Beyond the Exit Door

Королер бежит позади всех; вид чужих спин — контроль над их безопасностью — наполняет его мозг спокойствием. Он способен размышлять. Все хватаются друг за друга, ускоряясь в последнем рывке, Королер позволяет Рагате схватить себя за руку, колеблется мгновение, решаясь, а потом все же сворачивает, намеренно ныряет в неправильный коридор. Его рука все еще ощущает шероховатую ткань кожи куклы, и он с силой жмурится, останавливаясь, прижимаясь к стене спиной. Каменная кладка холодит затылок своей сыростью. Рагата, прости. Просто... Кто сказал, что за красной дверью, в шатре цирка они будут в безопасности? Что если они просто покажут этому созданию дорогу туда? Преграда может сработать, а может и не сработать, и Королёр не готов рисковать сразу всеми. Остальные не замечают этого в безумной спешке, но шаги посторонней замедляются, останавливаются — а после выбирают новое направление, к шахматной фигуре. Королер выдыхает с облегчением и открывает глаза. Он чувствует, что его потерянную руку сжимают крепче, трогают иначе — и понимает, что остальные обнаружили его пропажу. Стучит пальцами, отчаянно привлекая к себе внимание. Очень быстро кто-то догадывается, сует ему в руку ручку и Королёр пишет, не зная, на чем: "Не действуйте необдуманно!" Хотел бы он сказать им не действовать вообще, оставаться в шатре — но ведь не послушаются же. А это сообщение может выиграть ему немного времени. Шаги раздаются совсем близко. Королёр переводит взгляд, разглядывая незнакомку вблизи. Она выглядит очень нормально — за исключением того, что странно видеть человека в цирке — но все же что-то как будто не так, сложно сходу сказать, что именно. Только присмотревшись, он замечает, как неправильно вода стекает по её коже — не задерживаясь, не оставляя следов, словно её тело покрыто маслянистой пленкой, и что её зрачки слишком широкие для такого яркого освещения. Когда она оказывается совсем близко, Королер ощущает отчётливый запах — сырость и металл. Не всё, что выглядит монструозно, является монстром — говорит он себе — и даже если так, он крепкая деревянная шахматная фигура. Что ему сделается? Страшно все равно до ужаса, но Королёр осторожно произносит, пытаясь наладить контакт: — Привет, — подумав, добавляет, — Ты умеешь говорить? Ты... знаешь английский? Она останавливается и смотрит на него в упор. Медленно открывает рот. — Уходи! — раздается с другой стороны коридора резкое. Королер вздрагивает, его взгляд метает в ту сторону, но он не смеет отворачиваться от женской фигуры, и в итоге видит лишь смутные очертания периферийным зрением. Чужой голос очень живой, но тоже незнакомый, и эй. Он не слышал шагов. Девушка замирает. Потом с видимым усилием продолжает пытаться произнести: — Не... — Я сказал, уходи! Королер собирается возразить, что уйти он не может: обе стороны коридора заблокированы; но тут девушка отчётливо зло хмурится — и беззвучно уходит под воду, словно её резко дернули снизу за ноги. Королер переступает. Слой воды кажется все таким же тонким, но теперь он знает, что в него можно провалиться. Итак, вода опасна. Хотел бы он встать на сухое, но вода тут везде. Раз эту проблему нельзя решить, он поворачивается к фигуре, которая совершенно точно умеет связать пару слов. Не самое лучшее начало, но он не может не озвучить очевидное: — Она боится тебя. Фигура оказывается мужчиной, который выглядит живым и здоровым. От взгляда на него ощущения неправильности не появляется, но, кажется, его черты лица в чем-то схожи с чертами исчезнувшей девушки. Королер не может позволить себе потерять бдительность. Мужчина широко улыбается и охотно идет на контакт, поясняет: — Не меня, а вот этого, — демонстрирует вещь, которую держит в руках. Это потрепанный, мокрый кусок бумаги с цветными линиями на нём — похоже, что детский рисунок. Мужчина прячет его в нагрудный карман и проявляет ответное любопытство, — А ты... Что ты такое? Королер озадачен. Логически, они — обитатели цирка — действительно должны выглядеть странно и ужасающе для незнакомцев, особенно в этом сверхреалистичном месте. Но никогда раньше НПС не были способны заметить это, обратить внимание. ... вообще, это место как будто и не цирк вовсе, не принадлежит ему. Оно огромное, населённое, полное внутренних связей, истории. Словно какое-то другое пространство коснулось, соединилось с их маленьким миром... Но этого не может быть, верно? Несмотря на свой скепсис, он отвечает с долей честности: — Я искажённая копия человека, запертая в этом месте. — Вот как! — мужчина улыбается ещё шире, явно обрадованный, запускает пятерню в чернильно черные, растрепанные волосы, — Какое облегчение. Я тоже! Он тоже? Нет, невозможно. Если бы эти люди были цифровыми копиями, Кейн бы о них знал. Идея о внешней, нездешней природе этого пространства снова оживает в разуме Королера, бьется в сетях отрицания, не позволяя забыть о себе. — Что это за место? — спрашивает он у незнакомца. Он оправдывает своё любопытство: он не сомневается в цифровом цирке, конечно нет; просто хочет знать, как мыслит этот НПС. — Ты ещё не знаешь? — спрашивает мужчина, его густые брови подлетают в ярком удивлении, — Хах, тогда тебе очень повезло наткнуться именно на меня. Я — ну, точнее, оригинальный я — изучал это место годами. В нашей научной группе его называют "Закулисье". Вскоре они сидят на столе, чтобы не касаться