Любовь на скорости

Прошла неделя. С того памятного ужина они больше не пересекались, но невидимое напряжение между ними никуда не исчезло. Арина всё так же сбегала по ночам на своём байке, пытаясь скрыться от удушающих призраков прошлого, а Лёша всё сильнее беспокоился за неё. Сестра становилась всё более замкнутой, её сарказм перерастал в глухую оборонительную броню. В субботу днём брат просто заставил её сесть в машину. На все протесты и гневные тирады он лишь упрямо качал головой: «Тебе нужно сменить обстановку, Ариша. Хватит киснуть дома». Когда они припарковались у огромного ледового комплекса, она поняла, куда её притащили. — Серьезно, Лёш? — она со стоном откинулась на сиденье, — Ты притащил меня смотреть на порхающих мальчиков? Мой лимит толерантности к блёсткам исчерпан на год вперед. — Прекрати, — мягко, но строго сказал брат, — Просто посмотри. Илья тренируется по восемь часов в день. Я хочу, чтобы ты увидела, что такое настоящая дисциплина и страсть к своему делу. Может, это заставит тебя вспомнить, что жизнь не ограничивается твоим гаражом и ночным хайвеем. Внутри арены пахло холодом, сыростью и свежесрезанным льдом. На трибунах было пусто и тихо, лишь из динамиков тихо лилась сложная, драматичная инструментальная музыка. Она неохотно села на пластиковое сиденье во втором ряду, кутаясь в свою объемную кожаную куртку. На огромном ледовом поле был только один человек. Илья. Но это был совсем не тот парень, которого Вернер видела на их со старшим братом кухне. Не было наглого взгляда, расслабленной позы и язвительных шуточек. На нём была простая черная тренировочная форма: облегающий лонгслив и штаны, подчеркивающие атлетичное телосложение. Малинин двигался по льду с пугающей, завораживающей скоростью. Каждое его движение было выверено до миллиметра. Мощные толчки зубцом, глубокие ребра конька, разрезающие лед с характерным свистящим звуком. Он не просто катался — он подчинял себе пространство. На его лице застыло выражение абсолютной, почти хищной концентрации. Лёд под его ногами казался не замерзшей водой, а полем битвы. — Смотри, сейчас будет прыжок, — тихо шепнул Лёша. Арина затаила дыхание, сама того не замечая. Илья зашел на прыжок на огромной скорости. Секундная подготовка, резкий толчок — и его тело взмыло в воздух, преодолевая законы гравитации. Он вращался так быстро, что превратился в размытый силуэт. Четыре с половиной стремительных оборота в воздухе. Её сердце на мгновение замерло. Как человек, одержимый скоростью, она понимала физику этого процесса: колоссальная центробежная сила, огромный риск потерять контроль и разбиться об этот лед, который был ничуть не мягче её асфальта. С глухим, мощным стуком его конек врезался в лёд на приземлении. Он удержал равновесие, выехав в красивой, натянутой дуге, но она, обладавшая острым зрением, заметила, как на долю секунды его бедро дрогнуло, а корпус слегка качнулся вперед, ловя баланс. Малинин сделал глубокий вдох, стирая пот со лба ладонью, и только сейчас заметил две фигуры на трибунах. Его взгляд сфокусировался на маленькой Вернер. Мгновенно, словно по щелчку выключателя, маска смертоносного гения исчезла. На его лицо вернулась привычная, самодовольная ухмылка. Он лениво покатился к бортику, затормозив прямо перед ними и эффектно подняв веер ледяной крошки, которая долетела до её коленей. — Какими судьбами в моем королевстве? — он оперся