Любовь на скорости

Быть «тайным союзом» оказалось чертовски изматывающим, но в то же время невероятно пьянящим занятием. Их любовь не была тихой или размеренной — она неслась на бешеной скорости, подпитываемая адреналином вечной конспирации. Лёша Вернер, молодой и чертовски проницательный полицейский, не должен был узнать ничего. По крайней мере, пока они сами не поймут, как удержать этот ураган чувств в узде. Поэтому они играли. Играли в шпионов, превращая каждый день в череду тайных шифров и заговорщических улыбок. Арина сидела у окна, подперев подбородок рукой и лениво прокручивая ручку между пальцами. Учитель монотонно чертил на доске синусоиды, но в её мыслях крутились совсем другие траектории — например, траектория того, как Илья вчера прижимал её к стене в её же гараже. Вибрация телефона в кармане джинсов заставила её вздрогнуть. Она аккуратно вытащила смартфон под партой. Илья: «Лёха проболтался, что ты сегодня в школе пыхтишь над математикой. Скажи мне, Вернер, какова вероятность того, что я сорвусь со своей физиотерапии прямо сейчас, приеду и украду тебя прямо из класса? Мой хореограф утверждает, что я сегодня невыносимо рассеян. Думаю, виноваты твои дурацкие духи с ванилью, которые въелись в моё сиденье.» Она закусила губу, чувствуя, как к щекам приливает тепло. Её пальцы быстро забегали по экрану. Арина: «Вероятность равна нулю, Малинин. Во-первых, у тебя нет мозгов, чтобы обойти нашего охранника. Во-вторых, если ты сорвешь тренировку, твоя мама-тренер сделает из тебя фигурный фарш. Так что крути свои тройные аксели и не отвлекай занятых людей от синусов. Они, в отличие от твоего эго, имеют практический смысл.» Ответ прилетел через полминуты. Илья: «Во-первых, четверные, малявка. Не принижай моё величие. Во-вторых, ты забыла проверить свой шлем перед тем, как уйти утром. Жду у старой водонапорной башни в полночь. Опоздаешь на минуту — и я найду себе более покладистого механика ;)» Она нахмурилась, спрятала телефон и едва дождалась звонка с урока. Выбежав на парковку, где стоял её черный спортивный байк, она первым делом схватила шлем. Перевернув его, она заглянула внутрь. За подкладкой, прямо у мягкой щечной подушечки, был аккуратно спрятан сложенный вдвое плотный листок бумаги. Она развернула его. На листке был схематично нарисован забавный человечек на коньках, который неуклюже врезается в человечка на мотоцикле, а вокруг них витали кривые сердечки. Внизу его размашистым почерком было выведено: «Адрес прежний. Поцелуй за вход — обязателен. И.М.» Вернер невольно улыбнулась, прижимая бумажку к губам. Этот парень был невыносим, нагл и абсолютно, бесповоротно её. Малинин в это время находился на другом конце города, выходя из ледового комплекса после изнурительной пятичасовой подкатки и физиологических процедур. Подойдя к своему матовому черному «Мустангу», он замер. На лобовом стекле, прямо под щеткой дворника, лежал небольшой плоский камень, прижимающий клочок картона от коробки из-под свечей зажигания. Илья достал его. На обороте черным маркером было написано: «Твоё корыто слишком приметное. Перепаркуй его за угол, если не хочешь, чтобы Лёша выписал тебе штраф за парковку в неположенном месте. И да, твои подкаты звучат намного хуже, чем ты прыгаешь. До вечера, чемпион.» Парень громко рассмеялся на всю парковку, привлекая внимание проходящих мимо фигуристок. Он бережно спрятал картонку в карман куртки, чувствуя, как внутри разливается сладкое, щемящее тепло. Их сарказм изменился. Он больше не колол до крови — теперь он ласкал, обещал и дразнил, превращаясь в их собственный, интимный язык, понятный только двоим. Старая заброшенная водонапорная башня на окраине города была их личным раем. Кирпичная постройка высилась над лесом, а с её полуразрушенной верхней платформы открывался