Echoes of the Fallen

      Все началось неожиданно.       В просторном кабинете с тихим гудением работал компьютер, а всё пространство перед ним было завалено всевозможными бумагами, с которыми сидящий за столом мужчина активно работал, что-то в них черкая. Открытое за спиной окно приносило такую приятную, и необходимую прохладу – лёгкий ветерок прошёлся по оголённой коже шеи, вызвав табун прохладных мурашек. Но не неприятных, как это обычно бывает, а вполне себе приносящих удовольствие.       Всё началось с головной боли.       Мужчина вдруг почувствовал странное, тянущее в висках ощущение – словно под кожей бегало множество жучков, царапая своими маленькими лапками всё, по чему они проходились. В ушах возник тихий гул, а боль начала разливаться по всему тему горячим глинтвейном – только вместо пряных специй в состав этого напитка входил один единственный ингредиент – боль.       Всё началось очень резко.       Не успев толком понять, что происходит – даже не успев подняться из-за стола – он свалился на пол, скручиваясь в позу эмбриона от поразившей его тело боли. Бумаги засыпали его плотным слоем крупных, исписанных чёрными строчками белоснежных листов, погребая под собой корчащегося и стискивающего зубы мужчину. По ощущениям боль была похожа на раскалённый железный прут, который вонзили прямо в позвонки, нанизав его словно жука на иголку, а по всему телу воткнули тысячи иголочек – раскалённых добела и смазанных соком перца чили.       «Нельзя… кричать…, — единственная мысль билась в голове резиновым мячиком, отскакивая от стенок черепной коробки, — Нельзя…»       Приглушённые голоса за дверью стали слышны всё чётче и чётче, но лежащий на полу мужчина не мог разобрать их из-за дикой боли и звона в ушах.       — Ну Тарья, ну милая, — идущий рядом с красивой, рыжеволосой девушкой парень изображал из себя саму невинность, хлопая глазами с длинными ресницами, сложив губы бантиком и делая грустное выражение лица, — Почему ты не соглашаешься сходить со мной на свидание?! Я ведь такой хорошииий!       Девушка притворно вздохнула, и также притворно провела ладонью по лицу – улыбка появилась на нём всего лишь на одно мгновение, скрытая от внимательного взгляда карих, немного желтоватых глаз напротив, но тут же исчезла, стоило руке пройти свой путь.       — Эллиот, ты ведь знаешь – я почти замужняя девушка! К тому же, Гэву это не понравится.       Эллиот, услышав ответ, закатил глаза – так же притворно и наигранно, как и вся происходящая между ними «сценка». Они любили подшучивать друг над другом так, но никогда эта игра далеко не заходила – оба понимали, где находятся невидимые «границы», и когда нужно вовремя сказать «стоп».       — Меня, так-то, Гэв любит, так что…       — Если ты Гэву предложишь свидание – я тебя лично придушу!       На секунду хитрая улыбка на тонких губах стала ещё шире, ещё хитрее, а в каре-жёлтых глазах загорелся огонёк озорства. Но парень лишь по-доброму хмыкнул, рукой убирая назад отросшую блондинистую чёлку – мягкие волнистые волосы постоянно падали вниз, загораживая обзор.       — Прости! Я порой могу немного перегибать…       — Я тебя хорошо знаю, — покачала головой Тарья, и её длинная рыжая коса, доходящая девушке до колен, качнулась в такт её движениям. Так же и поступили обрамляющие её миловидное личико два больших и широких рыжих локона. — Уж что-что, а перегнуть палку ты умеешь.       На секунду Эллиот опустил взгляд, издав странный звук, похожий на хихиканье. Они уже подошли к кабинету его отца. Парень держал в руках пластиковый подстаканник с двумя кружками из Starbucks, которые приятно грели руку. Эллиот мечтательно представлял, как будет наслаждаться этим вкусным латте вместе с отцом.       Идущая рядом Тарья уже потихоньку отпивала кофе из своей кружки – Эллиот, как самый настоящий джентльмен, не забыл про неё, Джилл, а также Сида и Джошуа – он всем купил этот невозможно вкусный кофе. Эллиот взялся за серебристую ручку и повернул её, входя в кабинет со словами:       — Пап, я тебе тут кофе принё…       И обомлел.       Пластиковая подставка выпала из ослабевших рук парня, стаканчики, упав на пол, раскрылись, заливая паркет напитком. Но Эллиоту и Тарье было на это совершенно наплевать.       — Пап! — Эллиот тут же бросился к отцу, падая на колени и переворачивая его на спину, кладя голову мужчины себе на колени. — Пап, ты меня слышишь?! Что с тобой?! Папа!!!       Подскочившая Тарья мигом простёрла руки над мужчиной, прочитав короткое заклинание – её ладони вмиг засияли белоснежным светом с лёгкими вкраплениями зелёных искр, несущих с собой, как она надеялась, избавление и успокоение.       — Чёрт тебя подери, Регис, — тихо материлась девушка, стараясь облегчить боль мужчины, — Что с тобой?! Если это из-за чрезмерного сидения с документами Совета, клянусь – я пинками тебя выгоню в твоё любимое ФБР, и работай там сколько влезет!       Она не злилась – скорее была обеспокоена состоянием начальника и друга в одном лице, не зная, почему ему так плохо и с чем связано его ужасное состояние. А сидевший рядом Эллиот бережно поглаживал голову отца, осознавая – он ничем не сможет ему помочь, на это была способна только Тарья.       И, быть может…       — Локвуд… — вдруг прошептал парень, не поднимая взгляда. А потом повернулся к дверному проёму и крикнул – громко, во всю мощь своего голоса: — Локвуд, мне нужна твоя помощь! Моему отцу плохо!!!              Локвуд примчался уже в следующую секунду – это был рослый, крупно сложенный и мускулистый мужчина возрастом около тридцати лет и ростом примерно под два метра. Белая рубашка нисколько не скрывала его мышц, а наоборот, только выгодно подчёркивала их, – как и приталенные, синие брюки, идеально сидящие на его бёдрах. Двухдневная щетина покрывала его скулы и щёки тенью, а тёмные волосы коротким ёжиком торчали в разные стороны – он быстро провёл рукой по голове, приводя причёску в порядок и подошёл к Тарье и Регису.       Без лишних слов Локвуд опустился на колени и взял ладонь Региса в свою – в тот же миг по его руке вверх потянулись уходящие под рубашку чёрные вены. Глаза тут же вспыхнули красным, показывая его высокий статус среди местных оборотней.       — Без помощи Локвуда ты свалишься без сил уже через пятнадцать минут, — Эллиот и сам не знал, для кого говорил – для себя или для Тарьи. Его голос был осипшим, обесцвеченным и усталым. — Ты и так сегодня много кого спасла.       — Но я…       — Он прав, — вдруг заговорил Локвуд, повернувшись к девушке. Сиплый и немного хриплый, грубоватый баритон оборотня звучал непривычно успокаивающе, — Ты хоть и сильный Белый маг, но без продыху работаешь уже десятый час подряд. Ни Гэв, ни я, ни тем более Эллиот с Регисом не будут рады, если ты сейчас свалишься с магическим истощением. Иди, отдохни, — он кивком указал в сторону двери, улыбаясь мягко и по-доброму, как умел только он сам.       Тарья с секунду помялась, но затем убрала руки, переставшие источать целительный свет и тяжело поднялась, отряхивая тёмно-красные штаны и белый халат врача.              — Я тогда позову Джошуа.              — Не нужно, — покачал головой оборотень, снова повернувшись к двери, — Он уже идёт сюда. И не один.              — Штучки оборотней? — едва улыбнулся Эллиот, но шутка прозвучала безэмоционально – парень слишком волновался за отца, а юморил лишь по давно въевшейся привычке.       Локвуд не обманул – через пару секунд в кабинет влетело три человека – Джилл Варрик и Джошуа Розфилд тут же опустились на колени перед Регисом, используя свою целительную магию, а Сидольфус Телламон, оглядев всех присутствующих и пространство вокруг внимательным взглядом, остановился на пустых стаканчиках из-под разлившегося кофе, капли которого все ещё стекали с краев пластиковой утвари. Он невесело улыбнулся.              — Попили кофе, а?              — И снова привет, Сид, — также невесело качнул парень головой, но тут же повернулся к Локвуду, — Лок, иди. Если заберёшь слишком много боли, потом плохо будет. Джошуа и Джилл справятся.       Оборотень поглядел на присутствующих, и поняв, что тягаться с доминантами бесполезно, тяжело вздохнул. Он отпустил безвольную руку Региса и собирался встать, но сильно покачнулся.              Поднявшийся с пола Эллиот аккуратно устроил голову отца на кипе заранее сложенных бумаг, и обернувшись, вовремя увидел падение оборотня, тут же поднырнув тому под мышку и закинув его руку себе на плечо с возгласом:              — Держу, держу! — повел уставшего и обессиленного мужчину к выходу.              — Хей, Элли, — Сид обратился к парню, когда тот медленно поравнялся с ним – массивный оборотень хоть и казался парню тяжёлой ношей, но в какой-то степени это всё было… приятно. Он не знал, почему, но был чертовски рад остановиться и ещё подержать Локвуда в объятиях. — Урианжер сделал новое предсказание, и… — мужчина устало потёр переносицу пальцами, — Короче – Собрание Совета через час или два, как приведём Региса в чувство. И твоё присутствие там обязательно.              Парень с серьёзным видом кивнул, покидая кабинет отца с Локвудом на плечах.                                                                                                                                                              ***       — Спасибо, леди Харон, — парень кивал как заведённый, беря из рук пожилой торговки два пузырька. — Сколько я вам должен за Исцеляющее зелье и Тоник Силы?       — Нисколько, — её хрипловатый голос и непоколебимое спокойствие всегда удивляли Эллиота; выглядела леди Харон женщиной в пожилом возрасте, довольно осматривая стоявшего напротив Эллиота хитрым, но добрым взглядом её единственного голубого глаза. Второй потерял цвет и стал серым. — И если подумаешь мне подсунуть пару десятков баксов за эти микстуры – мигом получишь! Ты меня понял?       Парень снова закивал, живо напомнив женщине китайского игрушечного болванчика, и, коротко попрощавшись, быстрым шагом направился в сторону уголка отдыха, где минутой ранее оставил уставшего оборотня. Харон задумчиво смотрела ему вслед, с нескрываемым удовольствием раскуривая свою Gurkha Black Dragon* – душистый дым табака приятно опускался в лёгкие, а затем растекался по всему телу, принося её старому организму приятную истому, всегда помогавшую прочистить разум, и которую женщина дожидалась. И дождалась.       С поступлением никотина в голове начали появляться нужные мысли.       Она на секунду прикрыла глаза, перебирая в памяти некоторые думы, касающиеся Эллиота – и всякий раз они вызывали еле заметную для окружающих, но всегда искреннюю улыбку. Харон как минимум считала Эллиота своим «неродным внуком» – что было для неё, собственно, и неудивительно – мальчик появился в Совете в совсем раннем возрасте – в одиннадцать лет. После смерти его матери, Венат, также являвшейся прошлым Призывателем Валистии, мальчик пришёл в Совет и начал познавать свои новые силы. Она до сих пор помнила это, словно всё случилось вчера…              — Призыватель Валистии? — сидящий за столиком кафе маленький мальчик удивленно хлопнул пару раз глазками, уставившись на стоящую рядом Харон с непониманием, застывшим в каре-жёлтом взгляде. — А что это?       Харон смотревшая на него с некой жёсткостью во взгляде, тут же смягчилась – это были первые слова, сказанные им за несколько месяцев после смерти его матери. Сев рядом на стул, она оглядела его с ног до головы, что-то подмечая про себя, и начала:       — Я явно не та, кто сможет объяснить значение твоей силы, малыш, — короткая затяжка и выдох дыма, — Со временем сам поймёшь.       