Something unto memory

      — Монтировка нужна для того, о чем я думаю?       — Именно.       Они стояли перед небольшим магазинчиком с кривым этажом-надстройкой на окраине города. Время было под три часа ночи, сквозь редко торчащие из земли дома просачивалась темнота, освещаемая рыжими полосами от света фонарей. В такое позднее время вся округа спала, за исключением пары котов, воюющих за углом.       Эта картина напомнила Рину, как еще две ночи назад он убегал по похожим улочкам от человека, который сейчас стоял рядом и рассматривал края монтировки. По сравнению с той ночью он выглядел не таким опасным, а скорее напряженным. Взгляд невольно упал на воротник толстовки, края которой прикрывали распущенные светлые волосы. Под тканью кое-что шевелилось. Теперь Рин знал что, но не представлял, что об этом и думать.

Двумя часами ранее

      Из тягучего, туманного сна, в который с трудом удалось погрузиться, Рина выдернул громкий стук в дверь. Нетерпеливый гость по ту сторону будто хотел эту дверь выбить и самовольно ворваться в комнату, но ему препятствовала тонкая металлическая защелка.       Рин заглянул в телефон — о комендантском часе здесь действительно не знали — время было за час ночи.       В дверях стоял Кайзер. Тусклый свет комнатной лампы еле-еле освещал его лицо, отчего казалось, что в темноте коридора он стоял в пустоте, не имеющей пола.       Стоило Рину открыть дверь, как незваный гость, сам себя пригласив, прошагал внутрь. Рин даже сообразить не успел, что ответить на такую неприкрытую бесцеремонность, так резво его отодвинули в сторону с прохода и встали посреди комнаты.       Кайзер осматривался по сторонам, вертя головой то одной стены, то к другой, то поднимая голову на потолок, словно желая в подробностях узнать, какие изменения внес сюда новый жилец. Увы, даже будь у Рина возможность принести сюда что-нибудь из своей брошенной квартиры, у него не было желания заниматься украшением этой бетонной коробки.        Кайзер заметно пытался выглядеть спокойным, расставив по бокам руки, но частое поскребывание ногтя о край конверта, зажатого меж пальцев выдавало его нервозность с головой. Бросалось в глаза и то, как он осматривался, не разглядывая, а будто пытаясь что-то найти.       — Ты спал? — вдруг спросил он, когда взгляд упал на потревоженную кровать.       Рин, еще не отошедший со сна, лишь недовольно махнул руками.       — Как видишь.       Кайзер вдруг развернулся и посмотрел ему прямо в глаза — в голубизне его мелькнуло что-то, что заставило Рина мгновенно проснуться, от чувства, что что-то было не так. Оно сразу напрягся, но не успел задать и вопроса, как схватили за руку и потащили за собой в темноту коридора.       — Идем, — твердо приказал Кайзер, решительно вытаскивающий его из комнаты.       Рин, в какой раз оказавшись в положении ничего не понимания, затормозил пятками в пол, но руку тянули с такой неожиданной силой, словно не пожалеют ее оторвать.       Отпустили его, только когда дотащили до лестницы. В коридоре стояла кромешная тьма — оказывается, окна здесь ночью зачем-то закрывались настежь. Если бы Рина не тащили за собой, не давая сделать и шагу в сторону, сам он бы наверняка споткнулся о порог лестницы или врезался в острый дверной проем.       В такой темноте лица Кайзера не было видно, но Рин чувствовал, как крепко сжимают его предплечье.       — Что происх-       — Тихо, — его прервали шепотом в полголоса, — Не задавай тупых вопросов и иди за мной.       Голос Кайзера прозвучал совсем рядом, даже ближе, чем Рин предполагал. Сердце пропустило удар, но не от осознания, как близко стоит другой человек, почти вплотную, а от ощущения сгущающейся вокруг и так кромешной темноты. По спине мурашками пробежалось знакомое чувство, что за углом за ними пристально следят два неестественных глаза.        Рин не долго думал, прежде чем согласиться, тоже понизив голос.       — Ладно. Идем.       Спуск по лестнице растянулся на несколько долгих минут. Каждое окно было заперто, и сколько бы глаза не пытались привыкнуть, разглядеть не могли совершенно ничего. Непонятно, как Кайзер вообще мог спокойно передвигаться, даже если знал это место вдоль и поперек. Рин старался держаться ближе, ориентируясь на шаги впереди по скрипящей лестнице, но после очередного почти падения, когда нога вместо ступеньки повисла над пустотой, он уцепился наощупь за плечо впереди. Пальцы ощутили грубую ткань толстовки Кайзера, и ему вдруг показалось, будто под ней что-то юркнуло в сторону.       Только когда они вышли на улицу, Рин понял, что Кайзер повел его с другого входа: в темноте прозвучал скрежет открываемого замка, гулкий толчок по дереву — дверь распахнулась и в глаза ударил уличный свет.       На чистом ночном небе висели звезды, отдающие как и в прошлый раз подозрительным зеленоватым светом, дорожки из гравия освещались фонарями, дома, понатыканные кое-как, стояли на своих местах, что и днем. Будто бы они могли куда-то уйти…       На улице Кайзер чуть расслабился. Парень облегченно выдохнул, как если бы задерживал дыхание, но плечи его еще были напряжены. Он снова перехватил Итоши за руку, утягивая за собой. Теперь тот не сопротивлялся — лишь обернулся на здание, оставшееся у них за спинами.        Окна закрыты не были, а сквозь стекла просвечивал дежурный коридорный свет.