потрясающий вид на мерцающие вдали огни Вирджинии. Арина поднялась по ржавой винтовой лестнице, стараясь не шуметь тяжелыми ботинками. Наверху дул прохладный ночной ветрище, заставляя её кутаться в кожаную куртку. — На пятнадцать минут позже, Вернер, — раздался из темноты тихий голос. Илья сидел на краю бетонной плиты, свесив ноги вниз. На нём была свободная черная толстовка с накинутым капюшоном, но стоило ему повернуться, как лунный свет выхватил его лицо — его безупречные черты, светлые растрепанные волосы и эти чертовы глаза, в которых сейчас горел опасный, голодный огонь. — Я уходила через заднюю дверь, гений, — она подошла ближе, скрестив руки на груди и стараясь казаться спокойной, — Лёша сегодня подозрительно долго не ложился спать. Сидел в гостиной, чистил свой табельный глок и расспрашивал меня, почему я стала так часто покупать мятную жвачку. — И что ты сказала? — он поднялся на ноги, медленно сокращая расстояние между ними. Каждое его движение было плавным, кошачьим, выдавая в нём спортсмена. — Сказала, что у меня внезапно проснулась любовь к свежему дыханию, — фыркнула она, — Но, кажется, он мне не поверил. Илья, мы ходим по охренеть какому тонкому льду. Твоему любимому, кстати. — Я мастер спорта по хождению по тонкому льду, малявка, — прошептал он, останавливаясь в шаге от неё. Малинин протянул руки и уверенно взял её за талию, притягивая к себе. Вернер невольно выдохнула, когда тепло его тела мгновенно окружило её, пробиваясь сквозь холодный ночной воздух. Её ладони инстинктивно легли ему на грудь, чувствуя, как быстро и ритмично бьется его сердце. — Ты принес то, что обещал? — она прищурилась, глядя ему прямо в глаза, хотя её дыхание уже сбивалось от его близости. — Поцелуй за вход? — он нагло улыбнулся, и его пальцы чуть сильнее сжали её бедра сквозь джинсы, — О да. Я приготовил эксклюзивную программу. Парень наклонился, и его губы коснулись её шеи — нежно, едва заметно, вызывая у неё легкую дрожь. Затем его поцелуи прочертили медленную дорожку вверх, к подбородку, заставляя её запрокинуть голову. Девушка запустила пальцы под его капюшон, сжимая прохладные светлые пряди волос, и сама потянулась навстречу его губам. Их поцелуй начался с привычного вызова — резкого, требовательного, горячего. Они словно продолжали свой дневной спор, пытаясь доказать, кто из них главнее. Илья целовал её жадно, сминая её губы своими, его дыхание было обжигающим. Арина отвечала с не меньшей страстью, прижимаясь к нему всем телом так близко, что казалось, между ними не осталось воздуха. Но постепенно их неистовая борьба уступила место глубокой, щемящей нежности. Он ослабил хватку на её талии, его ладони скользнули выше, нежно очерчивая изгиб её ребер, и остановились на её щеках. Он целовал её медленно, бережно, смакуя каждую секунду, словно боялся, что этот момент растает, как лед под ярким солнцем. — Ты невыносима, Вернер, — прошептал он ей в губы, не отстраняясь ни на миллиметр, — Я весь день думал только о том, как заставить тебя замолчать вот таким способом. — Тебе придется очень сильно постараться, Малинин, — тихо ответила она, тяжело дыша и глядя на его припухшие от их поцелуя губы, — Мой запас яда неисчерпаем. — Ничего. У меня отличная сопротивляемость токсинам, — он тихо рассмеялся, прижимаясь своим лбом к её лбу. Они стояли на вершине башни под куполом звездного неба, обнявшись и согревая друг друга. Им было безумно хорошо вместе, но в воздухе незримо витал страх. Скрываться от Лёши действительно становилось всё труднее. Каждый телефонный звонок, каждый шорох у двери дома заставлял их вздрагивать. Они понимали, что эта любовь на скорости — игра с очень высокими ставками. Но, глядя друг на друга, они знали: ни один из них уже не сможет нажать на тормоз. На следующей неделе пригородная