Под знаком луны

      март 2013, Новый Орлеан       Наконец он добрался до нее возле церкви Святой Анны. Лотти использовала свою вампирскую скорость, чтобы сбежать из Французского Квартала. Элайджа схватил ее за руку, удерживая в последнюю секунду. На бесцензурные слова его толкнула собственная злость, но ведь не зря ему тысяча лет. Он должен сдерживать себя и должен остановить сумасшедшую, которая в настоящее время подвергает опасности его единственную племянницу.       — Прекрати устраивать драму, — как можно холоднее обращается он к ней, успевая мельком увидеть и красные глаза.       — Драма? голос девушки сразу же повышается. Она выдернула руку из его хватки. — Драма, Майклсон? Меня чуть не убила, идиот, твоя собственная мать! И ты говоришь мне, что я устраиваю драму?       — Эстер в прошл…       — Эстер жива! И гуляет где-то по городу! А я ее цель!       Почти идеальное лицо было искажено ненавистью. Элайджа много раз видел гнев на ее лице, гнев, даже презрение, ненависть иногда мелькали на ней, но каждый раз, когда он слышал о ненависти, он убеждался, что чувство благодарности сильнее. Ведь именно благодаря ему и Никлаусу Лотти жива сегодня. Благодаря им она стала одним из самых могущественных сверхъестественных существ в истории. Около церкви Святой Анны, под звездным зимним небом и всего в четырех часах от мига, в котором Лотти объявила что на нее напала ведьма блондинка и которая назвала себя Эстер. На этот раз ненависть направлена ​​не только на Никлауса.       — Ты знала, во что ввязываешься, — сказал первородный, стараясь сохранять спокойствие. — Я же говорил тебе, что у нас есть враги.       — Ты ни слова не сказал о тысячелетней ведьме, воскресшей из мертвых, и ее чокнутой сестре! Вы ничего не сказали об огромной силе младенца, силе, которая убивает меня изнутри!       — Хоуп — ребенок!       — ТРИБРИД! — закричала Лотти, буквально дрожа. — С неудержимой силой, разрывающей меня на части! Вы не представляете, что значит иметь все это внутри меня! А Эстер… Боже, Эстер пыталась меня убить! Нет, нет, Майклсон, я не играю в такие игры. Я еще хочу жить.       Желание жить он понимал, но уход из его дома, страшная ссора с Хейли и драка с Никлаусом не может понять. Элайджа не понимает, что заставило Лотти игнорировать все сделки, все обещания и пытается исчезнуть. Два месяца назад она ни словом не обмолвилась об опасности или вреде заклинания. Два месяца, черт бы их побрал, она ими манипулировал! И теперь хочет бежать, подвергая Хоуп опасности? Никогда!       — Ты возвращаешься в мой дом, — сообщает он ей, не заботясь о том, придется ли ему сворачивать ей шею для достижения своей цели. Он вернет ее независимо от ее желания.       — Я ухожу! Я найду Ребекку и избавляюсь от этой мерзости внутри себя.       — Ты никуда не уйдешь, Шарлотта! Если мне придется я поставлю тебя в цепях!       — Попробуй, — прошептала Лотти, глядя ему прямо в глаза.       На мгновение, всего на мгновение, Элайджа мельком увидел ее глаза, сияющие голубоватом оттенком. Он в ужасе сделал шаг назад. Два месяца… Боже, два месяца, в течение которых он не видел и не понимал, что именно они наделали.       — Может быть, ты наконец-то начнешь действовать, сделаешь что-нибудь своим разумом, а не только по велению брата, — голос Шарлотты произнес слова, не похожие на ее. Веками Элайджа слышал ее, выучил каждое ее слово, каждый тон, который она могла использовать, но этот шепот, ядовитый тон казался ему чуждым. — Всегда в тени младшего брата, всегда на его службе. И всегда выбор номер два. Бедный Элайджа, все выберут Никлауса, и ты всегда будешь смотреть на него с завистью.       — Замолчи!       — Правда ранит, да? Лотти коротко рассмеялась. Отошла на нескольких шагах. Откинула голову назад, глядя в небо. — Боже, я так устала от твоих экзистенциальных кризисов, твоего безумия и фальшивого благородства. Хотя я даже рада. Знаешь, быть единственным человеком во вселенной, который слушает тебя и к которому ты обращаешься, когда нужна помощь. Которая знает твои уязвимые места. Быть единственной, кто может тобой манипулировать.       — Заткнись!       Он не понял, в какую секунду он схватил ее за шею. Это было просто непреодолимое желание убить ее. Убить стерву, посмевшую использовать его на протяжении стольких веков. Забрать ее жизнь за слова, которые вновь открывает его глубоко похороненное прошлое. Потом… Потом…       Через секунду Элайджу швырнуло в стену церкви. Волна магии ударила его о камень. Боль ослепила его разум на несколько мгновений. Рядом с Лотти он заметил черную фигуру.       — Ты хорошо поработала, дорогая. Сладких снов, племянник.       Фигуры испарились, а Элайджа Майклсон остался там со свернутой шеей еще час.