Поднося вино / Bringing wine / 将进酒 / Часть 1 / Главы 1-100

Наступало время смены караула. Стражники императорской гвардии ёжились от холода, пряча руки в рукава. Когда-то дворцовая гвардия была восемью столичными корпусами, настоящей медной стеной и железной крепостью царского дворца Цюйду. По уставу подобные обязанности, как охрана заключённых, вовсе не входили в их круг, но затем возвысились Восемь столичных лагерей, обязанности обеих сторон поменялись местами, и дворцовая гвардия превратилась в бесполезный придаток столицы. Военные учения давно отменили, а сами гвардейцы сделались обычными разнорабочими. К нынешнему времени большинство из них были наследственными военными семьями, которые никогда не держали в руках настоящего оружия и лишь безбедно доживали свой век на жалованье. Гэ Цинцин, будучи сотником Цзиньивэй, не считался сколько-нибудь значительным чиновником, но для солдат, отвечавших за караул, его положение было как раз подходящим. Все они постоянно сталкивались друг с другом в столице и поневоле помогали друг другу. Чинов повыше они не осмеливались даже пытаться задобрить. К тому же Гэ Цинцин славился своим добрым нравом и обходительностью, поэтому караульные предпочли закрыть глаза и позволили Цзи Гану занять место обычного храмового служки. Поздоровавшись со стражниками, Гэ Цинцин раздал принесённые горячие баоцзы. Цзи Ган ещё не вышел. Один из младших офицеров, заметив задумчивость Гэ Цинцина, сказал: — Брат Цин, если торопишься, можешь сам зайти посмотреть. — Разве это по правилам? — ответил тот. Офицер, жуя баоцзы, махнул рукой караульным у задних ворот. — Брат Цин нам не чужой. Да и храм окружён так плотно, что отсюда никто всё равно не убежит. Гэ Цинцин больше не стал отказываться и вошёл в храм. Цзи Ган сидел под навесом, увидев Гэ Цинцина, он поднялся. — Уже пора? — Ничего страшного, ещё даже не рассвело. Дядя Цзи может побыть здесь ещё немного, — ответил Гэ Цинцин, оглядывая храмовый двор. — В таком месте жить невозможно. Сейчас середина зимы... Позже я принесу сюда ватные одеяла. Заметив, что тот явно чем-то обеспокоен, Цзи Ган спросил: — Что случилось? После недолгого колебания Гэ Цинцин ответил: — Ничего серьёзного. Просто по дороге сюда я встретил второго молодого господина Сяо. Шэнь Цзэчуань поднял голову. — Того самого Сяо?.. — Сяо Чие, — кивнул Гэ Цинцин. — Младшего сына князя Либэя. Того самого человека... что был тогда. Он едва держался на ногах и весь пропах вином. Похоже, всю ночь пил. — Лишь бы не Сяо Цзимин, — сказал Цзи Ган, оборачиваясь к наставнику Ци. — Наставник двадцать лет не покидал храм и, наверное, не знает нынешних четырёх великих полководцев Великой Чжоу. Князь Либэя воспитал замечательного сына. Этот Сяо Цзимин — поистине выдающийся человек. Однако Шэнь Цзэчуань обратился к Гэ Цинцину: — Брат Цин, о чём он тебя спрашивал? Тот задумался. — Спросил, куда я направляюсь. Я ответил, что иду короткой дорогой к месту службы. Тогда он заметил, что эта улица совсем не похожа на путь к проспекту Шэньу. Я кое-как отделался. Всё-таки он княжеской крови — не станет же лично заниматься подобными проверками. — Но если дело касается семьи Сяо, осторожность никогда не повредит, — сказал Цзи Ган, растирая озябшие руки. — Позже тебе всё равно идти во дворец. Обязательно внеси это в журнал дежурств. Чуань-эр, продолжим тренировку. — Подождите. — Глаза Шэнь Цзэчуаня потемнели. — Если это обычный жилой квартал... Что княжеский сын делал здесь ранним утром? Гэ Цинцин тоже застыл. — И правда... Все места для развлечений находятся на улице Дунлун, довольно далеко отсюда. Он был