Любовь на скорости

Ночной хайвей, разрезающий сонные пригороды Вирджинии, спал под одеялом из холодного тумана. Но тишину этого мира безжалостно рвал в клочья оглушительный, утробный рев мотора. Семнадцатилетняя Арина Вернер летела вперед на своем угольно-черном спортивном байке. Стрелка спидометра давно перешагнула отметку в сто сорок миль в час, но ей казалось, что она движется слишком медленно. Ледяной ветер бил в грудь сквозь плотную кожу куртки, пробирался под шлем и свистел в ушах, но именно эта стихия возвращала её к жизни. Внутри неё всё выжгло. Сегодня была очередная ночь, когда воспоминания о той страшной автокатастрофе двухлетней давности, унесшей жизни родителей, душили её прямо в постели. В пустом доме, где они жили с братом Лешей, ей не хватало кислорода. Спасение было одно — скорость. Только когда асфальт сливался в серую бесконечную ленту под колесами, а адреналин затапливал легкие, голоса в её голове затихали. На этой скорости прошлого не существовало. Были только она, байк и встречный ветер. Впереди показался крупный перекресток. На светофоре загорелся предупреждающий желтый. Она планировала проскочить его на одном дыхании, как вдруг справа, с примыкающей полосы, с оглушительным визгом шин вылетел темно-серый, тюнингованный «Мустанг». Машина перестроилась настолько резко и нагло, что буквально подрезала мотоцикл, заставив её зажать тормоза. Заднее колесо байка на секунду вильнуло, прежде чем послушно остановиться у стоп-линии. Светофор загорелся красным. Она почувствовала, как внутри нее закипает чистая, концентрированная ярость. Она тяжело дышала, сжимая руль пальцами в кожаных перчатках так сильно, что побелели костяшки. За рулем «Мустанга» сидел двадцатиоднолетний Илья Малинин. Он возвращался домой после изнурительной поздней тренировки. Мышцы приятно поднывали после десятков приземленных прыжков, а в ушах все еще играл динамичный трек из его короткой программы. Он чувствовал себя королем этого мира — олимпийский чемпион, любимец публики, парень, которому подвластна гравитация. Увидев на перекрестке байкера, которого он только что так лихо обошел, он самодовольно ухмыльнулся. Ему захотелось немного развлечься и сбить спесь с уличного гонщика. Стекло со стороны водителя плавно опустилось. Парень небрежно облокотился на дверцу, запустив пальцы в свои растрепанные светлые кудри, и с наглой, ленивой улыбкой посмотрел на замершего рядом мотоциклиста. Под темным визором шлема лица было не разглядеть, но по хрупкой фигуре он решил, что перед ним какой-то подросток. — Эй, двухколесный! — крикнул он, насмешливо приподняв бровь, — Смотри не разбейся. Слишком много «хрусталя» развелось на дорогах в последнее время. Не хотелось бы, чтобы твой красивый шлем отскребали от асфальта. Держись на дистанции от нормальных машин, малец. Он ожидал услышать в ответ либо робкое молчание, либо глухое мужское рычание. Но то, что произошло дальше, заставило его ухмылку застыть. Тонкие пальцы в байкерской перчатке медленно потянулись к шлему. Щелчок — и визор плавно поднялся вверх. Он невольно задержал дыхание. На него смотрели нереально красивые, но полные ледяного презрения и ярости темно-серые глаза. Обладательницей байка оказалась девушка. Юная, с бледной кожей, острыми скулами и пухлыми губами, которые сейчас изогнулись в насмешливой, ядовитой улыбке. — Слышь, ковбой недоделанный, — её голос, слегка хриплый от долгого молчания и ветра, прозвучал на удивление твердо и дерзко, — Ты этот «Мустанг» в кредит взял, чтобы компенсировать дефицит серого вещества в голове, или у папочки выпросил? Илья опешил от такой наглости. Он открыл рот, чтобы ответить, но Арина не дала ему вставить ни слова. — Если ты путаешь педали так же, как заигрываешь, то твоему корыту место на свалке, а тебе — на курсах экстремального вождения для блондинок. Подрезать на пустой дороге научился, а элементарному уважению — забыл? Держи руль крепче своими нежными ручками, золотой мальчик, а то от моего выхлопа у тебя прическа испортится и весь твой пафос сдует. Она окинула его коротким, оценивающим взглядом, полным искреннего сарказма, и с шумом опустила визор обратно, отсекая его от себя. Илья Малинин — парень, который за словом в карман никогда не лез, который мог поставить на место любого журналиста или соперника одной фразой, — сейчас просто сидел, глупо приоткрыв рот. Его эго, раздутое до космических масштабов, только что прилюдно и виртуозно щелкнули по носу. Девчонка. Семнадцатилетняя дерзкая девчонка на мотоцикле уложила его на обе лопатки без единого физического усилия. На светофоре вспыхнул долгожданный зеленый. Арина резко выжала сцепление, крутанула ручку газа до упора, заставляя мотор взвыть раненым зверем, и сорвалась с места. Заднее колесо байка на секунду взвизгнуло, оставляя на асфальте черный след горелой резины. Спортивный мотоцикл унесся в темноту хайвея, обдав его «Мустанг» плотным облаком выхлопных газов и запахом бензина. Парень проводил удаляющийся красный огонек габарита взглядом, в котором удивление медленно сменялось диким, азартным блеском. Он шумно выдохнул, ударил ладонью по рулю и рассмеялся — громко, искренне, чувствуя, как внутри просыпается забытый охотничий инстинкт. — Ну надо же… какая зубастая, — прошептал он, нажимая на газ и устремляясь вслед за ней в темноту, понимая, что эту ночь он точно не забудет.