***

      Сзади, закрываясь, проскрипели университетские ворота. Они уже прошли через пустынный университетский кампус, старое здание с вывеской и лес кривых деревьев, будто надрывно воющих своим скрипом. Что тогда, что и сейчас их ветки, цепляющиеся друг за друга, вызывали по коже мурашки. Когда Рин попал сюда впервые каждый шаг в сторону «университета» заставлял внутри все сжиматься и скручиваться, будто что-то связывало кишки в тугой узел, а теперь каждый шаг прочь его развязывал, позволяя вдыхать резкий ночной воздух полной грудью. Стоило воротам закрыться, как с плеч слетела тяжесть.       — Я думал, здесь должно было быть безопасно? , — пробубнил Рин, потирая занывшие плечи, — почему у меня ощущение что нифига оно не так?       Честно говоря, ему скорее казалось, что кто-то или что-то хочет его сожрать, на после всей новой информации это уже были так…мелочи.       Кайзер пристально смотрел на него, сжав губы в плотную полосочку. Весь путь он ни проронил ни слова, и сейчас голубые глаза молчаливо бегали по лицо Итоши, в глубине странно поблескивала нечитаемая эмоция.       — А я когда-то говорил, что здесь безопасно?       Это… было правдой. Кайзер лишь обещал, что его здесь «вылечат». А разве не в каждой больнице живет медицинская жестокость? Только в таком случае, она здесь очень странная. Или у них это считается заботой? В голове промелькнуло забытое воспоминание, вызвавшее горькую усмешку — Саэ терпеть не мог больницы. Он никогда не признавался почему, но Рин подозревал, что брат постоянно там собачился с неадекватными врачами.       — Предполагалось, что это подразумевается.       — В таком случае ты будешь очень разочарован.       — О, я уже.       Кайзер ничего не ответил. Инспектор напряженно наблюдал за Итоши, прищурившись, будто хотел поймать уловку, случайно соскользнувшую с лица. Он смотрел так, словно перед ним стоял шпион.       — Эй. ты чего? , — Ощутив на себе тяжелый взгляд, Рин невольно отступил на шаг, чуть не упершись в 5-ти метровый забор спиной.       — Да так, ничего, — Кайзер, будто слыша его мысли, сделал шаг вслед за ним.       Позади него пронесся автобус. Машина прогудела сигналом и резко затормозила, скрипя старыми колесами. В следующую секунду Кайзер снова схватил Рина за руку и затащил внутрь.       Итоши грубо бросили на обшарпанное сиденье — парень выругался, ударившись головой о стекло.       — Какого хрена?!       Его возмущенный вскрик оставили без внимания. Автобус тронулся, водитель вдавил газ, колеса громко завизжали по асфальту. Инерция вдавила все тело в жесткое сиденье. По спине и коленям прошлась волна от удара, когда ветхий автобус на полной скорости налетел на ямы.       Рина вжали в заляпанное стекло. Кайзер схватил его за запястья и навис сверху, перекрывая путь к отступлению — в глазах промелькнул холод, который обычно появляется перед безжалостным убийством. Итоши попытался вырваться, но пальцы на запястьях сомкнулись только крепче, впиваясь в кожу ногтями. Он хотел отпихнуть его ногой, и в следующее мгновение из-под ворота противника вылетело что-то тонкое, блеснувшее серебром, останавливаясь краем лезвия у глаза.       Рин замер. Перед зрачком в опасных сантиметрах покачивался кончик нечто заостренного.       Змея. Это была маленькая серебряная змея.Размером с небольшого детеныша, серебряное существо раскрыло пасть и твердым, как настоящий металл, языком собиралась проткнуть ему глаз, уставившись двумя голубыми глазами-точками.       — Ты что-то недоговариваешь, — процедил Кайзер, но его голос больше походил на змеиное шипение.       А змеек было двое. Пока первая наставила на него лезвие, вторая маячила справа и угрожающе извивалась из стороны в сторону.       В него вперились три пары горящих голубых глаз. Все эти глаза сливались в один единый, пронизывающий насквозь взгляд, что ловил каждое малейшее дрожание мышц и трепет ресниц под веками.       У Рина на мгновение перехватило дыхание. Ему было страшно, в то же время внутри поднималась привычная злость с руганью, от запястий по рукам к коленям и по всему телу распространялась боль, но… было в этой картине что-то…по-ненормальному гармоничное. И красивое.       Три пары голубых глаз, растрепанные светлые волосы, два извивающихся тельца, похожих на ожившее продолжение кончиков волос — два «хвостика», что недостающими кусочками пазла встали наконец на свои места. Из-за двух змеек лицо Кайзера казалось холоднее и острее, показывая настоящий чистый цвет глаз, вечно испорченный дешёвым освещением. Из-за той мысли из головы вылетело все, что он собирался сказать — Итоши неловко захлопнул челюсти, сглатывая застрявшие в глотке слова.       — Я… — боже, эти глаза впивались прямо в душу, — Я не понимаю о чем ты.       Три пары голубых глаз наклонились к нему еще ближе. Рин слышал в собственных ушах, как сердце начинает биться быстрее, и сам не понимал: это от недосыпа, от лезвия, почти вонзившегося в глаз, от нежного цвета глаз, не сочетающегося с холодом внутри, или от возникшего порыва двинуть по блондинистой башке.       — Ты что-то скрываешь. Что? , — хватка на запястьях, по которым начало уже распространяться легкое онемение, усилилась.       Рин прикрыл глаза, медленно выдыхая сквозь зубы.       — Послушай, — слова выходили хрипло, — Я не знаю, что ты там себе думаешь, но я правда понятия не имею, о чем ты. Что я вообще могу пытаться скрыть- и зачем?       Зрачки Кайзера сузились до двух мелких щелочек.       — Она заинтересовалась тобой. С самого начала, как ты попал в Митаг, она следила за тобой. Она никогда не интересуется «обычными» людьми. Спрашиваю еще раз: что ты не договариваешь? Оно- она, — Кайзер запнулся на полуслове, исправляя оговорку, — Она поставила слежку в твою комнату, ты знал?       — Что?!       Реакция Рина, а точнее его шокированный возглас, похоже наконец убедил инспектора в том, что жертва действительно ничего не знает. Лезвие и змеи отодвинулись, освобождая его глаз из заложников.       — Ты действительно ничего не заметил?       — Помимо того, что тут происходят какая-то дико криповая херня — Нет!       — Она ничего с тобой. не сделала? , — Кайзер звучал неверяще, будто та женщина обязательно должна была что-то сделать.       — Нет… А должна была?       — Да. Да должна была.        Рин покачал головой. Что еще он должен был сказать? Слежка? В какую чертовщину его затянуло?       — Но я в порядке. Я не видел ее со вчерашнего дня.       Кайзера это не убедило. Он еще раз скептически глянул на парня, а затем вновь приблизился рассматривая его лицо, как врач в поисках малейшего симптома болезни. Прием довольно параноидальный врач.       — Не может быть такого. Может быть, ты не видел что-то странное?       Рина наконец отпустили, начиная расхаживать по салону автобуса. Шаги Кайзера отбивали по исцарапанному полу по-настоящему нервозно. Если раньше казалось, что парень был напряжен, то сейчас с уверенностью можно было заявить: его что-то сильно тревожило. При чем разнервничался он не шутку, и Рин бы даже сказал, что в стуке каблуков его ботинок слышалась скрытая паника.       — Когда мы уходили, — выпалил Кайзер, замерев перед ним. Казалось, он хотел еще раз схватить Итоши за плечи и хорошенько потрясти, — что ты видел?       — Ну…       Ну как тут объяснить. Рин ничего не видел. Однако он думал, что то было в порядке вещей, соответствующих здешним «странностям», неужели…нет и его одного поразила кромешная темнота, будто желающая залезть под слизистую глаза.       Итоши сглотнул вдруг возникший в горле ком.       — Я ничего не видел. Буквально. Везде было темно, я думал ты тоже… Разве это здесь не нормально? Кайзер посмотрел на него, как на идиота. Затем понял, что его внутренний мат не слышат, потому провыл, потирая виски:       — Нет! О Эоны, — в сердцах он не заметил, что воззвал к нестандартным небесным силам, — И что в голову не пришло об этом сообщить?       Итоши на крик лишь приподнял одну бровь. «И что, ты предлагаешь, я должен был сделать? Научиться читать мысли, когда тебе от меня нужна инфа, а когда нет, башка ты белобрысая?»        Кайзер с силой тер виски, прикрыв глаза.       — Ладно, ладно! Просто сиди здесь.       Он ушел в глубь салона и залез за кресла, где Рину с его места уже не было видно, в чем он там копается. Послышалось шуршание, а затем звук, который бы он не смог нормально описать — звон, плохо похожий на звон, как будто спецэффект. Вскоре Кайзер вернулся с массивной сумкой на перевес, которую бросил на сиденье рядом.       — Руку.       Он вытащил из сумки продолговатое устройство, похожее на шприц.

