L'enfant des champs de coton

Морро оперся на рабочий стол и прикрыл глаза. В висках стучало, а в горле стоял ком. Отец стоял тоже рядом и внимательно смотрел на него. Он поджал губы, думая о чем-то своём. Господин Сторм-старший был таким с того момента, как Морро пришло письмо, в котором его настоятельно просили присоединиться к войску. - Отец, - мягко произнес парень. Всю его жизнь родители были его опорой. Он никогда не видел ни мать, ни отца в плохом свете. Но сейчас во всем образе родителя не было ничего хорошего. - Возможно, сейчас я скажу просто отвратительную вещь, - сказала Каге и подошла к окну. - Но я не понимаю, зачем нам эта война. Я сражался за Соединённые Штаты во время Мексиканской войны. Я видел, насколько бывают аморальными некоторые люди. Зачем же нам сражаться за джентльменские манеры, убивая таких же людей со своими манерами? - Я не знаю. - Вот и я не знаю, почему я должен отдать Конфедерации своего единственного сына. Морро подошел к отцу. Он смотрел вниз, где уже собирались те, кто хотели проводить бывших учеников Вест-Поинта. Мама вместе с Катарой были уже внизу. Рядом стояла верная служанка Мини и что-то яростно доказывала Конану. И если отец смотрел вниз, ища глазами Мелоди, то юноша смотрел вдаль, на поля хлопка, на которых трудились рабы. Нет, не рабы. Это были люди, которых он считал семьей. Он знал каждого чернокожего по имени. Мать каждую зиму выхаживала больных, рискуя здоровьем. Катара вышивала на фартуках кухарок разных зверюшек, чтобы порадовать их, а отец шутил анекдоты вместе с рабочими. Морро же вырезал из дерева малышне игрушки. Среди народа ходило негласное правило, что никто не смеет поднять руку на раба. С детства каждого учили, что слуги — это важная часть жизни, о которой нужно заботиться. Они же, как дети, за которыми глаз да глаз. Так с чего северяне решили, что чернокожие страдают? Они сами могут выбросить работника фабрики, обрекая его на голодную смерть. Фабрики. Самый главный козырь Севера. Теперь Морро понял, что имеет в виду отец. Это война заведомо проиграна. Другие просто не видят идиотскую истину. Единственное отличие, сдадутся они сейчас или потом, будет в том, сколько людей погибнут. - Я вернусь, даже если ничего из нашего привычного устоя не останется, - сказал парень и повернулся к отцу. Он как-то грустно улыбнулся. Под глазами залегли морщины, а щетина бороды стала еще виднее. Мужчина будто сразу постарел на десять лет. Сердце Морро сжалось. - Ну что же, пора. Твои друзья уже ждут тебя, юг ждет тебя, - сказал отец и положил ему руку на плечо. Спустившись вниз, юноша огляделся по сторонам. Джереми радостно щебетал со Скайлор. Оказывается, они подружились во время банкета. Пьеро же мягко сжимал руку Катары и о чем-то шептал. Сестра мягко улыбалась, но как-то грустно. У них с отцом был похож взгляд. - Боюсь, нам уже нужно отправляться, - смеясь произнес Джереми. - Да, стоит поспешить, - кивнул господин Чен. Все снова обменялись рукопожатиями и объятиями. Какие-то были более долгими, чем нужно было. На душе скребли кошки, потому что Ллойда среди присутствующих не было. Морро понимал, что времени ждать нет. Похоже, им придётся обменяться прощаниями в письмах. Вскочив на свою кобылу, Сторм-младший улыбнулся. Военный сюртук был привычен, но одновременно как будто бы чужд. Мышцы сводило от непонятного чувства тревоги. Пришпорив лошадь, Морро поскакал рысью в сторону железнодорожной станции. По звуку копыт он понял, что его товарищи поскакали за ним. Джереми что-то радостно крикнул назад, смеясь. Пьеро же мягко улыбался, погруженный в свои мысли. Они скакали уже сорок минут, когда сзади послышался еще один громкий стук копыт об землю. Морро приостановил кобылу и повернулся назад, желая посмотреть, кто это несётся. Но тут же замер в оцепенении. Ллойд, скачущий на жеребце своего дяди, выглядел уже вымотаным, но как только заметил, как Сторм притормозил, радостно улыбнулся. - Ого-го какие люди! - сказал удивленно Джереми. Монтгомери же уже подскокал к Морро и радостно улыбался. Он будто не замечал этих двоих, направляя все свое внимание на своего возлюбленного. - Я немного припоздал. Когда прискакал, вы уже отправились в путь, - Ллойд полез в сумку, закрепленную на седле, и вытащил оттуда какой-то свёрток. - Вот, это тебе подарок от меня. Пожалуйста, возвращайся. - Я вернусь, обязательно. Я ведь дитя хлопковых полей. Нельзя мне оставаться среди лесов, - засмеялся Морро. - Спасибо тебе огромное, мы обязательно еще увидимся. Ллойд довольно улыбнулся снова. Будь их воля, то они бы уже целовались. К несчастью, кроме них тут было еще двое людей. Попрощавшись, Монтгомери отправился обратно, трое юношей продолжили свой путь.

