Икона по памяти

      Идя сквозь тьму, хотя на улице ещё светло, каждое дерево похоже на другое. Лес тянется бесконечными тропами, из которых не найти выхода. Хотя Хальберт пробирается сквозь них, словно ничего не боится. Будто не вздрагивает от шороха и не оборачивается, чтобы успокоится.       Клэй идёт позади. Смотрит куда-то ей в рюшки платья, а когда та в ответ — кивает, мол утешая. Правда сам пониклый, словно водой облили и он вышел в холод.       Платье принцессы цепляется за веточки, камушки. Оно медленно покрывается пылью, скрывая нежно-голубой цвет блёсток. Бантики на её подоле покачиваются. Она придерживает эту конструкцию руками в белых перчатках, пытаясь сжать безрукавные плечи, но оно продолжает скрипеть. Каждый её шаг как на каторгу, но упорно двигается вперёд.       — Сейчас мы найдём её... — повторяет девушка, стараясь не закричать от неудобства.       Рыцарь переводит внимание на её колпак. Его лицо всё такое же хмуро-отстранённое после позорного провала. И вот теперь она, предвестница боя и ненависти к отцовским платьям, ступает сквозь мглу, выискивая ту похищенную леди, которую командир почему-то не смог спасти.       Так и молча, воин каждый раз едва меняется во взгляде. То вспоминает о долге, то всё так же смотрит ей в колпак, где невесомо прикреплена вуаль. И только подумав — Мэйси осекается, поскакав куда-то на бок. Он успевает её подхватить, сжав сильнее положенного.       — Ненавижу высокие каблуки... — бурчит та, а под ногами лежит отламанный каблук.       Она сжимает его ладонь, тут же отпустив; дёргает головой, скидывая пудру. И только когда ветка отпускает её — уходит не менее грозно. А он стоит. Опять.       Смотря ей в след, пока ткань обьягивает её корпус, сдавливая, он наклоняется.       — Можно же заклеить... — между пальцами держит отломанную деталь туфли.       И настолько засматривается на то, что держало её вес, что, делая шаг, замечает ещё проблему. На веточке, которая пугала принцессу, висит что-то воздушное. Настолько лёгкое, что кажется туманом. Но, прикоснувшись и ощутив нежность прозрачности, Мурингтон затаивает дыхание. Ломает ветку, брезгливо отбросив. В руках, помимо части её отломанной слабости, потерянная вуаль. Он пытается идти за принцессой-рыцарем, без конца останавливаясь, ведь ощупывает нечто холодное, что касалось тёплых щёк.       Зрачки дрожат, а пуль учащён. Мог взорваться на первом предмете, и вот уже паникует от второго. Хрустит костяшками, тут же напрягшись.       Вдалеке звучит тот самый зойк женщины.       Реликвии складываются в маленькую набедренную сумочку, прежде чем рвануть. Словно привычка спрятать "до".       И вот Мурингтон проносится мимо сокомандницы, которая из-за платья просто не может ускориться. Коротко обернувшись, видит её взгляд, который разрешает ускользнуть — он так и поступает. Хотя за ним тянется позор больший, чем просто неудачное спасение.

***

      После шумихи в Фортрекса, в комнате становится непривычно спокойно. Только вот после обнаружения у себя страха, и что Мэйси утешала, вроде и приятно, а вроде и манекен хочется разбить. Но вместо этого рыцарь открывает шкаф. Лазит по дальним полкам, раздвигая предметы. И доходит до коробочки, будто только недавно её туда поклали.       Ни пылинки. Ни одной помятости. Даже от пальцев нет следов, не то что порванных краёв, несмотря на долгое использование.       Он осторожно убирает крышечку, и кладёт осколок каблука вместе с вуалью куда-то между другими предметами: где заколочка, флакон, и ещё какие-то безделушки.       Закрывать не спешит, освобожая приятную слудость, но приходится, когда за стенами услышал шорох. Хотя знает, не войдут, но острый слух всё равно говорит раньше. Так что, когда всё прячет за рукоядями, средствами и подобными ненужностями — тогда смотрит в зеркало.       Трёт горячее лицо, усаживаясь на корточки. Бубнит прощения, хотя не до конца искреннее. Можно подумать, что голова закружилась, не замечая, как тот от малейшего движения дёргается. В принципе, он сам виноват, что не снял эти, грубые на ощуп, поддоспешные штаны.