Поднося вино / Bringing wine / 将进酒 / Часть 1 / Главы 1-100

Стоя под фонарём, укрывшись плащём Сяо Цзимин молча ждал, а. позади него стоял Чжао Хуэй. — Если прикинуть по времени, он уже должен был вернуться. Люди, которых мы отправили за ним, сказали, что молодой господин сам ускакал верхом. Почему же его до сих пор нет? Сяо Цзимин выдохнул облачко пара, некоторое время смотрел в ночное небо, а затем тихо произнёс: — Когда у него на душе тяжело, он всегда мчит коня к подножию гор Хунъянь. От этой привычки ему уже не избавиться. — Всё же служба в императорской гвардии — хоть какое-то место, — сказал Чжао Хуэй. Сяо Цзимин перевёл на него взгляд. — Знаешь, о чём отец сожалел сильнее всего в своей жизни? Чжао Хуэй честно покачал головой. — О том, что А-Е родился слишком поздно. Три года назад нас застали в засаде у подножия Хунъяньских гор. Подкрепление отца ещё не подошло, а А-Е взял двадцать всадников, которые должны были лишь охранять его, ночью переправился через реку Хунцзян, полночи пробирался по болотам и сжёг обоз с продовольствием Бяньша. Когда я его увидел, от него воняло болотной тиной, одежда была насквозь мокрой, а рана на ноге размокла до мяса. Тогда ему было всего четырнадцать. Я спросил, страшно ли ему было, а он ответил, что получил огромное удовольствие. — Он ненадолго умолк. — Отец часто говорил: люди рода Лу — орлы Великой пустыни, а люди рода Сяо — псы Либэя. Мне никогда не нравились эти слова, но позже, когда мы выходили в поход, мы и вправду стали похожи на собак на цепи — уже не осталось той вольницы, что была десять с лишним лет назад. Я воюю столько лет, что прежняя кровь давно остыла. Мы псы... Но если в нашем роду ещё и осталась волчья натура, то лишь у А-Е. Во сне он зовёт горы Либэя, а теперь его заставляют забыть свободу и жить в Цюйду. И я, и отец подвели его. Помолчав, Чжао Хуэй посмотрел на него и сказал: — Наследник, не стоит так себя винить. Молодой господин по природе слишком необуздан. Он никогда не был человеком, которому суждено стать хранителем устоявшегося порядка. Родись он раньше или позже — Либэй всё равно нельзя было бы доверить ему. Полководцу нужны закалённая тысячами испытаний стойкость и несокрушимая выдержка, а это не про молодого господина. Сяо Цзимин ничего не ответил. Ночь выдалась ветреной. Фонари непрерывно раскачивались на ветру. Хозяин и слуга прождали ещё с полчаса, когда издали наконец показался всадник. — Наследник! — человек буквально скатился с лошади. — С молодым господином беда! Чжао Хуэй тотчас схватился за саблю. — Где он? __________ Полчаса назад. Закованный в кандалы Шэнь Цзэчуань был вытолкнут со ступеней младшим офицером. — Пой! — подзадоривал тот сзади. — Ну же, хоть пару строк! Шэнь Цзэчуань молчал. Он смотрел на человека, сидевшего в тени стены. Увидев беркута, он почувствовал, как в груди вновь заныло от боли. Его губы непроизвольно сжались, но он лишь молча остался стоять на месте. — Подойди, — сказал Сяо Чие. Выдохнув тёплый пар, Шэнь Цзэчуань медленно подошёл и остановился неподалёку. Сяо Чие поднялся. — Кто твоя мать? — Танцовщица из Даньчжоу. — Песни-то петь умеешь? Раз уж старый пёс Шэнь тебя ничему не научил, хоть кто-нибудь должен был обучить тебя чему-то полезному. Шэнь Цзэчуань опустил голову, избегая его взгляда, словно действительно боялся. — ...Не умею. — Подними голову. Сяо Чие носком сапога отодвинул фонарь. — Боишься меня? Шэнь Цзэчуаню пришлось поднять лицо. От собеседника отчётливо пахло вином. — Не хочешь петь — тогда помоги мне кое-что найти. Шэнь Цзэчуань поднял скованные руки, показывая кандалы. Сяо Чие нахмурился. — Так и ищи. Шэнь Цзэчуань присел и стал загребать ладонями снег. — Теперь встань. Он снова, опираясь на колени, поднялся. — Приседаешь и встаёшь без труда. Значит, ноги в порядке. Это вышло потому, что люди из Цзиньивэй слишком бережно обращались с тобой? Или ты просто удивительно живучий? — Конечно, дело в моей жалкой жизни, — глухо ответил Шэнь Цзэчуань. — Просто повезло. — Не сходится. Кончик плети упёрся ему в грудь. — Тем ударом я собирался забрать твою жизнь, а у тебя оказывается неплохие навыки. От прикосновения плети Шэнь Цзэчуань вздрогнул и съёжился ещё сильнее. — Я всего лишь... влачу жалкое существование... Второй молодой господин столь предан долгу — зачем же вам возиться с таким ничтожеством, как я? Всё уже свершилось. Я получил по заслугам. Пощадите меня. — Это искренне? Шэнь Цзэчуань уже почти всхлипывал и энергично закивал, и Сяо Чие убрал плеть. — Говорить умеет каждый. Кто знает, врёшь ты или нет? Тогда сделай вот что. Полай по-собачьи. Если хорошо полаешь — сегодня ночью я тебя отпущу. Шэнь Цзэчуань молчал. Младший офицер, смертельно перепуганный взглядом Сяо Чие, торопливо подтолкнул пленника. Шэнь Цзэчуань побледнел ещё сильнее и тихо сказал: — ...