***

      Кайзер проделал с его рукой странную манипуляцию — приложил «шприц», у которого отсутствовала игла, тупым цилиндром к запястью его руки и потянул шток на себя. С виду ничего не произошло, но брови Кайзера нахмурились, а Итоши почувствовал в руке натяжение, будто из сосуда что-то вытягивалось.       Но ему велели терпеть и не дергаться, чувство быстро отступило, и он обнаружил, что освещение в автобусе было не таким тусклом на самом деле. Глаза щипало. Инспектор провозился со шприцом еще, с силой вдавив его в маленькую металлическую коробку.       — Лучше прикрой глаза и спи, — бросил Кайзер, вдавливая шприц в металлическую коробку, — укачает еще.       Итоши прислонился к стеклу и попытался уснуть хотя на тот час, что они проведут в автобусе, но одна мысль не давала покоя — что это у Кайзера были за штуки? Два маленьких существа, послу того как их существование было раскрыто, то и дело беспрепятственно вылазили из-под кофты Кайзера, оглядывались по сторонам, задерживая взгляд на нем, и залезали обратно. Один раз змейка вылезла и так осталась маячить у него перед глазами.       Всю поездку Рина преследовало желание рассмотреть ее поближе. Рука так и дергалась подняться и прикоснуться к маленькой серебряной головке. Обернется ли она вокруг его пальца? Нет, это была глупая мысль — его быстрее укусили бы. Итоши отводил взгляд, но мысли возвращались к этим двум причудливым хвостикам снова и снова.       Кайзер сидел, склонив на кресло голову, погруженный в легкую дрему.Рин ничего не мог с собой поделать и уставился на серебряных созданий.        Одна из змеек (мордочка этой почему-то казалось грубее ее соратницы) пристально следила за на ним в ответ.       — Всю дорогу пялиться будешь?       Смотрела на него змейка, но спросил Кайзер, все еще сидящий с прикрытыми глазами, как будто Рин смотрел в глаза ему лично.       — …?       — Повторюсь, не задавай тупых вопросов.       — Я ничего не спрашивал.       — Ага, я уже слышу, как открываешь свой рот. Они…считай, мои питомцы. Поэтому не лезь и держи свои руки подальше.       Итоши громко фыркнул, убирая ладони в карманы. Это было достаточно далеко?       На самом деле он действительно не собирался ничего спрашивать — какой смысл если тебя постоянно с этим посылают — но мысленно сделал пометку, что держать у себя на шее минимум двух змей — занятное развлечение, даже мазохистское. Не боится, что задушат? Не самая успокаивающая в мире мысль.       Но свою затею он не бросил. Когда ему показалось, что Кайзер наконец уснул, он дал волю навязчивым мыслям.       — Ты щас серьезно?       Рина (всего лишь) поймали с поличным с занесенными к пасти змеи пальцами. Кайзер приоткрыл один глаз, и они со змей оба посмотрели на него с неприкрытым презрением. Как ребенок, в самом деле. Но Итоши на то был и Итоши, что чужие слова — ему не закон, а если он и когда и слушался, то лишь делал одолжение, стремясь получить желаемое. Если бы нарушение закона не сулило последствий, он бы и им пренебрегал. Как в футболе, если бы он им интересовался, Рин наверняка мог бы просто отказаться бить в открытые ворота, если бы такой гол показался лично для него недостаточно впечатляющим. Раз уж любопытство стукнуло ему в голову, с чего останавливаться. Он не лез обычно к другим людям, но…блин. Две непонятные, странные змеи, будто вырастающие из чужой шеи? Любому человеку захотелось бы дотронуться.       — Они кусаются? , — спросил он, так и не опустив пальцы.       — Да.       В подтверждение слов хозяина змейка звонко щелкнула острыми клыками. Зубы змей поблескивали тем же серебряным отливом, что и их тельца. При внимательном осмотре, становилось понятно, что, хоть они выглядят очень «живыми», на самом деле состоят из множества тонких, приложенных друг к другу пластин. Словно металлический каркас, который должен был составлять им кости внутри, был вывернут наизнанку. Пластины закреплялись плотно друг к другу, плоская поверхность металла отражала свет, переливаясь, как чешуя.       Внутри змеи были полыми — сквозь просветы, когда они выгибались, меж пластин, как у согнутой пружины, видно было изнутри другой бок. Челюсти тоже были сделаны из вогнутой пластины и пары шестеренок, приводящих ее в движение. Цельные у змеек были только черепушки, в которые, как шурупы, ввинтили шарики глаз. Рин понял, отчего казалось, что змеи смотрят прямо в душу — у них не было век, чтобы моргать, от того взгляд их был непрерывно немигающий.        За счет чего они двигались? Это Кайзер ими управлял? Но они двигались слишком правдоподобно, чтобы быть полностью им контролируемыми. Да и контролировал ли он их в принципе? Чем они были в принципе? Гаджетом? Своеобразными «игрушками»?       Невиданная техника вызывала в голове тысячу вопросов. Всю оставшуюся поездку одна из змеек не отрывала от него взгляд, а Рин не мог оторвать мысли от этих существ. Чем-то они цепляли, и то были не острые металлические углы пластинок.       Когда автобус начал замедляться (ехали они где-то час), Кайзер полез в сумку, начиная активно там рыться. В момент, когда он открыл глаза, змея свои будто закрыла — серебряная голова дернулась в сторону, будто очнувшись от гипноза, и закрутилась из стороны в сторону, извиваясь пуще прежнего. Она посматривала на Итоши, но юноша явно интересовал ее теперь в куда меньшей степени. Кайзер за ней не следил, погруженный в свое дело перекапывания всего содержимого сумки.       Тут Рин понял, что вот он — шанс познакомиться с этой штуковиной поближе       Он протянул руку к змейке, посматривая на Кайзера, все еще не заметившего его тихого намерения, и коснулся ее указательным пальцем.       Голова змеи моментально ухнула вниз под неподъемной тяжестью его руки. Существо на ощупь оказалось даже легче, чем Рин ожидал: если ее хорошенько шлепнуть, наверняка тонкое тельце отлетело бы к стене.       Змейка подняла на него два неподвижных глаза и как-то недовольно посмотрела, несмотря на отсутствие возможности к мимике как таковой. Однако не укусила.Она высунула язык, шевеля им в воздухе, а затем, совсем неподобающе змее, склонила голову набок, как собака.       А вот это было уже неожиданно. Змейка приподнялась, осмотрела его внимательно пару секунд, а затем вдруг приблизилась. Тело из тонких пластин вытянулось, механизм чуть задрожал, растягиваясь и открывая все больше пустоты внутри. Два голубых глаза-камня уставились на потревоживший ее палец. Она будто хотела разобраться, что же это такое удивительное было, что не побоялось нагло тыкнуть ее по голове.       