И он вдруг улыбнулся – неожиданной, немножко беззубой, но такой искренней улыбкой…       «Ну что ж», — делая пометки в своём журнале о необходимости заказать у Отдела Белых Магов Тоник Силы и Исцеляющее Зелье, мысленно заключила женщина, — «Ты почти разобрался во всём самостоятельно, малыш».       Эллиот вернулся быстро, оглядевшись – Локвуд сидел там же, где парень его и оставил. Оборотень только откинулся на спинку сидения и запрокинул голову назад, размеренно дыша. Его грудь мощно вздымалась на ровных вдохах и выдохах, и Прайс бессовестно залип на неё на несколько секунд, но тут же пришёл в себя, тряхнув головой, и направился к находившемуся поблизости кулеру с водой.       Локвуд, с интересом наблюдавший за ним из-под полуприкрытых глаз, удовлетворенно заулыбался, и вроде бы заурчал. Ему чертовски сильно нравилось внимание Эллиота к своей персоне, но видит Бог и Айконы – он не собирался требовать от него больше дозволенного.       Встав, он направился к парню более окрепшей, но всё ещё нетвёрдой походкой, снова плюхаясь на стул, стоящий уже рядом с кулером. Прайс в это время смешивал в нужных пропорциях Тоник с Зельем. Он разбавил смесь водой в высоком стакане, взболтал, и, посмотрев на получившийся результат, удовлетворённо хмыкнул.       Быстро что-то решив и прикинув, парень кивнул сам себе, доставая из поясной сумки небольшой ключик:       — Эос!* Селена!* Подарите ему свою Благодать!       Две маленькие феи явились мгновенно, прилетев вместе со звуком звонившего колокольчика. Они описали спираль вокруг пластикового стакана и тут же исчезли, оставив после себя только рисунок маленькой, большекрылой феечки на стакане, появившейся там после призыва.       — Ты решил мне настоящий энергос для оборотней сварганить? — лёгкая ухмылка, весёлые интонации в голосе – Локвуд старался вести себя как обычно.       Парень, напротив, тяжело выдохнул через нос, поворачиваясь к мужчине:       — Прости. — вместо того, чтобы поддержать шутку сказал Прайс, протягивая оборотню стакан. — Это ведь из-за моего папы ты практически без сил остался, а ведь у тебя ещё вечером тренировка, занятия, и я… эм…       Эллиот замялся, опустив глаза. Локвуд в свою очередь протянул руку, пальцами касаясь мягкой кожи парнишки, вызывая у того мурашки – шершавые подушечки не казались неприятной наждачкой, вовсе нет. И Эллиот не признается никому, что от одного прикосновения ему стало так хорошо-хорошо, как, казалось, никогда не было…              «Merde, что же со мной творит этот гад мохнатый?!» — в голове Эллиота проскользнула отчаянная стыдливая мысль.       — Нашёл о чём париться, — аккуратно беря из рук парнишки стакан, сказал оборотень, — Рабочий момент, Элли.       Он за пару глотков выпил напиток, ставя стакан на стол. Ощущение прилива сил посетило оборотня практически мгновенно – растворенная в напитке магия с травами вступила в реакцию, и Локвуд ощутил, как слабость схлынула из его тела также неожиданно и резко, как и пришла.       Эллиот удовлетворенно и успокоено вздохнул, поворачиваясь обратно к кулеру чтобы набрать воды. Тонкой струйкой жидкость медленно наполняла пластиковый стаканчик, а парень ждал, когда ее наберется достаточно.       Оборотень вдруг ухмыльнулся, вставая. Стул ни издал никакого звука, он сам был бесшумным, как и желал. Всего в пару шагов мужчина пересек расстояние, разделяющее его и парнишку, и, остановившись всего в нескольких дюймах от его спины, нагнулся к уху, шепча:       — И, спасибо тебе, что-ли, — его тон казался равнодушным, спокойным, но Прайс наверняка знал – оборотень улыбается. Нагло, довольно ухмылялся, но при этом не насмехался, нет. В его шепоте сквозила только доброта, а также горячее дыхание ополяло ухо, и то, казалось, сгорало.       Сгорало от этого чертового дыхания.       Эллиот ощущал всей спиной жар, исходивший от тела сзади. – Ххоть тот и находился на расстоянии нескольких дюймов, и был всё также одет в рубашку и брюки, это нисколько не блокировало того дикого тепла, исходящего от оборотня.       «Ладно», — приведя бушующие в голове мысли к порядку, решил про себя Прайс, — «В эту игру могут играть и двое».       Развернувшись, парень с легкой улыбкой уставился на оборотня, смотревшего на Эллиота сверху вниз. Локвуд же уперся рукой в бутыль кулера, ещё ниже нависая над Прайсом с таким довольным и расплывшимся в ухмылке лицом, что начинал походить на кота, объевшегося сметаной. В его карих глазах, казалось, черти выплясывали вокруг костра, искры которого могли означать только одно – искреннее наслаждение происходящим.       «Чувствую себя овечкой, попавшейся в лапы волка», — шумно сглотнул Прайс, и его улыбка стала немного нервной, неуверенной.       — Ну так, — а вот Локвуд не прекращал ухмыляться – напротив, он довольно облизнул нижнюю губу, смотря за реакцией Эллиота, — Ззелье будет твоей “единственной” благодарностью?       — Е-единственной?! — он запищал как девочка, и ему было за это стыдно. Но видит бог и Айконы – парень был не готов К ТАКОМУ повороту событий. Сердце выплясывало просто невероятные кульбиты, и ощущалось, что скоро продырявит его грудную клетку и сломает к хренам все ребра, а дыхание оборотня, которое опаляло губы парня – горячее, обжигающее, но чертовски приятное – по ощущениям будто проходило по оголенным нервам. Но не причиняло неудобств, а наоборот – казалось, будто внутри Прайса разбилась бочка с мёдом, и по всему телу разлился сладкий, густой нектар, от которого стало так хорошо, как никогда не было.       Парень сглотнул снова, осознавая, что попал.       —Ри-Ри-Ричард, — Эллиот редко обращался к оборотню так, хотя всем, и ему в том числе, разрешал обращаться к себе по имени, но с ним был… исключительный случай. Он боялся переступить ту невидимую черту, которую мысленно для себя провёл – барьер, тонким стеклом разделявший их отношения с надписью “друзья”.       Который, кажется, сейчас хрустел и трещал по полной программе.       — Да? — довольный донельзя, и, как казалось Эллиоту, улыбающийся еще удовлетвореннее, чем прежде, мужчина стрелял глазками в сторону парня, который казалось, сейчас вовсе стушуется и сбежит.              «Putain de merde!» — терпение лопнуло окончательно, разорвавшись бомбой где-то в глубине сознания, и из осколков складывая решение, которое стало спасительной соломинкой в болоте этих прекрасных, карих глаз напротив. Серьёзно, дайте Эллиоту Прайсу сказать правду – и он утонул бы в этом взгляде, теряясь и погружаясь по шею, ощущая топь, правда, не как противную воду с водорослями, а скорее как трехдневную щетину, застывшую на скулах и щеках мужчины напротив.              Улыбка расцвела на губах Прайса – довольная, ехидная, в какой-то степени плотоядная. Эллиот оперся спиной об бутыль кулера, и, ткнув указательным пальцем в грудь оборотня, сказал мягко-елейным голосом:              — И что же желает его оборотническое величество в качестве награды, мм? — он приблизился к нависавшему над ним лицу слишком близко – их разделял практически дюйм — и медленно, с удовольствием облизнул губы.       Выстрел в яблочко!       Уставившись на поблескивающие в свете электронных ламп губы, Ричард мгновенно потерял всю свою ехидность и веселье – его глаза удивленно расширились, а зрачки, казалось, поглотили всю карию радужку, словно заполняя собой весь цвет. Он лихорадочно переводил взгляд с глаз на губы, туда-сюда, туда-сюда, и, казалось, начал сокращать расстояние между ними – медленно, будто находясь в густом меде, его губы все приближались и приближались, а Эллиот еще отчетливее чувствовал его горячее дыхание на своем рте, и, видят Бог и Айконы, каждый раз его словно прошибала приятная волна мурашек, которая пробегала сверху вниз по всему телу.       Невероятная пытка, которую хотелось привести к ее «логическому» и такой приятному завершению.       Но нельзя.       Эллиот слегка надавил указательным пальцем, который все также упирался в сильную, мускулистую грудь мужчины, скрытую под белой рубашкой, но этого оказалось недостаточно – Локвуд не сдвинулся с места, а лишь приближался.       «Блять», — внутри Эллиота словно начала подниматься паника, возвышающаяся и плещущая все сильнее и сильнее, все сильнее и сильнее, — «БлятьБлятьБлятьБлятьБля-я-я-ять!!!»       Но спасение пришло, откуда его не ждали.       — Друг мой, вот вы где! — раздался из-за спины Локвуда знакомый голос, который, казалось, разбил царившую между двумя людьми атмосферу вдребезги, превращая ее в миллиард осколков. — Мистер Локвуд, прошу прощения, но… где Эллиот?       — Я здесь, — выныривая из-под обомлевшего оборотня, помахал Прайс рукой Урианжеру, привлекая к себе его внимание, — Всё в порядке?       Эллиот осмотрел Астролога с ног до головы – это был высокий, утонченный мужчина средних лет с слегка вытянутым лицом и длинными, блондинистыми, почти белыми, волосами по плечи, идеально причесанными и разделенными пробором. Тонкие губы, изящный нос, и внимательные, жёлтые глаза смотревшие сначала на Эллиота, затем перенесшие взгляд на Локвуда, который всё также склонялся над кулером, уперевшись рукой в бутыль, а затем обратно на парня. По мнению Прайса, в этой белобрысой головушке сейчас происходил напряженный мыслительный процесс.       — Ничего, просто… — он стушевался, явно не зная, что сказать, — Собрание через пятнадцать минут, и тебе надо там быть, Эллиот.       — О, да без проблем. — кивнул парень, улыбнувшись. — Мой отец пришел в себя? Урианжер же продолжал переводить удивленный взгляд с Эллиота на Локвуда и обратно, подмечая про себя, что оборотень наконец разогнулся, и, подойдя ближе к Прайсу, встал рядом, сложив руки на груди в замок и хмуро смотрел на Астролога. Тот тяжело сглотнул, кивая.       — Э-э-э, д-да, очнулся, — и, явно желая сбежать, добавил: — У меня еще много работы, так что я… э-э-э… пойду? — он неловко улыбнулся, и, не дожидаясь ответа, ретировался. Эллиот посмотрел на оборотня, стоявшего у него за левым плечом, который выглядел и напоминал хмурую тучу – кру-у-у-пную такую, серую тучу. Прайс развернулся на пятках, ткнул Локвуда указательным пальцем в замок из рук и сказал:       — Ты с таким выражением лица напоминаешь серийного убийцу, — но поняв, что шутка не возымела эффекта, парень перестал улыбаться и серьезно сказал: — Всё в порядке? Извини если перегнул с шуткой, я сегодня… — Эллиот неловко почесал затылок, уперев взгляд куда-то в сторону, продолжил: — …перегибаю. Блять, да за что?!       Хмурость тут же исчезла с лица Ричарда; брови удивленно двинулись вверх вместе с распахнувшимися глазами, замок из рук расцепился и оборотень, глядя на парня сверху-вниз, резюмировал:       — Ничего не произошло, нашел за что париться, — но в глубине души он бушевал подобно урагану, не зная, чего хотел больше – поцеловать этого парнишку минутой ранее, или ударить самого себя за данное желание?! И, чтобы не выдать свои мысли и чувства, мужчина прошелся ладонью по лицу снизу вверх, под конец всей пятерней приводя свои волосы в «порядок» – хотя, скорее, больше взъерошивая их. — Пошли, а то опоздаем.              — Ты тоже идешь? — удивленно спросил Прайс, пару раз моргнув своими каре-желтыми глазами.              — Конечно, — улыбнулся Локвуд, стараясь придать как своему лицу, так и голосу ту классическую для него непринужденность, легкость и веселость, к которой все привыкли. — надо же кому-то проследить за тем, чтобы ты нигде больше не накосячил.       Он нагло улыбнулся.              