мертвецки пьян... Зачем же пришёл именно сюда в такой мороз? Наставник Ци, закутавшись в рваную занавесь и повернувшись к ним спиной, лениво произнёс: — Караулил добычу. Дело Шэнь Вэя напрямую связано с семьёй Сяо. Судя по тому удару, он хотел прикончить мальчишку, но тот неожиданно выжил. Разве он мог не заподозрить неладное? — Если бы у него не возникло подозрений, — тихо сказал Шэнь Цзэчуань, вспоминая тот удар, — он не стал бы задавать второй вопрос. Лицо Гэ Цинцина побледнело. — Проклятье... Это моя вина. Я был слишком беспечен. Что теперь делать? Боюсь, они уже в пути! Шэнь Цзэчуань посмотрел на наставника Ци. — Не страшно. Раз учитель сумел заранее всё предугадать, значит, у него уже есть решение. __________ Чжао Хуэй прибыл в управление Цзиньивэй. Сопровождавший его помощник-коменданта занимал такой же чин, однако не смел держаться высокомерно. Он лично проводил гостя в архивную комнату. — Что именно хочет проверить генерал Чжао? Здесь находятся сегодняшние журналы дежурств двенадцати управлений. Чжао Хуэй, как всегда, сохранял невозмутимость. Взяв один из журналов, он бегло пролистал страницы. — Патрулирование дворца — тяжёлая работа. Несколько дней назад мне помог один сотник по имени Гэ Цинцин. Сегодня я хотел отблагодарить его. Он сейчас на службе? — Все сотники двенадцати управлений перечислены здесь. Помощник отошёл к стене, где висели большие списки распределения караулов. Прикасаться к ним Чжао Хуэй уже не мог — это считалось дворцовым запретом. — Генерал знает, к какому управлению он относится? — Насколько я слышал, он обычно выходит на утренние смены. Значит, скорее всего, служит в Управлении императорского экипажа, Управлении церемониальных зонтов или Управлении слонов. Помощник тщательно проверил списки, и через некоторое время он обернулся. — Генерал, среди сегодняшних дежурных такого человека нет. Желаете, я поищу ещё? Чжао Хуэй спокойно закрыл журнал. — Не стоит. Я сам его найду. __________ Когда он вышел из архива, уже рассвело. Чжао Хуэй быстрым шагом направился обратно к дворцу. На проспекте Шэньу только что расчистили снег. Дорога оставалась скользкой, поэтому носильщики паланкинов двигались осторожно, стараясь не оступиться. Проходя мимо одного из паланкинов, Чжао Хуэй случайно заметил у носильщиков сабли на поясе. Именно этот случайный взгляд заставил его нахмуриться. — Постойте. Он перегородил дорогу. — Это паланкин за начальником Цзиньивэй? Как и ожидалось, носильщиками действительно оказались люди из Цзиньивэй. Старший нахмурился. — Раз знаешь, кого мы сопровождаем, зачем осмелился преграждать путь? Быстро отойди! Чжао Хуэй молча показал поясной знак Либэя и стражник тут же поклонился. — Простите, генерал. В этот момент занавесь паланкина приподнялась. Изнутри показалась тонкая женская рука. Молодая красавица лениво взглянула на Чжао Хуэй и кокетливо сказала сидевшему внутри: — Господин, вас ищут. Цзи Лэй тоже лишь недавно вернулся после ночной попойки. Он вольготно развалился внутри паланкина и громко произнёс: — Генерал Чжао! Что случилось? Чжао Хуэй не сводил взгляда с начальника отряда Цзиньивэй. — Ничего особенного. Слышал, прошлой ночью мой молодой господин пил вместе с вами. Господин только сейчас возвращается домой? Цзи Лэй рассмеялся. — Значит, беспокоитесь о втором молодом господине? Когда я сегодня открыл глаза, он уже уехал домой. Это наследник приказал вам его искать? — Нет. Просто я сам волновался. Чжао Хуэй поклонился. — Простите, что побеспокоил. — Пустяки! Я и сам только что вышел. — Цзи Лэй махнул рукой. — Кто это сейчас нагрубил генералу? Быстро