Dreams, Gruesome Paintings, and Adoptions Galore

      Питер медленно приходил в себя. Попытался оглядеться, но ослепительно яркий свет больно резал по глазницам. Он, должно быть, издал какой-то жалобный стон, выдающий его дискомфорт, ведь сидевший рядом человек тут же подорвался с места. – О, черт, извини. Я сейчас выключу, подожди.       Выключатель щёлкнул, позволив Питеру вновь приоткрыть глаза. Когда светодиоды не выжигали мозг это давалось намного легче. Подросток уставился на подключенные к нему приборы (кардиомонитор и...кислородная маска? Питер не помнил, чтобы у него были проблемы с дыханием), когда взгляд наконец сфокусировался на Тони. – О-охренеть, ну и видок..Э-эм, вы в-вообще спали?       За кислородной маской голос ребёнка звучал приглушённо, и Тони фыркнул. – Представь себе. Каждый раз, когда Брюс угрожал вколоть мне снотворное, если я не соглашусь добровольно.       Паркер шумно выдохнул, поднимая взор к потолку. Он набрал в лёгкие как можно больше воздуха и открыл рот, чтобы что-то сказать, но слова мигом испарились, хоть он и точно знал, что именно хотел произнести. На глазах проступили мелкие кристаллики слез. Тони пододвинул стул вплотную к больничной койке и мягко пригладил ладонью кудри Питера, пока влажные дорожки скользили по его вискам. – Знаю, малыш. Господи, даже представить не могу, как сильно ты был напуган. Я был в ужасе, а ведь меня там даже не было. И мне очень, очень жаль, что тебе приходится справляться с этим самостоятельно. Поплачь, Пит. Всё позади, ты в безопасности. Я буду здесь, обещаю. Я никуда не уйду.       Впервые с тех пор, как начался весь этот кошмар, Питер позволил себе по-настоящему заплакать.

***

– Он, э-э, он сказал, что я должен расследовать дела жертв.       Тони глянул на него краем глаза и вернулся к электронном письму, которое набирал на компьютере. – Знаю, ты об этом упоминал.       Питер озадаченно нахмурился, пытаясь вспомнить, когда у них был подобный разговор. – Когда? – Когда ты впервые очнулся. Не удивлен, что у тебя отшибло память, ты был в довольно плачевно состоянии. – Ха. Это..это все, что я сказал? – Нет, – Тони замялся, не решаясь продолжить, и пристально вгляделся в лицо парня, – Нет, ещё ты попросил листок бумаги. Доктор Чо настаивала на седативных – ты паниковал и тебе жизненно необходим был отдых. Ты ведь только-только из операционной. Но Брюс, не знаю, должно быть у него были причины. Достал для тебя блокнот и ручку, и ты исписал его почти полностью.       ​Тони замолчал и Питер буквально кожей почувствовал, как воздух между ними от недосказанности загустел. Он осторожно повернулся на больничной кровати в сторону Старка, слегка поморщившись, когда потянуло свежие швы. Парень выжидающе приподнял брови и Тони тяжело вздохнул, выключил компьютер, и устало стянул очки для чтения. ​– Господи, ты все еще был в полубреду, но отказывался ложиться обратно, пока не закончишь рисунок. Мы думаем, что это был он. Что ты изобразил того человека. Конечно, нет стопроцентной уверенности, поэтому мы собирались дождаться, пока ты немного окрепнешь, прежде чем задавать вопросы. ​– Вы можете спросить. В-все в порядке. Я в порядке. Клянусь. ​      Старк окинул его откровенно скептическим взглядом, но все же кивнул. ​– Так и быть. Пойду за Брюсом.

***

– Вау, меня, кажется, накачали реально годными накротиками, да? – Питер. – Серьезно, эти линии так дрожат. Типа, голова начинает кружиться, когда просто на них смотришь. – Питер. – Извините. Да, это он. Могу я одолжить ручку? – О, конечно?       Брюс и Тони наблюдали, как Питер добавлял теней, делая веко мужчины более выраженным, а его уши немного больше. – Вот. Думаю, м-м, так получше.       Паркер отдал рисунок и прикрыл глаза, откинувшись на подушку. На некоторое время в палате повисло гнетущее молчание, пока Беннер не пробормотал под нос, что нужно передать рисунок Фьюри для прогон через систему распознавания лиц. Тони и Питер остались наедине в больничной палате, не нарушая тишины. – Итак, есть какие-нибудь пожелания на ужин?       Говорил ли Тони когда-нибудь, как сильно ненавидит это неловкое молчание? Судя по выражению лица Питера, Старку определённо стоило бы поискать более удачные темы для его преодоления. – Простите, что? – Ну, есть какие-нибудь предпочтения по ужину? Терпеть не могу тишину, и ничего умнее я не придумал. Не знаю, может, устроим вечер кино? Ужин и фильм на твоей уютной, стерильной больничной койке.       Питер пялился на Тони, казалось, уже целую минуту, и миллиардер мог бы поклясться, что его сердце перестало отбивать ритм. Выражение лица ребёнка было совершенно нечитаемым, сложно было понять, злится тот или, может, раздражен..       Мальчик прыснул. Сначала тихонько, а затем расхохотался так бурно, что тут же сморщился от боли, прижимая ладонь к раненому животу. Тони и сам не заметил, в какой момент подхватил этот смех, но вскоре почувствовал, как на глазах выступили слезинки. – О Господи, Питер, перестань смеяться, у тебя швы разойдутся! – Предпочтения по ужину, Тони? Прости, это было..Боже, это самая нелепая вещь, которую я слышал за последнее время, – сквозь смех и судорожные вдохи выдавил Питер. – Ребята! Прекратите. Немедленно. Я буду не очень довольна, если мне придётся заново что-нибудь зашивать.       Под взглядом доктора Чо (Питер мог бы поклясться, что это именно то, о чем когда-то говорил Нед - о «мамином взгляде» ) оба замолчали. Напоследок она ещё раз пригрозила пальцем каждому поочередно, прежде чем снова покинуть комнату. Тони и Питер секунду гипнотизировали пустой дверной проём, затем переглянулись, и их снова накрыло волной хохота. Правда, потом Чо ворвалась обратно, раздражённо размахивая руками, и выставила Тони за дверь. Питеру же велела немедленно спать. ​      (В конце концов они всё-таки заказали итальянскую еду и смотрели мультики. Когда Паркер отодвинулся на самый край своей койки, чтобы Тони мог сесть рядом, Питера внезапно пронзило осознание: здесь он чувствовал себя в безопасности).