вездесущей воды, пока Джонатан — как незнакомец представил себя — рассказывает свою историю. Королер сворачивается, будто подтянув к себе колени, и слушает очень внимательно. Итак, Закулисье. Загадочное место, изнанка мира, которая неловко, без понимания смысла, случайным образом копирует реальность. Если найти устойчивый путь, то можно входить и выходить спокойно, изучать то, что находится по другую сторону. Королер кивает, соглашаясь со всем. Это именно то, что могло бы сгенерироваться из поломанного кода, набить мозги НПС полуправдой. Создать для них "разумное" объяснение бесконечным пространствам и искажённым объектам, которые появились из-за многочисленных, множащихся багов в этом месте. Комната смутно напоминает Королеру кабинет Майка, и он тянется к верхнему ящику стола. Выдвигает его и — он знал, что так будет — обнаруживает в его глубине пару плиток тёмного шоколада. Воспоминание вспыхивает под веками. — Ты собака, ты же умрешь от этого. Яркий смех. — Я так и так скоро умру, какая разница. Скрэтч, этот сумасбродный парень; у него была аллергия, а он все равно ел их почти каждый день. Королер берёт в руку одну плитку и думает. Кейн не знал, что должно лежать в ящиках. На фотографиях этого не было. Он не был способен добавить такую деталь. А значит... Есть некоторая вероятность, что объяснения Джонатана не странная выдумка, сгенерированная из обрывков кода. Что это фантастическое, искажённое, полное скрытых опасностей место существует, соединяясь и с их цифровой действительностью, и с реальностью. Если так, это может быть настоящим выходом. Королер не думал, что после стольких лет он ещё способен надеяться, но все же эта маленькая мысль вспыхивает в нём, ослепительная до боли. Он сразу же говорит себе: нет. Даже если это правда, никому в реальности не нужна гротескная шахматная фигура. Но это не правда. Шоколад мог появиться по уйме других причин. Может, код считался со сканов его мозга. Может, он случайно создал его внутри ящика за секунду до того, как открыл его... То, что Королер на самом деле должен сделать — это уберечь обитателей цирка от этой подозрительной конструкции. — Ого, ты нашёл еду, — Джонатан замечает его копошение, — Быстро осваиваешься! Королер не уверен, что готов это есть. Его цифровому организму не нужна пища, и нет необходимости так рисковать. Он собирается протянуть шоколад Джонатану в знак доброй воли, как вдруг чувствует, что с его отсутствующей рукой снова взаимодействуют. Забыв обо всем, он сосредотачивается на тактильных ощущениях и очень скоро понимает, что чей-то палец выводит на его ладони буквы. "С Т У К - В - Д В Е Р Ь" "Т Ы" "?" Он судорожно несколько раз сжимает и разжимает пальцы, и, когда ему возвращают ручку, размашисто пишет: "Не я!" Кто-то нервно и сильно стискивает его руку. Ч-черт. Что у них там происходит?! Королер вскакивает со стола, бросив плитки шоколада и схватив ноутбук, оправдывается на ходу: — Я должен... Я должен проверить кое-что. — О, хорошо, — легко отзывается мужчина. Королер не слышит шагов, но крупная тень скользит по стенам, и он понимает, что Джонатан следует за ним. Это не то, чего он хочет, но он не знает, как отказать, и просто спешит вперед, не задумываясь об этом. Проверить состояние двери сейчас намного важнее. Однако, очень быстро он замечает, что декорации изменились. Чем ближе они к красной двери, тем больше на стенах встречается рисунков и надписей. Они сделаны водой совсем недавно и уже начинают высыхать, но все еще различимы. Сделанные наспех, таким ненадёжным материалом, они все же выполнены с большим старанием — словно кто-то неравнодушный пытается докричаться до него. На рисунках — полчища разных монстров, все сопровождаются комментариями. Где-то это "беги!", где-то "зажги свет!", где-то "не отрывай взгляда!". Но ещё есть люди, множество довольно четких набросков с портретами людей, под каждым из которых написано одинаковое "не доверяй!" На одном из набросков совершенно очевидно изображено лицо Джонатана, и Королер не знает, как это комментировать. Джонатан тоже ничего не говорит. Когда они добираются до застрявшей в текстурах арке, за которой начинается обычный, не затопленный офис, спутник все же тормозит Королера. Хватает его рукой — прикосновение ощущается ярко, совсем не так, как в цирке; словно у него отросли настоящие нервы — и предостерегающе произносит: — Та часть пространства странная... Как будто контролируется ужасающим существом. Не ходи. "Ужасающее существо"... это он о Кейне, не так ли? Королер дергается, скидывая чужую руку, и отвечает: — Не думаю, что он мне навредит. Делает шаг вперед — и немедленно исчезает. В это же мгновение он оказывается в цирковом шатре, и сразу видит Кейна. Тот сидит на клетчатом полу, сосредоточенно хмурясь. Одна его рука сжимает потерянную руку Королера, а другая продолжает и продолжает щелкать пальцами. Лишь когда Королер появляется, щелчки прекращаются. Кейн вскидывает на него взгляд, несчастный и обрадованный одновременно. Рагата, Помни, Гэнгл, Зубл — все тоже тут. Оборачиваются к нему, зовут его по имени, кидаются обнимать, словно прикосновение может подтвердить его реальность. Хотел бы Королер их как следует успокоить. Обо всем рассказать, основательно все обдумать... Но проблема в том, что красная дверь возникла снова, и равномерный, настойчивый стук до сих пор доносится с другой стороны.