Любовь на скорости

Обычный тренировочный день на главной арене Вирджинии был в самом разгаре. Сквозь огромные панорамные окна лился яркий дневной свет, дробясь на тысячи бликов на идеально гладком, только что залитом льду. Под куполом катка разносился бодрый гул: свист разрезаемого лезвиями льда, громкие команды тренеров, смех и обрывки популярной музыки из динамиков. Арина вошла в холл ледового комплекса, чувствуя себя абсолютно чужой в этом царстве спорта, дисциплины и чистых белых воротничков. На ней была неизменная черная кожаная куртка, тяжелые ботинки и потертые джинсы. В кармане куртки лежала связка ключей со стильным брелоком в виде поршня — Илья забыл их на верстаке в её гараже два дня назад, после их долгого ночного разговора. Вернер убеждала себя, что приехала исключительно из вежливости. «Просто отдам ключи и уеду», — твердила она себе, поднимаясь по ступенькам к трибунам, — «Лёша занят, а Илье они наверняка нужны. Обычная услуга.» Но стоило ей войти в чашу катка и бросить взгляд на лед, как все её рациональные доводы рассыпались в прах. Малинин стоял у противоположного бортика. Он был в своей черной тренировочной форме, подчеркивающей безупречную осанку и широкие плечи. Но он был не один. Его плотным полукольцом окружали три молодые фигуристки из старшей группы — красивые, стройные, в облегающих ярких комбинезонах, с безупречным макияжем и аккуратными пучками на головах. Одна из них, высокая блондинка, что-то весело щебетала, заглядывая ему прямо в глаза и то и дело невзначай касаясь его предплечья своей изящной ручкой. Вторая демонстрировала невероятную растяжку, опираясь ногой о бортик прямо рядом с ним. Парень лениво улыбался своей фирменной, сводящей с ума наглой улыбкой, откинув голову назад и поигрывая бровями. Он привычно флиртовал, купаясь в лучах их обожания, и выглядел чертовски довольным жизнью. Внутри девушки словно повернули ледяной ключ. В груди мгновенно вспыхнуло и разлилось зловещим, обжигающим пожаром совершенно незнакомое, дикое и злое чувство. Ей показалось, что ей не хватает воздуха. Ревность — уродливая, яростная и неконтролируемая — ударила в голову с силой мчащегося поезда. «Идиот», — бешено заколотилось сердце в её груди, — «Самовлюбленный, дешевый павлин. А я-то думала… я решила, что за этой маской действительно есть человек.» Ей стало противно от самой себя, от того, что она вообще приехала сюда, от того, что позволила себе поверить в его искренность той ночью в гараже. Для него она была просто еще одним забавным развлечением, временной игрушкой, пока «золотой мальчик» отдыхал от своего сияющего гарема. Арина сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Сделав глубокий вдох, она решительным, чеканным шагом направилась прямо к бортику, где стояла эта восторженная компания. Тяжелые подошвы её ботинок глухо и угрожающе стучали по резиновому покрытию. Фигуристки первыми заметили её приближение и удивленно замолкли, оглядывая неформально одетую девчонку с явным пренебрежением. Илья повернул голову на звук шагов. Заметив её, он мгновенно изменился в лице. Его наглая ухмылка тут же растаяла, а в глазах промелькнула смесь удивления, радости и внезапного напряжения. — Арина? — он сделал движение в её сторону, отъезжая от своей свиты, — Ты что здесь… — Держи, чемпион, — ледяным, режущим голосом перебила его она, останавливаясь у самого бортика. Она не смотрела на девушек, её темные, пылающие гневом глаза были прикованы исключительно к его лицу. Она вытащила из кармана связку ключей. На мгновение ей захотелось швырнуть их ему прямо в лицо, но она сдержалась. Вместо этого Вернер с силой бросила ключи на лед. Они со звонким, металлическим скрежетом покатились по гладкой поверхности и замерли прямо у самых носков его коньков. — Забыл в моем гараже, когда изливал мне душу, — громко, так, чтобы слышали все присутствующие, произнесла она. На её губах заиграла злая, презрительная усмешка, — Забирай. И больше не теряй свои игрушки. Тебе ведь есть чем заняться, верно? Не хочется отвлекать тебя от столь важного… тренировочного процесса. Малинин ошеломленно посмотрел на ключи у своих ног, а затем снова на неё. — Арина, постой, это