Хотя бы наедине. — Пошёл вон, — коротко бросил Сяо Чие. Младший офицер тут же облегчённо выдохнул. — Вон! Пойдём обратно… Но взгляд Сяо Чиэ полоснул по нему словно нож. У бедняги мигом подкосились ноги. — Мне... мне уходить? Хорошо... хорошо… Стиснув зубы, он свернулся клубком и несколько раз перекатился по снегу, откатившись подальше. Шэнь Цзэчуань немного помедлил, приблизился ещё на шаг и почти шёпотом спросил: — ...Если вы отпустите меня... значит ли это, что и я отпущу вас? Снег взметнулся вверх. Сяо Чие схватил его за руку и с силой прижал к земле. На лице проступило мрачное выражение. — Вот и показался лисий хвост. А я уж думал, сколько ещё ты сможешь строить из себя безобидного ягнёнка! Они вместе рухнули в снег. Руки Шэнь Цзэчуаня были скованы, но он с силой ударил Сяо Чие в живот и, откатившись, вскочил. — Император повелел держать меня под стражей! Если род Сяо осмелится ослушаться указа и убить меня, то после сегодняшней ночи… Сяо Чие перехватил цепь кандалов и одним рывком подтянул пленника к себе. Шэнь Цзэчуань ударился о землю и сквозь зубы выкрикнул: — ...тогда весь род Сяо станет сообщником в неповиновении императорскому приказу! Мне не жаль умереть, но сегодня ночью вместе со мной погибнет вся императорская гвардия! Сяо Чие захватил его шею сзади, заставив запрокинуть голову, коротко усмехнулся и с яростью произнёс: — Возомнил себя золотым идолом? Думаешь, ради тебя кого-то будут хоронить вместе с тобой? Да кто ты такой! Убить тебя для меня — всё равно что раздавить травинку! Шэнь Цзэчуаню стало трудно дышать, но в следующий миг цепь кандалов неожиданно захлестнула шею Сяо Чие сзади и изо всех сил рванула вниз. Сяо Чие не ожидал такого приёма. Пока он поднимал руку, Шэнь Цзэчуань уже ударил его ногой прямо в грудь, и они вновь покатились по снегу. — Убить меня — всё равно что травинку раздавить? — прохрипел Шэнь Цзэчуань, нависая над ним и впервые за всё это время встречаясь с ним взглядом. — Возможность уже упущена. Кто станет охотничьим псом, а кто — беспомощным зайцем... это ещё неизвестно! В глазах Сяо Чие вспыхнуло настоящее желание убивать. — Если узнаю, что кто-то помогает тебе тайно, — каждого найду и каждого убью! Младший офицер был до смерти перепуган внезапной дракой. Подбежав, он закричал: — Господин! Господин, нельзя! Ни в коем случае нельзя убивать! — Вот именно! — резко выкрикнул Шэнь Цзэчуань. — Сегодня ночью меня хочет убить второй молодой господин! — Заткнись! Сяо Чие потянулся закрыть ему рот, но Шэнь Цзэчуань уже вцепился зубами ему в руку. Он укусил так крепко, что сразу прокусил кожу между большим и указательным пальцами. Холодным голосом Сяо Чие произнёс: — Думаешь, устроив этот балаган, ты сумеешь всё скрыть? Такие навыки не бывают у обычного человека! Младший офицер не мог их разнять и отчаянно звал на помощь: — Быстрее! Разнимите их! Между зубов Шэнь Цзэчуаня уже проступила кровь, но он не отпускал. Хмель окончательно выветрился из головы Сяо Чие, и схватив противника за ворот, он силой пытался оторвать его от себя. Боль в прокушенной ладони была жгучей, но ещё сильнее ему в память врезались глаза Шэнь Цзэчуаня. — Молодой господин! Голос Чжао Хуэя донёсся с коня и Сяо Чие обернулся. Он увидел, что вместе с ним приехал и его старший брат, уже спрыгнувший с седла и быстрым шагом направлявшийся к ним. В это мгновение Сяо Чие ощутил такой стыд, словно с него заживо содрали кожу, обнажив всю его беспомощность и ничтожество. Сяо Цзимин опустился на одно колено перед ними, и Шэнь Цзэчуань сразу разжал зубы. Правая ладонь Сяо Чие была вся в крови, а глубокие следы зубов отчётливо отпечатались на коже. — Как вы вообще дошли до драки? — вслед за братом подоспел Чжао Хуэя и увидел рану. — Верните его обратно в храм, — низким голосом приказал Сяо Цзимин. Чжао Хуэя одной рукой поднял Шэнь Цзэчуаня и потащил его обратно за ворота. — Молодой господин был пьян, — обратился Сяо Цзимин к младшемуу офицеру. — О случившемся сегодня никому не рассказывайте. Перед Его Величеством я сам принесу извинения. Младший офицер тут же несколько раз ударился лбом о землю. — Всё будет так, как прикажет наследник! Сяо Цзимин поднялся, а Чжао Хуэя уже отвёл пленника обратно и теперь сказал младшему офицеру: — Благодарю всех братьев из императорской гвардии за сегодняшнюю службу. Благодаря вам молодой господин благополучно вернулся домой. Ночные караулы зимой — тяжёлое дело. Я угощу всех горячим вином, и, надеюсь, никто не откажется. Кто бы посмел отказаться? Младший офицер поспешно согласился, и только после этого Сяо Цзимин перевёл взгляд на Сяо Чие, но не сказал ни слова. Сяо Чие даже не вытер кровь с руки. Он хотел что-то произнести. — Старший брат… — Едва слышно сорвалось с его губ. Но Сяо Цзимин не услышал, он уже вскочил на коня и, не обернувшись, уехал прочь.