Ubi Dii cadunt — Где падают боги

--- Артемида сидела и наблюдала за тем, как ее сиятельный брат Феб носился по её комнате, как будто Пифон кусанул за его божественное причинное место. И это, в сопоставлении с тем фактом, что ее голова, несмотря на эликсир Аполлона, до сих пор не прошла и просто раскалывалась, было отвратительно. Он, будто солнце, метался по небосводу, и ведь даже закрытие глаз не помогало, ибо Аполлон во всей своей злости горел как сверхновая и не намеревался прекращать. Несмотря на то, что она жила с братом на протяжении всей своей жизни аж с того самого момента, как они появились из живота их матери Лето, которая погибла при родах, отдав свою жизнь для жизни своих детей... Но даже несмотря на жертву их матери, они всё равно были при смерти, пока титаны Гелиос и Селена не отдали им свои сферы влияния над земными светилами и не подарили им свои колесницы, погибнув. И вот они стали юной богиней луны и богом света, и хоть спустя время они получили еще больше сфер влияния, Артемида получила под свою опеку сферы охоты, диких зверей, покровительство над юными девочками, а также гор и лесов, и, будто в шутку, покровительство над помощью в родах. Свою отдушину вечно девственная и вечно юная богиня нашла в нимфах и смертных, которых она брала под свою опеку как своих дочерей, — её милые охотницы, прекрасные, самостоятельные и изумительные охотницы, которых она воспитывала и любила. О, и она даже выпросила у отца даровать ей право делать ее охотниц столь же бессмертными, как и она сама. Её же солнцеликий брат получил под свой контроль покровительство над сферой искусств, врачевателями, прорицателями и стал предводителем муз. Его сферы влияния также охватывают гармонию, поэзию, а также стрельбу из лука, исцеление, приумножение стад, защиту переселенцев и воплощение мужской красоты как таковой, а также контроль в сфере музыки, власть над которой он получил при помощи новорожденного Гермеса, который подарил ему эту лиру в извинение перед тем фактом, что он украл у Аполлона его коров. Кстати, о Гермесе... Похоже, только этот сорванец, который вновь выбесил ее близнеца, имел эту невероятную способность доводить бога солнца до белого каления, каждый раз оставляя его настолько взбешенным, что он толком и не мог объяснить, какого хаоса с ним вновь произошло, заставляя Феба ругаться и ходить по комнате кругами, как та Гефестова птичка. Хотя в это время Аполлон и выглядел слегка тусклее, чем обычно, и он избавился от перьев ворона на своей голове и по всему телу, став более... смертным, что ли? Говоря честно, она не имела права возмущаться по этому поводу, ведь она тоже утратила свои звериные черты, хотя всё ещё могла оборачиваться ланью. Что не могло не радовать. Она даже могла позволить себе небольшую улыбку. Однако мельтешащий на фоне брат уже начинал раздражать. — Прекрати мельтешить, — гаркнула Артемида на близнеца, который наматывал уже сотый круг по лоджии своих, а вернее, их покоев. — Начинаешь выводить из себя. Что у тебя, Тартар забери, произошло? — Сестрица моя? Мы попали на несколько тысячелетий вперед во времени, — он отмахнулся от вздыхающей в недовольстве сестры, — ну или, как ты говорила, попросту забыли несколько тысячелетий, в чем я, между прочим, сомневаюсь. Хоть я и не могу связаться с Мнемосиной, я более чем уверен в том, что это не её рук дело. О, и я более чем уверен в том, что мы не решили коллективно испить из Леты, — это ведь просто глупость! — Аполлон наконец-то остановился на одном месте, завершая свою тираду. — Моя дорогая сестрица, у меня достаточно причин для нервов, как минимум из-за того, что я здесь медик, а теперь я не могу найти эту мелкую гадюку! Аполлон саданул кулаком по колонне, из-за чего его волосы покрыла мраморная крошка. Ох, как он был зол. Его лицо было искажено в невероятно ожесточенной гримасе. — Значит, таки Гермес, — вздохнула богиня луны, подошла к брату, положила руку ему на голову, прикрывая лавры руками, и повернула голову брата в свою сторону в попытке восстановить