Что вывело Эллиота из себя – пока они шли к залу собраний, Прайс всячески подпрыгивал, пытаясь зарядить оборотню подзатыльник – и каждый раз промахивался, проклиная и костеря как габариты Локвуда, так и «гребанную реакцию и рефлексы оборотней, будьте они неладны».                                                                               ***       — Регис, ты уверен, что с тобой все в порядке?              — Да в полном, Джошуа. Можешь прекратить меня лечить…              — Даже и не подумаю!              Прайс-старший усмехнулся, все также не открывая глаз, но даже так понимая, что Розфилд явно хмурится рядом с ним. Такая реакция была приятна в каком-то смысле – забота ведь – хоть и немного непривычна для него.              — Он прав, Регис.       Джилл. Ее мягкий и добрый голос ложился на мужчину, как некая прохладная ткань, избавляющая его сознание и тело от боли – противоположный по ощущениям был эффект Дара Феникса Джошуа, который согревал и, казалось, своим теплом вытравливал боль из ослабевшего мужчины. Вместе с этим всем он ощущал ее ладонь на своем плече, и понимал – его мозг с ним сыграл злую шутку, дав подобную ассоциации.              Заслышав своего чересчур громкого сына на подходе к Залу Совета, Регис вздохнул. Тот опять общался с Ричардом Локвудом, главной Отдела по Помощи Оборотням штата Калифорния. Причем их общение было порой очень близко к… большему, чем дружеское. Или как там сейчас выражается молодежь?              Регис снова вздохнул. Доверие со стороны Прайса-старшего к Локвуду было таким же, как и к любому члену Совета – безоговорочным. Оборотень давно доказал свою преданность их делу и полное, абсолютное участие. Однако со всем этим он… беспокоился.              Прайс-старший видел, как его сын порой смотрел на Ричарда. И видел, как сам Ричард смотрел на Эллиота. И его это, возможно, должно было пугать, но по итогу он… не чувствовал никакого страха. Он припоминал раздоры и ссоры на школьных собраниях, куда ходил, сплетни, переходящие от родителей к родителям о подростковых романах их детей, но таким нервным, и, он не побоится этого слова, идиотом, Регис не был. Как и его сын.              И все же… все же, он немного волновался. Волновался, но надеялся, что далеко это все не зайдет. Но…              — Пап! — подскочивший к мужчине подросток буквально вышиб родителя из своих мыслей, и тот удивленно распахнул глаза, осознавая отсутствие боли в своем теле. И было непонятно: он задремал или через чур сильно задумался? — Пап, как ты? — уже более спокойно спросил Эллиот, присев перед креслом отца на корточки.              — Нормально Элли, нормально, — родитель потрепал отросшие блондинистые волосы на голове парнишки, такие яркие, и немного вьющиеся. Не такие, как у его кузена и тети, но все же… кстати об этом. — Тебе ведь интересно, почему со мной это случилось? — парнишка кивнул, и по его лицу было понятно, что это не интерес, это необходимость. — Хорошо, тогда после Совета.       Эллиот снова кивнул, занимая место слева от отца – там, где на высоком стуле был изображен рыцарь в массивных, черных доспехах с длинным черным клинком наперевес, верхом на восьминогом коне. Один. Рядом с сидящим Эллиотом стоял Локвуд – он обычно не присутствовал на собраниях, но в редкие, исключительные случаи все же бывал, как сейчас. И Регис прекрасно понимал, почему.       Поэтому мужчина снова вздохнул.              — Что же… — сидевший рядом с Джилл Сид сплел пальцы в замок, и, уложив на него подбородок, медленно прошелся своим синим взглядом по всем присутствующим: начиная от Джилл, сидевшей рядом с ним, затем на Джошуа, Региса – на нем Телламон задержался чутка дольше – потом на Эллиота и…              — Ричард, — спокойный, хриплый голос мужчины было приятно слушать окружающим – даже без слуха оборотня. Он ту же притягивал к себе внимание всех, — Присядь, прошу. Разговор долгий, и нам, возможно, понадобится как твое мнение, так и консультация в некоторых вопросах.              Мужчина кивнул, отодвигая такой же высокий стул рядом с Эллиотом, и сел. На спинке была изображен гигантский колосс, чье тело, казалось, было пронизано камнем и желтыми наростами. Титан.              — Тогда я начну, — убедившись, что все готовы, Сидольфус открыл лежащую перед ним папку, быстро пробежался по предоставленной от Урианжера информации и, на секунду задумавшись, начал: — Если верить информации от отдела Звездочетов и Астрологов, спустя около трехтысячилетий после перехода Валестийцев на Землю, здесь снова родился… доминант Ифрита.              Наступила гробовая тишина – все буквально замерли и, казалось, перестали дышать.              — Доминант… Ифрита? — первым очнулся Джошуа, который словно подавился своими же словами, прокашлявшись. — Второй огненный Айкон снова вернулся? Почему? И зачем?              — А я-то откуда знаю? — пожал плечами Сидольфус. — Тут сказано лишь, что он скоро проявит себя, и где. Скорее всего, этот мужчина даже не знает о том, кто он.              — И где же? — впервые с начала этого разговора подала голос Джилл.              Сид снова открыл папку, вчитываясь в слова, – а затем поднял удивленный взгляд, посмотрел им на Региса, потом на Эллиота. И так еще пару раз.              — Что? — одновременно спросили оба, а затем посмотрели друг на друга.              — Ничего, просто… — замялся доминант Грома, снова глянул в документы.              — Сид, твое «ничего, просто» видимо нихрена не означает «ничего, просто», — поддел колкостью мужчину Прайс-старший, сложив руки на столе замком. — Выкладывай, где должен появиться Ифрит и его доминант.              Поняв, что тянуть смысла нет, Телламон шумно вздохнул, потер переносицу пальцами, заодно растирая уголки глаз, а затем, мысленно собравшись с духом, выдал:              — В городе под названием Биккон-Хиллз, округе Биккон, штат Калифорния.       Удивленные каре-желтые глаза распахнулись и с секунду пялились на сидячего напротив Сидольфуса, а потом медленно голова Эллиота начала поворачиваться в сторону стула Главы Совета.       — Па-а-а-а-ап, — протянул Прайс с некоторым упреком в голосе, посмотрев на отца внимательно, даже в какой-то степени допрашивающее. — А не хочешь мне кое-что рассказать?       Регис шумно вздохнул, практически рыкнул, зарывая левую руку всей пятерней в каштановые, вьющиеся волосы, лбом упираясь в ладонь. Он молчал, думая, думая, думая и думая…       — Что происходит? — не удержалась Джилл, посмотрев сначала на сидячего слева Джошуа, который теребил ворот черного пиджака, а затем на Сида справа от нее, который делал вид усиленного изучения документов, хоть Варрик и понимала – Телламон просто притворялся погруженным в работу, не желая вмешиваться.       — Джилл, — Розфилд сказал это шепотом, лишь посмотрев на девушку рядом, но не повернул головы. — Не вмешивайся.       — Да не, почему, пусть вмешивается, — голос Эллиота был обманчиво веселым, хоть и на самом деле в нем звучала неподдельная горечь, — Нам ведь всем интересно, почему от нас ты это скрывал? — последнюю часть фразы он произнес так, словно его отец и вправду был на допросе, где следователем был Эллиот – требовательно и жестко в равных пропорция.       — Эллиот…       — Как часто ты страдал за последнее время от этих болей? — вдруг спокойно поинтересовался парнишка; подозрительно спокойно. — И как долго ты собирался это от нас скрывать? От меня как долго ты собирался это скрывать?       — …Не долго, — он не мог посмотреть в глаза сыну. Просто нереальное действие. Прайс-младший удивленно вскинул бровь, говоря:              — Это ответ на какой из моих вопросов?              — На последний, Элли. Эллиот вздохнул – тяжело, словно скинул груз с плеч, говоря:              — Хорошо-хорошо – я не буду сильно ругаться. Но рассказать ты обязан. Всё рассказать.       Прайс-старший на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Потирая уголки глаз большим и указательным пальцем, он начал:              — Все началось с пару недель назад, — он взглянул на сына, вспоминая, все, — Ничего такого, обычные головные боли по началу. Я думал, это так, на погоду реакция. А потом, где-то с понедельника, я почувствовал это…              — Это? — парень сделал жест, будто распугивал что-то в воздухе ладонями.       Мужчина утвердительно кивнул.              — Меня выкручивало болью примерно также, как сегодня – сначала напоминала легкое жжение, а потом дикий спазм по всему телу, будто… будто в меня вонзают нож. Или катану. Очень-очень длинную катану, на все тело.       Прайс-младший посмотрел на Джошуа, который, тоже прислушавшись к Главе Совета, сначала не заметил взгляда парнишки. Но увидел его с секунду спустя – вопросительный, требовательный. Фигура Эллиота поджатая, напряжена, как натянутая в лире струна, которая вот-вот порвется, сделай музыкант неверное движение.       Доминант Феникса тяжело вздохнул.              — Да Эллиот, это то, о чем ты подумал. Опасность. Варрик глянула на сидящего рядом с ней Росфилда с некой толикой непонимания, потом перевела такой же вопросительный взгляд на самого Эллиота, спрашивая:              — Опасность?              — А, точно, ты ведь не знаешь, — закрывая папку с документами, Сид посмотрел на Джилл, — Земные маги, в отличие от Носителей и Доминантов вроде нас – обычные земные маги, попрошу заметить – ощущают, что с их близкими должна произойти опасность. Или уже происходит. Или вовсе произошла. Но в любом случае – это сигнал.       Прайс-старший кивнул.              — Ты ведь мало знакома с принципами и законами магии Землян, хоть и родилась здесь, на Земле, как и все присутствующие в этом зале, — Регис обвел рукой собравшихся, —Тогда поясню. Земные волшебники уровня «Мерлин» вроде меня, сосредотачивают некоторую магическую силу около родных людей, и если тем угрожает опасность, но нет никого, кто может их уберечь от нее – начинается вот это.              Мужчина обвел себя руками, как бы говоря присутствующим, мол – вот оно, то самое.              — Верно, — подхватил Эллиот, переводя внимание девушки на себя, — И поскольку так сложилось, что в Биккон-Хиллз живут наши родственники – это именно то, о чем сигнализирует нам отец. Точнее говоря это сигнал предупреждения. Но если это все связано с Ифритом…       — Не спеши с выводами, — Сидольфус сплел руки в замок, и твёрдо посмотрел на парнишку, — Нам не поступало никаких заявлений о неожиданных лесных пожарах или ещё чём-то подобном. Биккон-Хилз, насколько я помню, город, расположенный в долине и окруженный лесом. Как по мне, это идеальный плацдарм для…       — Оборотней, — закончил за мужчину Эллиот, со вздохом поворачивая голову к сидящему напротив Ричарду, — Локвуд, есть какая-нибудь информация о оборотнях в Биккон-Хилз? Или вообще о сверхъестественных и мистических существах в городе?       — Ребекка, — вместо прямого ответа на вопрос оборотень повернул голову в сторону открытой входной двери, продолжая спокойным, обычным тоном, — Принеси мне дело о Биккон-Хилз. Нужна как старая, так и новая информация – всё что у нас имеется.       Через минуту в зал совета влетела красивая девушка с каштановой стрижкой каре. Одетая в белую блузку и чёрную юбку-карандаш, она ловко и быстро прошествовала до своего босса на длиннющих шпильках, кладя перед ним достаточно толстые две папки бумаг. Напоследок, перед уходом, она как бы невзначай задела средним и указательным пальцем плечо Ричарда, и было в этом жесте что-то такое… что-то интимное…       — Кхм-кхм, — прокашлялся Эллиот в кулак, смотря волком на Ребекку, — ни стыда, ни совести, ни уважения перед доминантами и начальством. Или что, милая – в этой красивой головушке мозг отключается каждый раз, как ты оказываешься рядом?       