Рин не знал, что именно она от него хочет, но предложил ей свою целую ладонь.       Существо пару секунд думала над предложением, на пробу коснулась его ногтя головой, а затем закрутилась вокруг ладони. Тонкое тельце плотно сжалась вокруг пальцев, будто проволока вокруг металлических прутьев, по коже пробежал холод от металла. Змейка протиснулась меж его пальцев, поцарапав тонкую кожу на связках, и улеглась на раскрытой ладони, как на подушку. Серебряные пластины покачались из стороны в сторону, будто механическое существо испытывало на ощупь мягкость нового предмета. Убедившись в своем удобстве, змея высунула язык, который был вправду сделан из гибкого лезвия, и пошевелила им в воздухе, расслабляясь на ладони. Теперь она не выглядела недовольной, а очень даже удовлетворенной.        Это определенно не была понятная или даже известная технология. Рин видел раньше всякие механизмы, антикварные игрушки, в их универе даже был клуб, который занимался робототехникой, но ни на то, ни на другое змейка не была похожа. Уж больно живой она была и пустой. У нее невооруженным взглядом даже нельзя было разглядеть какой-либо источник энергии. Однако конец ее тела (был ли у нее хвост?) уходил за край воротника кофты, но под самой кофтой ничего необычно проступающего он не замечал. Не может же быть такого, что их источник энергии настолько мал и продвинут, что он его и представить не мог. Эта мысль должна была бы заставить напрячься. Что еще такое может прятать «инспектор», о чем Рин даже подумать не мог? Но эта змейка каким-то чудом была слишком милой, несмотря на то, что недавно собиралась проткнуть его глаз насквозь — или это была не она, а другая? Та, что, как ее хозяин, всматривалась в содержимое сумки, чуть не запихивая туда голову.        Чем-то они походили на кошек. Змейка все продолжала лежать на его ладони и, похоже, ей нравилось греться от тепла, исходящего от нее. Тонкий язык то и дело «пробовал» воздух. Рину показалось, что, будь у нее такая возможность, она бы, наверное, замурчала. В тот же момент ему подумалось: неужели для Кайзера эти змейки бы на самом деле… питомцами? Как бы необычно эта мысль не звучала, ее нельзя было исключить. Если этот человек может отстреливать неестественных мерзких тварей, то что ему мешало таскать за собой механических зверей?       Кайзер не сразу заметил неладное. Только когда он наконец выудил что-то из сумки, его глаза сместились на подозрительные движения сбоку, и прозвучал его, громкий, возглас.       — Эй!       Змейка и уже поглаживающий ее головку Итоши оба вздрогнули, пойманные с поличным. Серебряная змея тут же раскрутилась и отпустила чужие пальцы, быстренько возвращаясь к хозяину. Невинный взгляд неподвижных глазок ее не спас — хозяин стукнул ее по башке с раздраженным «что ты творишь» и запихнул непослушную питомицу обратно под кофту. Ее сестра-змейка, испугавшись хозяева гнева, сама юркнула в укрытие следом.       — Я же сказал не трогать, — пробурчал Кайзер, затягивая завязки кофты потуже. Хоть выглядел он ужасно раздраженным, от Итоши не ускользнуло, как под глазами его, появился мельчайший намек на румянец, что, Рин был готов допустить, выглядело немного забавно.       — Ты хреново относишься даже к собственным питомцам? , — Итоши воспользовался возможностью его подколоть.       Кайзер прорычал что-то невнятное и прополз к проходу, по пути впихнув ему маленькую металлическую штуку.       Автобус затормозил. Колеса заскрипели по асфальту — Кайзер, все еще злой, полетел вперед через весь салон автобуса. Рин не без удовольствия наблюдал, как он чуть не проехался лицом по полу, вовремя схватившись за ручку сидения. Впрочем, на полу Кайзер все равно оказался, упав на колени.       — Заткнись, — процедил он сквозь зубы, согнутый над грязным полом.       — Я вообще-то молчал.       Просто проржался про себя. Кайзера было ничуть не жаль, хотя падение, наверняка, было болезненным. Ему повезло, что Рин не привык долго смеяться над людьми, предпочитая их презирать, прямо как делал брат. Одно то, что этот человек вызывал в нем столько внутренних улыбок, пускай насмешливых, в принципе было делом удивительным. Рин много чего нового испытал за эту поездку.       — Надеюсь, ты не всегда такой неуклюжий, господин инспектор?       Итоши подошел к парню, оказавшемуся на полу, и протянул ему руку.       Он ничего такого не имел в виду: не предлагал мира и не собирался скривиться ни в какой насмешке. Всего лишь предложил помощь подняться.       Но Кайзер в протянутой ему ладони увидел что-то свое. Свирепая злоба вспыхнула в голубых глазах холодным огнем — он оттолкнул ладонь прочь, ударив, будто пощечину.       — Я в состоянии сам подняться.       Рин зашипел, чувствуя как по руке разливается, как от ожога, жгучая боль. Легкая улыбка и все мысли о ней сразу выгорели из головы, сожженные этой болью (и вместо нее внутри поднялась такая же неприкрытая злость) И за что его ударили? Что он такого сделал — предложил побыстрее перестать пачкать штаны о грязный пол? Хотя. Ах, да, что на него нашло? Этот самый человек ведь наставил на него пистолет при первой встрече. Он отмахнулся, рассеивая, от остатков наваждения непринужденной атмосферы. Итоши отступил, с холодом смотря, как этот человек поднимается, цепляясь за кресло испачканными руками. Штаны его перепачкались в грязи пола автобуса из пыли, гальки и мокрых следов ботинок….       Вернулось ощущение густоты в воздухе, каждый вдох которого требовал усилий.       Между ними воцарилась тишина. Оба парня смотрели друг на друга, взгляд Рина сочился презрением. Этот незаслуженный удар ранил внутреннюю гордость, во рту осел тухлый привкус.       Кайзер, не отрывая от него ледяного взгляда, отошел подальше, будто Итоши были проказой.       Из автобуса они вышли в том же напряженном молчании. Кайзер как в прошлый раз, поблагодарил водителя за «невероятно мягкую поездку», только на сей раз звучали эти слова еще вымученнее. Двери позади захлопнулись, автобус прогудел двигателем и оставил их наедине посреди пустынной улицы, скрывшись в непроглядном ночном тумане. Рин некой своей частью предпочел бы уехать с ним.       Но то была лишь некая часть, слишком малая, чтобы придавать ей значения. Выйдя на пустынную улицу, оказавшись перед маленьким магазинчиком с погнутой вывеской «Хозтовары», он наконец вспомнил, зачем они здесь.       Они ищут Саэ.       И как его занесло в такую глушь?

