Икона по памяти

      Как всегда — зима знатно теплее осени. Это всегда забавляет; особенно в те моменты, когда вроде тепло, а потом мороз, словно в холодильник залез. Остаётся только надеется, что погода не откроет плохие карты.       Но вот, сидя на скамейке близь тренировачного поля, где ученики сталкиваются друг с другом, за температуру Клэй не то, что переживает. Без звуков сидит, вертя в руках иглу. Шов за швом — на поддоспешнике словно и не было никакой дырки. Хмурится, вертя острость. Иногда просто касается чёрной нити, замирая и возобновляя движения. И опять зашивает этот "грязный" разрез.       Сколько не повторял Мэйси никуда не лазить, а она как назло то на дерево с Аароном, то в очередной бой. Возможно, что уже половину Академии покалечила. И каждый раз что-то ломает. Сегодня, конечно, обошлось — просто надорванная часть. Конечно, что она всунула ему в руки свои нитки с иголкой и, мило хлопая ресницами, сбежала. Вон, в футболке бегает за Ричмондом, который чем-то неугодил. От того студент старается как можно быстрее шевелить руками. Ну, чтобы не замёрзла...       Это было быстро — нет даже признака того, что она кому-то сломала палец. Гамбезон сохраняет тепло тела, который он ощупывает. Иногда разглаживает складки, якобы проверяя петельки. А, смотря на собственную форму, опять глядит в даль.       Ребята всё так же звенят оружием. Хальберт где-то устраивает очередной бой.       Стискивая челюсть, он неопределённо мычит. Подносит руку, всё так же смотря в хвост мини-рыцарши. Зубами поддевает край своей кофты, надорвав. И, словно ничего не было, по-новому заселяет её ниткой иглу. Вышивает крестиком, как можно лучше скрывая посторонний след.       Ничего не видно.       Гроза Академии подлетает к нему в тот момент, когда заканчивает шов. Подбирает зашитый гамбезон, натягивая на холодное тело.       — Ух, боже, как хорошо, — она обвивает себя руками.       — Я говорил, что это стоило делать в помещение, — вскидывает бровь, и смотрит, будто на ней остались его горячие ладони.       — Холод не враг рыцарю, — прыгает, стуча зубами.       Нити действительно не видно в её сером поддоспешнике. Не видно уже ничего, что привлекало внимания. Он мотает головой, не успевая оборвать мысли, как возле уже и Фокс вертится.       — Опа! Клэй, шьёш тут? — поднимает ногу. — У меня тут носок...       — Я вам нянька что ли? — потирает переносицу.       — Та не, но... — наклоняется. — Смотри, у меня тут на колене...       Со вздохом Мурингтон всё же принимается опускатся на колени, чтобы зашить очередные раны. Правда то, что он сам себе её сделал и залатал — знать будет только девичья игла.