Ему не нужно было уточнять «с кем» рядом – всё было очевидно всем итак. Вместо уточнений Эллиот сплел пальцы рук вместе, и, уперевшись локтями в поверхность стола, с издевательски-насмешливой улыбкой уставился на девушку. Та недовольно хмыкнула, удаляясь.       Джилл и Джошуа сделали вид, будто увлеченно заняты беседой на пониженных тонах, а Сидольфус прыснул в кулак со смеху, наблюдая за всем со стороны. Регис же всем своим видом показывал: «О Господи Боже Мой, Эллиот порой ведёт себя, как кретин и идиот в одном флаконе».       Но винить его он не мог.       Многие работники совета не считали Эллиота авторитетом в силу юного возраста, и игнорировали его просьбы или банальные приветствия. По началу это беспокоило Региса, но потом за парнишку взялся Сид, и…       Регис вспоминал, каким он стал после общения с Телламоном.       Взявшись за обучение Эллиота в управлении эфиром и способностями Айконов, Сидольфус также научил его быть язвительным и колким, когда этого требовала ситуация. И теперь он ошарашивал всех, кто к нему относился не так всякий раз, стоило Эллиоту поймать кого-то в этом.       Улыбнувшись, Ричард под столом пододвинул свою ногу к ноге Прайса-младшего, практически вжимаясь своим коленом в его.       И, кажется, Эллиоту это понравилось.       А что Эллиот? Ребекка была просто их работником, она даже не состояла в Стае Ричарда, чтобы пытаться или претендовать на Локвуда. А вдруг у того была девушка, или, быть может, парень в стае? Или вне её пределов? Эллиот просто защищал Ричарда и помогал ему, как хорошему другу, да. Определённо.       Только вжимающееся в его ногу тёплое, практически горячее колено оборотня больше усугубляло ситуацию в мозгах Прайса-младшего, а не помогало прийти к консенсусу.       — Итак, — Ричард передал рапорты и записи полиции Сиду, когда как сам принялся за вторую папку, в которой была информация о городе. Документы ударили в нос запахом чернил и некой старости, но это нормально, ведь бумаги были достаточно ветхи. — Насколько я понимаю, этот город – чертова солянка из сверхъестественной и мистической братии. Главными в городе были оборотни, некие… — он вчитался в документы, — …некие Хейлы. Одна из древнейших семей-стай во всей Калифорнии, кстати. Но около шести лет назад все они погибла в пожаре, вроде как, несчастный случай… — Ричард нахмурился, вчитываясь в текст, и тут же замолк.       — Да не, ни разу это не несчастный случай, — Сид облизнул палец, перелистывая страничку. Выглядел он при этом собранным, сосредоточенным на фактах из документов,       — В городе на семьдесят процентов повысились смерти людей от «пум» и «горных львов». Но если верить экспертам, то действовали эти «пумы» и «горные львы» как волки.       — Оборотни, — тяжело вздохнул Эллиот, посмотрев сначала на Сида, потом на Ричарда, — Кажется, это скоро станет моим девизом по жизни.       — Тут не все, — продолжил доминант Раму, не заметив, как Эллиот и Ричард обменялись ухмылками. Или предпочел не замечать этого, — В записях шерифа сказано, что убийства имели связь – и каждый убитый был связан с поджогом в доме Хейлов.       — Поджогом? — встрепенулся Эллиот, уперевшись руками об стол и едва не перелез через него в порыве любопытства в направлении Сида. — Хотите сказать, пожар в доме Хейлов не несчастный случай, а массовое убийство?       — Именно так.       — Причём очевидное, — вдруг прорычал Ричард. Его глаза вспыхнули красным, а на руках начали расти когти, но те не протыкали бумагу. Оборотень при всём этом выглядел злее и злее. — Здесь не надо быть гением, чтобы сопоставить очевидные факты и сделать нужные выводы. Куда смотрела моя предшественница?       Сид и Регис вдруг переглянулись. Выглядели они при этом максимально расстеряно и зажато, а Эллиот, поджав губы, потупив взгляд в стол, заговорил:       — Она, эм… — неловко начал он, и буквально почувствовал, как Ричард поверну голову в его сторону. Прайс-младший готов был поставить двадцатку на то, что на лице оборотня сейчас застыло немое удивление вперемешку с интересом. Эллиот тяжело вздохнул, но взгляда так и не поднял. — В общем, как она выразилась, ей были больше интересны деньги, нежели заниматься своими прямыми обязанностями.       — Что это значит?       — Лария работала на Хьюго Купку и помогала ему за отдельную плату переправлять в Орифламм Меченых и Оборотней в качестве рабов. — выдал всё как на духу Сид, ожидая реакции оборотня. И та не заставила себя долго ждать.       Ричард напрягся, плечи стали напоминать одну сплошную полосу, глаза снова загорелись красным, а на руках полезли когти, но оборотень себя контролировал, и до полной трансформации дело не дошло. Успели измениться только зубы, и он, шепелявя и с трудом произнося слова, заговорил:       — Когда вы узнали? И как?! И что вы сделали?!! Что…       Его голос перемещался с рыком, разговаривал оборотень на повышенных тонах, и, хоть некоторые слова ему было сложно произносить, слышались они чётко. Он спрятал руки под стол, устроил их у себя на ногах, и почувствовал, как сидящий рядом Эллиот взял его когтистую ладонь в свою, сжимая поперёк. И это простое, казалось бы, самое человеческое действие помогло оборотню успокоиться.       Тот снова начал возвращаться к более человеческому виду, если не считать глаз, все еще горящих красным.       — Я тогда её и поймал с поличным, — потупив взгляд, произнёс Эллиот, — Меня в мои четырнадцать не воспринимали тут всерьёз. – Обычный мальчишка, получивший по наследству силу Призывателя Валистии. И…       — Слушайте, я знаю, что всё это интересно, но, — прервал сына Регис, — Давайте вернемся к нынешней теме разговора, ладно? О Ларии поговорим потом. — мужчина повернулся к Сиду. — Там есть какой-нибудь подозреваемый у полиции? Зашуршали перелистываемые страницы, пока Сид не остановился на одной… потом на другой…       — Чего? — не удержался Прайс-старший, выглядя при этом раздраженным и в какой-то степени взвинченным. — Что там?       — Это что, шутка такая? — тихо переспросил Сид – он не знает сам, кого – а потом продолжил: — Да, у полиции есть подозреваемый – Дерек Хейл.       — Хейл? — переспросила Джилл, до этого внимательно слушавшая весь разговор внимательно, не вмешиваясь. — Разве не все Хейлы погибли в том пожаре?       — Не все, — отрицательно покачал головой Ричард, перелистывая лежащую перед ним папку на нужные страницы. — Ссогласно предоставленной информации, из Хейлов в тот день выжило трое – Дерек Хейл, его старшая сестра, Лора Хейл, так как оба были в школе, и Питер Хейл, их дядя, брат их матери Талии, но… — мужчина вчитался в текст, одними губами произнеся «о Боже», продолжая: — …но это полный пиздец. Питер получил ожоги на всю половину своего тела, и по итогу стал буквально овощем. За ним ухаживают в больнице Биккон-Хилз, но сможет ли он вернуться в нормальное, цивилизованное общество – вопрос спорный.       — Разве оборотни не регенерируют подобные травмы? — ошарашенный Джошуа хотел спросить больше, но по итогу смог выжать из себя только один вопрос, интересовавший его больше всего.       Ричард вздохнул.       — Здесь вопрос не в физическом исцелении, а в ментальном здоровье. Обычные люди и оборотни в этом плане особо не отличаются – если нам плохо ментально, и мы ничего не хотим, то ничего не сделаем. Также и тут: он потерял практически всю семью в пожаре, пострадал сам и по итогу закрылся в себе, не способный даже самостоятельно сходить в туалет, не говоря о чём-то сложнее.       — Но шанс исцеления есть? — сузив глаза, спросил Регис.       Оборотень кивнул.       — Есть, но мал. Для этого нужны сильные эмоции, которые поведут его и потянут из пучины отчаяния: гнев, ярость, или…       — …месть, — судорожно вздохнув, закончил за мужчину Эллиот. — Желание отомстить убийцам и всем причастным к убийству его семьи.       Регис кивнул.       — Насколько я знаю, способности и регенеративные возможности оборотней возрастают во время полнолуния. И прошло уже шесть лет, за это время было множество полнолуний. Я считаю больше, что это Питер, а не Дерек.       — Серьёзно, пап? Инвалид, прикованный к кровати и не способный самостоятельно поссать устроил целую серию убийств? Да он буквально находится на грани сумасшествия! Он ведь…       Регис шёпотом заговорил:       — На грани… — он вдруг резко поднял взгляд, и с полными уверенности глазами посмотрел на Локвуда. — Ричард, скажи – а в городе есть банши?       Оборотень вопросительно выгнул бровь, но снова залез в картотеку документов, штудируя их с шелестом бумаги, который ощущался в тихом зале как раскатный гром, режущий слух каждого.       — Никаких записей об этом нет, но… — он на секунду замолчал, задумавшись. Эллиот всё ещё сжимал его ладонь, и это в какой-то степени успокаивало и внушало уверенности. Но Ричард не решался сжать руку Эллиота в ответ – боялся спугнуть момент, который нравился ему до разливающейся в голове теплой и сладкой патоки, заполняющей черепную коробку. М-да, сентиментальнее некуда. — …но это не отменяет их наличия в городе. Банши по своей природе практически неотличимы от людей, и их дар может вовсе не проснуться. А может и проснуться, но они не будут об этом осознавать, и…       — Не будут осознавать… — снова с задумчивостью произнес Регис, поглаживая подбородок и ощущая под пальцами колючую щетину. — Кто является сиделкой Питера Хейла? На постоянной основе?       — Ты что Регис, до конца думаешь, что убийца – это Питер Хейл?       Прайс-старший кивнул Сиду, а Ричард снова погрузился в бумаги – только шуму его шуршащих страниц вторил еще и звук перелистываемые документов Сида.       — Месть и отчаяние, — прошептала Джилл, смотря на деревянную поверхность стола, — Ричард, разве эти две эмоции не дисгармонируют?       — В плане? — поднял взгляд оборотень, выгнув бровь.       — Ну… — Варрик на секунду замялась, но затем продолжила: — Моя магия не работала, когда я желала отомстить, и вместе с тем чувствовала отчаяние и боль, тогда, и… я…       — Не надо, — вдруг сказали одновременно Эллиот и Джошуа. Розфилд положил на плечо Джилл свою ладонь, ободряюще сжав. — Кажется, я понял, о чем ты.       — Я, кажется, тоже, — кивнул Локвуд, расправив плечи и разминая затекшую шею. — Тогда для успешного исцеления необходима сила Альфы. Она даст огромный скачок, и в целом увеличит все возможности оборотня – полнолуние же способно в этой ситуации во мгновение завершить регенерацию.       — Кто стал первой жертвой убийцы? — Регис не отводил пальцев от своего подбородка, также, как и не поднимал взгляда. Казалось, мужчина был в этой комнате только телом, а его сознание блуждало где-то в далеких краях.       Активно зашуршали перелистываемые в руках Сида страницы, пока он не остановился на одной и…              — Блять… — сказано было тихо, но при этом полно чувств и эмоций. — Вообще не смешно. Ни разу. — мужчина подпер голову ладонью, тяжело вздохнув.       — Чего там?              — Первая убитая – старшая сестра Дерека, Лора Хейл, и ее... располовинили, — доминант Раму поднял свой взгляд на Региса. — И что-то мне подсказывает, что она была Альфой.              — Так и есть, — кивнул Ричард, не отрываясь от бумаг. — Лора Хейл получила силу своей матери, как только вся стая умерла. Сила перешла к старшей дочери, а потом – к убийце.              — К Питеру Хейлу… — неуверенно закончил Регис.              — Убить собственную племянницу? — Джилл произнесла это пораженно, удивляясь такому невероятном факту, хоть и понимала, что люди способны на многое.              — Не забывайте, мисс Варрик, если это действительно Питер Хейл – у него не все дома. И я также не думаю, что причастен к смерти Лоры Хейл ее брат, Дерек. Если верить информации из дела, они жили вместе после всего этого, и у Дерека была тысяча и один способ прикончить свою сестру и стать Альфой, но он этого не делал. Да и шесть лет ожидания, и возвращение в Биккон-Хиллз… хм… — оборотень глубоко задумался, поднимая взгляд на Региса. — Я думаю, вы правы, мистер Прайс. По возвращению в Биккон-Хиллз умирает Лора Хейл, а самого Дерека в городе в этот момент не было. Остается только проверить факты и сверить, но я почему-то уверен, что среди сиделок Питера Хейла и Банши есть, и что он это совершил.              Регис кивнул. Он хотел сказать «да зови меня просто Регисом, Ричард. Сколько можно?», но этот день его настолько вымотал, что сил не было ни на что. Он потер уголки глаз – те болели от линз. Но Регис прекрасно понимал – снять их он сможет только дома, и только дома сможет отдохнуть. А вопросы необходимо решать сейчас.              — Итак, что мы имеем, — Прайс-старший соединил ладони в замок, кладя их на стол. Все присутствующие мигом к нему повернулись, — в городе происходит серия таинственных убийств, где неустановленный убийца – по нашим предположениям, — он интонацией выделили это слово, — это Питер Хейл. Но ни улик, ни достоверных доказательств, подтверждающих эту гипотезу, нет. Также в городе должен появиться второй доминант огня, Ифрит – буквально мистическое существо по нашим меркам.       Все дружно кивнули.       — А были выжившие после нападения? — вдруг спросила Джилл, на секунду задумавшись. — Может, они дали полиции достаточно данных, чтобы мы все поняли.              — И то верно, — пару раз удивленно хлопнул глазами Джошуа, не понимая, как сам не догадался до подобного.              Снова зашуршали бумаги, снова стали перелистываться страницы в руках Сида, и снова тот облизывал указательный палец через каждые две-три страницы.              — Хм… — задумчиво протянул доминант Раму, потирая гладко выбритый подбородок – хоть и пальцами ощущал, что колючая щетина уже начинает снова расти. — Была пара свидетелей, но они погибали со временем. Кроме четырех школьников, которых наш убийца гонял по всей Старшей Школе Биккон-Хиллз.              — И кто они?              — А черт их знает, Регис, — пожал плечами Телламон, — Программа по защите детей штатов, знаешь ли. Но… — он удивленно глянул на маленький квадрат белой бумаги и немного кривыми записями черной ручки, оставленными небрежным почерком явно мужской руки. — Но для себя шериф записал имена этих школьников, хм. Интересно…              — Не тяни, Сид, — склонил голову набок Прайс-старший, напоминая при этом заинтересованного пса, — Кто это?              — Стайлз Стилински, где рядом с его именем приписка «почему мой сын вечно влипает в неприятности?», Ли…              — Секундочку, Стайлз? — переспросил Эллиот, с немым удивлением во взгляде уставившись на Сида и не удержался, прервав его, — Стайлз Стилински?              — Ты его знаешь? — спросил Джошуа.              — Лично – нет. Но это лучший друг моего кузена, поэ…              — Подожди Эллиот, сейчас, дай я дочитаю, вдруг там еще знакомые тебе имена встретятся, — прервал его Телламон, подняв ладонь вверх, призывая всех к тишине. И с секунду спустя продолжил, — Так вот: Стайлз Стилински, сын шерифа Биккон-Хиллз, некая Лидия Мартин, — Сид глянул на Эллиота, но тот отрицательно покачал головой, — Джексон Уитмор, — снова отрицательный качок, — Скотт МакКолл…       — Скотт МакКолл?! — в один голос едва не проорали Регис и Эллиот, при этом сидящий рядом с Прайсом-младшим Ричард поморщился – голос обоих Прайсов ударил по барабанным перепонкам не хуже хлопка петарды. Эллиот тут же понял, что сделал, повернувшись к Локвуду. — Ричард, прости… я… я не хотел…       — Все в порядке, — сказал тот, но гармонь на его лбу свидетельствовала обратное – мужчина морщился, будто съел дольку лимона без сахара, — Но впредь я буду благодарен, если никто из вас не будет таким громким, ладно?       Эллиот поджал смущенно губы, кивая. Регис же тяжело вздохнул, тоже кивая.              — Так кто этот ваш Скотт? — задал интересующий всех, повисший буквально в воздухе над доминантами вопрос, Сид. Ричарда он, правда, тоже интересовал, но не настолько сильно – если бы не гребанный шум в ушах.       — Мой племянник, ну и кузен Эллиота соответственно, — Регис тяжело вздохнул, уперевшись локтями в стол, а подбородок снова положил на сплетенные вместе пальцы. — В Биккон-Хиллз живет моя младшая сестра, Мелисса, и Скотт – ее сын. Он бывал у меня в гостях на летних каникулах каждый год, кроме, пожалуй, этого, — мужчина тяжело вздохнул, на секунду прикрыв глаза. Но потом снова открыл, оглядев окружающих медленным, внимательным взглядом, — что происходит в этом городе?       — Тут не все, — продолжил Сид – его хрипловатый голос прозвучал приятным баритоном, но в нем начинала звучать также и что-то еще. — Также с ними была некая Эллисон… Арджент.       — Ардженты? В Биккон-Хиллз? — в руках Джошуа неожиданно для всех возникла книга – хотя Эллиот видел тихо зашедшую к ним Йотсу, которая и передала Розфилду ее – и он активно начал листать. — Не понимаю. Ничего не понимаю. Что там…       — А я, кажется, понимаю, — хмыкнул Телламон, раскрывая документ и кладя его на центр стола. Все дружно приподнялись, смотря на документ. — Свидетельство смерти Кейт Арджент, одной из детей Джарреда Арджента.       — Что-то происходит в этом городе, — задумчиво сказал Эллиот, — что-то происходит…       — И тебе, Эллиот, предстоит выяснить что.       — Мне?! — удивленно воскликнул Прайс-младший, но тут же стушевался, приведя свои эмоции в порядок. — Я думал, вы отправите Джилл или Джошуа, или на худой конец поедешь ты, но… хм, — парнишка глубоко задумался, — Да, теперь понимаю.       — Почему Эллиот? — вдруг с некой строгостью спросил всех присутствующих Локвуд, сузив глаза. Ему эта идея не нравилась по всем пунктам абсолютно. И не только потому, что он не сможет видеть каждый вечер Эллиота, нет – это не была основной.       Или это Ричард пытался сам себя в этом убедить?              — Если отправится кто-то из нас, — Сид ткнул себя в грудь, потом рукой указал на Джошуа и Джилл, — И пробудится Ифрит, в битве может пострадать город. А то и вовсе быть уничтоженным. А у Призывателя Валистии есть пара козырей для сдерживания силы Айконов, даже если сам Айкон не находится у него в пользовании. И к тому же – магия Эллиота куда удобнее нашей, и не влияет на здоровье так, как наша. А отправлять одного из Черных или Белых магов бесполезно: их и так мало, и они нужны практически всегда здесь. Эллиот – идеальный кандидат для данной задачи.              — Хорошо, — с серьезным видом ответил за оборотня Эллиот – тот же ограничился кивком, но был все равно недоволен данным стечением обстоятельств, — Но вы всегда будете на связи. У меня могут возникнуть вопросы, или мне понадобиться какая-нибудь консультация по тому, или иному моменту.              — Это без проблем, Элли, — с легкой улыбкой кивнул Джошуа, — Осталось только решить, как тебе оказаться в Биккон-Хиллз. Ты ведь не взрослый, чтобы просто переехать.              — Да, но, — Эллиот поднял указательный палец, покачав им из стороны в сторону, — Как у школьника, времени у меня даже немного больше, чем у взрослого человека. Осталось придумать, как…              — А кто сказал, что я тебя отпущу?              Весь совет в компании Эллиота и Ричарда дружно уставились на Региса – тот в свою очередь с грозным видом сложил руки на груди в замок, явно показывая свое отношение ко всей этой затее – максимально недовольство и несогласие.              — Отец, — тяжело вздохнул через нос Эллиот, готовясь к разговору – и, было такое ощущение у присутствующих, что порой эти двое менялись в своих ролях «родитель-ребенок». И именно сейчас, казалось, что Эллиот собирается взять на себя инициативу родителя. Или перехватить ее у Региса – тут никто не взялся бы утверждать наверняка. — Сид вроде все сказал. У нас нет другого выхода, кроме к…       Ему не дали договорить.              — Я. Не. Разрешаю! — каждое слово будто цедилось и интонационно ставилось на паузы, похожие на невидимые точки. — Я твой отец, и имею полное право… На этот раз Региса тоже прервали – но это было в новинку со стороны Джошуа.              — Не даешь добро… — задумчиво протянул Розфилд, притягивая взгляды окружающих к себе, — Регис, ты ведь не хотел, чтобы мы узнали обо всем этом, так? Ты говорил, что эти боли начались у тебя с несколько недель, так? Но ты нам не говорил. Не удивлюсь, что всю информацию, обсуждаемую за этим столом сегодня, ты знал уже, и давно выстроил выводы и факты, так?              Все дружно уставились на Прайса-старшего, ожидая ответа. Тот, в свою очередь, немного поубавил спеси, но продолжал выглядеть как грозный и рассерженный родитель и начальник в одном флаконе, но быстро сдался под взглядом сына и лучшего друга в лице Сида. А также Джошуа и Джилл. Особенно Джилл, которую он не хотел бы обманывать.              — …Да, — после затянувшейся паузы произнес Прайс-старший, отведя взгляд в сторону, — Я хотел поручить это дело двум нашим людям в Биккон-Хиллз, но Элоиза с братом все были заняты и загружены работой, поэтому я не успел.              — Пап, — Эллиот предпринял еще одну попытку, тяжело вздыхая, — Ппослушай, я могу за себя постоять. А вот тетя Мелл и Скотт – не уверен, что могут. И там появится доминант Ифрита. Ифрита! Putain de merde, что от него ждать, и…              — Эллиот, — строго сказал Прайс-старший, и пригвоздил сына взглядом, — Следи за языком.              — Да-да, прости, — отмахнулся от нравоучений отца парень, продолжая, — Так вот, и…              Джилл издала добрый смешок, скрыв губы под ладонью – ей всегда нравились отношения Региса с Эллиотом. Эти двое по мнению Варрик всегда оставались друг для друга самыми родными людьми, и один заботился об другом, как отец о сыне – и неважно, если они иногда менялись ролями, главное было одно – что они были друг у друга. Отчасти она и понимала беспокойство Региса, но также осознавала, что невинные люди были в опасности, и у них была возможность их спасти.       Девушка решилась, говоря:       — Я знаю, это не мое дело, и, возможно, тебе Регис это не понравится, но, — все тут же повернулись к говорившей Джилл, в том числе и Прайсы. Ричард, следивший за всеми, вдруг обратил тоже все свое внимание на девушку, — Может, проголосуем? Я знаю, мы редко прибегаем к такому способу, но я вижу – многие как за, так и против.              — А Джилл права, — кивнул Сидольфус, закрывая папку с документами, — Регис, не злись, но Эллиот – идеальный кандидат на данную задачу. Ему в будущем становиться еще главой Совета, пусть учится быть ответственным.              Регис на данное заявление фыркнул, но кивнул, подняв руки ладонями вверх.              — Ладно. Но мой голос сразу запишите в «против». И, Ричард, — оборотень с немым удивлением посмотрел на начальника, — Твой голос тоже считается. Еще больше удивленный Локвуд только и смог, что кивнуть.              — Хорошо, — кивнул Телламон, — Кто за, чтобы Эллиот отправился в Биккон-Хиллз – поднимите руки.              