L'enfant des champs de coton

Тяжелый зной летнего дня неприятно окутал траншеи. Солдаты тяжело дышали и совершенно не хотели работать. Выигранное в июле сражение совершенно не улучшало положение дел. После быстрой и почти безболезненной победы при Булл-Ране люди приободрились. Слухи о том, что Север потерпит поражение к концу сентября, ходили всюду. Командование знало, что эти слухи делают медвежью услугу для армии, но никто ничего не делал. Морро понимал, что в том числе и командование опьянено этой победой. Это довольно глупо, потому что это было только первое сражение. Впереди была неизвестность. Никто не знал, чего можно ожидать от янки. -Господин Сторм! Кто из вас, господин Морро Сторм? - послышался чужой голос. Парень приподнял голову и посмотрел в сторону, откуда доносилось его имя. По земле шел мужчина с огромной сумкой через плечо. Его форма показала, что этот мужчина никто иной, как почтальон. -Это я, - поднял руку Сторм и поднялся со своего места. Почтальон сразу оживился и пошел в его сторону. - Есть что-то для меня? -Конечно! Прямо из Джорджии, - подойдя ближе, мужчина протянул конверт, на котором стояла знакомая печать. Морро мягко взял письмо, и почтальон пошел дальше, выкрикивая имя другого солдата. Опустив взгляд на конверт, он не смог сдержать улыбку. Это было письмо от Ллойда. Найдя укромный уголок вдали от всех, юноша открыл конверт.

***

Здравствуйте, мой дорогой Морро. Рад слышать, что тебе пришел по вкусу мой подарок. Я долго выбирал такой, который бы напоминал тебе обо мне, чтобы только я был у тебя в мыслях. Похоже, подарок справился с этим отлично. Ты спрашивал, как дела у меня и у моей семьи. Всё довольно хорошо. Отец всё порывается пойти на фронт вместе с дядей, но мама им это запретила. Меня же даже не пускают одного в крупные города, потому что боятся, что я сбегу на фронт. И не одного меня, прошу заметить! Коула даже пришлось вытаскивать из здания приема в армию. Благо, из-за возраста его не взяли. У твоей семьи тоже всё хорошо. Только Катара выглядит слишком обеспокоенной. Я думал, что она переживает за тебя, но Скайлор и Ния сказали, что дело в другом. В чём - понятия не имею. Ты тоже не выходишь у меня из мыслей. Я думал, что когда ты вернешься с академии, то мы вдоволь проведем время вместе. Теперь же надеюсь, что война не продлится долго и я уже скоро смогу встретить тебя, моего героя, со всеми почестями. Как я слышал, вы выиграли сражение у янки. Очень жду твоего подробного рассказа. Теперь же я буду ждать твоего ответа. До сумасшествия люблю тебя,L'ombre de mes coins.

