Лисья колыбельная

POV Наруто Мне было семь. Я лежал в своей комнате и смотрел в потолок. Тело болело. Ребра ныли. Где-то на скуле запеклась кровь. Трое мальчишек загнали меня в тупик за лавкой с раменом, и я даже не сопротивлялся — я знал, что если сопротивляться, будет больнее. Я закрыл глаза. Я хотел уснуть. Я хотел забыть. Но вместо темноты я увидел свет. Оранжевый. Тёплый. Он тянул меня куда-то вглубь, в самое сердце моего тела. Я не мог сопротивляться. Я не хотел сопротивляться. Я открыл глаза, и я стоял в коридоре. Вокруг была темнота. Но в конце коридора горел свет, и там, за огромной решёткой, я увидел её. Два багровых глаза смотрели на меня из тени. Я не закричал. Я не убежал. Я замер, глядя на этот свет, и чувствовал, как внутри меня что-то дрожит. Не страх. Что-то другое. Что-то тёплое. — Наконец-то, — раздался голос. Он был женским. Глубоким. Он звучал не в ушах — он звучал в груди, в костях, в самой глубине моего существа. Я хотел спросить: «Кто здесь?», но слова застряли в горле. Из тени выступила она. Я вдохнул. И забыл, как выдыхать. Она была прекрасна. Пугающе, неестественно прекрасна. Её волосы были алыми, как пламя. Её кожа была бледной, почти светящейся. На голове у неё были два лисьих уха, и они двигались, когда она поворачивала голову. Она улыбнулась. Хищно. Насмешливо. Но в её глазах, в этих глазах цвета свежей крови, я увидел что-то ещё. Что-то, чего я не мог понять. — Я — Курама, — сказала она, обходя вокруг решётки. — Девятихвостый Демон-Лис. Тот, кого твой отец запечатал внутри тебя. Я сглотнул. — Так это… ты? — выдохнул я. — Та, из-за которой меня все ненавидят? Она остановилась. Её уши дёрнулись. Она наклонила голову, рассматривая меня с любопытством. — Ненавидят? — переспросила она. — Нет, глупый лисёнок. Они не ненавидят меня. Они боятся меня. А тебя… тебя они ненавидят за то, что я в тебе. — Я знаю, — сказал я. — Я всегда знал. Я опустил голову. Я не хотел плакать. Но слёзы подступали к глазам, и я не мог их остановить. — Я просто хочу, чтобы меня не били, — прошептал я. — Я просто хочу, чтобы у меня был кто-то, кто скажет, что я не демон. Она молчала. Я не видел её лица, но я чувствовал, как её взгляд скользит по моим синякам. — Кто это сделал? — спросила она. В её голосе не было насмешки. Только холодная, тягучая ярость. — Не важно, — сказал я. — Они всегда так. — Ты привык, — сказала она. Это был не вопрос. Это было утверждение. Я кивнул. Она рассмеялась. Низко, вибрирующе. — Как забавно, — сказала она. — Ты — семя Минато, тот, кто запечатал меня. Ты говоришь, что привык к боли. Но знаешь, что самое забавное, глупый лисёнок? Она шагнула ближе к решётке, и я ощутил волну жара, хлынувшую из-за прутьев. — Ты не привык. Ты просто сдался. Ты позволяешь им бить тебя, потому что не веришь, что можешь быть сильнее. Как жалко. Я сжал кулаки. — Я сильный! — крикнул я. — Я стану Хокаге! Я докажу всем… — Кому? — перебила она. — Этим людям? Они не поверят. Они никогда не поверят, что ты — не я. Они будут видеть во мне тебя, а в тебе — меня. И так будет всегда. Я замолчал. Слёзы навернулись на глаза. Но я не отвёл взгляд. Она смотрела на меня. Долго. Внимательно. А потом её лицо смягчилось. — Ладно, — сказала она тихо. — Хватит слёз. Ты пришёл сюда впервые, и мне… мне стало любопытно. — Любопытно? — переспросил я, шмыгая носом. — Да, — она улыбнулась. И в этот раз улыбка была почти мягкой. — Ты первый носитель, который не пытался меня проклясть или просить силы. Ты первый, кто пришёл просто так. Садись, лисёнок. Расскажи мне, что ты ел на завтрак. Я растерянно моргнул. — Завтрак… я не завтракал. У меня нет денег. А дядя из лавки выгнал меня вчера. Её глаза сузились. — Он посмел? — Да всё нормально, — махнул я рукой. — Я привык. Она вздохнула. Длинно, тяжело. — Слушай меня, глупый лисёнок, — сказала она. — Ты хочешь стать сильным? Ты хочешь, чтобы они перестали тебя бить? — Хочу, — прошептал я. — Тогда приходи сюда каждую ночь. Когда засыпаешь — зови меня. Я не обещаю, что поделюсь силой сразу. Ты ещё слишком слаб. Но я научу тебя, как не быть сломленным. А если кто-то посмеет тебя тронуть… Её глаза вспыхнули алым. — Я сделаю так, что он пожалеет о том дне, когда родился. Я не знал, что ответить. В груди странно щипало. — Спасибо, — сказал я. — Спасибо тебе, Курама-тян. — Не называй меня так, — фыркнула она. — Это глупое имя. — А я буду. Это наш секрет. Никто не узнает. Она посмотрела на меня. И я увидел, как в уголках её глаз мелькнула улыбка. — Ладно, — сказала она. — Только ты. Если кто-то ещё узнает — я сожгу деревню. Я засмеялся. Громко, от души. И впервые за много лет я почувствовал, что я не один. End POV --- POV Курама Я смотрела на него. На этого маленького, избитого, плачущего ребёнка, который сидел у моей решётки и улыбался так, будто я подарила ему весь мир. Я должна была ненавидеть его. Я должна была ждать момента, чтобы вырваться и сжечь всё дотла. Но вместо этого я чувствовала, как что-то внутри меня тает. — Ты такой маленький, — прошептала я, когда он закрыл глаза. — Как ты выжил в этом мире, глупый лисёнок? Он не ответил. Он спал. Я протянула руку сквозь решётку. Я не могла коснуться его, но я провела пальцами по воздуху над его головой. Я хотела защитить его. Я хотела спрятать его от всего мира. — Это слабость, — сказала я себе. — Я — Девятихвостый. Я не должна… Но я уже чувствовала, как моя пустота заполняется чем-то тёплым. Чем-то, что я не могла объяснить. Я прижалась лбом к холодным прутьям и закрыла глаза. — Спи, лисёнок, — прошептала я. — Я буду здесь. Я всегда буду здесь. И впервые за тысячу лет я не хотела разрушать мир. Я хотела защищать его. End POV --- POV Наруто Я проснулся в своей кровати. Простыни были мокрыми от слёз. Тело всё ещё болело. Но внутри меня, глубоко в груди, горело что-то тёплое. Я улыбнулся. — Я не один, — прошептал я в темноту. — Теперь я не один. И я почувствовал, как она ответила мне. Не словами. Просто теплом. Просто присутствием. Я закрыл глаза и уснул. Впервые без страха. End POV