Сначала ладонь поднял сам Сидольфус, за ним, неуверенно – Джошуа. Сидевшая рядом с ним Джилл долго смотрела на свои ладони, лежащие на столе, не решаясь – она буквально ощущала на себе взгляд Эллиота, и практически чувствовала исходящую от него просьбу поддержать это решение, и… Она подняла руку.              — Хорошо, — снова кивнул Сид, — Теперь кто против – поднимите руки.              К удивлению, всех, руку поднял сидящий рядом с Эллиотом Локвуд. В этот момент Эллиот взглянул на него странным, нечитаемым взглядом – ладонь Эллиота же, которую тот не убирал с руки оборотня, сжалась. Оборотень не понимал, что означал этот жест со стороны парня – осуждение или немую поддержку? Загадка, повисшая в воздухе, но которую хотелось бы разгадать.       Однако она не длилась долго.       — Против? Серьезно? — улыбнулся Прайс-младший, по-доброму, мягко и нежно, так, как улыбался только самым родным людям. И к которым причислял Локвуда. — Тебя можно записывать уже в мои старшие братья неродные – заботы хоть отбавляй. Ричард усмехнулся, но поднятой ладони так и не опустил.              — Кто-то еще должен останавливать тебя от самых безумных авантюр. Не всё сваливать на твоего отца, — Ричард глянул мельком на Региса, и тот ему кивнул. Порой оборотень и нынешний глава Совета понимали друг друга без слов, лишь по жестам, взглядам.       А также Ричард чувствовал исходящий от мужчины запах благодарности, хоть его лицо и было строгим и беспристрастным.              — Ну что ж, три «за», два «против», — подвел итоги Телламон, внимательно оглядев присутствующих, — Хотя если считать Эллиота, четыре «за» и два «против».              Прайс-младший и доминант Раму обменялись ухмылками.              — Ладно, — раздражённо всплеснул руками Регис, — Теперь осталось придумать, как тебе попасть в Биккон-Хиллз. Есть идеи?              — Может, программа по обмену? — задумчиво спросил Эллиот, оглядев окружающих. — Между школами она вроде работает, я слышал.              — Нет Элли, не годится, — отрицательно качнул головой Прайс-старший, складывая руки на груди в замок, — «Программа по обмену учениками» работает между школами в разных Штатах, а не между школами в одном. Но, может, я смогу попросить Квинтена подсобить? Он хоть и в судебной системе крутится, но вдруг…              — Вы оба что, никогда не ищете легких путей? — немного раздраженно спросил Сидольфус, вопросительно выгибая бровь. Обратившие на него внимание Эллиот и Регис с не понимаем уставились в ответ. Доминант Раму на это раздраженно вздохнул, — о, Боже и Айконы, Регис – ты работаешь в ФБР. Просто скажи своей сестре, что у тебя, не знаю – суперсекретная командировка на фиг знает сколько времени, и Эллиота не с кем оставить. Вот и все. Скажи, что финансово помогать тоже будешь, и вся стандартная фигня, которую обычно говорят в таких ситуациях.              Наступила гробовая тишина, и две пары глаза – карие и жёлто-карие – удивленно пялились на Сида, словно вместо него за стулом был сам воплощенный Раму, в фиолетовой длинной мантии и своим посохом, но нет.              Вдруг Регис подпер голову ладонью, и засмеялся. Короткий, нервный смешок вырвался из его легких, и тут же пропал, оставляя о себе в напоминание лишь улыбку, печатью запечатлённую на губах мужчины.       — Мне стоило додуматься до этого самому, правда, — он сделал вид, будто стирает с уголков глаз слезы смеха, хоть те и были абсолютно сухи, — Чувствую себя идиотом.              Вдруг засмеялся Эллиот – также коротко и немного лающе – а затем запрокинул голову, уже рассмеявшись во всю силу.              — Честно говоря, — Прайс-младший уже стирал реальные слезы смеха ладонью, которая была под столом и накрывала руку Ричарда. И, Эллиоту только показалось, но под конец Локвуд сжал его пальцы, прямо перед тем, как он окончательно отпустил его. Хотя, наверное, показалось. — Я тоже почувствовал себя идиотом.              — Ладно, «набор идиотов», какие у вас дальнейшие действия? Регис подметил про себя – Сид умеет ждать, но иногда он прямой в своих вопросах, как палка.              — Завтра пятница, — задумчиво протянул Эллиот, поднимая взгляд на отца, — Пап, мы можем сегодня позвонить тете Мелл по Skype и все рассказать? Я уверен, она не откажет, но поговорить необходимо.              Положительно качнув головой, Регис глянул на наручные часы – время было 6:45, и это, по его мнению, было самое идеальное время, чтобы написать сестре СМС-ку о просьбе созвона.              — Да, думаю ты прав, — снова кивнул головой Регис, вставая из-за стола, — Ну что ж, тогда объявляю собрание оконченным. Всем спасибо за присутствие, помощь, и понимание. И… «да закончится эпоха кристаллов, и разорвем мы оковы судьбы».              — «Да закончится эпоха Кристаллов, и разорвем мы оковы судьбы», — повторили данную мантру практически все присутствующие, кроме Ричарда, прикрыв глаза и положив левую ладонь на грудь.                                                                         ***       — Ну что там? — уже находясь в доме и снимая кроссовки, поинтересовался Эллиот у отца. Тот в свою очередь был сосредоточен на экране своего мобильника больше, чем на происходящем вокруг – и именно поэтому Эллиот пару раз удерживал отца от похода на красный на пешеходном переходе, прямо под несущуюся машину.              — Да с Мелли переписываюсь, — улыбнулся мужчина, убирая телефон и тоже принимаясь снимать обувь, — Нам считай повезло – она после смены, сейчас отдыхает. И согласилась на созвон через пятнадцать минут. И, кажется, она что-то подозревает.              — Что-то подозревает? — с хитринкой улыбнулся парень, проходя в зал. — Интересно, что тетя Мелли подозревает…       Эллиот издал свое коронное «хихик!», проходя в кухню. Парень уже так привык звать свою тетю просто Мелли, и это стало для него дежурной привычкой в какой-то степени. При это Скотт, его кузен, называл его отца примерно также – «дядя Регги». Эллиот помнил, как вчера, тот день, когда им было по девять, и как Мелисса со Скоттом гостили у них в Сан-Франциско, и как они договорились называть своих дядю и тетю как «тетя Мелли» и «дядя Регги» – также, как сами Мелисса и Регис друг к другу обращались. Ласковые прозвища брата и сестры превратились в ласковые нарицательные со стороны племянников, обращенные к своим родным.              Эллиот помнил это, как вчера…       Два мальчика стояли около входа в гостиную в доме Прайсов – там, сидя за диваном, общалось четверо взрослых людей; Регис Прайс, красивый мужчина обнимал за плечи свою не менее красивую жену, Венат Прайс. Женщина улыбалась, общаясь с сидящими напротив Мелиссой и Рафаэлем МакКоллами – те также отвечали ей улыбкой за приятной беседой, попивая кофе из маленьких белых чашек.              — Ну что, пойдем? — задорно улыбнулся маленький блондин, указывая кивком головы на гостиную.              — Не знаю… — стушевался мальчик рядом, уткнувшись взглядом в пол. Его немного вьющиеся каштановые волосы уже достаточно отросли, чтобы немного скрыть глаза в таком положении. А его голос был смущенный, даже немного напуганный.              — Да ладно тебе, братишка, — улыбнулся маленький Прайс, тут же подойдя к Скотту и обнимая его за плечи, — Я уверен, им понравится. Пошли!              — А-ага, — все же смог улыбнуться маленький МакКолл, влетая в гостиную вместе с маленьким Эллиотом, и вторил им радостные детские крики.              Мальчишки тут же принялись кружить вокруг дивана с взрослыми – Рафаэль, кажется, попытался приструнить сына от такого поведения, но Регис протянул в его сторону руку, положив ту на плечо, говоря:              — Дай детям побыть детьми, Раф. В конце концов, детство у нас бывает одно.              МакКолл старший кивнул, хоть и явно был недоволен, но понимал – говорить что-то против хозяину дома в гостях не стоит. Да и, не хотелось.              — А мы тут кое-что придумали, — Эллиот в один прыжок уселся рядом с Мелиссой, крепко ее обняв.              — Да! — вторил ему Скотт, делая тоже самое, но с Регисом. Сидевшая рядом с ним Венат растрепала каштановые волосы мальчишки – такие мягкие и приятные на ощупь, как легкое облачко.              — Да? — со смехом спросила МакКолл, обняв племянника в ответ и поцеловав того в макушку, — И что же это?              — Ну, а вот что… тетя Мелл!              — Вот да… дядя Регги!              На секунду повисла тишина, а затем Мелисса и Регис рассмеялись – так по-доброму душевно, так заразительно. Венат также, вслед за мужем издала смешок, отпивая из кружки кофе, но все то время, пока дети находились рядом, с ее губ ни сходила добрая улыбка, адресованная всей происходящей ситуации. И единственным сохранявшим в этой ситуации спокойствие оставался Рафаэль, наблюдавший за всем.              — Вот вы придумали, — Мелисса еще раз обняла племянника, но уже заключила в его в более крепкие объятия, тиская больше, как плюшевую игрушку, нежели как человека. Хоть она и показывала так свою любовь, — умницы, мальчики! Мне нравится!              — И мне, — Регис присоединился к жене, потрепав каштановый вьюнок волос Скотта, улыбаясь при этом по-доброму, — Определенно, мне это нравится.       Эллиот так и замер на секунду с кружкой чая в руках, рассматривая на тумбочке рамку с фото. Он взял ее в руку, поставил кружку рядом, и пальцами провел по фотографии под стеклом: на ней его кузен Скотт и он сам крепко обнимались – совсем маленькие, лет по восемь, не больше. А их лица были разукрашены под мордочки животных: у Эллиота явно прослеживались лисьи черты, а у Скотта – гепард.              — Эллиот, пойдем! — крикнул из зала Регис, заставляя Эллиота встрепенуться и вынырнуть из омута воспоминаний, — Все готово, и Мелисса уже звонит!              — Бегу! — крикнул в ответ Эллиот, кладя рамку на месте и забирая кружку с чаем с собой.        — Ох, да чтоб тебя, Skype, — Мелисса пыталась настроить камеру, и, когда у нее это получилось, она улыбнулась, помахав в объектив. Регис же помахал ей в ответ, а Эллиот отсалютовал кружкой, улыбаясь при этом, как довольный кот, наевшийся сметаны. И лежавший рядом с Регисом реальный кот издал недовольное «мяу», когда Прайс-младший легонько подтолкнул его пушистую задницу на пол. — Привет Регги, Элли! Рада вас видеть! Как вы?              — Привет сестренка, — улыбнулся Регис, — Да нормально. Живы, и на том спасибо.              — Регги, прекрати так говорить – «еще жив, и на том спасибо», — женщина закатила глаза, и в этот момент Регис уловил дальнее сходство с Эллиотом, когда тот так делал – родственники ведь, — Ты ведь знаешь, я ведь волнуюсь за тебя.              — Да знаю-знаю, — отпил кофе мужчина, кладя чашку на стол, — прости.              Сидевший рядом Эллиот прокашлялся в кулак, привлекая к себе внимание как отца, так и Мелиссы, хоть та и была в другом городе. Когда отец повернулся к сыну, Эллиот начал:              — Пап, тетя Мелл после смены, помнишь? Давай не будем затягивать разговор, ей еще отдохнуть надо, — парень отпил немного чая, собираясь с силами, — Давай ближе к делу. Тетя Мелл, у нас тут случилась небольшая… проблемка… — Эллиот неловко почесал затылок, смущенно отведя взгляд, — Ии, в общем, кажется, ну, нам нужна твоя помощь.       Регис мысленно похвалил сына – такая актерская игра! Так искусно врет!       …а также подметил проверять самые подозрительные слова сына на будущее.              — Проблема? Что-то случилось? Вы оба здоровы? — тут же забеспокоилась МакКолл, и это как было слышно в ее голосе, так и отразилось на ее лице.              — Со здоровьем все в порядке, за это не беспокойся, — тут же заверил сестру Регис, подняв вверх ладонь, мол «все нормально», — Аа «проблема» … ну, это не проблема, а в какой-то степени необходимость, и…              — Не тяни, Регис, — Прайс-старший удивился. Когда его сестра обращалась к нему так серьезно, значит, она ждала чего-то… худшего, — Говори – что случилось?              Прайс-старший почесал затылок – так же, как делал его сын с пару минут ранее! – и, с секунду поразмыслив как все это сказать, он начал:              — Понимаешь Мелли – меня тут по работе отправляют в командировку на неопределенный срок, и я…              — Не знаешь, с кем оставить Эллиота? — закончила за брата Мелисса. Регис взглянул на нее – и, хоть они и разговаривали по интернету, отрицательных или плохих эмоций на ее лице он не увидел. Мысленно мужчина выдохнул, понимая, к чему все идет. — Ты позвонил мне, чтобы попросить о том, чтобы Эллиот пожил у меня, в Биккон-Хиллз?              — Да, — кивнул Регис, —Понимаю, с бухты-барахты это все, но…              — Регги, как ты мог подумать, что я могу отказать?! — наигранно-обиженно надула губки женщина, но тут же вернулась к себе прежней, улыбнувшись, — Когда тебе в эту командировку?              — …уже в этот понедельник, — смущенно почесал затылок Регис(опять), отведя взгляд в сторону(опять). — Знаю, все это так неожиданно, так что…              — Ничего не неожиданно, — отмахнулась женщина, — Забирайте документы из школы, собирайтесь, и выезжайте тогда завтра вечером. Я возьму выходные, и мы оформим все бумаги и оформим тебя в школе, Эллиот. Будешь вместе со Скоттом учиться.       Она улыбнулась – так по-доброму и искреннее, что Эллиот не выдержал, и улыбнулся ей в ответ. Он знал теперь наверняка – он ни за что не даст ни свою тетю в обиду, ни кузена. Никого из тех, кого считает родными людьми.              — Спасибо, тетя Мелл, — Эллиот отпил немного чая, и, отставив чашку на стол, всплеснул руками, — Ты лучшая!       Женщина рассмеялась.              — Я знаю милый, я знаю.                                                                               ***       Эллиот отбыл в свою комнату сразу же, как только они договорились с Мелиссой о мелких, но важных деталях, таких как денежные вопросы, документальное оформление и все-все-все важное. А когда разговоры его отца с сестрой зашли в обычную тему «как ты, как твои дела?», Эллиот культурно ретировался по лестнице наверх, к себе.              И хоть в его комнате царил, как всегда, легкий беспорядок, он уже активно складывал в дорожную сумку свои любимые, огромные футболки, штаны, джинсы, носки и всю остальную одежду, параллельно ее рассматривая. И пускай Эллиот был семнадцатилетним подростком, его гардероб назвать «модным» было сложно – он состоял из оверсайз-футболок, худи, джемперов, парочки кардиганов, джинс, НЕклассических брюк (это важно было подчеркнуть для Эллиота), и, пожалуй… все.              Зеркало в шкафу встретило его своим отражением – худой молодой парень с блондинистыми локонами, скрывавшими уши и еле-еле доходившими ему до плечь егко вились, но нисколько не мешали. Ровная линия подбородка и точеные линии скул, казалось, накидывали парню с пару лет сверху, но не портили его – наоборот, Эллиот сам себе нравился. И это главное. А завершали весь образ его каре-желтые глаза, которыми он немного гордился, но никому об этом не говорил.              — Эллиот, — постучался отец, перед тем как войти. — К тебе пришли.              — Ко мне? — с немым удивлением уставился на отца парнишка, и, ему только показалось, что челюсть у Прайса-младшего отвисла. — Кто? И зачем?              — Спускайся, — вместо ответа мужчина махнул в сторону, разворачиваясь к лестнице, — Сам все увидишь.              Эллиот только и смог, что пожать плечами, и, оглядев себя с ног до головы – и для надежности отряхнув штаны, хоть те и были чистыми – побежал за отцом по лестнице, спускаясь.       И его удивлению не было предела, когда он увидел их гостя.              — Леди Харон? — снова по тупому уставился Прайс-младший, моргая. И теперь его челюсть точно на секунду отвисла. — Ой, то есть, здравствуйте, леди Харон. Какой приятный сюрприз, — попытался сгладить ситуацию Эллиот, когда пожилая подрядчица по доставке и продажи товаров Совету Валистии посмотрела на Эллиота с вопросительно выгнутой бровью.              — Опусти эти формальности, юноша – мне на них наплевать. Я уже давно пожилая женщина, которой до этой вашей вежливости, как чокобо до кристаллов. — она отпила из чашки кофе, снова ставя ту на стол. — Я по делам, Элли. К тебе.              — Ко мне? — снова удивился юноша, пару раз хлопнув глазами. В этот момент он больше всего напоминал какого-то оленя, во все глаза уставившегося на фары несущейся машины, от чего его отец не выдержал, прыснув в кулак со смеху.              — Да. И прекрати делать такое лицо! Я будто призрак, а не уважаемая член Совета!              — Да-да, конечно, простите, леди Харон, — тут же стушевался парень, бегом спускаясь и присаживаясь на высокий барный стул рядом с женщиной.              А Регис тем временем старался не рассмеяться в голос – только Харон могла так обращаться с Эллиотом, и только она была способна ставить порой зазнававшегося мальчишку на место.       И это выглядело чертовски смешно со стороны!..              — Регис, прекрати уже, — она указала кивком головы на стул рядом, — Присядь. Я тут правда ненадолго, домой надо идти. Но передать его тебе я обязана, так что выслушай меня внимательно, Элли.              — «Его»? — в тупую спросил Прайс-младший, за что получил от пожилой торговки подзатыльник. — Ай-ай, понял вас, молчу! Я молчу-молчу, а вы говорите!       Эллиот выставил впереди руки, как бы защищаясь от Харон, а та в свою очередь довольно хмыкнула.              — Так-то лучше. Так вот, — она залезла в свою поясную сумку, и извлекла из нее два предмета, кладя их перед Эллиотом: небольшое красное зеркальце, сделанное, казалось, из рубина, и такой же красный ключ – оба предмета были будто искусно вырезаны из драгоценного камня, где орнаментом служил маленький лопоухий зверек с длинным, пышным и пушистым хвостом.                     — Это… — не веря своим глазам, Эллиот протянул руки, желая взять предметы в руки, но на нескольких дюймах остановился, взглянул на Харон – и во взгляде его читалось нетерпение, удивление, шок, стыд и немая благодарность, которая, казалось, растянулась на его лице в виде сплошной маски. — Можно я возьму их в руки?       — Конечно, еще спрашиваешь, — ее хриплый от возраста голос напоминал шелест бумаги, и она небрежно махнула рукой, — Ттебе ведь принесла.              — Мне? Я… — у Эллиота не было попросту слов, которые он мог бы сказать. Вся его душа словно пела баллады, пока он держал два артефакта в своих руках, а в голове с каждой секундой пустело, слова исчезали из черепной коробки, как по волшебству. — Я… я не знаю, что вам сказать, леди Харон, правда.       Она усмехнулась.              — Банального «спасибо» мне хватит, юноша.              — Сколько я вам должен за это? — вдруг встрепенулся парень, глянув на Харон немного диким взглядом. Но зеркальце и ключ из рук не выпустил. — Сколько? Вместо ответа она снова зарядила парню подзатыльник, а тот издал лишь сдавленное «Ай!»              — Не глупи, Эллиот. Ни сколько ты мне не должен.              — Но я…              — Сид мне тут рассказал, что ты уезжаешь от нас, — вдруг начала Харон, вздыхая, — Кто бы что ни говорил, Эллиот, а практически все в Совете любят тебя. И я к ним отношусь, — женщина положила на плечо парня руку, слегка сжав, — Мы волнуемся за тебя, за твое благополучие, безопасность, жизнь. И я тоже. И это, — она кивком головы указала на ключ и зеркальце в руках парня, — Мой тебе подарок. Уверена, они помогут тебе во всем, что бы ты не хотел сделать.       Эллиот вдруг обнял пожилую женщину – не как это обычно делал Гетц, практически выдавливая из ее легких воздух своей огромной фигурой, а тепло и легко, как обычно внук обнимает любимую бабушку.              — Спасибо, — с улыбкой сказал Эллиот в плечо Харон, — Спасибо…              — Ну-ну, что это ты тут нюни распустил, — оттащила от себя парня Харон, но покрасневшие щеки, шею и улыбку спрятать не смогла, — Иди, собирайся в дорогу, занимайся тем, чем ты там занимался… а мне еще с твоим отцом переговорить надо.              Счастливый парень только и смог, что улыбаться пуще прежнего и, еще раз сжав Харон в обьятиях, умчался вверх по лестнице, прижимая к груди рубиновое зеркальце и ключ.              — Серьезно, леди Харон? — приподнял бровь Регис, отпивая кофе, — Ключ и Зеркало Карбункула?              — А что? — она казалась невозмутима и спокойна, как скала, — ему всё равно придется добывать информацию. Ты как будто не знаешь своего сына, Регис: Эллиот без информации чувствует себя, как голый в толпе людей. Я лишь дала ему возможность получать информацию втихую от всех.              — Резонно, — задумчиво протянул мужчина, — у него итак был один из ключей Эйдолонов, и то, тоже благодаря вам.              — И он нашел ему отличное применение, — кивнула женщина, — Ключ Эос и Селен порой очень выручал твоего сына. И думаю, выручит еще не раз.              Регис кивнул, раздумывая над тем, что он мог сказать Харон. По сути своей, она подарила его сыну просто невероятные вещицы – Ключ и Зеркало Карбункула давало его владельцу возможность ткать щиты, а также следить за кем-то на отдаленном расстоянии – и этой «слежки» никто и не заметил бы. Также сквозь этот ключ можно видеть «истину», но что это значило, Регис не знал.              — Спасибо вам, леди Харон, — все же решил про себя Регис, кивая. — Вы очень сильно помогли.              — Не благодари. И смотри – если что-то случится с Эллиотом, отвечаешь головой передо мной. Ты понял?              Он улыбнулся и кивнул.                                                                               ***       Смачный удар в нос пришелся Эллиоту лучше, чем всякая пробуждающая кружка кофе, выбивая из его сонного организма всю усталость и недосып. Парень поморщился, ощущая, как тонкие струйки крови вытекают из его ноздрей вниз, прочерчивая полосы по губам, подбородку, а потом алыми гроздьями срываются вниз, орошая землю.              — Ой, смотрите, я сломал Прайсу нос, — несколько верзил в спортивных куртках с номерами на спинах и надписями «Звери Фиралас» рассмеялись.              — А, ну да, конечно, — усмехнулся Эллиот, вставая. Он прикрыл запястьем нос, стараясь остановить таким образом кровотечение. — Удар у тебя, конечно, как у девчонки, Бинсток. Моя бабуля бьёт и то больнее.              — Тебе повторить, Прайс? —похрустывая костяшками, спросил один из верзил, медленно идя в сторону Эллиота. — А то я вижу, ты урок не усвоил.              — Ну, учитывая твой уровень IQ, который примерно равен нулю в отрицательном значении, уроки в этой школе не понимаю точно не я, — Эллиот запрокинул голову назад, стараясь прекратить поток крови из носу. — Хотя на плечах у тебя явно не голова – мозг там определённо осутствует. Как и у твоих дружков, походу.              — Парни, — проскрипел зубами тот, кого Эллиот назвал Бинстоком, кивком головы указывая на парня, — Окружайте. Выбьем из него все дерьмище.       И тут произошло то, чего никто не ожидал.              — Эй, вы что тут устроили?!! — взревел подозрительно знакомый для Эллиота голос. Он на секунду обомлел, готовый уже смущенно уронить голову и уткнуться в землю взглядом, но не мог из-за активно текущей из носу крови. — А ну пошли нахер, или я вам всем рожи начищу, набор уебанов мелких!       