Dreams, Gruesome Paintings, and Adoptions Galore

      Сначала Тони подумал, что над ним издеваются.              Так было до тех пор, пока он впервые не увидел детские рисунки, после чего внезапно понял, почему Фьюри посчитал настолько важным притащить мелкого в Башню и установить за ним постоянный надзор. ПЯТНИЦА заверила пирата, что мальчик не выходил из своей комнаты и спал до примерно часа назад, когда проснулся и начал рисовать. Ранее Тони спрашивал Фьюри, почему в комнате с ребёнком лежат краски и холст, и остался без ответа (мол, не твоего ума дело, хотя это, на минуточку, Его Башня!). Однако Старк предположил, что ответ на его вопрос был найден в этих жутких мазках кисти. Он постучал в приоткрытую дверь спальни, и голова мальчика резко поднялась от картины, над которой он продолжал работать после допроса Фьюри и его агентами.        – Привет. – Привет. Я бы спросил, над чем ты работаешь, но, чувствую, это будет неловко.              Мальчик устало улыбнулся, кивая.        – Да, немного.              Тони сел на мягкий табурет, наблюдая за работой парня, пока тот продолжал говорить.        – Я только что понял, что вы, по сути, «приютили» меня у себя, и вам, вероятно, никогда не говорили моего имени. Питер. Питер Паркер. – Приятно познакомиться, Питер Паркер. – Взаимно. Было бы куда приятнее при других обстоятельствах, но всё равно круто познакомиться с гением.              Тони фыркнул, наблюдая с каким-то извращенным интересом, как Питер добавляет неоновое свечение телу, лежащему в переулке, конечности которого были разбросаны вокруг, а кровь растекалась аккуратными маленькими лужицами.        – Могу я задать вопрос? – Вы всегда можете спросить. Хотя не факт, что я отвечу. – Тоже верно. Мне просто стало любопытно, где ты это берёшь. И дураку понятно, эти убийства – не твоих рук дело, так откуда тебе известны подробности?              Питер перестал рисовать. Рука с кистью застыла в воздухе над нарисованным телом, а лицо его выражало безмятежную растерянность, – как у человека, который привык владеть красками, а не оружием.        – Знаете, вы первый, кто задал мне этот вопрос. Все остальные просто считают, что я – преступник, который очень хорошо умеет строить алиби. Не знаю, что они собираются делать дальше, когда ваша охрана подтвердила, что я был здесь всё это время. – Ловко ты камень в их огород закинул, малец. Но ты всё ещё не ответил на мой вопрос.              Питер издал усталый смешок и вернулся к своей картине. Попутно он нанёс несколько штрихов, чтобы проработать зеленовато-розовые блики на луже крови, отражающее вывеску бара прямо напротив.        – Я вижу их во снах. И никто мне не верит. Но это правда, и иногда я начинаю сходить с ума от одной мысли о том, что все вокруг правы. Что мне просто не могло присниться такое, и, вероятно, я и есть убийца, верно? А потом каким-то образом подтверждается, что на протяжении всего времени я находился в одном и том же месте, и у меня, типа, снова едет крыша. Так что у меня правда нет для вас хорошего, убедительного ответа, мистер Старк.              Тони кивнул, снова взглянув на картину. Сцена была настолько детальной, настолько реалистичной, что не возникало вопросов, почему агенты подозревали самого Питера. Улики совпадали почти идеально, но у Тони просто…было предчувствие. Интуиция, шестое чувство, как угодно. Питер не был убийцей. Тони видел убийц. Видел, как они себя ведут и как пытаются слиться с толпой в попытке скрыть внутреннюю фальшь, которую ты не можешь распознать, и лишь отмахиваешься от гнетущих ощущений. Так что это означало, что версию о снах стоит как следует изучить.        – Думаю, я знаю, как определить, сны это или нет. Ты не против, если я приглашу кое-кого на осмотр?              Питер взглянул на него впервые с момента своего появления, глаза чуть расширились от страха, а на лице читалось недоверие ко всем окружающим. Тони шумно выдохнул, когда ребёнок слабо и нерешительно кивнул.        – Конечно. Но если они всё испортят и в итоге окажется, что убийца – это я, они могут стать следующей жертвой.              Тони хмыкнул и, потянувшись за телефоном, вышел из комнаты.              