***

      Питер закончил свой разговор с Фьюри о произошедших событиях и обессиленно ссутулился, стоило только агенту наконец покинуть его спальню. Боже, его ужасно вымотали все эти допросы о том, что маньяк говорил и о чём каким-то образом знал. Питеру было по-настоящему жутко, когда он понял, что преступник знал, где он живет, и был в курсе его семейного положения (точнее, его отсутствия). Теперь, когда его выписали, Питеру просто хотелось принять теплый душ и хорошенько отоспаться в собственной постели. Он начал идти в сторону ванной и тут.. ​– Питер?       ​Его взгляд тут же метнулся к Тони, который стоял в дверном проёме с болезненным выражением лица. ​– Привет, Тони. ​– Ты..где ты живешь? ​– Ну, прямо сейчас я живу здесь, – ответил Питер с сухим смешком.       ​Тони не рассмеялся в ответ. Напротив, он нахмурился еще сильнее, а лицо стало выглядеть еще более печальным, чем когда Питер только заметил его. Должно быть, он подслушал, как Питер говорил Фьюри, что тот человек (кем бы он ни был) знал о его жилищных условиях. ​ – Когда всё это закончится.. ​– Это ваше «когда» весьма оптимистично, мистер Старк. Возможно, даже немного наивно. ​– ..Когда всё это закончится, у тебя будет, где остановиться? ​– Думаю да? Если только мой арендодатель не продал ту квартиру за время моего отсутствия. Хотя, ничего страшного, даже если так. Я забрал оттуда всё, что имеет для меня значение. ​– Просто..вау. Нет, так не пойдет. Отныне это твоя комната, добро пожаловать в Башню.       ​Тони резко развернулся, оставив Питера сидеть с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью, пытаясь осмыслить, что только что произошло.

***

      Дверь распахнулась. Фьюри стремительным шагом прошёл по этажу пентхауса, направляясь дальше по коридору. Тони поднялся с дивана и бросился вслед за ним. – Эй, что происходит? – Питер у себя? – Допустим? – Хорошо, мы помещаем его под государственную защиту¹. – Что?!       Ответа не последовало, Фьюри распахнул дверь в спальню Питера. Мальчик вытащил один наушник, из которого громко играла музыка, и нахмурился. – Э-э, спасибо, что постучали? – Собирайся, Паркер. Кое-что произошло, тебя переводят под государственную охрану. – Что? Почему?       Фьюри ничего не ответил, просто протянул Питеру конверт, после чего достал из шкафа дорожную сумку для мальчика. Тони наблюдал, как подросток рассматривал содержимое конверта; его лицо побледнело, он издал короткий хрипящий звук и выронил конверт. Маленькие квадратики рассыпались по полу, и Тони наклонился, чтобы их поднять. – Что за черт.. – Собери как можно больше вещей, но, надеюсь, проблема не затянется настолько, чтобы нам пришлось придумывать, как достать тебе новую одежду. Предметы первой необходимости, средства гигиены, что-то ценное как память, технику оставь здесь.       Паркер кивнул и в оцепенении стал бродить по комнате, собирая вещи в сумку. Тони с нарастающим ужасом разглядывал фотографии, которые собрал с пола.       Фотографии Питера через окна пентхауса.       Фотографии, на которых он рисует с наушниками в ушах, полностью отключившись от мира.       Фотографии их двоих в зале игровых автоматов, сделанные с камер видеонаблюдения Тони.       Фотография Питера и Тони, спящих на больничной койке мальчика, снятая таким образом, что это могло означать только одно: фотограф находился внутри Башни.       А ещё фото Питера, спящего в своей постели, с короткой надписью, написанной зелёным маркером:

            «Мы скоро снова увидимся, Питер Паркер».