не то, что ты… Но она не собиралась слушать. Развернувшись на каблуках, девушка стремительно направилась к выходу из арены. Каждая клетка её тела кричала о том, что нужно бежать отсюда как можно быстрее, пока она окончательно не потеряла контроль над эмоциями. Она толкнула тяжелые двойные двери, ведущие в коридор, и они захлопнулись за ней с оглушительным, похожим на выстрел стуком. — Эй, Илья, кто это была? Такая грубиянка… — начала блондинка-фигуристка, пытаясь коснуться его плеча. — Отвалите! — резко бросил он, скидывая её руку. Его лицо было бледным, а челюсти сжаты от злости на самого себя. Не раздумывая ни секунды, парень на ходу нацепил пластиковые чехлы на лезвия коньков и, проигнорировав удивленные возгласы отца и девушек, бросился к выходу с катка. Ему было абсолютно плевать на сорванную тренировку, на косые взгляды и на правила приличия. В его голове пульсировала только одна мысль: «Только бы она не уехала. Только бы успеть.» Он вылетел в длинный бетонный коридор ледового комплекса. Впереди, в паре десятков метров, быстро двигался знакомый силуэт в кожаной куртке. — Арина! — закричал он, срываясь на бег. На коньках бежать было чертовски неудобно, чехлы стучали по полу, но адреналин заглушал любые неудобства, — Арина, остановись, черт тебя дери! Девчонка даже не обернулась. Напротив, она ускорила шаг, почти сбегая от него к выходу на парковку. Илья сделал мощный рывок, сокращая расстояние, и в один прыжок настиг её уже возле стеклянных дверей выхода. Он протянул руку и мертвой хваткой вцепился в её предплечье, резко разворачивая к себе. — Отпусти меня, Малинин! — Арина вскинулась, попытавшись вырвать руку, но он лишь сильнее сжал пальцы, прижимая её спиной к холодной стене коридора. — Нет, не отпущу, пока ты не выслушаешь меня! — тяжело дыша, выдохнул он. Его лицо было совсем близко, глаза лихорадочно блестели, — Что это сейчас было за представление на льду? — Представление? — она рассмеялась злым, надтреснутым смехом, хотя в её глазах стояли непролитые слёзы гнева, — Представление — это то, чем занимаешься ты каждый день! Я просто вернула тебе твои ключи. Извини, что помешала твоему свиданию на троих. Или сколько их там у тебя? Я не сильна в математике твоего фан-клуба! Малинин замер, вглядываясь в её пылающее лицо. Он видел, как дрожат её губы, как прерывисто она дышит, как отчаянно пытается казаться безразличной и колкой, пряча за этим свою уязвимость. И вдруг до него дошло. Вся его злость мгновенно испарилась, уступая место невероятному, сладкому и торжествующему чувству. На его губах медленно поползла улыбка — на этот раз не наглая, а теплая и бесконечно нежная. — Боже, Вернер… — тихо, почти шепотом произнес он, наклоняясь к ней еще ближе, — Ты ревнуешь. — Что?! — она дернулась, её щеки мгновенно вспыхнули густым румянцем, — Да ты совсем страх потерял, Малинин? Я? Ревную? К этим куклам в стразах? Да мне плевать на тебя и на твою личную жизнь! Плевать! — Да неужели? — он перехватил её вторую руку, фиксируя обе её ладони у неё над головой на стене. Он навис над ней, лишая любой возможности сбежать, — Тогда почему ты так злишься? Почему у тебя дрожит голос? Почему ты швырнула ключи на лед и смотрела так, словно хотела меня прибить? — Потому что ты придурок! — выкрикнула она, переводя взгляд на его губы, которые были в каких-то миллиметрах от её собственных, — Наглый, самовлюбленный придурок, который… который мне… Вернер осеклась, не в силах произнести эти слова вслух. Но ему и не нужны были слова. Он видел всё в её потемневших от бури чувств глазах. — Они для меня никто, Арина, — тихо, с абсолютной серьезностью сказал он, глядя ей прямо в душу, — Обычные девчонки с катка. Я улыбаюсь им просто по привычке, это часть моей работы. Но ни одна из них… слышишь? Ни одна из них не заставляет мое сердце биться так, как ты, когда летишь на своем байке. Или когда плачешь на моем плече. Мне нужна только ты, колючая моя. Девушка замерла, пораженная его признанием. Весь её гнев, вся злость и ревность мгновенно растаяли, оставив после себя лишь оглушительное, звенящее притяжение. Она смотрела на него, тяжело дыша, и понимала, что окончательно и бесповоротно проиграла