Икона по памяти

      — Бессмысленно, — пытается не замечать.       — Та давай, хоть чё-то сделай! — подталкивает его Аарон.       Они останавливаются возле одной из игровых коробок, где продавец тут же заулыбался. Подзывает ближе, и несмотря на то, что Клэй опирается, всё же доходят. Люди приветсвенно кивают, раступаясь. Если присмотреться, то у каждого что-то в руках.       — Лучше потратить на еду, чем какие-то игры, — повторяет Кодекс-на-ножках.       — Не занудничай, всего ОДИН раунд! — рыжий опирается на прилавок.       Он мастерски вытаскивает из толстовки монетку, подкинув воздух. Несколько секунд она летела, прежде чем схватить в полёте. Со стуком об деревяшку, усатый дядя принимает заявку. Достаёт фальшивый огнестрел, накручивая ус.       — Стреляй сам, — капитан отступает от товарища.       — Да я тут в два счёта, а ты хоть раз попробуй, — тянет обратно.       Мурингтон, без каких либо эмоций, хотя за бетоном глаз дёргается, принимает оружие. По привычке начинает перепроверять, хотя сразу же прекращает. Прицеливается. Вместе с ним затаивают дыхание и остальные.       Мурингтон отсекает шум, улавливая едва заметный вой в банках из-за ветра. Кофта обдаёт теплом, пока холод ползёт по рукам. Пришуривается, пока палец дрожит на спусковом крючке.       На стенах награды: мягкие игрушки, иногда кепки и брелки. У толпы похожие награды: то свинка, то топор, то плюшевый Ланс... Но он цепляется за нечто красное, и замечает у нескольких других. Сжимает челюсть...       Выстрел был быстрее мысли.       Ничего, только ахи. Клэй спокойно кладёт винтовку на место.       — Ох, увы, но вы проиграли... — искренне удивляется тирщик.       Только было начал поправлять шляпу, как позади него всё обваливается. Он запрыгивает на прилавок, почти переползая к поситителям.       Полочка отвалилась, задев другие банки.       Ножку отстрелили.       — Красавчик! — как всегда кричит радостный Аарон. — Моя школа!       Едва Клэй поворачивается, приподняв руку — хлопок и сжатие. Товарищи отлипают друг от друга толчком, хотя один лыбится, а второй чуть-чуть приподнял уголок губ.       — Простите... — мечник покрывается лёгким слоем красноты.       — Так что вы... выбираете? — усатый шляпник сползает.       — А что можно? — заглядывает рыжий, болтая ногами.       — Да всё... — креститься.       По итогу рыцарь, почти без размышлений (хотя игроман пытался выклянчить себе водяной пистолетик), пожимает плечами, пока дети верещат. Выигранные награды отдали прохожим. И пока он стоит между ними — в руках держит мягкость, оставив то ли воспоминание, то ли артефакт.       Смотрит в вышитые зелёные глазки, игриво сведённые бровки и ротик, который как перевёрнутая цифра три. Броня на ней минималистична, а сама замерла в безвольной позе. Клэй держит в руках мини-Мэйси, кусая изнутри щёку — а рядом ещё люди, у которых встречается такой же предмет.       От мыслей мозг плавится...

***

      В комнате достаточно тихо, где даже дыхание не такое уж и важное. Компьютер пилимкает почтой, а телефон вибрирует. А он так и не садится, хотя на столе уже сложены новые документы.       Каютка небольшая, хотя для Мурингтона она обычно просторная. Но не сейчас — слишком душно. Слишком... Он сильнее сжимает игрушку, скрипя зубами.       — Тиражи... Конечно, герои же, всё логично, — его бас можно было бы назвать пугающим по меркам Лансового актёрства. — Конечно, что у всех. У всех...       Мини-Мэйси просто смотрит огромными глазёнками, будто вся его ненависть на неё — пустяк. Она не трясётся, не боится, не кричит... Она беспомощна.       В какой-то момент он меняется во взгляде — стаёт мягче от тоски. Поглаживает щёки, где ей забыли пришить веснушки.       — А что они могут делать с тобой... — морщится, как видит этот ужас прямо перед собой. — Это неправильно.       Но она доступна. Она яркая. Её можно выиграть.       Она бы не позволила в жизни... а если?..       Развернувшись, он вылетает из комнаты, тут же войдя в соседнюю дверь. Где сейчас никого и не должно быть, так как глубокая ночь. Когда позволил вспомнить себе о ней только под взглядом луны, хотя и от неё спрятался.       В ванной комнате довольно ярко. Рыцарь бережно кладёт игрушечку в холодную раковину. Подходит к бесчисленным средствам — почти всё принадлежит Ричмонду, а он среди них ищет лишь одну бутылочку. И, только найдя, открывает крышечку с громким звуком, поёжившись. То ли аромат сводит с ума, то ли сами действия. Что льёт шампунь Хальберт на плюша, втирая в её же мини-копию её запах. Ягоды, фрукты, какая-то сладость...       Трёт и трёт, аж руки стирает. Пены образовывается слишком много. Он словно оттирает её от углов, в которые могли выбросить, от чужих ладонь, от мыслей, которые проецируют на несчастной игрушке...       И стоит минут пять. Или десять. Спиной опирается на стену, глядя в раковину напротив. Игрушка пропитывается пузырями, которые лопаются. Он так и стоит с мыльными руками, пока не решается закончить процедуры.       И опять родной стол. Всё тот же стул, лампа, доска... и кровать, на которой в полотенце замотана мини-Мэйси. Она насквозь мокрая, только вот фен без шума командир бы не смог достать. И просто застыл над ней, как смотрит в её глазёнушки расширенными зрачками, будто проклинает невинность. Или всех тех, у кого она тоже есть. Точнее молчит, да так, что лампа на столе всё же гаснет.       Тогда и он решается лечь спать. Калачиком где-то на краю, позволяя игрушке занимать подушку. Её дерзкий взгляд устремлён в потолок, а Клэй едва держит одеяло. Бьёт по матрасу, улёгшись на спину:       — Я не такой! — довольно громко, даже если за стенами ничего не слышно. — Я не буду насиловать игрушку!       С судорожным дыханием косится в сторону — а там и подушка у стены. Безликая, белая, то, что не прожило с ним и год, а повидавшая много... и испытывшая столько же на себе.       Он мычит в ладони. Сползает, свернувшись на полу. Так и молчал до пробуждения.       Хотя под утро как палач — тренировка не сбила пульс, пока с угрозой смотрел в её забавное личико. От него исходит пар от недавнего душа, и только полотенце на бёдрах выдаёт утро ещё до петухов. Он переворачивает её лицом в подушку, прежде чем начать переодеваться.

***

      Долго ли... не так и много, но ему казалось больше. Привычно подписывает документы, ведёт счёта, сверяет показатели — ручка скользит быстро, но без единой ошибки. Иногда Мурингтон, подпирая подбородок, засматривается на красный крой. Её маленькое тело сидит на столе, контролируя каждое вождение и вдох.       — Не смотри на меня так, это правильно, — говорит про бумаги... не уверен.       От неё веет запахом малины. Шарик перестаёт скользить по белому полю в чужих буквах.       — Ну прости, что так мало даю воздуха, — прикрывает глаза. — Ты же не хочешь быть найденой?       Странно, конечно, страдать от того, что её приходится сажать на отдельную полку в шкафу, за забытыми предметами, хотя по факту там только она — но а вдруг ей мало воздуха? Или что ещё хуже?       — О, Маргарет... — прикрывает очи, пока в окне напротив зарождается весна.