заправка на окраине шоссе тускло светилась в густеющих сумерках. Редкие неоновые вывески гудели, привлекая ночных бабочек, а в воздухе стоял стойкий, резкий запах бензина, дешевого кофе и мокрого асфальта после недавнего грибного дождя. Вернер стояла у третьей колонки, лениво опершись бедром о сиденье своего черного байка. Она ждала, пока бак наполнится, когда тишину разорвал издевательский свист. К соседнему баку подкатил обшарпанный японский мотоцикл, с которого слез парень лет двадцати двух. На его куртке красовалась нашивка «Дорожные псы» — мелкой банды, которая отчаянно пыталась отвоевать себе авторитет у «Ночных фурий». Парень, которого звали Чак, стащил засаленный шлем и, ухмыляясь, направился прямо к ней. Его взгляд, липкий и бесцеремонный, скользнул по её фигуре. — Опа, какая встреча, — он остановился слишком близко, беспардонно вторгаясь в её личное пространство, — Малышка Вернер. И совсем одна, без своего ручного копа и малолетних дружков. Что, детка, не боишься кататься в такое время? Дорога — штука опасная. Может, составить тебе компанию? Я знаю пару мест, где мы могли бы… обсудить границы наших территорий. Он протянул руку, намереваясь нагло коснуться пальцами её подбородка. Арина даже не шелохнулась. Её лицо мгновенно превратилось в маску холодного презрения. Одним быстрым, профессиональным движением она перехватила его запястье, сжав пальцы в чувствительной точке у сустава, и с силой оттолкнула его руку назад. — Руки убрал, если они тебе еще дороги для переключения передач, — ледяным тоном произнесла она, глядя ему прямо в глаза, — Границы территорий? Единственная граница, которую тебе нужно знать — это граница твоего собственного скудоумия. Не приближайся ко мне ближе, чем на длину выхлопной трубы, сученыш. Слишком сильно пахнет дешевым пафосом. Чак злобно прищурился, его ухмылка сползла. Он сделал шаг вперед, нависая над ней всей своей массой. — Ты кому зубы скалишь, пигалица? Твой байк давно просится в наши руки, и ты… Договорить он не успел. С оглушительным, хищным ревом на территорию заправки влетел матовый черный Мустанг. Машина резко затормозила у колонки, подняв облако пыли, и замерла, сияя злыми светодиодными фарами. Дверь распахнулась, и из салона неторопливо вышел Илья. На нём была свободная черная куртка, джинсы, а на лице играла та самая, сводящая с ума наглая и снисходительная улыбка «золотого мальчика». Он не выглядел как уличный боец. Он выглядел как человек, который владеет этим миром по праву рождения. — Эй, двухколесный, — лениво протянул он, закрывая дверь машины и направляясь к ним. Каждое его движение было наполнено кошачьей грацией и абсолютной, пугающей уверенностью, — Кажется, у тебя проблемы со слухом. Девушка ясно дала понять, что твое присутствие здесь портит экологию штата. Тот обернулся, оглядывая его с головы до ног. При виде дорогой машины и стильного парня в его глазах промелькнула зависть, смешанная со злостью. — А ты еще кто такой, мажор? — сплюнул байкер, — Катился бы ты отсюда, пока твою блестящую тачку не поцарапали. Это наши дела. Малинин остановился в полушаге от него. Несмотря на то, что байкер был шире в плечах, он, благодаря своей безупречной атлетической осанке, казался выше и опаснее. Он медленно снял солнцезащитные очки, вешая их на воротник футболки, и посмотрел на негою так, словно тот был досадным пятном на льду. — Дела? Ого, как занятно, — он негромко, издевательски рассмеялся, — Парень, ты серьезно? Я — Илья Малинин. Моё лицо печатают на спортивных аренах, которые твоя банда не сможет арендовать, даже если вы продадите все свои мотоциклы вместе с почками. Но дело даже не в этом, — он сделал шаг вперед, заставляя его инстинктивно отступить. Его голос стал тихим, но в нем звенела настоящая сталь, — Эта девушка — моя. И