***

После тяжелой утренней раскатки и разбора полетов с родителями-тренерами Илья мечтал только об одном — расслабиться. Вечер с лучшим другом обещал стать идеальным спасением. Они с Лешей Вернером дружили со школы, вместе прошли через огонь и воду, и Илья ценил эту дружбу больше многих вещей в своей жизни. Леша, теперь уже молодой офицер полиции, был тем редким человеком, с которым ему не нужно было держать марку «золотого мальчика» американского фигурного катания. Припарковав свой «Мустанг» у невзрачного двухэтажного дома в тихом пригороде, Малинин поднялся на крыльцо. В его руках был пакет с пиццей и пара бутылок колы. Насвистывая нехитрый мотив, он уверенно нажал на звонок. За дверью послышались торопливые шаги. — Лех, открывай быстрее, пицца остыва… — начал было он, когда замок щелкнул, и дверь распахнулась. Слова застряли у него в горле. Вместо широкой улыбки двухметрового Вернера на пороге стояла девчонка. На ней были свободные, явно домашние серые шорты, открывающие длинные стройные ноги, и огромная черная футболка с полустертым логотипом рок-группы, которая сползала с одного плеча. Темные волосы были наспех закручены в растрепанный, слегка хаотичный пучок на макушке, из которого выбивались непослушные пряди. На лице не было ни грамма косметики, что делало её моложе, но эти глаза… Огромные, темные, невероятно выразительные глаза округлились от шока. Арина Вернер застыла, держась за ручку двери. Секунду назад она думала, что это курьер. Но перед ней стоял он. Вчерашний наглец на черном «Мустанге». Без кожаной куртки и в обычном стильном худи он выглядел чертовски привлекательно, что разозлило её еще больше. В его глазах мгновенно вспыхнуло узнавание, сменившееся неприкрытым изумлением, а затем — той самой раздражающей, высокомерной ухмылкой. — Оу, — протянул он, медленно оглядывая её с ног до головы, — Кажется, я ошибся адресом. Я искал дом своего друга, а попал в логово взъерошенного подростка. Она мгновенно взяла себя в руки. Её челюсть сжалась, а взгляд стал ледяным. — А я смотрю, у «королей дороги» проблемы не только с левым зеркалом, но и с топографией, — парировала она, скрестив руки на груди и преграждая ему путь, — Ошибся дверью? Бывает. Разворачивай свое корыто и проваливай, пока я не вызвала службу отлова бродячих эгоистов. — Так, кто там пришел? — из глубины коридора донесся веселый голос Леши. Через секунду в прихожей появился хозяин квартиры. Он был в домашней одежде, с полотенцем на плече и широкой улыбкой. Заметив немую сцену на пороге и буквально осязаемое напряжение, повисшее в воздухе, он удивленно моргнул. — О, Илюха! Здорово, бро! — он шагнул вперед и крепко пожал другу руку, забирая пакет с пиццей, — А вы чего тут застряли, как два памятника? Ариш, познакомься, это Илья. Тот самый, о котором я тебе все уши прожужжал. Олимпийский чемпион, гордость нашей школы и по совместительству мой лучший друг. Девушка едва сдержала стон разочарования. Этот павлин — лучший друг её брата? Серьезно? Тот самый Илья Малинин, которого брат ставил ей в пример каждый раз, когда речь заходила о дисциплине и упорстве? — А, так это и есть твоя легенда? — она окинула гостя подчеркнуто скучающим взглядом, — Ну, на льду, может, он и крутит свои четверные, а вот в жизни явно не докручивает мозгами. Тот усмехнулся, принимая вызов. Он зашел в дом, нарочно пройдя так близко к ней, что она почувствовала тонкий аромат его парфюма — цитрус и дорогой табак. — А это, Илюх, моя мелкая сестра, Арина, — продолжил Леша, совершенно не замечая летящих между ними молний, — Ей семнадцать, она школьница и… ну, у нее сейчас сложный период. Характер — чистый порох. Так что не обращай внимания. — Да я заметил, что характер у нее… специфический, — Илья разулся и повернулся к ней, засунув руки в карманы джинсов, — Значит, Арина? Мелкая сестренка полицейского. А на вид и не скажешь, что ты из приличной семьи. Вчера на хайвее ты вела себя как