***

                    Питер пристально смотрел на Стивена Стрэнджа, нахмурив брови, когда волшебник велел ему расслабиться.        – Почему? Я думал вы будете задавать вопросы или типа того. – Нет. Чтобы понять, сны это или нет, мне нужно, чтобы ты уснул. Вздремни. Расслабься. Тебе что-нибудь нужно для этого? – Мм. Можно мне что-нибудь посмотреть? – Конечно, если это поможет.              Питер кивнул им обоим и, взяв подушку и одеяло, направился в гостиную. Тони последовал за Стрэнджем к стульям и сел, пока Питер переставлял диван так, как ему хотелось.        – Что хочешь посмотреть, малыш? – «Касл». Поставьте с самого начала. Первый сезон, первая серия. – Ты слышала его, НИЦА. – Конечно.              На экране телевизора заиграла передача, и Питер, уткнувшись в подушку и натянув одеяло до самых ушей, погрузился в мир Касла и Беккет. Глаза медленно слипались, пока его любимые персонажи спасали голливудский Нью-Йорк, в котором, увы, самого Питера не было, от очередного убийцы.              

***

              – Думаю, он уснул.              Стрэндж поднял взгляд от книги и посмотрел на Питера. Мальчик не подавал признаков бодрствования: кудри спадали ему на глаза, губы слегка приоткрыты, а дыхание размеренное. Брови были немного нахмурены, но в остальном он казался расслабленным.        – Верно.              Колдун поднялся с места и сел рядом с головой Питера, приложив руки к вискам.        – Я собираюсь проникнуть в его мозг, чтобы проверить, действительно ли ему снятся убийства. Я не знаю, сколько времени это займет, поэтому ничего не предпринимайте. – И не собирался. За кого ты меня принимаешь?              Стрэндж странно покосился на Тони, словно говоря: «Я определённо точно знаю кто ты, Старк», после чего тихо фыркнул и погрузился в спящий разум Питера.              

***

                    Было очень светло и повсюду росли деревья. Трава была аккуратно подстрижена и он предположил, что они, должно быть, находятся в каком-то парке. Странном, пустом парке, или, по крайней мере, в уединенном месте, вдали от других людей. Стрэндж огляделся в поисках Питера. Заметив подростка, он уже было двинулся в его сторону, но тут же остановился. Питер стоял недалеко от него, с ужасом уставившись на что-то позади себя.       Стрэндж медленно обернулся, глаза его расширились от ужаса при виде представшей пред ним картины. На земле посреди парка лежало тело, а склонившаяся над ним фигура, полностью облачённая в траур, усердно распиливала кость ноги, отделяя конечность и продевая через неё нить. Убийца, в этом не было никаких сомнений, подбросил нить вверх и потянул, и нога повисла в воздухе. Стивен поднял взгляд и увидел ноги, руки, кисти, глаза и волосы, словно парящие в воздухе на тонких струнах.              Он пошатнулся назад, резко повернувшись к Питеру. Казалось, парень застрял на месте: его ноги будто вросли в землю, удерживая на месте, как если бы он был всего лишь ещё одним деревом, случайным свидетелем безобразного преступления. Стрэндж открыл было рот, чтобы окликнуть его, но вовремя осёкся. Он понятия не имел, как устроены сновидения мальчика и спровоцирует ли его крик убийцу.              Волшебник обернулся и внимание его вновь привлекла фигура в черном, стоящая в стороне и любующаяся своей работой. Стрэндж предположил, что человек под маской улыбнулся, прежде чем рассмеяться, и этот гнусный, маниакальный звук заполнил пространство парка. Боковым зрением Стрэндж заметил застывшую гримасу ужаса на лице подростка, когда из-за спины чьи-то ладони, соткавшись прямо из пустоты, накрыли его глаза.              Откуда-то с неба раздался рокочущий бас, заставляя Питера испуганно захныкать, а Стрэнджа от неожиданности подскочить.        – НАРИСУЙ ЭТО.              Ладони, закрывавшие Питеру обзор, резко дернули его назад, и мальчишка с криком полетел вниз. Стивен бросился вперед, успев перехватить его запястье в считанных дюймах от земли, прежде, чем тот успел разбить голову.        – Не бросайте меня, не отпускайте! – Тебе нужно проснуться! Проснись, Питер, проснись!              Вдруг перед глазами Стрэнджа вспыхнул ослепительный свет, буквально вышвыривая из разума Питера и возвращая в своё собственное тело.              