зрительный контакт. — Разумеется, этот именно этот ὄφις (Офи́с, в значении «гад, змея, хитрый подлый человек») решил, что сейчас именно тот момент, когда он может играть в Χαλκὴ μυῖα (халькэ́ мю́иа, в значении: игра, когда человека, который спрятался, ищут по мелодичному звуку медной чаши). — Аполлон положил свою руку поверх руки сестренки, прижался к руке сестры и тихонечко заскулил. — Сестрица, ты хоть представляешь, как я устал? — Так, с меня хватит, иди спать, — Артемида потянула его в сторону ближайшего ложа, намереваясь прекратить его сумасбродное поведение, почти добровольно уткнув своего солнцеликого брата головой в перину софы. — Ну, Артемида-а-а~ — пропел Аполлон, видимо, уже намереваясь затянуть очередную заунывную трагедию. Одну из тех серенад о том, как ему, такому чудесному и замечательному Фебу Аполлону, грустно и невыносимо. В исполнении брата они были просто отвратительны, а когда Аполлон начинал ныть и жаловаться «любимой сестрёнке» на свою неразделенную или «разделенную, но всё равно что-то не так» любовь, Артемида начинала иногда буквально на стены лезть. Однажды Афродита, наблюдая одну из подобных сцен, высказала своё предположение, что именно подобное поведение бога музыки стало основной причиной того, что Артемида стала вечной девственницей. Безусловно, богиня обожала своего брата и готова была пойти ради него на всё, что только потребуется, чтобы у него всё было хорошо. Однако того незначительного факта, что каждый раз, когда Аполлон начинал говорить про свои любовные похождения, Артемиде очень хотелось найти способ застрелить саму себя из своего же лука, не отменяло. — Мой прекрасный братишка... — она выдала подобие улыбки, наклонившись прямо над Аполлоном. — Я не сестрица Афина, однако имею смелость посоветовать тебе тактику: отдаться во владения дядюшки Гипноса ДО того момента, как я отправлю тебя туда насильно. Аполлон начал было возражать. — И я более чем гарантирую, что тебе это не понравится, — она схватила шёлковое покрывало в изножье ложа и натянула его на брата по самую макушку последнего. На что Аполлон, немного раззадорившись, с хохотом притянул сестру к себе, укладывая её рядом с собой и накрывая их обоих покрывалом. — Только с тобой, моя дражайше черствая сестрица, — весело произнес он. — Сам таков, — с полуулыбкой ответила ему богиня охоты. Ей в очередной раз удалось сбить концентрацию брата и предотвратить небольшие неурядицы, которые могли бы быть связаны с этим в будущем. Что уже было неплохо. Так или иначе, Эстер, «мелкие неурядицы» были успешно устранены, и им обоим действительно следовало восстановить силы, даже несмотря на тот факт, что сил этих было явно больше, а хронические боли и другие не очень приятные побочные эффекты и вообще пропали. Это было прекрасно. Давно она не спала с братом, как в детстве. Да... она определенно устала... И это странное чувство, будто она чувствовала свою полу-смертную сестру среди охотниц, определенно было очередным дурным наваждением. Последний сын её отца и единственный выживший стараниями всех старших олимпийцев полубог перестал быть таковым в первые сутки своего существования. О, у неё определенно не могло быть сестры. Да даже если и была... Что эта девчонка вообще могла делать под её командованием? Этот ребенок определенно никогда бы не покидал поля зрения их иногда излишне заботливого отца. Дурость какая. Им определенно нужно было проспаться. --- Ебучее дерьмо. Это было первое, о чем подумал Тревис Стоул, когда он таки открыл дверь в свою новую квартиру. «Коннор бы оценил...» — подумалось ему, пока он оглядывал свои хоромы. Они действительно были удобными: две одинаковые спальни с маленькими комнатушками-кладовыми, ванная комната, кухня-гостиная с панорамными окнами и небольшая прихожая. Единственным, что имелось в квартире из мебели, были кухонный гарнитур, полностью обставленная ванная комната, полки в кладовых, которые были прикручены к стенам, и щиток в прихожей, а также в гостиной прямо под тем местом, куда бы крепился телевизор, прямо на