Рагно

Город после дождя пах озоном и ржавым железом. Тяжелые капли все еще срывались с козырьков балконов, разбиваясь о лужи мутными кругами. Лера бежала, не разбирая дороги, шлепая кроссовками по мокрому асфальту. Ее белые, почти седые волосы, собранные в тугой хвост, намокли и тяжелыми прядями били по спине, оставляя на голубой ветровке темные разводы. За спиной тяжело отбивал ритм старый рюкзак — единственное, что у нее было. Она задыхалась, но не от усталости. От азарта. Вот они. Два силуэта в черных плащах, мелькнувшие в арке старого дома. Те самые. Она видела их в любительских роликах, которые выкладывали в сеть очевидцы. Символика пауков на воротах разрушенных заводов, черные ядовитые кресты, нарисованные на стенах управлений соцобеспечения — и безнаказанность. Группировка «Рагно». Те, кто осмелился пойти против системы, где «Бездарные» — просто расходный материал. Лера сглотнула вязкую слюну. Ей было страшно. Не за себя — за свою идею. Она была детдомовцем. У нее не было родителей, которые могли бы защитить ее или объяснить, как устроен этот мир. Был только дар, который проснулся в ней всего месяц назад, в шестнадцать лет. И этот дар был странным — она могла копировать способности других людей. Но пока что, из-за того что он совсем не развит, всего на несколько жалких секунд. Этого хватало лишь на один удар, один рывок, одно движение. А потом дар откатывался, оставляя после себя пульсирующую головную боль и чувство опустошенности. Но это было лучше, чем ничего. Лучше, чем быть «Бездарной». Лучше, чем смотреть, как «бездарные» старики умирают на улицах, пока богачи на вершине выкачивают последние деньги из экономики. Она понимала, что из этой команды может выйти толк, если правильно ее направить, но для этого нужно больше людей, и ей нужно развить свою способность до предела. Она долго искала их. Пересматривала пиратские записи, вслушивалась в обрывки фраз в переходах, выслеживала. И вот — след привел ее сюда, в этот грязный спальный район. Силуэты свернули за угол старого хрущевского дома. Стекло под ногами хрустнуло, и Лера прибавила шагу. Она завернула так резко, что мокрый капюшон слетел с головы, и чуть не врезалась в широкую черную спину. — Осторожнее, мелочь, — раздался глухой, низкий голос. От него по спине пробежал холодок. Лера отшатнулась, врезавшись спиной в шершавую стену. Только сейчас она поняла, насколько они разные. Первый силуэт — высокий, широкоплечий мужчина. Его лица не было видно совсем. Словно магия или сама тьма скрывала черты под капюшоном, оставляя лишь зловещий черный провал, в котором невозможно было разглядеть даже контур подбородка. Казалось, он сам был частью ночи. Ни одной выбившейся пряди, ни бледного пятна кожи — только непроглядная тень. Второй силуэт оказался ниже. Намного ниже. Почти на голову. Лера машинально опустила взгляд и по изящному изгибу плеч, по тонким пальцам в перчатках, сжимающим край плаща, поняла — это девушка. Но ее лица тоже не было видно — та же тьма под капюшоном, та же полная анонимность. Ни единой детали, по которой можно было бы узнать ее при встрече. Но то, что произошло в следующую секунду, заставило Леру забыть обо всех догадках. Девушка резко вскинула руку. И в ту же секунду ее кисть дернулась, хрустнула, перетекла — и вместо человеческой ладони на Леру смотрело черное дуло пистолета. Гладкое, холодное, настоящее. Оно не блестело, словно металл впитал в себя всю темноту переулка. Лера замерла. Сердце колотилось где-то в горле, пульс отдавался в висках тяжелыми ударами. Голубые глаза расширились, в них отразился страх, смешанный с упрямством. Внутри что-то дернулось — ее дар, спящий зверь, инстинктивно попытался откликнуться, скопировать то, что она видела. Но она подавила его. Слишком слабый. Слишком сырой. Если она использует его сейчас, он выжжет ее за секунду, а ей нужно сказать то, ради чего она пришла. Она знала: если сейчас струсит, второго шанса не будет. Она