***

                    Питер подорвался с места с диким криком. Стрэндж пошатнулся и упал, а Тони подскочил со своего места, ошарашенно уставившись на обоих.              Колдун медленно моргал, постепенно приходя в себя, а Питер наконец перестал кричать, судорожно запуская пальцы в волосы и глубоко, прерывисто дыша, пытаясь успокоиться. Задыхаясь, он то и дело бормотал себе под нос "Боже мой" и "Черт возьми". Приняв сидячее положение, Стрэндж мотнул головой и обратил взгляд к Фьюри, который присоединился к ним в процессе этой чертовщины.        – Это сны. Он видит их во снах. Черт возьми, ребёнок!              Питер фыркнул. Его лицо блестело от пота, а глаза всё ещё были широко распахнуты от страха.        – Да. Да, согласен. Там ещё один. Центральный парк. Ужасно. Меня сейчас стошнит.              Фьюри моргнул, провожая взглядом умчавшегося в сторону ванной подростка. Шестеренки в голове директора стремительно закрутились, лихорадочно выстраивая мысли в цепочку, анализируя полученную информацию.        – Что ж, в таком случае я должен пересмотреть свой план действий.              Тони просто кивнул, не отрывая взгляд от Стрэнджа, который, казалось, до сих пор не отправился от увиденного.                                                        Твою мать.                                                 Твою. Мать!              

***

                    Тони вошёл в комнату Питера, обратив внимание на новую картину. Это было поистине ужасающе: истерзанное туловище и свисающие с деревьев обрубленные конечности.        – Это то, что вы видели? Эту картину? – Нет. Ну, то есть да. Я видел, как он это делал. Потом, ближе к концу, я увидел Стрэнджа, но он был скорее как силуэт. Ну, знаете, я видел его очертания, но в то же время мог видеть сквозь него. А когда я падал, и он побежал ко мне, я был уверен, что застряну там навсегда – думал, он просто физически не сможет меня поймать. Но он поймал, и это было, типа, чертовски жутко.              Тони кивнул, а Питер глубоко вздохнул и перевернул кисть так, чтобы деревянный кончик указывал на холст.        – Он использовал нить. Тонкую, слабо заметную даже при дневном свете. Он продевал её сквозь конечность, а потом подвешивал, – сказал ребёнок, пальцем очерчивая место, где должна была проходить нить, – Думаю, он мог использовать что-то вроде рыболовный лески? Что-то достаточно прочное и при этом достаточно незаметное, что могло бы прийти мне в голову. – Вполне логично. Спасибо, Паркер. Я пойду.              Старк обернулся к Фьюри, который, судя по всему, сидел там всё это время. Мужчины обменялись кивками и Фьюри прикрыл за собой дверь.        – Он просто расспрашивал об убийстве. В полицию Нью-Йорка поступил звонок. Это произошло, пока я был там, во сне. Но вот, что кажется странным: это произошло днём, хотя обычно все мои сны случаются ночью. Мне вот интересно, что же произойдёт, если он убьёт кого-нибудь, пока я бодрствую?              Тони моргнул, перевариваю эту мысль, а Питер тем временем чуть отступил назад, придирчиво осматривая холст.                    Он фыркнул, выдернув Тони из раздумий.        – Всё в порядке? – Нет. Чего-то не хватает, но не могу понять, чего. Хотя я практически уверен, что изобразил все детали верно. – Вплоть до солнечных лучей, пробивающихся сквозь листву, я полагаю. – Судя по всему, нет. А где тот волшебник? – Стрэндж? – Погодите, это реально его имя? Типа, не прикол? Тогда да, Стрэндж. Я хочу спросить у него. Он тоже был там, может, заметил то, что я упустил? – НИЦА? – Волшебник направляется к вам.                           Стивен и Питер рассматривали картину. Губы Питера были плотно сжаты в одну линию, а Стрэндж то и дело указывал на случайные фрагменты полотна и что-то бормотал себе под нос.        – Постой, где этот человек? – М-м? – Этот человек, убийца. Он же все время был там, почему ты не изобразил его на картине?              Питер растерянно моргнул.        – Он раньше никогда не попадался мне на глаза. Это первый раз, когда я застал его за делом. Наверное, просто по привычке не стал его изображать. Окей. Спасибо.              Стрэндж кивнул и еще раз покосился на картину (и странное выражение его лица Тони даже не взялся бы расшифровывать), после чего покинул комнату.              