***

      Время на текущий момент: 2:23       Местоположение: улица ****, дом***       Они подошли к старому магазинчику. Свет внутри не горел, работники разошлись по домам часы назад. Двери были заперты, но современных непробиваемых ролл-ставен на окнах не было.Откуда у хозяина в таком месте на это могли иметься деньги?       Большинству людей с более высокими моральными устоями стало бы совестно: все-таки они собирались вломиться силой в этот бедный, никому не сдавшийся магазинчик, и, кто знает, вдруг у старого больного хозяина не хватит средств все починить, он ослабеет и помрет от остановки сердца.       Хорошо что они оба не были моралистами.       Итоши плевать хотел, что случиться потом с хозяином этого места, даже наоборот, мысль о предстоящем разрушении подсознательно вызывала в груди щекотку, ему дело не было, что случится потом с хозяевами этого места будь они хоть инвалидами, ветеранами-героями или матерью с 10 детьми. А у него брат пропал. И он не знает, где он, как он и жив ли вообще. Что он должен делать, притворяться святым и требовать добровольных переговоров?       Рин мельком взглянул на своего спутника: Кайзер пристраивал монтировку или по-простому «лом» к двери, заранее обойдя стены в поисках проводов от сигнализаций. Его тоже не гложила идея взлома чужого имущества — похоже, он это делал не в первый раз, а раз в двадцатый. Впервые Рин задумался, а в чем же конкретно заключается работа инспектора? Пробираться в дома ничего не подозревающих жертв?       — Напомни еще раз, почему ты не мог посмотреть камеры «там»?       Под «там» Итоши имел ввиду, так называемый, университет Митаг. Кайзер быстро ввел его в курс дела, пока возился со стенами. Фотография, на которую попал Саэ была сделана городской системой наблюдения (откуда в Митаге к ним доступ уточнения не последовало), полная запись с видео показала, что Саэ шел в направлении какой-то машины. Сел он туда или прошел мимо было неизвестно — дальнейший его путь лежал вне поля зрения той камеры. Зато лежал прямо под единственной камерой этого магазинчика, при условии, что она работала.       — Митаг тебе не службы госбеза, чтобы все камеры перевзалымывать, — пропыхтел Кайзер, борясь с монтировкой.       Рин подозревал, что Митаг был куда мощнее каких-то госслужб, но озвучивать вслух мысли не стал.       Дверь никак не хотела поддаваться лому, как бы Кайзер не давил на хлипкий край, и на удивление крепко вцепилась в косяк, будто впилась в него зубами. Кайзеру пришлось взять передышку, настолько крепкой оказалась дверь. Он и клин вбил, и навалился всем телом, но все без толку. При этом взлом сопровождался громким скрежетом металла о металл — им повезло, что магазин стоял на безлюдной окраине, иначе сюда бы уже сбежалась толпа разбуженного народа. Звонкий стук молотка по клину, загоняемому в дверь глубже, заставлял мышцы плеч невольно сжиматься. Этот непрерывный звук от чего-то создавал в голове образ острого ножа, вгоняемого в омертвевшую плоть.       — Долго ты там возиться будешь?       — Куда меньше, если ты просто помолчишь.       Изначально Кайзер планировал проникать сюда в одиночку, Рина он захватил с собой вынуждено, чтобы убрать его подальше от «нее». От мысли, что ночью кто-то за ним тайно наблюдал по коже пробежали противные мурашки.       Наконец монтировка справилась. Дверь распахнулась, являя им внутренности маленького здания и… Кайзер резко прикрыл нос.       — Что за… — Парень наморщился, будто из здания пахнуло ужасной вонью. Скорей всего так и было, Рин просто не мог, в отличии от него, почувствовать этого.       — Что там? , — он заглянул внутрь, но кроме очертаний полок в темноте ничего не увидел.       Кайзер, с трудом дышащий сквозь ладонь, зло пробубнил ему, бросив на него быстрый взгляд:       — Надень его.       — Чего-       Без лишних новых слов инспектор чертыхнулся, набрал в легкие побольше воздуха, выхватил из чужих рук то, что сам туда всучил, и попытался нацепить это Итоши на лицо. От неожиданности парень начал отбиваться, но было поздно — глаз пронзила резкая боль. Он вскрикнул чувствуя, как что-то, будто десятками мелких иголок, впилось в щеку, в ушах зазвучал тонкий гул. Показалось, что сейчас он свалится на землю, но его удержали за руки, помогая устоять на ногах.       — Просто дыши, это быстро пройдет.       Боль действительно ушла также резко, как и пришла. В глазах стояло мелкое покалывание, Рин проморгался, отгоняя заполонивший зрение белый свет.Кайзер держал его за руки, не давая упасть. Инспектор смотрел внутрь помещения, пока его свидетель приходил в себя, несмотря на инстинктивное желание отпустить руки и спасти свой нос от атаки ужасной вони.       Теперь Рин почувствовал ее тоже.       Отвратительная вонь тины и гнили затопила легкие. От удушающего запаха хотелось поскорее склониться над дорогой и выблевать все содержимое желудка, пока из глаз не брызнут слезы. Эта вонь, знакомая и едкая, пахла в разы сильнее, чем он запомнил, но не узнать ее было невозможно — так же пахло в его квартире, когда он покидал ее. Неподдающаяся нормальному описанию, вонь неслась из магазина, как трупный запах, запертый в полиэтиленовом мешке, который по неосторожности открыли.       Что было внутри магазина описывать необходимости не было. Пол покрывал густой слой черной слизи. Ее было настолько много, что вонючий поток потек по ступенькам лестницы, как потоп, неудивительно, что дверь не желала открываться.       Моментально прежняя свирепость сошла с лица Кайзера, и на ее место вернулась рабочая серьезность. То, что инспектор увидел, ему не понравилось. Совсем.       — Прошу прощения за такую грубую меру, но ситуация, похоже, принимает серьезный оборот.       Безэмоциональный тон, перетекший в полную сосредоточенность заставил Рина удивленно посмотреть на Кайзера, потерявшего вдруг все взъерошенность и злость. Убедившись, что спутник, так неудачно оказавшийся рядом, пришел в себя и более не упадет, лишая себя шанса вовремя реагировать, Кайзер отвел его от двери подальше.       — Стой здесь. Если к тебе что-то начнет приближаться, теперь ты точно увидишь, лучше убеги, но не кричи. Их привлекают громкие звуки.       Голубые глаза взглянули на него, но в них не читалось ничего, кроме холодного подсчета опасностей, скрывающихся внутри. От этого взгляда внутри проснулось незнакомое чувство. Это был страх перед той чернотой, перед этой вонью, но в тоже время он испугался…чего? Опасности? Ощущение неминуемой угрозы, исходящей от вони, ползло по спине, как сотни ножек невидимых насекомых.       Рин прекрасно понимал, о каких «них» говорил Кайзер. Он уже встречался с ними. Воспоминание о монстрах, бесформенных, вздутых, как утопленники, черной слизью, медленно подползающих к нему, прилипло к глазам. Как бы Рин не хотел стоически отрицать, но оно оставило след на его сознании. Ему лишь повезло, что след был маленький, а его сознание после всего еще не так слабо, чтобы отвратительную картинку нельзя было запихнуть подальше на задворки сознания.        Но это не значило, что они не вызывали в нем страх. То сковывающее чувство в груди, что засасывает в себя легкие, когда заглядываешь ночью за угол, боясь увидеть там несуществующий силуэт. Не ужас.И не паника. Лишь мысль, от которой холодом немеет затылок, что в темноте что-то схватит за горло.       Рину не нравился Кайзер. Но перспектива увидеть, что с человеком могут сделать те монстры не нравилась ему больше.       — Окей, — тихо проговорил он, делая еще несколько шагов назад.       Кайзер кивнул, оставляя его одного на улице. Рин наблюдал, как он достает спрятанный под кофтой пистолет, как включается фонарик, освещая стены магазина, покрытые слоем слизи. Из-под краев его кофты вновь вынырнули серебряные змейки.       Итоши ошибался — эти «питомцы» нисколько не были милыми. Они были оружием, свирепым и готовым защищать своего хозяина. Серебряные лезвия языков разрезали воздух, головы, как сторожевые псы, смотрели по бокам с идеально выстроенным поворотом, дабы не пропустить ни одной детали окружения.       Кайзер скрылся в темноте здания.       Ожидание растянулось на долгие минуты. Рин стоял один, окруженный пустынной, пыльной улицей. Сейчас, когда ночь успела сгуститься до самого темного неба и самых пугающих теней от редких фонарей и скоро начало бы светать, особо слышно было, как тихо город спит. Кошки перестали драться за углом. Мимо проезжали редкие машины. Они напоминали таблетки, двигающийся по венам спящего города, огромные гудящие механизмы, на секунду пробуждающие улицу. Их колеса могли передавить тех кошек. Хрупкие тельца намотались бы на разогретую скоростью резину, а на асфальте остался бы алый след из крови, с хлюпаньем вытекающей из них. Похожее хлюпанье вылетало из магазинчика. Кайзер ходил по полу, покрытом слоем слизи по щиколотку, каждый шаг вызывал всплеск, от которого жидкость волнами расходилась в стороны. Рин видел, как медленным ручьем она скатывается с лестницы, липкими клоками падая на землю.       Ночной воздух начал пробираться сквозь одежду. По щеке вдруг скатилось что-то теплое. на контрасте с холодом оно обожгло кожу, затем еще раз и еще, горячие капли одна за одной упали вниз. В нос ударил металлический запах. Рин стер капли с лица — на пальцах остались густые пятна крови.       Из-за вони он успел забыть о боли, ноющей под глазом. Что-то зубьями вонзилось глубоко в щеку, прорвав насквозь кожу с мясом. На ощупь это нечто оказалось тонким, гладким, как проволока, но толще. Он постучал по этой штуке, и она отозвалась новой волной боли в щеке и стуком, похожим на металл. Ему под глаз вставили железяку, и благодаря ей он видел Растворение       Что оно из себя на самом деле представляло? Паранормальную болезнь? И почему именно Растворение, почему ее не обозвали «Забытье» или «Исчезновение»? Такое название звучало бы куда логичнее. И почему оно обязательно должно быть черной, как нефть, жижей? Зачем плодить монстров, или оно было живое и так размножалось?       Пока он размышлял, Итоши не заметил, что в магазинчике стало подозрительно тихо. Хлюпанье куда-то исчезло, свет фонаря тоже, Кайзер куда-то пропал.       Внутренностей коснулся пугающий холод. Он заглянул внутрь, но никого, кроме отвратительной жижи не нашел. Рин сомневался, что это была хорошая идея, помня о предупреждении о крике, но решил все-таки осторожно позвать с улицы.       — Эй? Ты там в порядке?       Ответа не последовало. Вокруг стало сплошная городская тишина.       Окей. Чудесно. Просто прекрасно, ему велели стоять здесь и испарились в неизвестном направлении. Он попробовал позвать еще раз, но обратно прилетело только эхо, отбившееся от стен.       Скрепя сердце Рин вступил внутрь. В голову ударило новой волной едкой вони, будто внутренности магазина правда состояли из живых, гниющих кишок.       Рин еще раз осторожно позвал, но никто так и не ответил. Перед ним было две комнаты, в которых ни черта не было видно. Он нащупал выключатель, но тот лишь пару раз щелкнул, лишенный способности работать.       Он прошел внутрь. Тошнотворный запах заполнял легкие и рот, мешая двигаться сквозь тягучую слизь.       Из-за приоткрытой двери соседней комнаты послышался громкий скрежет- кто-то передвигал тяжелую мебель. Рин медленно пробрался сквозь слизь к двери. Из комнаты доносилось частое хлюпанье, будто по слизи ходили сразу несколько пар ног.       Затем прозвучал выстрел. Следом — нечеловеческий визг. От того ужасного звука кровь стыла в жилах. Следом зашумело множество больших и мелких всплесков.       Впоследствии он сам признается, что следующие его действия были верхом импульсивности на фоне подскочившего адреналина.       Рин выбил дверь с ноги. Он не задумывался о последствиях, когда заносил ногу, несмотря на страх. Возможно, страх и отключил ему мозги.       Выбитая дверь со всплеском жижи ударилась о стену. Комнату с трудом озарял лунный свет. Первым, что увидел Рин, был . были…. Три огромных паука, ползающих по стенам. Рин побледнел быстрее, чем когда-либо прежде.       — Твою ж мать, — тихо произнес он, смотря, десятки длиннющих ног, бегающих по стенам.       Хотя его вход сопровождался грохотом, пауки не обратили на него внимания. Монстры уже выбрали свою цель, которую нещадно пытались атаковать.       Кайзер отступил к столу, посреди комнаты, не давая паукам лишнего места для ползания. Раздался новый выстрел — вместе со вспышкой света один из паук завизжал, забегал по стене как сумасшедший, брызгая слизью, как кровью, во все стороны. Инспектор тяжело дышал, он уже успел побегать от тварей по трясине, с его левой руки свисала разорванная ткань.       Пробивающийся свет фонарей из окна пятнами освещал блестящую слизь, но его было недостаточно, чтобы нормально что-то разглядеть. Попасть в темноте в быстро бегающих тварей было практически невозможно. И все же Кайзер умудрился продырявить того паука еще несколько раз. С очередным новым выстрелом один из пауков издал такой вопль, что казалось, он разорвет уши, затем его брюхо, куда угодила пуля, раздулось и лопнуло, как перекаченный шарик, разбрызгивая вокруг ошметки. Один кусок угодил кайзеру прямо в лицо.       Рин инстинктивно присел, прячась у двери, тысячу раз проклиная себя за импульсивность. Пауки, видя смерть собрата, завизжали и заносились по стенам, сбивая вниз металлические полки. От упавшей тяжести по слизи пошли волны.       Один из пауков бросился на Кайзера. Тварь соскочила со стены и понеслась по тягучей слизи, как водомерка по воде, скрежета челюстями. В следующую секунду голову монстра, бегущего, как тупоголовая курица, по прямой, разнесло на части. Для чистоты дела в монстра зарядили еще несколько пуль.       Но пока инспектор разбирался с одним пауком, второй сделал круг по комнате, и прицелившись, прыгнул из-за спины. Змеи, следящие за обстановкой, среагировали медленно — когда первая пуля пробила паучью ногу, монстр уже прижал человека к столу. С визгом тварь попыталась разорвать жертву на куски. Длинные ноги прижали маленькое, по сравнению с пауком, тельце к единственной опоре. Единственное, что оставалось Кайзеру — защищаться, удерживая острые ноги от попытки пробить его грудь насквозь. Целиться в такой ситуации не хватало ни места, ни времени.       Из пробитого тела паука потоком начала выливаться слизь, но паук сдаваться не собирался. Тварь клацнула челюстями в сантиметрах от лица Кайзера, не справляющегося с силой ее ног. Ей не хватало пару лишних выпадов, чтобы проткнуть наконец его руку и откусить открывшуюся башку.       Ее жаждущий крови визг будто стукнул обухом по голове. Итоши не успел осознать, но почему-то этот крик встряхнул что-то внутри него: в груди вдруг возникло одно четкое, мощное желание — размозжить башку этой твари в кашу.       В появившимся порыве он схватил первый попавшийся острый предмет — им оказался какой-то острый, длинный инструмент. С оружием острием вперед он рванул по слизи, и с криком на бегу протаранил ей бок. От удара монстр потерял равновесие, уже изрядно пробитый, повалился на бок, вонзившееся в бок балка пригвоздила к полу. Рин схватился за нее и навалился всем телом, погружая оружие глубже в вонючую плоть.Тварь начала изо всех сил барахтаться в слизи в попытке вырваться из-под ловушки.       Рин вдарил по ее животу ногой, отчего ботинок погрузился в мягкую плоть на несколько сантиметров. Крик твари превратился в визг огромной умирающей свиньи.       — Ну?! , — Итоши обернулся на часто глотающего после освобождения воздух Кайзера, — Чего встал?!       Инспектор вскочил, придя в себя, и подбежал к твари, тоже пронзая ее ногой. Голову твари разнесло несколько выстрелов, пока в пистолет не издал щелчок, означающий конец обоймы, а голова твари развалилась на клейкие куски. Ноги твари еще размахивали в воздухе, только спустя минуту окончательно зависая в нем, как иссохшие палки.       Рин осторожно разжал руки. С отвратительным хлюпаньем он вытянул из смеси гадостей ботинок и отступил на пару шагов.       Мертвый паук лежал по его ногами.       Ха…       Он действительно сделал это.       Он убил эту тварь.       От вида разнесенного тела в груди расплывалось приятное чувство удовлетворения. Живот защекотало, и ему вдруг захотелось рассмеяться и пнуть это мерзость еще раз. На его лицо залезла растянувшаяся от адреналина улыбка сумасшедшего. А это… Почему-то это было приятным. Убивать это существо, вид его разрушенного тела вызывало в груди непонятную радость.       Он вспомнил, что Кайзер стоит рядом, только труп монстра его не воодушевлял.       — Прости. Ты исчез и я…       — Нет. не надо, просто заткнись, — Кайзер махнул на него рукой. Она дрожала от слабости и боли распоротой кожи, парень ошеломленно смотрел на труп монстра, который только что его чуть не прикончил, — Все., — он заглотил воздуха, чувствуя, как режет он пересохшее горло, — Все нормально…спасибо….       Несколько минут парни восстанавливали дыхание. Жутко хотелось свалиться на пол прямо там, но он был весь в слизи и внутренностях монстров.       Кайзер наконец выпрямился, с чистой головой осматривая труп.       — Хороший удар…       — Угу, пасиба. Ты тоже ничего.       Вокруг них лежали монстры, подстреленные Кайзером. Прибить их в такой темноте… Рин должен был признать, что такая меткость была впечатляющей.       Они взглянули друг на друга, и внутри обоих проснулось желание нервно рассмеяться.       — Хах, — Рин не смог сдержать смешка, — и часто у тебя такие «приключения» происходят?       — Нет. Поверь, если бы я знал, я бы точно сюда один не поперся.       Их головы постепенно остыли после стресса, и едкий запах вони атаковал со всей мощи. Кайзер прикрыл нос, с отвращением взглянув на труп в последний раз.       — Валим отсюда.       Как только они вышли на улицу, оба свалились на землю, как два заезженных коня. Рин вообще развалился на земле звездочкой. Вся их одежда перепачкалась в грязи.       — Так, в первую очередь, — Кайзер закинул голову к небу, — Как вернемся в кампус надо отмыться. Тебе обязательно.       — Окей.       — Потом-       — Подожди. А что с камерой? Он наконец вспомнил зачем вся эта заварушка нужна была.       — А, — Кайзер усмехнулся и с гордостью выудил из кармана.что-то прямоугольное, перепачканное в слизи, — Я все достал.       — И что это?       Инспектор приподнялся, протер предмет о кофту и подполз поближе, показывая добычу. На ладони лежал испачканный USB-накопитель в необычном кейсе.       — Флешка. Я прошерстил их компьютер, ну, пока эти не появились и не отрубили нафиг все, и там была запись того дня, только-       Его глаза поднялись на собеседника, и он вдруг резко замолчал, рассматривая лицо напротив.       — Чего?       — Оу…       Кайзер только сейчас заметил грязно-красное пятно на лице Итоши размером с полщеки. Кровь подсохла, образуя сухую корочку, которая трескалась каждый раз, как он моргал.       — У тебя кровь.       Инспектор заставил его сесть ровно. Сам слегка помятый, но перепачканный в слизи и остатках того, что раньше было головой монстра, он обхватил ладонями лицо Рина. Парень невольно вздрогнул, когда прохладные от слизи пальцы коснулись его щеки и оттянули кожу под глазом. Из раны вытекло пару свежих капель крови, и Рин невольно заморгал, чувствуя, как чешется засохшая корка, потревоженная новой горячей каплей.       Кайзер рассматривал ранку со знанием врача. Хотя на его пальцы попала чужая кровь, он и не думал их убирать, держа их достаточно далеко, чтобы инфекция не попала в рану.       — Промахнулся, — с досадой констатировал он.       Его лицо было близко, даже слишком близко, если бы не плохое уличное освещение, Рин бы мог рассмотреть, как переливаются синие и голубые полосочки в глазах напротив.       Поняв степень ранения пострадавшего, которое сам же нанес, Кайзер отступил, затем поднес руку к уху. Рин понял, что все это время задерживал дыхание, когда из груди вырвался рваный выдох, стоило чужим пальцам оторваться от его щеки.       — Возвращаемся.

***

      Автобус пришел быстро, будто далеко и не уезжал. Кайзер усадил его на сиденье, поставил рядом сумку и выудил из нее мини-аптечку. Сначала лицо Итоши обработали салфетками, по возможность убрав всю слизь, а затем достали из аптечки инструмент, похожий на пинцет.       — Не шевелись.       Парень осторожно подцепил металлическую штуку, воткнутую Итоши под глаз. Щеку и веку от легкого подергивания пробило волной боли.       — Тсс, можно полегче как-то?       — Ты хочешь, чтобы эта штука у тебя в щеке осталась?       Он перестал дергаться, но продолжил шипеть от боли. Наконец проклятая проволока, которая в реале была больше похожа на тонюсенький гребень для волос в уменьшенном виде. Когда острые лезвия вышли из щеки, из порванных мышц хлынули ручейки крови. Рану быстро начали промывать спиртовой ватой, вызывая еще больше шипения сквозь зубы.       — Терпи. Тебе сюда ещё бинт накладывать.       — А можно вопрос? , — Рину инстинктивно хотелось схватить руку, причиняющую жгучую боль, хотя головой он понимал, что его спасают от заражения крови, — Куда ты вообще должен был «попасть»?       Кайзер цыкнул, продолжая обрабатывать рану.       — Крови бы точно было меньше, если я бы я попал. Ты можешь сидеть смирно?       — И это все?             Инспектор закатил глаза.       — Ладно. Прости. Я поторопился и промахнулся мимо глазницы. Мне жаль.Теперь доволен?       — Да, хотя можно было получше извиниться.       Кайзер прорычал что-то плохо слышимое в ответ.       Рана Рина под щекой получила толстенную повязку, на которую намазали какую-то вонючую дрянь. Слизь пахло тиной, а от этой «мази» несло концентрированной дозой лекарств, и от намоченного бинта кожа начала чесаться.       — Не трогай, а то шрам останется.       Он вынужден был смириться с столь неприятным ощущением, потому что перспектива ходить с огромной белой полосой под глазом звучала так себе.       Обратная дорога заняла по ощущениям меньше времени, и по пути будто было меньше кочек. Может, они меньше были заметны, из-за того, что парни были заняты обработкой ран. Когда Кайзер закончил бинтовать себе раненую руку, он всучил Рину стеклянный флакон с горкой мелких шариков внутри. Они напоминали те таблетки, что он впихнул ему в глотку, когда первый раз тащил его в Митаг.       — Выпьешь, когда вернемся. Остановит инфекцию, если ты ее вдруг снова подхватил.       — Почему это похоже на металлическую стружку? , — Рин потряс флаконом перед глазами.       — Просто выпей это и все. Можно с водой один к одному. Только не показывай никому.       — Почему?       — Неважно, просто держи язык за зубами.       Больших объяснений, что ему выдали что-то вне протокола не требовалось.       Инспектор проводил его до здания общежития. Время было под пять утра, уже начинало светать. Парни остановились у входа, смотря на разжигающийся рассвет.       — Что дальше?       На ладони Кайзера лежала флешка. Как и прочая местная атрибутика, флешка тоже была помещена в кейс, покрытый серебристым металлом. Парень задумчиво покрутил устройство меж пальцев.       — Нужно почистить ее. Данные я достал, но все в растворении, 99% процентов, что они повредились.       — И сколько времени это займет?       — Трудно сказать, — Кайзер прищурился, будто невооруженным взглядом мог читать содержимое флешки, — Желательно как можно меньше.       Перед тем как отправиться работать Кайзер впихнул ему в руки тот самый белый конверт, который Рин видел в начале их приключения.       — Не думай ничего такого, так положено- А! просто забей, тебе это надо…и спасибо, что помог, — совсем тихо пробурчал Кайзер себе под нос и быстро скрылся из виду.       В конверте лежала та самая фотография Саэ.       Один ее вид заставлял сердце биться быстрее. Рин улыбнулся, нежно прижимая ее к груди, собираясь продержать ее рядом всю ночь.       Вряд ли такие фотографии выдавали по протоколу.