слишком долго к этому шла. — З-здравствуйте, — выдавила она, и голос предательски дрогнул, запнувшись на первой же букве. Она ненавидела себя за это заикание, которое всегда вылезало, когда она волновалась или боялась новых людей. — Я-я... меня з-зовут Лера. Мужчина в капюшоне чуть наклонил голову, и этот жест был красноречивее любых слов. Он оценивал ее. Прощупывал. Девушка с пистолетом-рукой не опускала оружия, но Лера заметила, как слегка дрогнул ствол — неуверенность? Или любопытство? — Я хочу вступить в в-вашу группировку, — выпалила она на одном дыхании, сцепив руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь. Слова повисли в сыром воздухе. Где-то вдалеке завыла сирена полиции, но здесь, в этом тупике, время словно остановилось. Дождевая вода стекала по ее щеке, смешиваясь с выступившими на лбу капельками пота. Девушка с пистолетом-рукой переглянулась с мужчиной — Лера уловила этот короткий обмен взглядами под капюшонами, хотя лиц видно не было. Пистолет медленно, с металлическим скрежетом, начал превращаться обратно в кисть. Девушка сделала полшага вперед. Ее голос оказался низким, чуть хрипловатым, с нотками любопытства: — И что у тебя за дар? Лера вздрогнула от неожиданности. Она ожидала вопросов, но не такого прямого. Сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. — К-копирование, — выдавила она, опуская взгляд на мокрый асфальт. Слова давались с трудом, язык заплетался от волнения. — Но он еще о-очень слабый. Всего на несколько секунд... я не могу больше. Повисла тишина. Лера рискнула поднять глаза и увидела, как двое под капюшонами переглянулись. Короткий взгляд, полный смысла, который она не могла расшифровать. — Что будем делать? — спросила девушка, обращаясь к мужчине. Тот стоял неподвижно, как статуя. Черный провал под капюшоном смотрел прямо на Леру, и она чувствовала себя так, будто ее сканируют изнутри. Наконец он заговорил — низким, тягучим голосом, в котором слышалась усталость и властность одновременно: — Ее нужно вести к лидеру. Пусть она со всем и разбирается. Он сделал паузу, и Лера затаила дыхание. Потом наклонил голову чуть вбок, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Сможешь показать нашему лидеру свой дар? — спросил он, и в голосе проскользнул интерес. Лера кивнула, слишком быстро и резко. Она боялась, что если замешкается, они передумают. — Д-да, — выдохнула она. — Я смогу. П-попытаюсь. Мужчина чуть качнул головой — жест, который можно было принять за согласие. Девушка развернулась первой, плащ взметнулся за ее спиной. — Идем, — бросила она через плечо. — Только без глупостей. Лера послушно шагнула за ними. Они вышли из тупика и свернули в узкий проход между домами. Лера старалась идти тихо, хотя сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь переулок. Она крепче сжала лямки рюкзака, чувствуя его тяжесть за спиной. Внутри лежало немногое, но это было все, что у нее было. Впереди, почти шепотом, зазвучали голоса. Она не сразу поняла, что говорят они, но ветер доносил обрывки фраз. Девушка первой нарушила молчание: — Девятая знает, что мы на задании вдвоем? Лера насторожилась. Девятая? Она прибавила шагу, стараясь не выдать, что подслушивает, но слова сами летели к ней сквозь шум дождя. Мужчина ответил не сразу. В его голосе послышалась едва заметная напряженность: — Нет. И лучше ей не знать. Опять все мозги мне съест. Девушка хмыкнула, и в этом звуке Лера уловила смесь осуждения и насмешки: — Тебе стоило бы поговорить с ней о ее ревности. Повисла тяжелая пауза. Мужчина ничего не ответил. Лера шла за ними, перебирая в голове услышанное. Девятая. Ревность. Значит, девушка этого парня? Но почему она будет недовольна, что он пошел на задание? Разве это не их работа? В голове роились вопросы, но она боялась задавать их вслух. Лера опустила голову и сосредоточилась на дороге. Лужи отражали серое небо, ветер гнал по асфальту мусор и опавшие листья. Она начала обдумывать, что скажет