Безумие

Мне почему-то казалось, что Тэхен должен был хоть как-то проявить себя. Может, отпустить колкость или хотя бы посмотреть на меня с тем знакомым теплом. Но ничего подобного не произошло. За столом разговаривали только трое — Джейс и мои родители. Я лишь периодически поддакивала, вставляла короткие реплики, когда меня спрашивали, но мой голос звучал отстранённо, будто я находилась где-то далеко. После ужина Джейс вызвался помыть посуду. Я сидела на столешнице рядом с ним, болтая ногами, пока он ловко управлялся с тарелками. — Может, я помогу всё-таки? — предложила я, хотя знала, что он откажется. — Не надо, — ответил он с той лёгкой самоуверенностью, которая мне в нём нравилась. — Я же мужчина. — Ты такой милый. Мы поцеловались. Его губы пахли мятой, руки были влажными от воды. Он обнял меня, притянул ближе, и я позволила себе раствориться в этом моменте. — Так! А ну! — он отстранился с притворной строгостью. — Не отвлекай меня, а то и пол мыть придётся. Я рассмеялась, но смех застрял в горле, когда мой взгляд скользнул в сторону гостиной. Тэхен сидел в кресле. Боком. Он смотрел в телевизор, но я чувствовала — он видит всё, что происходит на кухне. Его профиль был резким, почти чужим. Чёрная водолазка, тёмные волосы, сжатые челюсти. Я смотрела на него дольше, чем следовало. Что-то в его лице изменилось за этот год. Он стал старше. Острее. И я не могла перестать рассматривать его, будто видела впервые. — Так что, ты занята завтра? — голос Джейса вырвал меня из транса. Я моргнула, пытаясь сосредоточиться. — Думаю, да, прости, — ответила я, чувствуя лёгкую вину. — Я пока не уверена, но надеюсь побыть с семьёй. — Ладно, — он чмокнул меня в щёку. — Я не обижаюсь. Он действительно никогда не обижался. И это одновременно успокаивало и настораживало. Я знала, что могу сказать ему что угодно, и он просто примет это. Он был идеальным — слишком идеальным. Иногда я думала о том, что если бы он сделал мне предложение, я бы сказала «нет». Не потому, что он плохой. А потому что я не чувствовала к нему той всепоглощающей любви, о которой пишут в книгах. Со мной он был в безопасности, но я не была уверена, что готова провести с ним всю жизнь. После того как Джейс ушёл, напоследок поцеловав меня у всех на глазах, я подсела к креслу напротив Тэхена. Он пялился в телевизор, будто меня не существовало. С каждой секундой его молчание разочаровывало меня всё больше. Если он позволяет себе быть таким, я позволю себе не обращать на него внимания. Не с таким парнем я подружилась год назад. После просмотра фильма все разошлись по комнатам. Я поднялась наверх, чувствуя, как усталость давит на плечи, хотя день не был особо насыщенным. Я легла в кровать, закрыла глаза и провалилась в сон. Тишина. Я слышала, как скрипнула дверь, и кто-то вошёл в комнату. Я не открывала глаз — слишком тяжело было выныривать из сна. Тело казалось чужим, тяжёлым. — Вы кто? — спросила я сонно, почти равнодушно. — У тебя появился парень? — голос был низким, хриплым. Я узнала его сразу. — Как он? Отменно трахается? Я резко села на кровати. Сердце забилось где-то в горле. Тэхен сидел на стуле у двери. Его лицо было в тени, но я видела эту ухмылку — холодную, насмешливую. Такую же, как за ужином. — Зачем ты пришёл? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Он не ответил. Просто смотрел на меня. — Или у него настолько мал, что тебе стыдно признаться? — его голос сочился ядом. — Мне очень жаль тебя. Я сжала простыни в кулаках. Злость поднималась внутри горячей волной. — Ты не имеешь права так говорить, — произнесла я, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Ты ушёл из моей жизни. Ты перестал писать. И теперь не можешь просто вернуться и вести себя так, будто я твой враг. Он медленно встал. Сделал шаг ко мне. Его глаза блестели в полумраке. — О, но я вернулся, — сказал он тихо. — И это уже что-то. Ты должна радоваться. — Радоваться тому, что ты пришёл, чтобы унизить меня? — я сглотнула. — У тебя нет оснований. — Основания? — он усмехнулся, наклоняясь ближе. — А разве я должен их искать? Я смотрела на него в упор, стараясь не показывать страха. Но