локтями о бортик, глядя на неё сверху вниз. От него исходил ощутимый жар, дыхание было частым, а мокрые от пота светлые волосы растрепались, — Лёх, ты решил показать сестре, как выглядит настоящий спорт, чтобы она наконец перестала мучить свой велосипед? — Я просто хотел, чтобы она развеялась, — улыбнулся Лёша, хлопая друга по плечу, — Отличный прокат, бро. Этот четверной аксель — просто космос. Илья не сводил глаз с сестры друга, явно ожидая от неё хоть какой-то реакции. Ему до безумия хотелось увидеть в её глазах трепет или хотя бы удивление. Он ведь знал, что чертовски хорош на льду. — Ну как, малявка? — протянул он, поигрывая бровями, — Оценила величие? Можешь не сдерживать восторг, я привык к женским слезам восхищения. Арина медленно поднялась со своего места. Она засунула руки в карманы куртки и сделала шаг к бортику. В её душе действительно бушевал ураган эмоций — она была поражена его силой и бесстрашием в воздухе, но показать это Илье Малинину? Ни за что на свете. Она прикрыла рот ладошкой и демонстративно, со вкусом зевнула. — Величие? — она насмешливо приподняла бровь, — Ну, если величие — это крутиться в воздухе, как сломанный блендер, то ладно, зачтено. Но вообще-то, чемпион, я бы на твоем месте не радовалась. Его улыбка слегка увяла. Он нахмурился. — Что ты имеешь в виду? — Твое приземление, — она наклонилась чуть ближе, её голос звучал тихо и убийственно спокойно, — Ты недокрутил четверть оборота, завалился и едва не вспахал носом лёд. Корпус ушел вперед, баланс потерян. Если бы ты так входил в поворот на трассе, твой «Мустанг» уже лежал бы в кювете колесами вверх. Поработай над приземлением, «бог льда». А то пока это выглядит как очень грациозное виляние задом. Малинин опешил. Его глаза округлились. Он сам знал, что приземление было грязным — это была его вечная проблема на этой неделе из-за усталости, — но услышать такую точную, техническую критику от девчонки, которая вообще не имеет отношения к фигурному катанию, было сокрушительным ударом по его эго. Старший Вернер тихо прыснул в кулак, переводя взгляд с вытянувшегося лица друга на довольную сестру. — Ах ты… — Илья шумно выдохнул, сузив глаза, — Да что ты вообще понимаешь в прыжках, гонщица недоделанная? Попробуй сама сделай хотя бы один оборот на льду, я посмотрю, где окажется твой нос! — Мне не нужно прыгать, чтобы видеть законы физики в действии, — Арина победно улыбнулась своей самой дерзкой улыбкой, — Центр тяжести не обманешь, Малинин. Спинку ровнее держи. Пока, мальчики. Лёш, я жду в машине. Тут слишком холодно, а у меня от этого «великолепия» зубы сводит. Она развернулась и легкой, уверенной походкой направилась к выходу с арены. Он провожал её взглядом, в котором сейчас смешались ярость, обида и… дикое, непреодолимое восхищение. Эта девчонка раз за разом ломала его сценарии. Она не просто не растаяла перед его «величием» — она указала на его ошибку так, что он до сих пор чувствовал себя уязвленным. — Ну и характер у твоей сестры, Лёх, — процедил он, сжимая кулаки, — Настоящая змея. — Я же предупреждал, — хохотнул Лёша, — Но знаешь, что самое странное? Это первый раз за неделю, когда у неё загорелись глаза. Кажется, твоё «величие» её всё-таки зацепило. Малинин отвернулся, чувствуя, как внутри него закипает новая, яростная энергия. Он сделает этот прыжок идеально. Он заставит её признать его победу, чего бы ему это ни стоило.