деревянном паркете пола стоял роутер, который, похоже, даже работал. Коннора стоит определенно сюда позвать. Всё-таки это ИХ квартира теперь, если верить мистеру Гермесу. Ему бы как-то связаться с Коннором и другими старостами. На Олимпе определенно происходило что-то мутное, и было бы неплохо об этом сообщить. Так что Тревис подошел к кухонному гарнитуру и начал проверять все ящики в поисках... А вот и чашка. Он набрал в чашку проточной воды и поспешил к лестнице на мансарду. Быстрее, пока солнце не скрылось окончательно. Надо было успеть создать радугу, пока солнце не село окончательно. Отработанным движением староста взмахнул кружкой, образуя дугу из воды, кинул в образовавшуюся радугу золотую драхму и крикнул: «О, богиня Ирида, прими моё подношение! И покажи мне Коннора Стоула... пожалуйста». В легкой дымке, которая вскоре приняла форму зеркала, обрамленного дымкой радуги, он увидел макушку своего младшего брата. Главный зал Большого дома был полностью забит полубогами, что немного напрягало, ибо напоминало все те военные советы времен войны с Кроносом и того недоразумения с римлянами. Его Коннор выглядел излишне напряженным, и даже Кловис, вечно дремлющий староста домика Гипноса, присутствовал на собрании во всем своем ясном сознании, практически и не думая отправиться в мир сновидений. И вот он услышал мощный и серьезно настроенный голос Талии Грейс, которая говорила что-то об охотницах и об их размещении... и о том, что они не могут связаться с Амазонками. О, замечательно. Охотницы тоже были там. Э-э-э, ну, это определенно не вызывало у него какого-либо чувства спокойствия или уверенности в завтрашнем дне. — Тревис? Что-то случилось? — О, замечательно, кто-то всё-таки заметил его. И, к его счастью, это была не Кларисса. Они поспорили перед его отъездом, так что ему пока не очень хотелось испытывать её нервную систему. Он был невероятно рад увидеть Миранду Гардинер, которая сейчас указывала на него пальцем, обращая на него львиную долю всеобщего внимания. Даже Дрю Танака отвлеклась от полировки своих ногтей. Похоже, что она чувствовала себя необычайно самодовольно после того, как Пайпер Маклин, оставив её за главную, покинула Лагерь полукровок вместе с мистером Суперменом для того, чтобы провести остаток лета вместе с Аннабет и Перси в Новом Риме, куда их сопровождала мама Перси и её муж как «пара ответственных взрослых». Его размышления прервал вскрик Коннора, который резко повернулся в сторону появления сообщения Ириды. — Тревис!! Что случилось, ты в порядке? — Коннор был как-то необычайно обеспокоен. Куда делся его нахальный, расслабленный маленький братец? Неизвестно. — У меня есть две... нет, погоди-ка, три интересных факта для вас. Я, похоже, попал прямо на супер-пупер важное собрание. Здравствуйте, мистер Хирон, — экс-староста кивнул кентавру, сидящему в своем инвалидном кресле. — Одна потрясающая и две чертовски странных новости. — Ты начинаешь напрягать, змеёныш, — отозвалась Кларисса откуда-то, куда сообщение Ириды не доставало, избавляя Тревиса от надобности смотреть на собеседника. — Кларисса, успокойся немного, он ведь не сказал, что новости уж ОТКРОВЕННО ПЛОХИЕ. Не думаю, что лишняя информация нам навредит, — отозвался Уилл Солас, сидящий по левую руку от Хирона, прямехонько рядом с Нико ди Анджело. — Только потому, что ты так говоришь, солнце, — вздохнула Кларисса, звякнул кинжал, который она, судя по всему, полировала всё время собрания. — Начинай, гадюка. — С какой вам новости начать? — Тревис поднял бровь, оглядывая всех присутствующих. — Давай что-то позитивное. Раз уж у нас тут такое тухленькое обсуждение, думаю, нам стоит услышать что-то позитивное, — Талия Грейс, которая всё это время ходила во время своего рассказа, плюхнулась между Нико и Лу Элен, старостой домика Гекаты. — Хорошо. Хорошая новость заключается в том, что я всё-таки поступил в Бруклинский колледж. — Тревиса прервали подбадривания, поздравления и звуки восхищения наперебой с аплодисментами. — Тише, тише, ребят. Спасибочки за