***

                    Тони стал проводить с Питером гораздо больше времени. Фьюри поселил мальчишку в Башне, чтобы тот всегда был под присмотром и в зоне досягаемости, так что в перерывах между допросами Паркер просто...бездельничал в ожидании очередного убийства. Картина вырисовывалась довольно безрадостная, и Тони претила сама мысль о том, что пацан круглые сутки варится в собственных кошмарах.              Конечно, ничего такого вслух он не озвучивал. Вместо этого Тони заявил, что ему не нравится унылая атмосфера, которую пацан нагоняет в пентхаусе, а затем потащил ребёнка в игровой зал этажом ниже.              Там они и находились, когда все произошло. Тони даже не вспомнил о недавних опасениях Питера. Все, о чем он мог думать, это то, что секундой ранее Питер с азартом рубился с ним в Mario Kart (и, к большому неудовольствию Тони, побеждал), а в следующий миг уже лежал на полу.        – Питер? Питер!              Питер, само собой, не отреагировал. Глаза его были закрыты, а грудная клетка едва заметно вздымалась. Каждые несколько секунд его пальцы судорожно подергивались, повторяя это по меньшей мере трижды, прежде чем Тони наконец сообразил приказать ПЯТНИЦЕ позвать на помощь.              Подмога подоспела довольно быстро. Тони застыл над распластанным на полу Питером, пока Брюс, опустившись на корточки, ощупывал его пульс. Не обнаружив ничего критического, Беннер стал осматривать мальчика на наличие травм, осторожно поднимая его руки и параллельно засыпая Тони вопросами.        – Что случилось? – Я не знаю! Мы играли в Mario Kart, он веселился, а затем вдруг упал. – У него дергаются пальцы. Он что, уставился в одну точку перед тем, как упасть? – Нет, насколько я помню. Просто взял и рухнул.              Брюс достал маленький фонарик, приподнял веко Питера и посветил в уголок глаза.        – Это ненормально. ПЯТНИЦА, попроси Стрэнджа спуститься сюда, пожалуйста. – Конечно. – Ненормально? Брюс, нельзя просто ляпнуть это без объяснений. Что "ненормально"? – Его взгляд затуманен. Отсутствуют признаки сотрясения мозга, но он сейчас определённо не в себе. Никаких видимых травм головы, которые могли бы вызвать такой эффект, но и от простого обморока глаза так не выглядят. Они почти...молочные. Это ненормально. Питер, ты меня слышишь?              Брови его нахмурились, но никакой реакции на слова мужчины дальше не последовало. В этот момент стремительным шагом в комнату влетел Стрэндж и направился прямиком к мужчинам, обступившим подростка.        – Стивен, ты можешь снова проникнуть в его разум? Я хочу знать, что происходит, чтобы понять, что делать дальше.              Стрэндж кивнул Беннеру, коснулся лба Питера и позволил себе вновь провалиться в сознание мальчишки.                    

***

                    Стоял полдень. Стрэндж огляделся, оценивая обстановку, в которой оказался.       Это была парковка, совершенно ему незнакомая. Вокруг не было ни единой машины, за исключением одной. Белоснежная, начищенная до зеркального блеска и с отсвечивающей солнечные блики эмблемой Tesla на капоте, обращенном к Стрэнджу. Он, признаться, даже слегка залюбовался безупречно покрытым воском кузовом.              Впрочем, любовался ровно до тех пор, пока белый глянец внезапно не запятнали алые брызги. Стрэндж моргнул, медленно поворачиваясь к источнику и поморщился, глядя, как убийца снова заносит острие. Маг поспешно обернулся в поисках Питера, но вокруг никого не было. Парковка была пуста.       Так, по крайней мере, казалось. Перед глазами, чуть поодаль, проступали прозрачные человеческие детали, прямо в воздухе очерчивающие контуры волос, носа и других черт лица. Силуэт показался Стрэнджу знакомым и он прищурился, пытаясь разглядеть фигуру получше.              Это был Питер, стоящий и наблюдающий за расправой с искажённым, вымученным от боли лицом.              Стрэндж был, мягко говоря, сбит с толку. В прошлом сне мальчишка выглядел целым и осязаемым, а не полупризрачным наброском на фоне происходящего. Как такое вообще возможно? Впрочем, если подумать, логика в этом была. Какая-то её часть. Его ведь вызвали потому, что Питер рухнул в обморок, так что, вероятно, ребёнок не присутствует здесь целиком, потому что не спит? Из всех теорий, что лихорадочно сменяли друг друга в голове мага, эта казалась наиболее продуманной.              ​Несмотря на прозрачность, Питер оставался четко различим. Его взгляд неотрывно следил за тем, как убийца заканчивает свой перфоманс и отходит назад. Подросток тяжело вздохнул, несомненно, с содроганием думая о том, что эту жуть ему опять придётся переносить на холст.              ​А затем преступник обернулся.              Глаза Питера округлились, когда он разглядел его окровавленную маску, и распахнулись ещё шире, стоило маньяку двинуться прямо к нему, все ещё поигрывая ножом.        – Привет, Питер. Наконец-то ты явился. Позволь устроить тебе тёплый приём.              Голос незнакомца был хриплым и низким. Он перехватил клинок поудобнее, продолжая наступать. Питер, пошатываясь, судорожно попятился, его дыхание сбилось. Он открыл рот и закричал, нет, завопил так первобытно и беспомощно, что у Стрэнджа внутри всё сжалось, а сердце рухнуло в пятки.        – Стрэндж? Стрэндж, вытащите меня отсюда! Чёрт! Стивен! Наружу! Живо!              