если ты еще раз хотя бы посмотришь в её сторону, я сделаю так, что твои спонсорские контракты на покупку дешевого пива закончатся навсегда. Твои две извилины работают на двухтактном двигателе, поэтому объясняю проще: исчезни отсюда за три секунды, пока я не вспомнил, что у меня сегодня было плохое настроение после тренировки. Тот открыл рот, переводя взгляд с ледяных глаз фигуриста на его Мустанг, а затем на Вернер. Связываться со знаменитостью мирового масштаба, за которой стояли миллионные юристы и федерация, у мелкого уличного хулигана не было никакого желания. — Психи… — пробормотал он. Он резко развернулся, запрыгнул на свой байк, завел мотор и с визгом скрылся в темноте шоссе. Парень проводил его презрительным взглядом, а затем повернулся к девушке, ожидая увидеть в её глазах хотя бы каплю благодарности. Его наглая ухмылка вернулась на место. — Ну как, оценила спасательную операцию, маляв… — Ты что, совсем идиот, Малинин?! — она резко прервала его, буквально вскипая от ярости. Она с силой повесила заправочный пистолет обратно на колонку и шагнула к нему, ткнув пальцем в его грудь, — «Эта девушка — моя»?! Ты серьезно?! Что это за пещерные замашки средневекового рыцаря? Я тебе не собственность, не твоя золотая медаль и не кукла, которую нужно защищать от каждого встречного придурка! Илья опешил, его улыбка мгновенно погасла. Он перехватил её палец, крепко сжав её руку. — Эй, полегче! Я вообще-то избавил тебя от назойливого ублюдка! Вместо «спасибо» ты устраиваешь мне истерику? — Я сама могла с ним разобраться! — кричала Арина, её глаза полыхали гневом, — У меня был план, я знаю, как разговаривать с такими, как он! А ты прилетаешь на своем пафосном корыте, включаешь режим «короля вселенной» и заявляешь на меня права перед всей заправкой! Мне не нужен защитник, Илья! Особенно тот, который считает, что может владеть мной! — Да я не владею тобой, упрямая ты девчонка! — он тоже сорвался на крик, его лицо покраснело от сдерживаемых эмоций, — Я испугался за тебя! Ты стоишь посреди ночи на пустой заправке, к тебе лезет этот бугай, а ты строишь из себя железную леди! Я просто не могу стоять и смотреть, когда кто-то пытается дотронуться до тебя! Потому что ты мне… потому что мне не плевать, черт тебя дери! Они стояли вплотную друг к другу, тяжело и часто дыша. Напряжение между ними вибрировало, как оголенный провод под высоким напряжением. Злость, обида, гордость и безумное, сводящее с ума притяжение смешались в один взрывоопасный коктейль. Вернер смотрела в его горящие гневом и нежностью глаза, её губы дрожали. Она злилась на его собственничество, но за этим гневом скрывалось осознание того, как сильно он за неё переживает. — Идиот, — тихо, почти шепотом выдохнула она, но вся злость мгновенно испарилась из её голоса. Малинин не ответил. Он резко схватил её за руку и потянул за собой — прочь от света неоновых вывесок и камер заправки, за неприметный, темный угол кирпичного здания распределительного щита. Как только они оказались в густой тени, парень прижал её спиной к холодной стене. Его движения были быстрыми и решительными. Прежде чем девушка успела сказать хоть слово, он накрыл её губы своими. Это был поцелуй, полный накопившейся за неделю тоски, злости от ссоры и облегчения. Илья целовал её жадно, глубоко, лишая возможности дышать. Его ладони скользнули под её кожаную куртку, обжигая сквозь тонкую ткань футболки кожу на талии, и притянули её к себе так близко, что Арина почувствовала сумасшедший стук его сердца. Она тихо выдохнула ему в губы и ответила с такой же неистовой страстью. Её руки взлетели вверх, пальцы запутались в его прохладных светлых волосах, притягивая его еще ближе, стирая любые границы между ними. Весь мир вокруг — заправка, байкеры, Лёша, её гордость — перестал