***

Темнота ночного города была разрезана в клочья воем сирен. Синие и красные всполохи полицейских мигалок бешено метались по кирпичным стенам промышленных складов на окраине Вирджинии. Рейд начался внезапно. Копы сработали профессионально, зажав любительскую банду «Ночные фурии» в плотное кольцо. Арина Вернер тяжело дышала под шлемом. Её сердце колотилось в ушах, заглушая даже рев собственного мотора. Она металась по узким темным переулкам, отчаянно пытаясь найти лазейку. Но везде натыкалась на заслоны. «Только не это, только не сегодня!» — панически билась мысль в её голове. Она знала, что сегодня дежурит смена её брата. Лёша лично участвовал в этом рейде. Если её поймают, это будет конец. Для неё — колония для несовершеннолетних, испорченное будущее и клеймо преступницы. Для него — крах едва начавшейся карьеры в полиции. Сестра-рейсерша, задержанная на нелегальных гонках, мгновенно превратит его жизнь в ад, обвинив в укрывательстве. Она не могла так подставить брата. Не могла разрушить всё, что он строил после смерти родителей. Визг шин за спиной заставил её обернуться. Прямо за ней, сверкая мигалками, пристроился патрульный внедорожник. Девушка резко заложила крутой вираж, уходя на боковую улицу, ведущую к оживленному шоссе. Это был её единственный шанс затеряться в потоке. Но на выезде из переулка она замерла от ужаса: дорогу впереди медленно перекрывал второй полицейский седан, зажимая её в тиски. Она была заперта. Илья Малинин ехал с поздней физиотерапии. Мышцы приятно поднывали, в салоне тихо играл трек, который он выбрал для новой короткой программы. Он планировал просто доехать до дома и лечь спать, но, свернув к развязке пригородного хайвея, парень наткнулся на полицейское оцепление. — Да ладно, опять облава на этих придурков? — проворчал он, сбавляя скорость. Он лениво скользнул взглядом по мигалкам впереди, как вдруг его внимание привлекла динамичная сцена в глубине неосвещенного перекрестка. Черный спортивный байк метался между двумя патрульными машинами. Райдер в кожаной куртке отчаянно пытался развернуться на узком пятачке асфальта, но копы уже сужали кольцо. Парень прищурился. Этот силуэт. Эта манера сидеть в седле — агрессивная, упрямая, прижатая к бензобаку. И этот черный шлем с матовым отливом. «Малявка», — током ударило в мозг. Его дыхание перехватило. В голове мгновенно выстроилась логическая цепочка. Лёша на службе. Если девчонку сейчас прижмут, её арестуют. Тот узнает. Для его друга это будет сокрушительный удар, от которого тот не оправится. А эта невыносимая, дерзкая малявка с растрепанным пучком окажется за решеткой. Её жизнь будет сломана. Илья почувствовал, как адреналин, чистый и обжигающий, хлынул в кровь, вытесняя всю усталость. У него было всего три секунды на решение. Три секунды, чтобы спасти сестру своего лучшего друга и её сумасшедшую тайну. — Черт с тобой, гонщица, — выдохнул он и резко вдавил педаль газа в пол. Его новенький, обожаемый черный «Мустанг» взревел всеми своими пятьюстами лошадиными силами. Машина пулей сорвалась с места, вылетая на перекресток прямо наперерез патрульному седану, который уже готов был заблокировать заднее колесо мотоцикла Арины. Малинин резко крутанул руль вправо и ударил по тормозам. Тяжелую машину занесло на влажном асфальте. Раздался оглушительный, выворачивающий душу визг резины и глухой, металлический скрежет — «Мустанг» боком протаранил передний бампер полицейского автомобиля, полностью перекрывая ему обзор и дорогу. Подушки безопасности не раскрылись — удар был не такой силы, — но его прилично тряхнуло. Отлетевший кусок пластика от его бампера со звоном покатился по дороге. В патрульной машине взвыла сирена, полицейские внутри замерли от неожиданности. Вернер, которая уже приготовилась бросить байк и бежать пешком, резко затормозила. Через стекло шлема она во все глаза смотрела на черное спортивное купе, перегородившее дорогу копам. Она мгновенно узнала эту машину. Через секунду боковое стекло «Мустанга» опустилось. Из салона на нее смотрел парень. На его лице не было и следа обычной вальяжности — только предельная концентрация и ярость. — Гони, дура! — заорал он, перекрывая вой сирен, — Убирайся отсюда быстро! Девушка оцепенела на долю секунды. Этот высокомерный павлин, олимпийский