извинитесь как следует! Старший из стражников немедленно опустился на одно колено. — Подчинённый Гэ Цинцин. Не узнал генерала и проявил неуважение. Готов понести любое наказание. Чжао Хуэй не ошибся: на боковом поясном знаке этого человека действительно было вырезано имя Гэ Цинцин. __________ Выслушав рассказ Чжао Хуэй, Сяо Чие так и не изменил позы. Он сидел, закинув ногу на ногу, и продолжал читать роман. — Значит, он не соврал, — сказал Чжао Хуэй. — Не успел попасть во дворец, потому что его раньше отправили встречать Цзи Лэя. — Именно, — рассеянно ответил Сяо Чие. — Башня Цинцзюнь совсем рядом. Конечно, успел. — Но меня всё равно не покидает странное чувство. — Большим пальцем Чжао Хуэй задумчиво поглаживал рукоять сабли. — Не можешь понять почему? — спросил Сяо Чие. — Не могу. — Тогда я объясню. — Сяо Чие резко сел прямо, скрестив ноги и опершись рукой о колено. — Ты вместе с наследником въезжал в столицу. Государь лично встречал вас. За вами следовали церемониальные отряды всех двенадцати управлений Цзиньивэй. Почему же теперь этот человек вдруг тебя не узнал? — Это ещё ни о чём не говорит. Может быть, просто не запомнил. — Ты даже одежду не переодел. На поясе всё та же сабля. Даже если он не узнал тебя в лицо, стоило хоть немного подумать — и он не посмел бы так нагло окрикнуть тебя посреди улицы. — Сяо Чие захлопнул книгу. — Тем более память у него хорошая. Меня ведь он узнал сразу. — Мне кажется, всё слишком удачно совпало. — В том-то и дело. Всё должно было совпасть. — Сяо Чие отбросил роман. — Этот Шэнь… — Шэнь Цзэчуань, — подсказал Чжао Хуэй. — После того как его заперли в храме Покаяния... складывается ощущение, будто в этой партии я проиграл один ход. __________ Гэ Цинцин снял меховой воротник и вытер пот. В комнату, семеня, вбежал У Цайцюань. — Спасибо! Огромное спасибо, брат Цин! Без тебя я бы пропал! — Пустяки. Мы же братья. У Цайцюань широко улыбнулся и крикнул архивариусу: — Старина Сюй! Запиши сегодняшнее дежурство на брата Цина — он подменил меня на носилках! Я вчера простыл, утром совсем голова кружилась. Хорошо, что брат Цин выручил! Продолжая вытирать пот, Гэ Цинцин сказал: — Простыл? Тогда позже зайдём вместе в лавку семьи Сюй выпить горячего бульона из баранины. — Отлично! Брат Цин угощает! Старина Сюй, слышал? Потом идём вместе! Гэ Цинцин хлопнул его по спине. — Не переживай из-за этого, лечись как следует, и если в следующий раз почувствуешь себя плохо, не молчи, как сегодня — просто скажи мне. У Цайцюань закивал, словно довольный щенок. При мысли о горячем бараньем супе он уже позабыл обо всём остальном. __________ Ночью наставник Ци наконец получил тёплое ватное одеяло. Он сидел напротив Шэнь Цзэчуаня и сказал: — Через полмесяца наступит праздник Нового года. В Цюйду состоится Великий пир для всех чиновников. Правители провинций и окружные инспекторы съедутся поздравлять государя. Я ещё не понимаю нынешнего положения дел. Расскажи мне обо всём. Шэнь Цзэчуань стоял на снегу в тонкой одежде, удерживая начальную стойку кулачного искусства рода Цзи. По вискам у него струился пот. — Князь Либэя уже много лет болен, поэтому всеми военными делами занимается наследник Сяо Цзимин. Думаю, на этот раз князь тоже не приедет. Пять округов Цидуна также отличились, спасая государя. Первым прибудет принимать награду один из четырёх великих полководцев — Лу Гуанбай. Через несколько дней должен приехать и великий маршал Ци. Таким образом, две главные военные силы Великой Чжоу сейчас сосредоточены… — Стой. — Наставник Ци достал из-под одеяла бамбуковую указку. — Кто такие эти четверо великих