Огонь, который согрел

Дни слились в одну бесконечную, серую, липкую массу. Время потеряло всякий смысл. Спавн существовал исключительно на автомате: проснуться, натянуть на себя плотное худи до самых пальцев, сесть на край кровати и часами смотреть в одну точку на тёмном экране выключенного телевизора. Это была его первая в жизни по-настоящему глубокая, удушающая депрессия. Раньше он и представить не мог, что ментальная боль способна обладать такой сокрушительной физической силой — она давила на плечи, мешала сделать глубокий вдох и буквально приковывала к постели. Всё из-за Фаер Ринга. Спавн просто не мог его отпустить. Образ каноничного поджигателя преследовал его повсюду, выжигая остатки здравого смысла. Разум Спавна превратился в сломанный механизм, который раз за разом прокручивал одни и те же воспоминания, заставляя заново переживать момент предательства. Израненная душа требовала ответов, требовала завершения этой пытки, но ответом была лишь звенящая пустота пустого дома. Каждую ночь стены этой безликой коробки становились свидетелями его тихого сумасшествия. Когда темнота за окном сгущалась, Спавн терял контроль над собой. Слёзы душили его, обжигая щеки, а руки сами тянулись к спасительному и одновременно губительному лезвию. Каждую ночь на его запястьях появлялись новые шрамы. Они ложились поверх старых, уродливыми линиями перечеркивая его кожу, словно Спавн медленно, шаг за шагом, окончательно сходил с ума от одиночества. Он не хотел ненавидеть. Вопреки всей пережитой жестокости, глубоко внутри Спавн отчаянно, до дрожи в коленях хотел лишь одного — чтобы Фаер Ринг вернулся. Чтобы всё стало как прежде. Чтобы весь этот кошмар оказался просто затянувшимся, глупым недоразумением. Спавн часами сидел на полу, раскачиваясь из стороны в сторону, пока в его голове испуганными птицами гуляли одни и те же изнуряющие мысли, сменяя друг друга по кругу: — Она ведь извинится, правда? — шептал внутренний голос, умоляя о надежде. — Все будет хорошо, она обязательно извинится, и я прощу его. Я прощу ей всё, абсолютно всё, только бы она снова был рядом... Он судорожно сжимал пальцами ткань рукавов худи, пряча свежие порезы, и всхлипывал, утыкаясь лбом в колени. —Когда же он прийдет, и извиниться?... Этот момент не наступал. День за днем, ночь за ночью — ничего не менялось. Ожидание длилось долго. Очень долго. Настолько, что надежда внутри Спавна начала гнить, превращаясь в глухую, беспросветную апатию. Ему казалось, что он заперт в этой петле навсегда. Спавн еще не подозревал, что пока он сходит с ума в четырех стенах, на безликих улицах этого однотипного района его уже ищет Лайм Гёрл. Она была единственной, кто заметил его исчезновение, и она не собиралась оставлять его наедине.