***

Здравствуйте, дорогой Ллойд. Спасибо тебе большое за этот дневник! Он очень хороший. Бумага очень качественная и довольно быстро впитывает чернила. К тому же отсюда я могу брать листы и писать тебе письма! Хах. Дела у меня хорошо, так что об этом не волнуйся. Все пока тихо, что довольно странно. Если честно, большую часть времени я просто слоняюсь по территории лагеря без дела. Вообще, нас должны тренировать, но большее внимание получают новобранцы, которые без малейшего знания армейского дела вступили в войско. Нас же троих не трогают из-за нашивок выпускников Вест-Поинта. Кстати об этом. Недавно я встретил удивительного человека. Его зовут генерал Ли. Он тоже выпускник нашей академии. Мы довольно хорошо поболтали, да так, что он позвал нас под свое управление. Я посмеялся и сказал, что подумаю об этом. Ну как у тебя дела? Все то свободное время, что у меня есть, я провожу в думах о тебе. Как мне жаль, что нам было отведено всего пару дней, чтобы поговорить свободно. Заодно хотел узнать у тебя, как дела у остальных. Как Ния, Кай, Джей и другие? Как твои родители? Как господин Ву? Буду очень ждать твой ответ. Ну а пока, до встречи, мой La lumière des yeux.