существовать. Был только вкус его губ, тепло его тела и сводящий с ума запах мокрого асфальта и его дорогого парфюма. Малинин целовал её медленно, бережно переводя дыхание, лаская губами её чувствительную кожу на шее, заставляя её тихо вздрагивать в его объятиях. Его пальцы нежно очерчивали её скулы, стирая последние капли её упрямого сопротивления. — Ты моя, — прошептал он ей в самые губы, и в его голосе больше не было пафоса — только тихая, умоляющая искренность, — Не потому, что я владею тобой. А потому, что я больше никого не вижу, кроме тебя. Вернер открыла глаза, глядя на его потемневший от страсти взгляд, и крепко обняла его за шею, утыкаясь носом в его плечо. — Ладно, чемпион, — тихо улыбнулась она, чувствуя, как внутри разливается сладкое тепло, — 1:1. Но в следующий раз я сама расшибу ему лоб. Договорились? — Договорились, гонщица, — он тихо рассмеялся, целуя её в макушку. Они еще долго стояли в тени здания, обнявшись и тихо переговариваясь, пока густая ночь окончательно не укрыла их тайный, полный искр и сладкого сарказма союз от всего остального мира. Следующим вечером в комнате девушки пахло лавандовым кондиционером для белья, старыми книгами и едва уловимо — цепной смазкой. Это была её личная территория, куда старший брат заходил только после стука, и где на стенах соседствовали постеры с мотогонщиками и фотографии родителей в простых деревянных рамках. Сейчас на подоконнике полуоткрытого окна сидел её парень. На нём были домашние серые штаны и тонкая футболка, подчеркивающая рельефные плечи. Он лениво вертел в руках её забавный школьный ластик в форме колеса, объяснял тему по физике для её грядущего урока, а его взгляд — теплый, немного сонный и непривычно мягкий — был прикован к ней. Она сидела напротив него на краю кровати, поджав под себя ноги. — То есть, ты утверждаешь, что твоя гравитация на льду работает иначе? — тихо спросила она, подперев подбородок ладонью. — Абсолютно, — он спрыгнул с подоконника, бесшумно, словно кот, шагнув на ворсистый ковер. Он сел рядом с ней, заставив матрас слегка прогнуться, — На льду я управляю телом на уровне инстинктов. А здесь… — он протянул руку и аккуратно взял её за пальцы, переплетая их со своими. Его ладонь была горячей и широкой, надежно укрывая её руку, — Здесь я постоянно отвлекаюсь. На твои дурацкие колючие шутки, например. — О, простите, ваше величество, что нарушаю вашу концентрацию, — она придвинулась ближе, чувствуя, как по коже пробегают приятные мурашки. Илья медленно наклонился к ней. Его пальцы скользнули вверх по её предплечью, бережно очерчивая изгиб плеча, а затем мягко коснулись её шеи, уводя растрепанные темные пряди назад. Арина затаила дыхание. Когда его губы коснулись её губ — нежно, неторопливо, словно он пробовал на вкус её сопротивление — мир вокруг снова послушно замер. Это был мягкий, согревающий поцелуй, пахнущий мятным чаем, который они пили полчаса назад. Внезапно тишину улицы разорвал знакомый, тяжелый рокот двигателя. По стеклам спальни скользнул резкий полукруг желтого света фар. Машина завернула на подъездную дорожку дома. Вернер резко отпрянула от него, её глаза округлились от ужаса. — Лёша… — выдохнула она, и её сердце мгновенно пустилось вскачь, застучав где-то в горле, — Это его патрульный внедорожник. Но его смена должна была закончиться только через три часа! — Черт, — Малинин мгновенно подобрался, весь его сонный расслабленный вид испарился, — Он же говорил, что у них сегодня ночное дежурство по округу. Внизу глухо хлопнула дверь машины. Послышались тяжелые шаги по бетонной дорожке к крыльцу. Лёша Вернер возвращался домой, и если он застанет своего лучшего друга в спальне своей несовершеннолетней сестры поздно вечером — это будет катастрофа планетарного масштаба. — Окно! Быстро! — она вскочила