лидеру. По данным из интернета, это была девушка. Сильная. Опасная. Та, кто смогла объединить таких разных людей под символом черного паука. Что я скажу ей? "Здравствуйте, я хочу быть полезной"? Или покажу свой дар сразу? А если он не сработает? Что если я опозорюсь перед ними? Она так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила, как закончился спальный район. Очнулась она только когда под ногами вместо асфальта захрустела гравийная дорожка. Лера подняла голову и замерла. Перед ней раскинулся небольшой парк. Старые деревья с мокрыми кронами тянули ветви к небу, между ними стояли скамейки, уже давно не крашенные. Напротив парка выстроились старые дома — серые, обшарпанные, с выбитыми окнами. Но один дом выделялся среди них. Высокий. Частный. Трехэтажный гигант, который словно вырос из земли. Лера остановилась как вкопанная. Дом был черным. Весь, от фундамента до крыши, из черной древесины, которая даже в сером свете пасмурного дня казалась бархатной и живой. Резные наличники на окнах, высокое крыльцо с перилами, небольшой дворик, огороженный низким забором. На траве, мокрой после дождя, стояла старая лавка. Все выглядело пугающе ухоженным, будто здесь жили короли. Лера моргнула. Она хорошо знала этот район. Каждый закоулок, каждую подворотню. Она выросла в соседнем детдоме и бегала здесь сотни раз. Но этого дома здесь никогда не было. — Это... как? — прошептала она, не в силах скрыть изумления. Девушка остановилась, не оборачиваясь: — Дар. Маскировка. Не для посторонних глаз. Лера завороженно смотрела на черные стены. Дар комуфляжа? Или иллюзии? Мысль о том, что такие способности существуют, заставила ее сердце биться чаще. Люди на улице не видели этого дома. Они проходили мимо и даже не замечали. Так вот как «Рагно» остается в тени. — Идем, — бросил мужчина, первым шагнув на крыльцо. — Лидер ждет. Лера глубоко вздохнула и, пересиливая дрожь в коленях, последовала за ним. Рюкзак за спиной казался тяжелее, но она не обращала на это внимания. Она была здесь. Она сделала это. В этот момент парень, не оборачиваясь, спросил: — Родители знают, что ты здесь? Вопрос прозвучал буднично, почти безразлично, но Лера почувствовала в нем проверку. Она опустила взгляд. — Я росла в детдоме. У меня нет родителей. Мужчина спокойно кивнул, не обернувшись. Этот кивок был коротким, словно он услышал то, что ожидал. Тяжелая черная дверь дома приоткрылась, и оттуда пахнуло теплом и сухими травами. Лера шагнула через порог. Она оказалась в небольшой прихожей — предбаннике, как называли такие комнаты в старых домах. Стены были обиты темным деревом, на полу лежал потертый ковер, у входа стояла вешалка с несколькими черными плащами. В углу горела тусклая лампа, отбрасывая теплый желтый свет на скромную обстановку. Мужчина, не говоря ни слова, начал разуваться. Девушка последовала его примеру, стягивая мокрые ботинки. Лера, заметив это, поспешно скинула свои кроссовки и аккуратно поставила рюкзак у стены, рядом с вешалкой. Она осталась в тонких носках на холодном полу и чувствовала себя неловко и чужой в этом пространстве, пропитанном чужими запахами и чужой жизнью. Мужчина выпрямился, бросил короткий взгляд на девушку, затем на Леру. — Жди здесь, — сказал он, и в голосе прозвучал приказ. — Я поговорю с лидером. Он развернулся и скрылся за тяжелой дверью, ведущей внутрь дома. Стук закрывающейся двери прозвучал глухо и окончательно. Лера осталась стоять в прихожей. Она слышала, как затихают шаги за дверью, как скрипят половицы где-то в глубине дома. Сердце все еще колотилось, но теперь к страху примешивалось любопытство. Девушка в черном плаще стояла рядом. Молча. Ее лица не было видно из-под капюшона, и Лера не могла понять, смотрит она на нее или нет. Тьма под капюшоном была абсолютной, без единого проблеска. Лера переступила с ноги на ногу. Пол был холодным. Тишина в прихожей давила на уши. Где-то за стеной тикали часы — мерно, неумолимо. Она ждала.