Something unto memory

      Прошло три дня.       От Кайзера не было вестей. Ни разу инспектор не пришел, чтобы хотя бы сообщить, что все еще работает, и не появлялся неожиданно из-за угла, неся кипу бумажек.       За три дня Рин весь измучился.       (Во-первых), он переживал за брата. События последних двух дней расковыряли внутри давно закрывшуюся рану, от чего грудь изнутри ныла, сводя его с ума. Мысли о брате вызывали позабытое чувство пустоты, в которую желудок проваливался камнем вниз.       События в том магазинчике сулила ничего хорошего, Рин сам все понимал. Случилось что-то непредвиденное, и от этого мысли в голове только сильнее закручивались в нервный узел. Внутри все горело, ноги зажигались и хотели подорваться идти что-то делать, ломать, крушить, переворачивать все вверх дном, но подрываться было некуда — сквозь ворота его не пустили, точнее он их не нашел. Логично было предположить, что «простым смертным» без сопровождения выход запрещен. Прям как запертым в лаборатории ветеринара больным зверькам.       Думая зверьках под наблюдением, вспоминалась та пугающая женщина. Рин не видел ее, но чувствовал периодически на спине пристальный, леденящий кожу взгляд. Но стоило обернуться, как ощущение испарялось, будто пара глаз быстро скрывала себя за углом коридора. В других случаях «она» себя проявлять не спешила. К этому чувству из всех новых привыкнуть было проще всего.       А вот самое тяжелое…       Помимо переживаний о брате Рина начали мучить сны. Каждую ночь ему снилось по несколько штук, пять или шесть, и каким-то удивительным образом, просыпаясь посреди ночи, он все их отчетливо помнил.       Ему снились не кошмары, а воспоминания. Все о брате. Отрывки из прошлого скакали во времени, смешивались друг с другом, как сильно растворенная акварель. Ночь могла начаться с детского садика, отправиться в университет, а затем упасть на спину, перевернуться, сделав кувырок из всего мира, и оказаться в бабушкином доме, когда Рину было года четыре, а Саэ шесть, и они сидели на крыльце, где готовились к школьным урокам.       Просыпаясь, Рин всегда чувствовал, как ноет сердце, но ничего не мог сделать, кроме как помассировать пальцами фантомную боль, ставшей реальной, да перевернуться на другой бок. И еще это болезненное, цвета пролитой зеленки небо. Яркие звезды будто заражали его чем-то, проникая во внутренности.       В итоге, все смешивалось в единое чувство —       Тоски.       Рин очень скучал.       Месяцы, в течении которых он не видел брата, стали казаться годами: он невольно сжимал подушку, словно пытался сжать это время в понимаемый, легко поглощаемый отрезок, но оно уперто не хотело в него помещаться. Тоска расширялась в груди, давя на стены легких, которые в ответ давили на ребра, отправляя по телу подавленную волну. Впрочем, эта волна могла бы сломать самые крепкие кости.       Хотелось, чтобы брат уже нашелся, накричать, где он пропадал и как посмел так его бросить, а затем обнять его, прижать к себе крепко-крепко, бьющимся сердцем вонзиться в его грудь. Рин никому бы не сказал, но один раз эта мысль вырвала его из дремы и затолкала песочную крошку в глаза, заставив прослезиться.       Все три дня рутина Рина была одинакова. Он только и мог, что просыпаться — мыться — завтракать — ужасаться вкусу местного варева — бродить по кампусу — обедать — снова бродить — ужинать — идти спать. Два из трех дней настроения ужинать не было, и в кровати два чувства, голода и тревоги, превращались в единое желание тошнить.       Кампус Митага оказался одновременно огромен и мал. Зданий, хоть высоких и широких, по факту стояло меньше десяти, но их окружал будто бесконечный лес. Сначала деревья шли редко, но быстро сгущались, переплетаясь ветвями в почти решетку.       В одну из своих прогулок Рин наткнулся на очередную местную диковинку. Когда он шел по тропе, идущей вдоль края леса, сбоку вдруг появилось множество белых фигур. Парень остановился, поворачиваясь к ним, и в первую секунду застыл от широты представшей картины.       На сотни метров вдоль-вперед простирались ряды вертикальных белых камней. Они уходили так далеко вглубь леса, что, превращаясь в белые точки, начинали теряться среди деревьев, а другие вовсе утопали в зелени.       Осмотрев ближайшие внимательно, Рин понял, что камни были надгробиями. Он случайно набрел на местное кладбище. Тяжело сказать, что было страннее: то, что кладбище не обозначалось никакой табличкой, или то, что все надгробия были одинаковыми полуовалами, будто фактурного производства, вышедшие сотнями из-под одного конвейера.       Вид идеальных, выстроенных по линеечке надгробий наводил жуть.Что было еще страннее, даже удивительнее, это то, что не на каждом надгробии была надпись. Обычно на кладбищенских камнях писали: фио, дата рождения — дата смерти, памятные слова при наличии. Эти же надписи свои половины растеряли. Где-то не хватало имени, где-то надписи вообще не было, где-то отсутствовала дата, и из всех могилок, которые Рин рассмотрел, таких было большинство. Только одну из первого ряда (идти бродить вглубь леса ноги не поднимались) он нашел полную, и казалась она самой свежей. Он заключил, что это связано с Растворением или с еще какой местной традицией, и поскорее ушел — чувство жути, неправильности вызывало дрожь по коже и накатывало какой-то необъяснимой грустью. А тоски ему хватало.       Не раз его мысли возвращались к бесконечному кладбищу, один раз оно навеяло ему сон-воспоминание о том, как с Саэ они навещали могилу прабабушки, но скоро он о нем забыл.       На четвертый день наконец произошло что-то новое, только не то, чего Рин ждал.       

