Икона по памяти

      Помехи в коммуникатуре. Голос поначалу невозможно распознать, и только по задорности можно определить Фокса. Тот тараторит с надрывом, перекрикивая звуки монстров. Командир и без этого находит его в небе. Даже не глядя — щитом бьёт так, что монстрик отлетает, а сам пытается настроится на его голос:       — Повтори, — строго.       — Та– ок– воз– — обрубки.       Ещё один удар. Мурингтон едва держиться, чтобы не предъявить за непроверенное оборудование, но смалчивает чисто из приличия — как никак всего пять утра. В принципе удивительно, что каменные глыбы решили нападать так часто. Ещё странно — что к (экс-)капитану вообще обращаются.       Рыцарь выжидающе смотрит вверх, и будто это ловит Аарон, раз начинает орать:       — Мэйси! — неопределённо жестикулирует.       На миг бой стихает, но только для самого Клэя. Рефлекторно пинает противника. И оглядывается, что-то выискивая. Даже монстрик замирает с глупой рожицей, пока он на него смотрит, да не видит. Железным каблуком оставляет след на лбу создания, отбив крошки.       Так и несясь по полю, избегая контакта, вслушивается в симфонию боя. Всё действует на нервы. Всё сбивает. Но он всё же находит воительницу.       Она одним махом раскидывает существ, выдавливая боевое "Ха". После хватается выше локтя, где отсутствует железная пластинка. Дыхание сбивается, пока оборачивается, но каменное тело сбивают с ног.       — Ты... как всегда вовремя, — усмехается рыцарша, дёрнувшись.       Её слова оставляют в лязге.       Девушку перехватывают, скрывая от очередного выпада. Его броня издаёт скрежет, зажимаясь между отродьем и сокомандницей. Но у первого выбивают застывший серый зуб, а из неё достают зойк.       — Тихо, — его шлем приглушает голос, делая пугабще интимным.       — Да я–, — попытка укусить словами.       Клэй шарпает её настолько резко, что та чуть не выронила булаву — хотя всего лишь уворот в водовороте рычаний.       — Тихо, — повторяется, тут же обращаясь по связи: — Аксель, к западу.       — Что? — быстрый ответ.       Он набирает грудь воздуха...       — КО МНЕ, — и сквозь гул его ненормальная аура ощутилась зарядом в жилах.       Это действительно сработало. Вот огромный рыцарь уже прикрывает командира, который выводит из боевой зоны ворчащую подчинённую. Не то, что она сопротивляется, хотя в комплекте весит почти сто килограммов. Почему-то тот выглядит так, словно не чувствует ни её веса, ни как его пытаются задеть, раз прижимает её к себе ближе при замахе мечом. Где законное право командира «спасти» жмёт её от тайно-постыдного желания мужчины.

***

      Конечно, что после боя все пошли спать. Мурингтон позволил удивительно быстро, и вот никого нет. Почти.       Вдоль длинных стен идёт дева в доспехах. Она постанывает, придерживаясь за надорванный поддоспешник. Шаги почти не слышны, хотя передвигается без запинки. И только хочет выдохнуть, как позади иное движение. Намного агрессивнее, чем её острый взгляд. Совсем близко, совсем...       — Эй! — Мэйси напрягается, тут же ослабевая.       Сжав с другой стороны, капитан тянет её за собой. Нет даже "прости", которое он так часто использует. Сейчас ему словно не хватает отвоёванной территории, и поэтому присваивает раненную ношу.       До медпункта добрались слишком быстро. Почти вталкивает девушку, если бы адреналин в нём не начинал стихать. Отходит к ящикам.       — Снимай, — он уже возле стола.       Запал Хальберт притупляется. Клипает, окрашиваясь в цвет волос, как раз взъерошеных после битвы. Надувает губы, но все же направляется к койке, бубня что-то под нос. Усаживается со скрипом, растегивая пуговицы гамбезона.       Зато сам Клэй даже не вылез из брони. Поэтому, когда тянется к аптечке, замирает, глядя на металлические перчатки. Шарпает ремешки, осторожно, но всё же скидывая на белый пол. И, оставшись в том же поддоспешнике, голыми руками-магией берётся за стерильные предметы. Вроде использует антисептик, а вроде как можно тщательней стирает грязь. Взяв всё нужное, под яркий свет намеревается подойти к подопечной.       Она сидит в одной рубахе, а на правом рукаве красный развод. Подходя ближе всё же стаёт видно то, что придавливали железки. Под лляной тканью её грудь вздымается на каждый глубокий вдох, делая её образ ещё более объёмным. Только как бы она не отводила взгляд — он морщится от смешанного пота в крови. Стискивает зубы, вталкивая мысли обратно, хотя продолжает глядеть.       Вместо этого подносит ладонь, совершая идею иначе — окончательно отрывает рукав вместо цельной тряпки. Она даже не пискнула, начав болтать ногами. Всего-то кусает губы, потупившись.       — Сейчас Ава с Робином проводят диагностику транспорта, — Клэй понижает громкость, будто поясняет, почему он делает перевязку вместо Прентис.       Та кивает. Лишь следит за грубыми руками, которые пытаются не разлить жидкость, и что осторожно касается её кожи. Она дёргаеться, когда через него проходит импульс, застревая в ней щекотящим током. Тогда он и застывает, чуть ощупывая. Как бы ища пульс. И продолжает, вглядываясь в разрез и слушая её сломленное дыхание, от которого сам ёжится.       — А! — она вздрагивает, не разобравшись в ощущениях.       — Если бы ты продолжила, то пришлось бы накладывать шов, — шепчет басом, обволакивая. — Король сошёл бы с ума от такого.       — Преувеличиваешь, — смешок, отворачиваясь.       Она пытается не смотреть, но и без этого чувствует, как тот делает всё слишком медленно. И что дышит в рану теплом, будто еще чуть-чуть и мог бы лизнуть. Но этого нет, хотя и его осмотр не прекращается. Как и мысли в нём самом, будто накрывает всё то, что сотворил в пылу сражения.       Ватка пропитывается кровью. Плечо передавливают, как можно больше впитывая в маленькое облачко. А когда касается перекисью, то воительница шипит. Воин начинает дуть, якобы извиняясь. Иногда его мазолистые пальцы кажутся мягче ваты, даже если оставляют блёстки, или это её мозг так и не проснулся...       Трепет касается разрыва на тыльной стороне плеча, заглаживая боль. Если бы на него в этот момент смотрели, то тяжесть под рёбрами была бы объяснима — может и горбатится, что зрачки расширены. Словно собирается укусить, а вместо этого бинтует как ещё один слой защиты. Резкий запах свинца смешивается с более мягким, вытесняя её вспрелость сладковатостью.       Мэйси покидает фантазии только тогда, когда он начинает делать узелок. Так, будто заучил, но как приласкивает.       — Иди отдохни, — заканчивает перемотку "медик" Фортрекса.       — Ладно, — почти бьёт в лицо хвостом от импульсивности. — Но потому что после я собираюсь разбить все те камни.       — Ты не будешь этого делать.       Девушка вроде что-то собирается сказать, но его подавленный вид вынуждает идти. Уходя, она то ли с досадой смотрит на порванный рукав, то ли с какой-то улыбочкой от вида искристого бантика выше плеча. И медпункт замирает в молчание.       Так и было, если бы Мурингтон не смотрел на ватку крови как на потенциальный перекус. Хотя ничего не произошло. Ватку всего-то поместили в маленькую прозрачную коробочку, а после и в большую, которую опять спрятали в шкафу.