***

Морро отложил перо и положил голову на руку. Нужно было отправиться куда-то с вылазкой. По задумке, это должна быть еще одна тренировка для неумелых ребят. Его, Джереми и Пьеро поставили главами небольших групп, которые должны выполнить небольшие задания. Наконец, встав из-за стола, Сторм отправился на улицу. Все были уже готовы, так что он посчитал своих товарищей-подопечных, и они под его зорким надзором отправились в лес. Дав указания, Морро опустился за камень около места их сбора и стал ждать. Все то время, что он находится в этом тренировочном лагере, он только и делает, что ждёт. Ждет, когда ему скажут что-то делать, ждет товарищей, ждет, когда янки наконец предпримут хоть какие-то действия. Это ожидание давило на нервы, не хуже, чем осознание, что он может не вернуться, умерев среди этих густых лесов, а не на родных полях. От мыслей его отвлек топот ног. Сначала он не обратил внимание, подумав, что это кто-то из ребят, но топот приблизился и превратился в еле слышные шаги. Если бы не детство, проведенное вместе с людьми, любящими затаиться, Морро бы вообще не услышал эти шаги. Спрятавшись, Сторм начал наблюдать. Вскоре на поляну вышел, мягко ступая, какой-то рыжий парень. Сначала юноша не понял, кто это, но заметив перо, висевшее из уха, и лисью лапу на шее, то пододвинул винтовку. Краснокожий, индеец. Откуда они могли тут взяться? Эти земли отчистили еще лет тридцать назад, так какого черта? Рыжий же огляделся. Он очень долго смотрел на камень, за который спрятался Морро, но потом все-таки расслабился. И в этот же момент просто свалился на землю. Сторм замер, не решаясь что-то предпринять. Индеец же перестал двигаться и будто бы заснул. Переборов в себе страх перед этим незнакомцем, парень начал двигаться очень медленно, боясь издать лишний звук. Но это оказалось бесполезным, потому что краснокожий все равно лежал без сознания. Морро догадался об этом тогда, когда увидел рваную рану на боку и животе. Оттуда лилась кровь, и было понятно, что она не собирается останавливаться. Сторм задумался. Зачем ему это все нужно? Если он оставит этого рыжего тут, то ему ничего не сделают, даже напротив, похвалят за то, что он помог очистить землю от падали, но а с другой стороны... Мать никогда не позволяла оставлять в беде нуждающихся. Будь это раб, бежавший от хозяина и просящий милостыню на улице, или будь это в усмерть пьяный мужчина, пытающийся спросить дорогу до какого-то места. Если бы Мелоди была тут, чтобы она сделала? Борясь с собой, Морро все-таки оттащил индейца в кусты, чтобы он не лежал на видном месте. После этого он порвал свою штанину, чтобы соорудить что-то типа повязок. У него не было ничего, чем можно было промыть рану. Единственное, где он может это взять, это медпункт в лагере, но до него нужно дойти, так еще и получить вескую причину для того, чтобы ему дали лекарство. Сторм покосился на куст ежевики, росший неподалеку, и пошел в его сторону. Плотно замотав ногу лозой, он рванул ее на себя. На ноге сразу же появились неприятные раны. Есть. Теперь осталось попробовать достать лекарство. Похоже, ему придется оставить индейца тут. Теперь уже воля судьбы, доживет краснокожий до того момента, как он принесет ему лекарства или нет. Ночью, отвоевав какой-то отвар и стащив повязки у Пьеро, Морро отправился в лес. Индеец оказался на месте, но уже пришел в себя. Он во все глаза смотрел на Сторма, но ничего не делал. Парень показал ему лекарство и повязки, доказывая, что пришел не со злыми намерениями. Рыжий нахмурился, но открыл раненый бок. - Терпение — это добродетель, - сказал Морро, когда индеец зашипел от боли. Тот усмехнулся, но ничего не ответил. Все последующие дни проходили однообразно. Единственное, что разбавляло эти скучные будни — вечерние встречи с индейцем. Спустя сутки он наконец стал говорить, хоть и с акцентом. Было ясно, что он старательно скрывает его, но это не очень получалось. - Если ты не один и вы не собираетесь вырезать скальпы с людей, то можете переселиться в леса Атланты. Думаю, там лучше, чем тут, рядом с фронтом, - сказал Морро в один из вечеров. Рыжий, который представился лисьей лапой, покосился недоуменно на него. - Ты так сразу предлагаешь мне переселиться, возможно, к твоим близким? А если я им наврежу? - Не знаю, ты вызываешь доверие. Лисья Лапа издал непонятный звук, то ли фырчание, то ли чих. - Догадался, что я не настоящий индеец? - Есть такое. Объяснишь? - Я и мои товарищи бежали от своего прошлого и переняли культуру и обычаи этого народа. Теперь живём по традициям краснокожих. - Мда, додумались же взять культуру угнетаемой нации. Еще бы в рабы заделались. Индеец засмеялся, а Морро улыбнулся. Хороший он. Они разошлись, и Сторм направился в лагерь. Там его встретил обеспокоенный Джереми. - Завтра мы выступаем, - только и сказал он.