***

Морро улыбался, пока сворачивал обратно письмо. Было приятно получить весточку из дома, тем более от Ллойда. Несмотря на все события, тоска по Монтгомери никуда не делась, даже скорее усилилась. - Письмо прислали? - спросил Пьеро, подошедший к Сторму. - Да, Ллойд, - сказал Морро. Француз сел рядом с ним и начал смотреть в небо. Он молчал и думал о чем-то своем. - Знаешь, последнее время столько событий произошло, даже слов нету, чтобы описать все эмоции. - Есть такое. Госпожа Скарлетт говорила, что когда ее переполняют эмоции, то она колит дрова. - А... Так вот почему у них весь сарай в них, - Лерой почесал свою темную кучерявую голову и улыбнулся. Их идилии помешал женский визг, а потом смех. За ними последовали глухие мужские голоса и странные звуки. - Они опять? - прошипел Морро. - Похоже на то. Еще нам не хватало сифилиса в рядах, - сразу же потух Пьеро. Они были южанами, джентльменами, которые никогда не должны даже смотреть на падших женщин. Но что же происходит прямо сейчас? В рядах армии будто бы стало нормой водить проституток для плотских утех. Куда бы армия ни направилась, эти женщины следовали за ней по пятам. Так ладно бы это был единичный случай, к несчастью, это происходило постоянно. Пока они ворчали, то послышалась возня, а потом громкие крики, как мужские, так и женские. Все, кто их слышал, бросились к домику, где обычно все уединялись с проститутками. Внутри была бешенная суматоха, и Морро не смог подобраться поближе. Он вместе с Пьеро стоял и смотрел, как из домика выносят блондинку. Мертвую. - Что случилось? - шепотом спросил Сторм у солдата, который помог оттащить тело. - Да там мужики ее по кругу пустили ради шутки. Остальные подстегивали, пока один не задушил её. Говорят, она так орала истошно, словно свинья, - сказал мужчина таким будничным тоном, будто умерла не женщина, живой человек, а какое-то животное, не имеющее никакой ценности. К горлу подкатил ком. В какой-то мере этого стоило ожидать, но внутри все еще была надежда, что для людей быть джентльменом не просто громкое слово, а идеология. Как же он ошибался. В ушах звенело, что Морро даже не слышал, что ему говорили другие. Сторм кивал на автомате, а потом просто сбежал. Образ всего, что строилось годами, постепенно стирался. Война его стирала, причем очень стремительно и болезненно. Она открывала нарывы их общества, которые они скрывали годами за грязными бинтами. - Да, слава Богу, родители не пускают вас на фронт, - прошептал под нос Морро. После этого он встал на колени и начал горячо молиться. Он повторял знакомые с детства слова обращения к богу. Мама повторяла их каждый вечер, стоя на коленях перед иконами, а Сторм не делал этого с того момента, как принял свои чувства к Ллойду. Бог говорил, что любить человека своего же пола - страшный грех. Так почему он должен молиться тому, кто против его счастья? Нет, если Иисус есть, то он поймет и простит свое дитя. Должен, потому что принял все грехи людей. Должен, если допустил эту войну, если допустил смерть этой женщины, должен, если его создание говорит о смерти так легко.

***

Семнадцатое сентября стало кровавым пятном в этой войне. Тогда две армии столкнулись лоб в лоб на территории Севера. Пятнадцатого сентября генерал Ли расположил силы у Шарпсберга, на пологих холмах у реки Энтитем-Крик. Морро, Пьеро и Джереми, оказавшиеся в числе той армии, что пошла вместе с генералом, работали не покладая рук. Сражение началось в полшестого утра. Бои развернулись на нескольких участках. Все трое выпускников оказались в кукурузном поле, на котором шли самые ожесточённые бои. Морро переходил с одного типа боя на другой. То он сражался в рукопашную, проливая кровь противников, то стрелял из винтовки, убивая их на расстоянии. Товарищи рядом тоже самоотверженно бросались в бой, не жалея себя. Каждый из тех людей, кто стоял рядом с ним, плечом к плечу, заслуживал все награды, которые только были. Но не золото заставляло людей биться насмерть. Желание отстоять свои принципы, вот что для людей было дороже любого золота. Не было понятно, кто держит эти позиции. Было ли это поле конфедератов или уже принадлежало янки? Никто не знал. В один момент Морро почувствовал обжигающую боль в плече. Он упал на другое и попытался вдохнуть воздух. В ушах звенело, Сторму казалось, что он находится под водой. Глаза начали закрываться. Он видел, как Пьеро почти без оружия бросился на янки, желая его придушить. Джереми же начал почему-то оседать. Сквозь шум он слышал нечеловечий вой. Кому он принадлежал?

***

Сознание возвращалось неохотно. Перед глазами все плыло, плечо жутко ныло, а горло раздирало от сухости. - Значит, все-таки живой, - сказал грубый мужской голос. Морро попытался поднять голову, но ничего не смог сделать. - Где я? - сиплым от сухости голосом спросил Сторм. - В Рок-Айленде, парень. Боюсь, нас уже ждет что-то страшнее войны. Юноше было плевать, где он находится. Единственное, что его беспокоило: где Джереми и Пьеро?