заправский уличный хулиган. Арина напряглась. Сердце испуганно пропустило удар. Если этот придурок сейчас проговорится про её ночные гонки и мотоцикл, брат заперет её под домашний арест до самого совершеннолетия. Она бросила на него предупреждающий, почти умоляющий, но все еще яростный взгляд. Малинин поймал этот взгляд и мысленно улыбнулся. «Ага, значит, братец не в курсе твоих ночных развлечений, гонщица.» Это давало ему чертовски приятное преимущество. — Вчера на хайвее? — старший Вернер нахмурился, переводя взгляд с сестры на друга, — Вы что, виделись вчера? — Случайно пересеклись на светофоре, — быстро вмешалась она, опережая гостя, — Твой друг подрезал меня на своем пафосном корыте. Чуть аварию не устроил. У него, видимо, корона на глаза сползает, мешает дорогу видеть. — Эй, аккуратнее с выражениями, кнопка, — хмыкнул Илья, делая шаг к ней, — Я ехал строго по правилам. А вот кое-кто летел так, будто за ним черти гнались. И вообще, Лёх, твоей сестре не мешало бы поучиться манерам. Слишком много яда для такого маленького организма. — Мой организм отлично справляется с выведением токсинов, — Арина сделала шаг навстречу, сокращая расстояние между ними до минимума. Они стояли почти вплотную, глядя друг другу глаза в глаза, — Но при встрече с тобой мне, кажется, понадобится противоядие. — Так, стоп! — Леша выставил ладони вперед, прерывая эту дуэль взглядов. Он выглядел искренне недоумевающим, но в то же время его забавляла эта ситуация, — Вы знакомы ровно три минуты, а уже готовы перегрызть друг другу глотки. Что за детские разборки? Илюха, она еще мелкая, не связывайся. Ариш, иди к себе, мы будем смотреть матч. — С удовольствием, — процедила она, — Не хочется портить зрение видом самовлюбленных индюков. Она резко развернулась и направилась в свою комнату. Перед тем как закрыть дверь, она обернулась и бросила на фигуриста последний, полный обещания расплаты взгляд. Малинин ответил ей ленивым двухпальцевым салютом от виска и наглой ухмылкой. Когда дверь её комнаты захлопнулась с громким стуком, Вернер вздохнул и покачал головой. — Ну, я же говорил. Характер — кошмар. После смерти родителей она замкнулась, стала колючей, как еж. Никого к себе не подпускает. Ты уж извини её, Илюх. — Да ладно, бро, все нормально, — ответил тот, глядя на закрытую дверь. В его груди разгоралось странное, давно забытое чувство азарта. Эта девчонка не была похожа ни на одну из его фанаток. Она не собиралась падать к его ногам, она презирала его статус и умела больно жалить словами. И, что самое интересное, у нее был секрет, который теперь принадлежал и ему. «Ну что ж, Арина Вернер», — подумал он, проходя в гостиную вслед за другом, — «Посмотрим, кто из нас сломается первым.» Хоккейный матч закончился победой местной команды, но Илья едва ли мог вспомнить счет. Все два часа, что они с Лёшей провели на диване, он остро чувствовал присутствие Арины в соседней комнате. Тихий гул её музыки, хлопанье дверцы шкафа — каждый звук заставлял его непроизвольно прислушиваться. Когда Малинин начал собираться, Вернер, как истинный гостеприимный хозяин, преградил ему путь. — Даже не думай уходить голодным, бро. Арина приготовила свою фирменную пасту с морепродуктами. Если ты уйдешь сейчас, она решит, что ты брезгуешь, и я буду выслушивать её ворчание неделю. — Я не ворчу, Лёша, — раздался холодный голос из кухни, — Я просто констатирую факты. И если наш золотой мальчик привык к дефлопе в мишленовских ресторанах, то обычная еда смертных может повредить его нежному организму. Илья усмехнулся, принимая вызов. Он стащил куртку обратно. — Ну, раз уж на кону твоё душевное спокойствие, Лёх, я рискну. Надеюсь, яд, который она туда подмешала, действует не мгновенно. За обеденным столом атмосфера была густой, как недоваренный соус. Он сел напротив Арины, нарочно вальяжно откинувшись на спинку стула. Он чувствовал себя хозяином положения, несмотря на то, что находился в чужом