эту войну со своими чувствами. Этот раунд остался за ним, но впервые в жизни проигрыш казался ей самой желанной победой. Воздух в коридоре ледового комплекса стал настолько плотным, что ей казалось, будто она задыхается. Его слова — «мне нужна только ты» — прозвучали как приговор и как спасение одновременно. Но признать это означало сдать все позиции. — Ты невыносим, — прошипела она, с силой дернувшись. Парень, застигнутый врасплох её яростным сопротивлением, на секунду ослабил хватку, и она, пользуясь моментом, вложила всю обиду и всю свою страсть в удар. Раздался резкий, сухой звук пощечины. Его голова дернулась в сторону. В коридоре воцарилась звенящая тишина. Илья медленно повернул лицо обратно. На его щеке ярко алел след от её пальцев, но в глазах не было злости. Только глухое, тяжелое пламя. Арина, испугавшись содеянного, бросилась прочь. Она бежала по длинному коридору, перепрыгивая через ступеньки, лишь бы оказаться на улице, в безопасности своего гаражного мира. Она успела схватить шлем, когда Малинин нагнал её на парковке. Он преградил ей путь к мотоциклу, уперевшись спиной в бак, и скрестил руки на груди. Его лицо было спокойным, почти безмятежным, что пугало её больше, чем крик. — Почему ты злишься, кнопка? — он ухмыльнулся, и в этой усмешке было столько наглости, что у неё внутри всё закипело, — Неужели ревнуешь своего любимого фигуриста? Боишься признать, что тебе не всё равно? — Мечтай больше, Малинин! — огрызнулась она, подходя вплотную и пытаясь оттолкнуть его от своего байка, — Убери свои пакли, козел! Ты просто привык, что все девчонки в этом городе бегают за тобой, как послушные собачки. А я — нет! Я не одна из них! Вернер ударила его кулаком в плечо, потом еще раз, но он лишь перехватил её запястья. Движение было резким, властным. Он прижал её руки к корпусу её же мотоцикла, удерживая их своими широкими ладонями. Теперь она была заперта между ним и холодным металлом байка. Расстояние сократилось до критического минимума. Девушка чувствовала, как от него исходит жар, как напряжены его мышцы. Его взгляд, тяжелый и темный, скользил по её лицу, задерживаясь на губах. — Ты не «одна из них», — прошептал он, и его голос сорвался на хрип, — Ты единственная, кто заставляет меня чувствовать себя живым, а не просто куклой на льду. Хватит играть в эту игру, Арина. Ты же видишь, что происходит. Она открыла рот, чтобы выдать очередную колкость, но все слова застряли в горле. Его близость действовала на неё как яд и лекарство одновременно. Она видела, как парень медленно наклоняется, как его глаза темнеют, как его дыхание становится прерывистым. Она сама подалась вперед, их носы почти соприкоснулись… В этот момент тишину парковки разорвал резкий, настойчивый звук мелодии вызова. Её телефон, лежащий в кармане куртки, завибрировал. — Блять, — выдохнул он, не отстраняясь. Арина дернулась, вырывая руки, и дрожащими пальцами выудила смартфон. На экране высветилось: «Братик». — Это Лёша, — прошептала она, отступая на шаг и чувствуя, как реальность с грохотом возвращается на место. Она ответила на звонок, стараясь выровнять дыхание. Илья в это время отвернулся, запустив пальцы в свои растрепанные волосы и прикрыв глаза. Он стоял к ней спиной, пытаясь унять бешеный ритм сердца. — Да, Лёш… — её голос дрогнул, — Что? Нет, всё в порядке… Да, я еду домой. Она закончила разговор и сунула телефон обратно. Они стояли на расстоянии метра друг от друга, тяжело дыша, как после изнурительного марафона. Атмосфера была накалена до предела, воздух казался наэлектризованным. — Мне надо ехать, — бросила она, не глядя на него. Он медленно повернулся. В его глазах всё еще горел огонь, но теперь в нем читалось отрезвление. — Мы не договорили, Вернер, — сказал он, — И эта игра еще не закончена. — Иди нахер, Малинин, — пробормотала она, опуская визор своего шлема, чтобы скрыть влажные от волнения глаза. Вернер завела байк, и его рев заглушил её мысли. Она сорвалась с места, даже не оглянувшись, но Малинин продолжал стоять на парковке, глядя вслед удаляющимся красным габаритным огням, и чувствовал, как внутри него пульсирует невыполненное обещание их почти состоявшегося поцелуя.