***

                    Стивен вздрогнул, когда разум вернулся в собственное тело. Он схватил Питера за плечи и грубо встряхнул несколько раз, прежде чем чужие руки успели его одернуть, крича.        – Эй, ты что творишь?! – Мы должны разбудить его, сейчас! Он здесь, понятия не имею как, но разбудите его! Питер! Очнись!              Питер продолжал лежать на полу, не реагируя на внешние раздражители.        – Твою...ПЯТНИЦА, подготовь медотсек, немедленно! – Принято, Доктор Беннер. – Черт тебя дери! Брюс, что происходит?              На глазах у Тони рукав толстовки Питера с треском порвался, и моментально кровь хлынула из образовавшейся раны. Разрыв тянулся от плеча до самого локтя, оставляя густую кровавую лужу на линолеуме игрового зала. Брюс вскочил, схватил первую попавшуюся под руку чистую тряпку и с силой прижал к локтю подростка, на ходу веля Стрэнджу вернуться и посмотреть, что происходит в сознании Паркера.              Стрэндж уже было собирался вновь внедриться в чужой разум, но не успел. В то же мгновение Питер, задыхаясь, резко поднялся, едва не протаранив Брюса головой. Он дышал тяжело, прерывисто, а его дикий, мечущийся взгляд напоминал взгляд оленя в свете автомобильных фар.        – О Боже, О Боже, О Боже..              Он продолжал неразборчиво бормотать что-то себе под нос, пока Брюс снова потянулся к повреждённой руке, повторно зажимая рану. Мальчик болезненно поморщился и тихонько ахнул, оглядывая комнату вокруг себя.        – Питер? Питер, как это произошло?              Питер не ответил, слишком занятый тем, что озирался по сторонам в попытке заземлиться и прийти в себя. Его бормотание замедлилось, пусть и не прекратилось вовсе, и глаза казались немного менее испуганными. Доктор Беннер, продолжая манипуляции с ранением, нерешительно продолжал задавать вопросы.        ​– Питер? Эй, ты молодец, отлично справляешься. Нам нужно спуститься в медотсек, как думаешь, идти и дышать одновременно сможешь?              Питер кивнул и медленно поднялся, позволяя Брюсу придерживать себя за руку по пути к лифту. Доехали они быстро, и не успел пацан опомниться, как уже сидел на кушетке, где ему сообщили о необходимости наложить швы. При одной только мысли об игле перед глазами Питера промелькнул ядовитый отблеск светодиодов на стальном лезвии, и дыхание снова перехватило.        ​– Эм-м, может, вы меня лучше вырубите на это время? Ну или глаза завяжите. Так, наверное, лучше будет. Без понятия, что произойдет, если я сейчас засну.        ​      Тони нахмурился и открыл было рот, явно намереваясь возразить, но Брюс махнул рукой, без лишних вопросов принимая условия мальчишки. Он взял чистую повязку, попросил Питера закрыть глаза и, предварительно его предупредив, принялся накладывать швы. В палате повисла почти полная тишина, которую нарушало лишь тяжёлое дыхание Питера и монотонные кап, кап, кап крови, пока игла стягивала края раны.