полководцев? Шэнь Цзэчуань отчеканил: — «Железный конь ледяной реки — Сяо Цзимин! Пламя песчаных бурь — Лу Гуанбай! Ветер яростных степей — Ци Чжуинь! Гром Нефритовой террасы — Цзо Цяньцю!» — О Цзо Цяньцю я ещё слышал, но Лу Гуанбай наверняка сын Лу Пинъяня, графа Песчаной границы. Позже Лу Пинъянь охранял пустынные рубежи, но в молодости служил в Либэе и был побратимом князя Либэя Сяо Фансюя. Если у Лу Гуанбая есть сестра, она наверняка стала невесткой семьи Сяо. Так? — Именно так. Пот стекал по лицу Шэнь Цзэчуаня. — Его младшая сестра — супруга наследника Либэя. — Тогда откуда взялись две военные силы? — Наставник Ци покачал головой. — При таком родстве семья Лу — всего лишь колышек, который Либэй вбил в Цидун. Всё там давно переплетено, и потом, в Цюйду есть ещё Восемь столичных лагерей, а под ними — дворцовая гвардия. Пусть войск у них меньше, чем у Либэя или Цидуна, и славятся они не так громко, но запомни: Цюйду — сердце Великой Чжоу. Именно они держат в руках жизнь императора. — Он взвесил в ладони указку, подтянул к себе тыквенную флягу и сделал несколько глотков, чтобы согреться. — Запомни ещё кое-что. Хотя Цзиньивэй нельзя назвать армией, действуют они быстрее любой армии. — Он медленно продолжил: — Император ведёт войска руками прославленных министров и доблестных полководцев, но полководец вдали от столицы порой не подчиняется даже императорскому приказу. Слишком крепко держишь его — не вырастет. Слишком ослабишь повод — и начнёшь бояться собственного тигра. Здесь невозможно найти одну меру для всех, нужно уметь приспосабливаться. — Он слегка постучал указкой по колену. — А вот Цзиньивэй совсем другие. Это свирепые псы у трона. Цепь, на которой они сидят, держит только император. Ослабить её или натянуть, баловать их или бросить — всё зависит лишь от его настроения. Такой нож... такого пса... Скажи, если бы ты был государем, понравились бы они тебе? Шэнь Цзэчуань ещё некоторое время удерживал стойку, затем ответил: — Понравились бы... Но чрезмерное доверие порождает вседозволенность, а чрезмерная благосклонность неизбежно становится бедствием. — Твой брат многому тебя научил, — кивнул наставник Ци. — Верно. Запомни это навсегда: чрезмерная благосклонность неизбежно становится бедствием. — Он продолжил: — Приближать достойных и удалять льстецов — путь мудрого правителя, но когда сам оказываешься внутри власти, где всё переплетено, как отличить честного человека от подлеца? Даже самые достойные мужи не способны сделать многое. Зато негодяи способны. И мелкие люди способны. Государь живёт в глубине дворца. Он обязан понимать искусство равновесия и слушать голоса всех своих подданных. Смотри: есть Цзиньивэй — появляется и Восточное крыло. Есть Либэй — появляется и Цидун. — Помолчав, наставник Ци произнёс ещё тише: — Когда вода переполняет сосуд, она переливается через край. Когда луна достигает полноты — начинается её убывание. — Он посмотрел на Шэнь Цзэчуаня. — Знаешь, почему семья Сяо так ненавидит Шэнь Вэя? Не только потому, что после этой войны Либэй уже нельзя больше награждать. Главная причина совсем в другом. — В чём? — Потому что семья Сяо достигла вершины. — Он медленно произнёс: — Теперь для них любая новая война — поражение, даже если они победят. Шэнь Цзэчуань нахмурился. — Победа тоже станет поражением? — Именно. — Наставник Ци спокойно кивнул. — Сяо Цзимин одержал победу... и в тот же миг расплатился за неё своим младшим братом. Отныне каждая его новая победа будет делать его положение всё опаснее. В этот раз ценой стал брат. В следующий — это может быть его жена, его отец... или он сам.