внутри всё горело — от злости, от растерянности, от его близости. — Хватит, — сказала я твёрже, чем чувствовала. — Ты смешон. — Зачем же так грубо? — его голос стал тише, почти интимным. — Я просто хотел узнать, как ты живёшь без меня. Я сглотнула. — Прекрасно, — ответила я, хотя слова застревали в горле. Он наклонился ещё ближе. Я чувствовала его дыхание на своей коже, и внутри меня что-то дрогнуло. — Но разве ты не скучала по мне? — прошептал он. Я хотела сказать «нет». Хотела оттолкнуть его. Вместо этого я почувствовала, как моё тело само тянется к нему, словно кто-то другой управлял мной. — Нет, — выдохнула я, но голос предательски дрогнул. Он улыбнулся — той улыбкой, от которой у меня перехватывало дыхание. — Ты врёшь, Эли, — прошептал он, и его пальцы коснулись моей щеки. Я не двигалась. Сердце билось так сильно, что я слышала его в ушах. — Ты помнишь нас? Прошлое лето? — спросил он, и его голос стал мягче, почти нежным. — Ты помнишь всё? Я не могла ответить. Слова застряли где-то в груди. Он наклонился, и я почувствовала его губы на своих. Мои руки сами легли на его шею. Его кожа была тёплой, бархатной, такой знакомой. И в этот момент мир исчез. Всё, что имело значение — это он и этот поцелуй. Я резко открыла глаза. Потолок. Серая утренняя полумгла. Моя комната. Я лежу одна. Сердце колотилось так, будто я действительно пробежала марафон. Дыхание было сбитым. Я провела рукой по лицу и поняла, что оно влажное — от слёз, которых я не чувствовала, пока спала. Или от пота. Я уже не различала. Я села на кровати, обхватив колени руками, и уставилась в одну точку на стене. Сон был слишком реальным. Я до сих пор чувствовала его пальцы на своей щеке, его дыхание на своих губах. Запах его кожи. Тепло его тела. В груди всё сжалось. «Это был просто сон», — сказала я себе. — «Ничего не значит. Просто сон». Но тело помнило его прикосновения. И от этого становилось страшно. Потому что я не должна была чувствовать это. Не должна была хотеть этого. Я посмотрела на часы — было раннее утро. Заснуть вновь не получалось: все мысли возвращались к сну. К его голосу. К его глазам. К тому, как он произнёс моё имя. Я не могла больше лежать. Я встала с кровати, чувствуя, как дрожат ноги, и пошла вниз. Нужно было чем-то занять руки. Выбросить из головы эти мысли. Я включила свет на кухне, достала яйца, масло, хлеб. Включила кофеварку. Мои руки двигались на автомате, пока мозг отказывался работать. Я смотрела, как яичница шипит на сковороде, и пыталась не думать о том, что мы будем сидеть за одним столом через час. Что он будет смотреть на меня своими глазами. Что я буду чувствовать его взгляд на своей коже. Я не знала, как переживу этот день. Но я знала одно: что бы ни случилось, я не могу позволить ему снова войти в мою жизнь. Или я могу? Утро прошло на удивление обычно. Я приготовила завтрак, мы сели за стол — и Тэхен снова молчал. Он съел то, что я поставила перед ним, даже не подняв глаз. Ни "спасибо", ни взгляда в мою сторону. Просто встал, убрал тарелку в раковину и ушёл. — Я к друзьям, — бросил он на ходу, и дверь за ним захлопнулась. Родители переглянулись, но ничего не сказали. Я сидела за столом, сжимая вилку, и чувствовала, как внутри закипает глухое раздражение. Он тоже, наверное, с ними почти не общался — почему же тогда такое отношение досталось только мне? Я ничего ему не сделала. Я ждала его. Я скучала по нему. А он смотрел на меня так, будто я была причиной всех его проблем. Я убрала со стола, чувствуя пустоту в груди. Вечером я списалась с Джейсом, и мы пошли на свидание. Он был таким, как всегда — внимательным, нежным, заботливым. Он держал меня за руку, рассказывал смешные истории, покупал мне цветы. Домой я вернулась с очередным букетом моих любимых роз, и их запах наполнил мою комнату. Я легла в кровать, чувствуя себя почти спокойной. С Джейсом всё было просто. С ним не нужно было ничего угадывать. Но когда я закрыла глаза, в темноте снова всплыло лицо Тэхена. Я провалилась в сон _______ Скрип двери. Шаги. Я знала, кто это, ещё до того, как он заговорил, но не могла разобрать снова ли это сон или реальность. — Это