Все старшеклассники-спортсмены тут же ретировались кто куда, и только Эллиот остался стоять на месте, уже слыша торопливые шаги за спиной. Секунда – и на его плечи кладут руки, разворачивая в свою сторону, и Эллиот увидел красные глаза Ричарда, которые уже понемногу становились привычными и более человеческими, карими. Эллиот попытался отвести взгляд, но не смог – Ричард одной рукой взял его за подбородок, поворачивая к себе. И Прайс почувствовал, как боль резко начала уходить из его носа, и увидел, как по ладони Локвуда, от пальцев вверх потянулись черные змейки его боли.       — Не надо, — попытался высвободиться Эллиот, но не смог – хватка у оборотня была просто стальная. — Ричард, не надо. Кровь скоро пройдет, и…       — Я отведу тебя к Тарье, — словно не слушая Эллиота вовсе, кивнул Ричард – и непонятно было, чему он кивал; своим словам, или мыслям?       — Ричард, я…       — Никаких возражений, Эллиот. Никаких, — строго наказал оборотень, для наглядности сверкнув красными глазами с секунду. А в следующую протягивал Эллиоту пачку бумажных салфеток, — Вот, возьми. Тебе надо остановить кровь.       Эллиот тяжело вздохнул, но салфетки принял. Его учебный день только-только кончился – отец пошел забирать документы и разговаривать с учителями и директором, когда как самого Эллиота выловила в школе команда по Американскому футболу, и тактически, медленно загоняла за школу, территорию, где обычно никого не было, и занимались своими делами, скажем, утренние бегуны.       Его отношения с одноклассниками были всегда такими, сколько он себя помнил – сначала, после смерти матери, Эллиот был максимально угрюм и закрыт в себе, и все друзья и знакомые, что у него тогда были, попросту отвалились от неразговорчивого и угрюмого пацана, каким он был. Дошло до скатывания по учебе по стремительной наклонной вниз, и… оставлении на второй год.       Стоит ли говорить, что больше поводов для насмешек детям не нужно было?              После того, как Эллиота оставили на второй год, в голове будто щелкнула какая-то кнопка, и парень взялся за учебу так, как никогда. И за первый семестр упорных и упертых занятий в школе, дома, с репетиторами, Эллиот смог из «отстающих» выйти в «лидирующие», перепрыгнув один год обучения и вернувшись к тому классу, из которого его убрали на второй год.       Но отношения с одноклассниками были испорчены.              По итогу Эллиота пытались травить – парень практически ушел в себя, но в тот момент ему помог Сидольфус, и его обучение как Призывателя Валистии и просто наставления и советы Телламона помогли парню стать увереннее в себе и своих действиях – теперь к нему боялись приставать словесно, но осталась пара-тройка ребят, которых задевали слова Эллиота, и на него шли с кулаками.       И Эллиот жалел порой, немного, са-а-а-амым отдаленным уголком своей души, что не мог применить на них свою магию.       Ричард открыл перед Эллиотом дверь своей Volkswagen Tiguan, и Эллиот с благодарностью плюхнулся на пассажирское сиденье, делая пробки из салфеток и затыкая ими обе ноздри. Одна его ладонь лежала на коленях, другая – около коробки передач, и Эллиот не успел заметить, как севший за место водителя Ричард протянул свою руку к его, беря и сжимая ладонь Прайса, большим пальцем проводя по сгибу между большим и указательным пальцем. И было в этом жесте что-то такое… что-то, о чем Эллиот не хотел думать в этом ключе. Ему жутко нравился Ричард, даже больше, чем надо, но… Но эти предательские бабочки вперемешку с этим предательским чувство внизу живота, его голова, словно наполнявшаяся приятным газом каждый раз рядом с этим мужчиной – все это свидетельствовало о том, что Ричард ему безумно нравится, но в тоже время что-то останавливало Эллиота.       И он сам не знал, что.                                                                               ***       Тарья тяжело вздохнула, когда Ричард завел к ней в кабинет Эллиота – сам Эллиот же вошел с двумя импровизированными «пробками» из бумажных салфеток в обеих ноздрях, и выглядел так, как это обычно бывало в таких ситуациях, и сказал:              — Ну смотри какой я красивый, Тарья! Шрамы и разбитые носы ведь украшают мужчин! — и улыбался при этом, как самый счастливый человек на земле.              — Идиот, — выдала свой конечный вердикт девушка, потерев переносицу пальцами, — Какой же ты идиот, Эллиот.              — Я не виноват! — тут же начал причитать Прайс, наигранно-обиженно надув губки, — Они первые начали!              — А мне кажется, я слышал, ты их спровоцировал, — задумчиво протянул Ричард, глядя на Эллиота по-доброму, но все же с упреком.              — …Предатель, — и снова это наигранное возмущение, снова эти наигранные эмоции – все то, что позволяет себе проявить Прайс только с ними. — Даже не помог перед Тарьей покрасоваться.              Девушка на данную реплику только закатила глаза, и, ничего не ожидая больше, схватила Эллиота за запястье, утягивая его к кушетке, и усадила на нее его. И тут же возвела руки, наполнившиеся белоснежным светом с вкраплениями зеленых искр над носом Эллиота, исцеляя. Застывшая на коже кровь тут же начала отшелушиваться и словно растворяться в воздухе, и Тарья, не секунды не мешкая, вытащила из обеих ноздрей парня две бумажные пробки.              — Что ты де… Ай! — и в туже секунду той же рукой одним движением вправила Эллиоту нос обратно. Парень зашипел, но тут же почувствовал, как его ладонь накрыла большая рука Ричарда, и как боль начала уходить из его тела в ту же секунду, стоило потянуться черным венам-змейкам по руке Локвуда вверх, где те скрывались под рукавами синего джемпера, закатанными по локоть. Ричард сжал его ладонь, снова, и снова провел большим пальцем по сгибу большого пальца, и в этом действии было столько успокаивающего, что…              — Знаете, ребят? — не удержался Эллиот, прервав повисшую между всеми тишину. — Я буду по вам скучать. Хрен знает, на сколько я уеду, но однозначно – я буду по вам скучать!              — И мы Элли, — сказала с улыбкой Тарья.              — И мы, — повторил Локвуд, сжав ладонь Эллиота в своей.              И, кажется, перевернув одним этим действием весь внутренний мир Прайса с ног на голову.                                                                               ***       Их узкая Toyota Camry явно не была предназначена для перевозки чего-то крупнее сумки с вещами – поэтому Эллиоту пришлось отказаться от компьютерного кресла. А что? Ему не привыкать. Да и оно, как понимал Прайс, лишь его блажь и хотелка, а не нечто важное, как, скажем, теплая одежда или банальные трусы с носками.              И сейчас, складывая на заднее сидение их машины сумку с вещами – а также свою PlayStation 3 и Ноутбук, куда уж без них – он невероятно удивился, когда к них дому подъехал…              — Сид? — удивленно спросил Прайс-младший, видя, как тот выходит из своего минивэна, снимая на ходу солнцезащитные очки. Солнце клонилось к закату, и Эллиот с Регисом практически весь вечер провозились с окончанием сборов на поездку до Биккон-Хиллз. Настроение у обоих было приподнятым, хоть Регис и был вкурсе за момент с сломанным носом сына, но решил пока не наседать на Эллиота. Тем более, Тарья полностью вылечила его, даже не оставив следа. Впрочем, как всегда.              — Элли, тащи свой стул, закинешь его в мой багажник, — Телламон большим пальцем указал себе за плечо, туда, где стоял его черный Минивэн Mercedes-Benz V. — А также то, что не помещается к вам.              — Погоди-погоди, Сид, — насторожился Эллиот, выставляя перед собой ладони, будто останавливал что-то, несущееся на него в стремлении бульдозера, — Ты с нами поедешь?              — Конечно, — усмехнулся Телламон, фиксируя очки у себя на нагрудном кармане джинсовой рубашки, — Мне по пути. Все равно до Элоизы и Теодора надо добраться, дать им указания касаемо тебя. У Региса вряд ли будет на все это время с вопросом твоей школы и вашими родственниками.              Эллиот сузил глаза, подозревая что-то, но допытываться не стал. Он кивнул, подбегая к дому и отпирая его своими ключами – и прихожая его встретила легкой прохладой и абсолютной тишиной вперемешку с полной тьмой. Он и забыл вовсе, что даже не попрощался должным образом со своим домом – местом, в котором он рос все свои семнадцать лет. Местом, где прошла практически вся его жизнь, и сейчас он его… покидал.              Он поднялся в свою комнату и открыл дверь – доска прямо у входа тихо скрипнула, и Прайс-младший улыбнулся. Он всегда по ней знал, что кто-то стоит перед его дверью и думает, стучаться, беспокоить или нет – вдруг он спит. И чаще всего Эллиот говорил: «Входи, пап!», и родитель просто заходил, видя, как его сын играет во что-то на своей консоли.       Воспоминания, казалось, проносились перед глазами калейдоскопом стремительных картинок, сменяя друг друга в неспешном вальсе, но оставляя в его сердце легкую, почти невесомую печаль. Эллиот взялся за сложенное плотно и уже подготовленное к перевозке кресло обеими руками, и начал идти к выходу из комнаты – ключи Айконов и Эйдолонов у него в сумке на поясе брякнули, слегка разрушая ту тишину, которая наступила в комнате, но Эллиот на это не обратил внимания. Парень лишь в последний раз взглянул на свою комнату, которую не знал, когда теперь увидит, и закрыл ее, понимая, что руки уже начинают побаливать от тяжести хоть и сложенного, но компьютерного кресла.       Аккуратно спустившись по лестнице и пройдя до выхода из дома, Эллиот остановился прямо во входной раме, посмотрел через плечо на свой дом, погруженный в полумрак, и сказал:       — До свидания. И… спасибо, — и закрыл за собой дверь, понимая, что рано или поздно вернется сюда.       Сид тут же оказался рядом с ним, подхватил из рук кресло, кладя его на заднее сидение минивэна, захлопывая багажник. Он отряхнулся, словно только что копался в земле, а не переносил чистую и упакованную мебель из дома – это действие казалось больше сделанным на автомате, чем призванным реально стряхнуть пыль или еще что.       — Ну что, все готовы? — спросил Сид, глянув на Региса, который докуривал сигарету.       — Да, дай мне минуту, — делая затяжку, сказал Прайс-старший, с удовольствием выпуская в уже потемневшее небо клубы серого дыма.       — Перед смертью не накуришься, Регис, — сказал с ухмылкой Сид, сложив руки на груди замком.       — On ne se rattrape pas à la dernière minute*, — вторил Телламому Эллиот с ухмылкой, положив одну руку себе на пояс, а голову склонив набок.       Но Прайсу-старшему на них было, казалось, вовсе плевать. Он сделал последнюю затяжку, от которой сигарета дотлела вплотную до фильтра, и, выкинув окурок, шумно выдохнул вверх большую дозу дыма, явно довольный.       — Тете Мелли не нравится, что ты куришь, пап, — с укором в голосе сказал Эллиот, — И мне тоже.       — Ей можно – медсестра как никак, — с ухмылкой сказал Регис, качнув головой. Никотин приятно заструился по организму, принося успокоение. — А тебе – нет.       Эллиот только закатил глаза, садясь в машину отца на пассажирское сидение. Уже когда они отъезжали, Эллиот глядел через стекло заднего вида на свой дом, который с каждым метром становился все дальше и дальше, осознавая – он и сам не знал, когда вернётся сюда. И не знал, что его ждет впереди.       Дальше была лишь сплошная неизвестность, с которой он обещал сам себе справиться.