доме. — Знаешь, Лёш, — начал он, накручивая спагетти на вилку с артистичным изяществом, — Популярность — это тяжкое бремя. Вчера после тренировки девчонки опять заблокировали выход с катка. Пришлось раздавать автографы сорок минут. Иногда я завидую обычным людям. Тем, кто может просто… ну, не знаю, затеряться в толпе. Он бросил быстрый взгляд на неё, ожидая, что она хотя бы немного впечатлится масштабом его славы. Но девушка даже не подняла глаз от тарелки. — Удивительно, — протянула она, аккуратно разрезая креветку, — Столько усилий ради того, чтобы тебя узнавали в лицо десятилетние девочки и скучающие домохозяйки. А я-то думала, что смысл спорта — в преодолении себя, а не в количестве проданных фотографий в блестящих рамках. Малинин прищурился. Его саркастичная улыбка стала острее. — Это не просто «фотографии», малявка. Это признание мастерства. Когда ты делаешь то, что не может больше никто на планете, люди хотят быть частью этого триумфа. Это называется «харизма». Слышала о таком? — Харизма? — она наконец подняла на него взгляд, полный убийственной иронии, — Илья, ты выступаешь в мужском одиночном катании. Весь твой «триумф» упакован в стразы, пайетки и лосины, которые обтягивают тебя плотнее, чем вторая кожа. Расскажи мне еще раз про суровое мужское мастерство, пока я не забыла, как выглядит человек, который не пользуется лаком для волос в промышленных масштабах. Старший Вернер, почувствовав, что температура в комнате приближается к точке кипения, поспешно вмешался: — Так, народ, брейк! Арина, тебе завтра к первому уроку, физика сама себя не выучит. Хватит терроризировать гостя. А тебе, Илюха, напомню, что у тебя режим. Мама твоя мне голову оторвет, если узнает, что ты тут слишком активничаешь вместо того, чтобы спать перед утренней подкаткой. — О да, режим — это святое, — подхватила сестра, вставая из-за стола и забирая свою тарелку, — Мальчикам в лосинах нужно много спать, чтобы стразы завтра сияли ярче. Илья тоже встал. Его забавляло, как ловко она его поддевает. В ней было столько дерзости, что это начинало искренне восхищать. Он привык к лести, к восторженным вздохам, а эта девчонка била наотмашь, находя самые уязвимые места его публичного образа. — Спасибо за ужин, Лёх. Было… познавательно, — сказал он, направляясь к выходу. Лёша пошел в ванную, оставив их в прихожей наедине на несколько секунд. Арина стояла, прислонившись к косяку, и со скучающим видом наблюдала, как гость надевает свои идеально чистые кроссовки. Малинин выпрямился и сделал шаг к ней, входя в её личное пространство. Она не шелохнулась, лишь чуть выше задрала подбородок. — Знаешь, — прошептал он ей на самое ухо, так что она почувствовала его теплое дыхание, — А ты зубастая, малявка. Но за всеми этими колючками прячется обычная девчонка, которая слишком много на себя берет. Вернер медленно перевела взгляд на его лицо. В её глазах не было страха — только вызов. — Посмотрим, насколько ты быстрый без своих коньков, чемпион, — тихо ответила она. И прежде чем он успел отстраниться, она резко и прицельно наступила ему на носок белоснежного кроссовка, с силой провернув подошву своего домашнего тапочка. — Ай! — он невольно отпрянул, — Ты что творишь?! — Ой, извини, — она невинно захлопала ресницами, хотя в глубине её глаз плясали черти, — Видимо, у меня проблемы с координацией. Я же не балерина на льду. — Всё в порядке? — крикнул из глубины квартиры Лёша. — Да, — ответил Илья, бросая на неё свирепый, но странно оживленный взгляд, — Твоя сестра просто… очень гостеприимная. До встречи, бро. Он вышел за дверь, чувствуя, как на носке обуви осталось грязное пятно, а в голове — образ девчонки с растрепанным пучком. Арина же, прислонившись к закрытой двери, почувствовала, как бешено колотится сердце. Она ненавидела его наглость, но её еще никто так сильно не задевал. Этот раунд остался за ней, но она понимала: Илья Малинин не из тех, кто проигрывает без боя.