ты? — спросила я в темноту, уже зная ответ. — Ты снова ходила к нему, — его голос был низким, почти угрожающим. Он не спрашивал — он констатировал факт. Я села на кровати, вглядываясь в его силуэт в дверном проёме. — А что, есть какие-то возражения? Он усмехнулся — той усмешкой, от которой у меня по спине бежали мурашки. Медленно подошёл к кровати, сел рядом, и я почувствовала тяжесть его присутствия. — Он скучный, — сказал он, и его голос стал тише, почти интимным. — Как баба. Тебе с ним скучно, и ты это знаешь. Я хотела возразить, но он не дал мне слова. — Тебе нужна настоящая близость. Не притворство. Страсть, — его рука легла на моё колено, и я вздрогнула, но не отодвинулась. — Никто не даст тебе этого, кроме меня. Его пальцы скользнули выше по бедру. Я не двигалась. Воздух в комнате стал плотным. — Ты знаешь это, — продолжал он, наклоняясь к моему уху. — С нашей первой встречи и по сегодняшний день. Я почувствовала его губы на своей шее. Лёгкое прикосновение, от которого я выдохнула громче, чем хотела. Он целовал мою кожу, и я закрыла глаза, чувствуя, как внутри меня что-то тает. Как будто я была воском, а он — пламенем. — Никто, кроме меня, — прошептал он мне в кожу, и я почувствовала, как его пальцы сжимают мою талию, притягивая ближе. Я не сопротивлялась. А могла. Я была в состоянии оттолкнуть его, остановить. Но не делала этого. Вместо этого я чувствовала, как моя рука сама ложится на его шею, как пальцы скользят в его волосы. Почему я не сопротивлялась? Потому что не хотела. Я не понимала этого тогда — но сейчас знаю. Я не хотела его отталкивать. Я хотела его. Всегда хотела. Просто боялась себе в этом признаться. Он поднял голову и посмотрел мне в глаза. Его лицо было в сантиметре от моего. Я чувствовала его дыхание на своих губах. — Ты любишь меня? — прошептал он, и в его голосе не было насмешки. Только вопрос. Чистый, обнажённый. Я не ответила. Я схватила его за шею и потянула к себе. И за секунду до того, как наши губы встретились, я проснулась. Было уже одиннадцать утра. Солнце било в окно, в комнате было светло и тихо. Я села на кровати, чувствуя, как колотится сердце. Пот стекал по вискам, пальцы дрожали. Я провела рукой по губам, словно могла всё ещё чувствовать его. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. "Это просто сны, — сказала я себе. — Гормоны. Подростковое безумие. Ничего больше". Но я лгала себе. Я знала это. И с каждым таким сном было всё труднее притворяться. Я заставила себя встать, умыться, спуститься вниз. Родители уже сидели за столом, а Тэхен, как ни в чём не бывало, пил кофе в углу, уткнувшись в телефон. Он даже не взглянул на меня. "Ты только что был в моём сне, — подумала я. — Ты говорил мне такие вещи... а теперь смотришь мимо, будто я пустое место". Я села за стол, пытаясь скрыть дрожь в руках. — Сегодня мы идём в театр всей семьёй! — радостно объявил отец. — Давно не выбирались. Как вам идея? Я искренне улыбнулась — в театр я хотела, это была приятная возможность отвлечься. — Я за, — сказала я, стараясь не смотреть в сторону Тэхена. Он ничего не ответил. Просто пожал плечами. Я заметила, как он сжал челюсть — но это могло быть моим воображением. Но потом я вспомнила, как он говорил о живописи в прошлом году. Как разбирался в искусстве. Как его глаза загорались, когда он рассказывал о картинах. А теперь он казался живым трупом. Или он просто не хотел показывать это мне? _______ В театре мы сидели в ряд. Я — между мамой и Тэхеном. Спектакль был красивым, но я почти не видела сцены. Я чувствовала его локоть рядом со своим. Слышала его дыхание. Видела, как его пальцы лежат на подлокотнике — так близко, что я могла бы коснуться их, если бы протянула руку. Я не протянула. Я сидела неподвижно, сжав руки в кулаки, и пыталась смотреть на сцену. Но я чувствовала его взгляд на себе. Короткий, острый. И когда я повернула голову, он уже смотрел вперёд. Я так и не поняла, было ли это на самом деле. Но внутри меня что-то дрогнуло. И я поняла, что эти сны — просто отражение того, что происходит в реальности. Или того, что я хочу, чтобы произошло. А я хотела. И от этого становилось страшно.