чемпион, только что протаранил полицейскую машину на своей дорогущей тачке ради неё? Рискуя карьерой, репутацией, свободой? Их взгляды встретились сквозь стекло шлема и лобовое стекло машины. В её глазах промелькнула целая буря: шок, неверие и внезапная, пронзительная благодарность. Она коротко кивнула ему — этот жест был красноречивее любых слов. Арина резко выжала сцепление, крутанула ручку газа до упора и, лавируя в узком зазоре между капотом «Мустанга» и стеной здания, вылетела на шоссе, растворяясь в ночной темноте. Малинин облегченно выдохнул, глядя ей вслед, а затем нацепил на лицо маску испуганного, глуповатого мажора. Дверь патрульной машины распахнулась, из нее выскочил разъяренный офицер, на ходу доставая рацию. — Водитель! Из машины, руки на капот! Вы вообще соображаете, что натворили?! Вы сорвали задержание! Парень медленно открыл дверь, поднял руки и вышел на асфальт, изображая полное недоумение и легкий шок. — Офицер, простите ради бога! — запричитал он, стараясь говорить как можно убедительнее, — Я ехал, никого не трогал, вдруг этот байк вылетает, я испугался, нажал на тормоз, машину понесло на мокром… Я не хотел, честное слово! Мой «Мустанг», боже, посмотрите на крыло! Мой папа меня убьет! Полицейский подошел ближе, светя фонариком ему в лицо, и вдруг осекся. — Погодите… Мистер Малинин? Фигурист? — Да, это я, — он виновато улыбнулся, потирая затылок, — Я просто возвращался с тренировки, очень устал, реакция подвела… Извините за этот бардак. Коп вздохнул, убирая рацию. Упустить опасного стритрейсера было плохо, но устроить международный скандал с арестом олимпийского чемпиона из-за глупой аварии — еще хуже. Арина Вернер в это время летела по шоссе подальше от опасного района. Ветер свистел в ушах, но перед её глазами стояло его лицо. Дерзкий, наглый, саркастичный Илья Малинин только что спас её, подставив себя под удар. Её броня, которую она так тщательно выстраивала вокруг своего сердца два года, дала первую, едва заметную трещину. Следующий учебный день для неё тянулся бесконечно. Мыслями она была далеко от тригонометрии и английской литературы. Перед глазами то и дело вспыхивал образ черного «Мустанга», перекрывающего дорогу полицейскому патрулю, и лицо парня — сосредоточенное, без тени привычной клоунады. Он спас её. Осознание этого кололо изнутри сухой игольчатой гордостью. Она ненавидела быть кому-то обязанной, особенно ему. Когда прозвенел последний звонок, девушка первой вылетела из душного класса. Накинув на ходу рюкзак на одно плечо, она быстрыми шагами направилась к заднему двору школы, планируя срезать путь через переулок. — И куда мы так торопимся, гонщица? — раздался из тени раскидистого клена знакомый, раздражающе бархатный голос. Арина резко затормозила. Возле кирпичной стены здания, небрежно скрестив ноги и засунув руки в карманы куртки, стоял Илья. На его лице красовались темные дизайнерские очки, а на губах блуждала ленивая ухмылка. Проходящие мимо старшеклассницы вовсю пялились на него и шушукались, но фигурист не обращал на них никакого внимания. Его взгляд был прикован к ней. — Ты что здесь забыл, Малинин? — она нахмурилась, делая шаг назад, — Решил сменить лед на школьные коридоры? Смотри, автографы раздавать устанешь. Малинин сделал шаг вперед, затем еще один, стремительно сокращая расстояние между ними. Прежде чем Вернер успела среагировать, он преградил ей путь, мягко, но настойчиво оттеснив её к глухой кирпичной стене переулка. Он уперся ладонью в стену прямо над её плечом, наклоняясь так близко, что она почувствовала запах его парфюма — морозная свежесть с нотками древесного угля. — Эй, полегче на поворотах, — процедила она, упираясь ладонями в его грудь, чтобы удержать дистанцию. Под тонкими тканями его худи прощупывались твердые, как камень, мышцы, — Отодвинься, пока я тебе коленную чашечку не выбила. — Тише, тише, кнопка, — хмыкнул он, даже не шелохнувшись. Напротив, он наклонился еще чуть ближе, заглядывая ей в глаза из-под очков, — Давай поговорим как взрослые люди. Вчера ночью я спас твою симпатичную попку от колонии, а твоего брата — от позора и увольнения. И, кстати, ремонт моего бампера обойдется мне в приличную сумму. Так что, думаю, я заслужил право на пару минут твоего бесценного времени. Девушка замерла. Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия. — Что тебе нужно? — тихо спросила она, перестав вырываться, — Хочешь, чтобы я вернула деньги за ремонт? У меня нет таких сумм, но я могу отдавать частями… — Деньги? — парень искренне рассмеялся, откинув голову назад, отчего пара светлых прядей упала ему на лоб, — Малявка, ты думаешь, трехкратный чемпион мира нуждается в твоих карманных деньгах? Оставь их себе на бензин. У меня к тебе другое предложение, — он снял очки, и его взгляд стал серьезным, цепким и удивительно глубоким, — Я знаю, кто ты, Арина. Ты состоишь в «Ночных фуриях». Ты гоняешь по ночам на бешеной скорости, пока твой брат-полицейский думает, что ты спишь в своей теплой постели. Представь, что будет, если Лёша случайно узнает об этом? Например, от меня. Её лицо побледнело. Её пальцы крепче сжали лямку рюкзака. — Ты не сделаешь этого, — с угрозой в голосе прошептала она, — Ты его лучший друг. — Именно поэтому я и должен ему рассказать, — парировал он, и в его голосе прозвучали жесткие нотки, — Чтобы уберечь тебя от глупой смерти на асфальте. Но… мы можем договориться. Я умею хранить секреты. Если ты поможешь мне решить одну мою личную проблему. Арина прищурилась, её саркастичный ум мгновенно вернулся в рабочее состояние. — И какая же проблема может быть у великого Ильи Малинина, которую должна решить обычная школьница? Только не говори, что тебе нужно подтянуть физику. Илья вздохнул, и его наглая маска на секунду соскользнула, открывая лицо обычного, слегка растерянного парня. — Моя младшая сестра Лиза. Ей одиннадцать, и она… невыносима. У нее сейчас период бунта. Она забросила куклы, бредит мотоциклами и тяжелым роком. А вчера она как-то подслушала мой разговор по телефону с механиком, где я упоминал «крутую девчонку на черном байке». Теперь она не дает мне спать. Требует познакомить ее с «настоящей байкершей», иначе она пообещала покрасить мои коньки в розовый цвет и состричь мне волосы, пока я сплю. А поверь, Лиза слов на ветер не бросает. Она удивленно моргнула. Она ожидала чего угодно — шантажа, требования делать за него какую-то грязную работу, да даже дурацкого свидания ради забавы. Но это? — Ты хочешь, чтобы я встретилась с твоей мелкой сестрой? — переспросила она, едва сдерживая смешок. — Да, — он недовольно поморщился, явно чувствуя себя неловко, — Ты должна сыграть роль «крутой байкерши», пообщаться с ней, покатать ее вокруг квартала… ну, или что вы там делаете. В общем, сбить с нее этот пафос, чтобы она успокоилась и вернулась к тренировкам на льду. Вернер внимательно посмотрела на него. В глубине его глаз, за всей этой напускной досадой, пряталась огромная, теплая нежность к сестре. Малинин действительно любил сестренку и переживал за нее. Это открытие неожиданно отозвалось в её сердце глухим эхом. Она сама знала, каково это — расти без родителей (у него они были, но постоянно пропадали на тренировках) и цепляться за старшего брата. — Хорошо, — медленно произнесла она, вздернув подбородок, — Я согласна. Но у меня условия. Во-первых, никаких покатушек на мотоцикле — это слишком опасно для одиннадцатилетнего ребенка, я не собираюсь брать на себя такую ответственность. Максимум — посидеть на байке в гараже под моим присмотром. Во-вторых, ты молчишь перед Лёшей. Навсегда. Парень медленно улыбнулся, оценив её рассудительность и заботу о безопасности сестры. Он отстранился от стены, давая ей возможность вздохнуть свободнее. — Идет, малявка. Договорились, — он протянул ей руку для рукопожатия, — Как-нибудь после школы я заеду за тобой. И не забудь надеть свою самую грозную кожаную куртку. Лиза ждет каноничную рокершу, а не домашнюю девочку в забавных шортах. Девушка с силой хлопнула своей ладонью по его руке, сжав её в крепком, почти мужском рукопожатии. — Не переживай, чемпион. Твоя сестра будет в восторге. А вот ты… постарайся не попадаться мне под горячую руку. Мой лимит терпения к твоему эгоизму на сегодня исчерпан. Она обошла его и уверенным шагом направилась к выходу из переулка. Он провожал её взглядом, чувствуя, как на губах сама собой расплывается улыбка. Этот шантаж определенно стоил того. Она была настоящим ураганом, и ему безумно хотелось узнать, что произойдет, когда этот ураган столкнется с его маленькой сестрой.