот» Гермес, было правдой. А это было правдой — ведь Тревис его чувствовал, будучи сыном бога хитрости. А это означало, что Гермес переместился не во времени, а между вселенными. Тревис поёжился. И с каких пор он так много думает? В него будто Аннабет вселилась. Однако поправить Гермеса стоило. — Гермес, думаю, вы переместились не во времени, а скорее… ну, знаете… между вселенными? Потому что то, о чём вы говорите, попросту не может быть реальным. Ибо на данный момент у нас в Лагере полукровок около сотни детей, и ВСЕ они — полубоги. И я уверен, что у меня есть около двух десятков братьев и сестёр там. И если честно, вам было очень даже на нас плевать, пока вам не нужна была наша помощь… — на последней фразе Тревис замялся, глядя в ошарашенное лицо Гермеса. И это было странно, но, внезапно сказав это ему в лицо, Тревису стало словно гораздо легче жить. — Ох… — вырвалось изо рта Гермеса, и он двинулся к Тревису так стремительно, что тот было решил, что его сейчас испепелят за неуважение. Однако вместо этого его очень мягко обняли, прижав к своему плечу. Это было на удивление приятно. --- Гермес обнимал этого чудесного ребёнка и вдыхал аромат его волос. Ох, его прекрасное дитя. Он причинил ему слишком много боли, и ему надо это исправить. Возможно, заставить несколько дриад охранять ту квартиру, которую он ему даст. А потом надо бы сделать так, чтобы и остальные его дети — ох, как у него должно быть много чудесных детей — были в безопасности. Всегда и везде. И наверное, младших стоит забрать с собой на Олимп. Он бы забрал с собой и Тревиса, но это бы точно не понравилось его ребёнку. Ох, эта самостоятельность была забавной. Он бы разрешил этому смелому ребёнку поиграться в смертного, прежде чем забрать на Олимп. Ох, отец будет невероятно счастлив узнать, что проклятие больше не властно над ними!! Это была бы чудесная новость. Он отстранился от ребёнка, чтобы взглянуть на него. Ох, и почему у этого чуда вновь глаза на мокром месте? Его надо как-нибудь обрадовать. Гермес взмахнул кадуцеем и достал из сумки связку ключей, конверт для почты и папку с документами. — Змеёныш, не плачь, пожалуйста. Я совсем не хочу тебя расстраивать. Я принёс тебе небольшой подарок — всё, как ты, должно быть, заказывал, — улыбнулся он, разложив предметы перед ним на столе. Кудрявый парень утёр слёзы рукавом кофты и пробормотал: — Вас не стоило… …Л… Гермес. — Ох, дитя моё, это сущий пустяк. Какой смысл платить за то, что у тебя уже есть? Я подарю тебе квартиру. Она находится буквально в квартале отсюда. И, конечно же, тебе полагается… Как это, Марта? — Он взглянул на кадуцей. — Карманные деньги, — прошипела змея. — Да-да, точно они. Что я за отец, если при всём состоянии мой сын вынужден просить займ на обучение? — Гермес улыбнулся в то время, как руки Тревиса дрожали, когда он вытаскивал золотистую карту из конверта. — Лорд Гермес… Что вы хотите от меня взамен? — спросил Тревис, когда его голос наконец успокоился. Это было удивительно, насколько же этот змеёныш ему не доверял. — Ничего. Это моя обязанность, я ведь твой родитель. Хотя мне и неприятно, что ты всё ещё называешь меня «лордом», но, по всей видимости, я это заслужил. — Тревис всё ещё смотрел на него с неверием, и Гермес вздохнул. Ему предстояла долгая работа. — Однако если ты хочешь задание — думаю, я могу тебе его дать. Ты сможешь выделить мне хотя бы треть дня в неделю?.. Тревис нахмурился. — Может, в месяц? — поправился Гермес, уже начиная нервничать, видя, как его сын продолжает хмуриться. — В сезон? Меня устроит что угодно!! — Он даже подвинулся чуть ближе, когда Тревис наконец ответил. — Я всё ещё не очень представляю, что тебе нужно, и я очень благодарен за квартиру и деньги. Это и вправду важно для меня. И, наверное, полсветового дня раз в месяц будет нормально? — Он наконец поднял на Гермеса взгляд, и бог просиял, будто выиграл много-много драхм в забавах на рынке. Он активно закивал и обнял Тревиса вновь, наклонившись через стол. Ох, как он был счастлив тому, что сын всё-таки разрешил ему участвовать в его жизни. Ох, эта квартира, должно быть, чудесно ему подойдёт. Она имеет в себе четыре больших и две маленьких комнаты, огромные панорамные окна с видом на парк и мансарду. Конечно, из мебели там была только… эм… ну, он помогал: это была кухня и, наверное, какое-то подобие ванной. Ох, это столетие действительно было странным. Но теперь это абсолютно не имело значения. Когда они поели и Гермес оплатил счёт, они вышли из кафе, и Гермес, покорившись силе, схватил ребёнка за талию и перенёс их в парк около того дома, который он подарил змеёнышу. Ох, это было чудесно. Хотя ему ещё определённо надо было заняться безопасностью этого — и других своих детёнышей.