поддержку. Я тоже очень собой горжусь. — Молодчина, я тобой невероятно горжусь! — Коннор улыбался брату во все свои зубы, он был искренне за него рад. — А ты уже разобрался с жильем? — Это уже вторая новость. У нас с тобой теперь есть трешка в Бруклине. Из мебели там, конечно, только кухня и ванная, но квартирка симпатичная, — ухмыльнулся Тревис, довольно поглаживая подбородок и поглядывая на ошарашенного Коннора, у которого челюсть стремилась поздороваться с полом. — Ух, нихуя себе! Ты что, лотерею выиграл? — прервал шокированное молчание Джейк Мейсон, который после смерти Лео вновь стал старостой домика Гефеста. На его нецензурное высказывание шикнула Миранда, которая едва ли успела закрыть уши малышу Харли, который, видимо, снова что-то взорвал и теперь был вынужден сидеть на скучном взрослом совете под присмотром своего старосты. — Интересное замечание. Спасибо, — Тревис потер переносицу и пожалел, что потратил всю воду на послание Ириды, ибо его горло всё-таки пересохло от нервов. — Скажем так: квартира — это подарок нашего с Коннором биологического отца. — Гермеса?! — хором спросили все присутствующие в комнате. — Именно. В общем, мы встретились около колледжа... и, допустим, я принял его за монстра и слегка его пырнул ножом. — Ты ЧТО сделал? — вновь хор голосов. — Да... — он смотрел на побелевшего брата, — но, как он мне сказал, он не очень обиделся. В общем, исходя из того, что он мне сказал, боги, судя по всему, м-м-м... не знаю, как сказать, поменялись сознаниями? Потеряли память? Не знаю, наверное, мистер Гермес объяснил очень смутно. Однако по какой-то неведомой для меня причине он абсолютно уверен в том, что у него либо нет детей, либо они все мертвы, и это связано с каким-то проклятием... Эм, бога времени?.. По гостиной по ту сторону сообщения Ириды прямо ощутимо прошли волны страха, волна отвращения, бешенства, грусти, боли и непонимания. Кронос принес им слишком много боли, слишком много смертей и трагедий. И Тревис с превеликим удовольствием не произносил бы и даже не намекал бы на бога времени. Однако в этой ситуации этот нюанс определенно был важен. — Агх, опять Кронос? — простонала в усталости и злости дочь Зевса. — И еще и они изолировались. — Ты о богах? — поинтересовался старший Стоул, и тут до него дошло. — Они опять изолировались, не так ли? — К счастью или к сожалению, — ответил сын Аида, прижимаясь к Соласу. — Вот как... — вздохнул Тревис. — Сложная ситуация. Мне придется остаться в Нью-Йорке до конца этой недели. Мне надо закончить свои дела в том, что касается документов, и, наверное, всё-таки разобраться с мебелью. В противном случае нам с Коннором придется спать на полу и есть там же. — Я понял... — кивнул ему Коннор. — Хорошо. В таком случае я с вами временно прощаюсь и не смею вам более мешать... Коннор? Пожалуйста, не бери на себя слишком многое, — улыбнулся Тревис и смахнул сообщение Ириды, пока старосты прощались и желали удачи, смеясь и шутя о буднях колледжа и о том, в какой конкретно позе удобнее всего есть на полу. Тяжело вздохнув, Тревис таки собрался с мыслями и, просмотрев документы на квартиру, что было весьма проблематично с учетом его дислексии, с трудом выяснил-таки, что квартира действительно его и находится в его полном распоряжении и власти. Так что теперь ему предстояло закупиться хоть какими-то предметами для дома, чтобы в этой квартире можно было находиться. Тревис уже полтора часа торчал в IKEA. В последний раз он был в сети этого магазина, когда ему было, наверное, около пяти? Да, точно. Это было на день рождения Тревиса. Мать привезла их в магазин и, вручив Тревису шестьдесят баксов и четырехлетнего брата, оставила их в магазине на целый день. И они с Коннором весь день играли в магазинчики и объедались тефтельками и мороженым, и он купил брату серого плюшевого зайца. Которого их мать выбросила через два года за «плохое» поведение. У Тревиса до сих пор разрывалось сердце, когда он вспоминал заплаканное выражение лица Коннора, когда Тревис не смог найти зайца ни в мусорном