на ноги, хватая его за локоть и буквально толкая его к подоконнику. — Вернер, ты с ума сошла? — он посмотрел вниз. Под окном второго этажа темнели густые кусты разросшегося крыжовника и узкая полоса газона, — Там высоко! Если я сломаю свои драгоценные олимпийские ноги, моя мама лично заставит тебя сдавать за меня все тесты по физподготовке! — Прыгай, Малинин! — панически прошептала она, наваливаясь на него и помогая перелезть через раму, — Или мой брат сделает из твоих ног решето прямо сейчас! Нам нельзя попадаться! Внизу послышался скрежет ключа в замочной скважине входной двери. Парень перебросил одну ногу через подоконник, повиснув на руках на деревянной раме. Он посмотрел на девушку снизу вверх. Даже в этой панической ситуации на его лице упрямо пыталась проступить его фирменная дерзкая ухмылка, хотя глаза выдавали дикое возбуждение от адреналина. — С тебя огромная пицца, Вернер. И… — он подтянулся вверх на руках, быстро и крепко целуя её в губы на прощание, — Пожелай мне мягкого приземления. Он разжал пальцы. Арина зажмурилась, прижав ладонь к губам, на которых всё еще горело тепло его прощального поцелуя. Послышался глухой треск ломающихся веток кустов, приглушенный стон и короткий шорох травы. Она осторожно выглянула вниз. Илья уже стоял на ногах на траве, отряхивая штаны от листьев. Он поднял голову, прижал два пальца к виску в шутливом салюте и, тихо и беззвучно рассмеявшись, скрылся в тени деревьев, направляясь к своему Мустангу, припаркованному за углом улицы. В этот же момент снизу донесся громкий голос Лёши: — Ариш? Ты не спишь? Я привез пончики, смена сорвалась из-за поломки рации! Вернер быстро закрыла окно, задернула шторы и взъерошила волосы, стараясь придать себе заспанный вид. Её лицо горело, а в груди всё еще вибрировал безумный, пьянящий восторг от их экстремального спасения. Ей хотелось смеяться во весь голос от этой шпионской нелепости. Она открыла дверь комнаты и спустилась по деревянной лестнице на первый этаж. Брат стоял на кухне, устало стягивая тяжелую полицейскую портупею. На обеденном столе уже стояла коробка с едой. Увидев сестру, он тепло улыбнулся. Его лицо выглядело серым от переутомления, под глазами залегли глубокие тени. — О, разбудил? Извини, — тихо сказал он, делая шаг навстречу и мягко трепля её по волосам, — Подумал, вдруг ты еще учишь свою тригонометрию. Как дела в школе? Арина посмотрела на его усталые, добрые глаза. На его запыленную форму. На то, как бережно он вытаскивал для неё её любимый пончик с клубничной глазурью. Лёша тратил все свои силы, отказывался от личной жизни и здоровья, чтобы у неё было будущее. Он доверял ей безгранично. Он оберегал её от всего мира. И в этот момент весь пьянящий восторг от адреналина мгновенно испарился, оставив после себя лишь холодную, липкую и удушающую вину. «Я лгу ему», — подумала она, чувствуя, как кусок пончика застревает у неё в горле, — «Я лгу единственному человеку, который остался у меня в этом мире. Ради парня, с которым мы прыгаем по окнам.» — Всё нормально, Лёш, — тихо ответила она, заставляя себя улыбнуться, но её взгляд невольно опустился в пол, — Школа как обычно. Спасибо за пончики. Я… наверное, пойду спать. Устала очень. — Да, конечно, иди, маленькая, — он мягко поцеловал её в макушку, — Спокойной ночи. Она медленно поднялась обратно в свою комнату. Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пол, обхватив колени руками. В темноте спальни тишина казалась оглушительной. Она посмотрела на закрытое окно. Она любила Илью. Его дерзость, его силу, его нежные руки и то, как он заставлял её сердце биться на бешеной скорости. Но эта ложь брату медленно, но верно отравляла её изнутри. Она понимала: их «тайный союз» — это бомба замедленного действия, и когда она взорвется, осколки ранят всех.