ведре, ни на помойке. И вот он снова здесь. Ему не нужно было многого. Диван светло-серый угловой, ярко-желтое кресло и белый журнальный столик, два простых белых серванта, кухонный остров с ящиками и прекрасной деревянной столешницей, который можно будет использовать как стол, и стулья барные, все белое или преимущественно серое. Немаркое такое, знаете, прямо-таки домашнее-домашнее, почти деревенское, комфортное, светлое. Оно бы классно сочеталось с этим дурацким красным холодильником. Две кровати из светлого дерева и две аналогичные зеленые тумбы с деревянными столешницами, матрасы хорошие ортопедические, подушки удобные, четыре комплекта постельного белья — два кремовых и два белых, большой массивный деревянный шкаф, тумба в ванную, вешалка в прихожую — тоже деревянная тринога, два рабочих стола и крутящихся серых стула. Посуда, туалетная бумага, тряпки, полотенца, швабры и прочая домашняя утварь. Несмотря на нервность и монотонность, это было как-то странно... Иметь что-то своё-своё, душещипательно. И вот теперь у него своя квартира и его мебель (он таки не рискнул использовать карту, которую ему дал Гермес). Доставщики мебели в его квартиру подбросили его к дому и помогли занести всю мебель, которую ему даже удалось собрать правильно(!) и даже положить все матрасы и надеть постельное белье. И вот теперь, сидя на кухне, он смотрел на пустой холодильник. Пустой холодильник смотрел на него. По итогу в их жалкое подобие диалога вмешался живот старшего Стоула громогласным урчанием. Так что Тревису теперь предстояло взять себя в руки и спуститься вниз, дабы пройти треть мили непосредственно до магазина. Однако где-то на полпути его шествие прервало присутствие «грозной силы», которая хватанула его за ухо, тем самым едва его не оторвав. — А-А-А-ы-ы-ы-А-А-А-А! — взвыл Тревис и схватил «грозную силу» за руку, пытаясь минимизировать то, с какой силой его насильственно поднимали за ухо вверх, ругаясь. — Гадюка паршивая, какого Хаоса тебе посмело взбрести в голову такая хитроумная мысль, что ты вдруг решил, что играть в кошки-мышки сейчас позволительно?! — Тревис буквально повис на руке Аполлона! Да, это определенно был взбешенный до чертиков бог солнца. — Живо отвечай, и только попробуй вновь притворяться смертным, маленький гаденыш!!! Аполлон сжал ухо сына Гермеса излишне сильно, так что ухо, которое и так уже покраснело, начало кровить. На что крылья носа Аполлона расширились, и он отпустил ухо, из-за чего испуганный Тревис упал на землю, разбив локоть, содрав обе ладони и, судя по тому, как болел копчик, ему тоже похоже досталось. И вот, зыркая на слегка ошарашенное лицо бога музыки, он пополз от него задом и уперся в дерево. В то время как Аполлон наклонился прямо над ним и начал ворковать над ним, как наседка над своим дитя, что-то музыкальное. Он накрыл травмированное ухо своей рукой, и ухо засветилось ярким золотистым светом, похолодело и перестало болеть. — Ну что за прекрасный ребенок! Ты ведь дитя моего брата, Гермеса? Не так ли? Ох, я так виноват, такой глупец. Как же я мог перепутать своего непутевого брата с таким чудесным дитя? Как же я мог это допустить? И Тревис вновь отключился. В очередной раз. Это какой-то злой рок, не так ли? --- Очнулся он вновь, кхм... кхм... в своей квартире. Боже, как у него першит в горле. Очнулся он от звуков явной и отчетливой ругани. Никаких ран на руках больше не было. Это было даже приятно, будто Уилл постарался. Черт побери... Точно, Аполлон... А вот и непосредственно сам бог музыки. Тревис повернул голову в сторону шума и обнаружил весьма интересную картину. На кухне, за кухонным островом, стояли Аполлон и его отец Гермес... причем Аполлон выглядел не злым, каким он был, когда схватил его за ухо, а скорее напуганно-пристыженным, пока Гермес стоял, уперев кадуцей ему в грудь, с бешено злым выражением лица. И Тревис решил прислушаться к их диалогу. — И каким образом, Тартар тебя раздери, ты осмелился поднять руку на моего сына? — шипел Гермес в абсолютной ярости. — Ты его травмир