***

      С утра столовая еще не наполнилась посетителями (Рин специально приходил рано, привычка встать в 6 оказалась на редкость крепкой), он спокойно кушал рис в одиночестве, когда вдруг сверху к нему обратились.       — Рин Итоши, правильно?       Напротив, подойдя вплотную к столу, стоял незнакомый парень. Роста он был маленького, и если бы не голос, Итоши бы подумал, что к нему подошел мелкий подросток. На лице незнакомца была добродушная улыбка, на голове — непослушный хохолок. Сверху на Рина посмотрели синие глаза, от вида которых невольно вспомнилась другая пара схожего оттенка. Да и в целом на вид было между ними что-то похожее.       — Допустим.       Вид этого улыбающегося парня не источал сиюминутный опасности, но улыбка его, с виду глуповатая, почему-то вызвала раздражение.       — О, отлично!       Без всякого приглашения незнакомый парень отодвинул стул и уселся напротив, улыбнувшись еще шире, протянул руку и чуть ли не запел, как невинное солнышко.       — Я Йоичи Исаги, приятно познакомится!       Рин посмотрел на протянутую руку, что казалось самым нормальным из всего вокруг, затем на парня. Похоже, он не собирался отнимать руку, пока с ним не поздороваются как следует.       — Угум, — Итоши промычал в ответ, отодвигая от себя ладонь.       Он бы предпочел вернутся к еде, но присевший рядом парень явно хотел разразиться болтовней. Исаги сложил под подбородок руки, наблюдая с любопытством, как собеседник отправляет в рот ложку риса. Точнее интересовал его человек напротив, но парень хранил молчание, давая Итоши докушать, не отвлекал.       Когда новообразовавшийся собеседник начал болтать под столом ногами, Рин не выдержал: все-таки отложил ложку и спросил чуть грубее, чем следовало бы.       — От меня что-то нужно?       Парень чуть не похлопал в ладоши, когда на него обратили внимания. Его улыбка начала казаться еще раздражительней.       — «Нужно»? Конечно, нет! , — Исаги самостоятельно отодвинул тарелку подальше от него, — Хотя… Не против немного поболтать? Хотя ты, наверное, хочешь докушать, я тебе мешаю. Можешь ответить на пару вопросов? Обещаю, это займет совсем не долго!       Парень слохпнул ладони в умоляющем жесте. Бровь Итоши поползла вверх. Что-то он, судя по становящимся навязчивым тону собеседника, сомневался.       — Зависит от вопроса, — неплохо бы узнать, по какому делу к нему обратились.       — Ой да так, ерунда! Ничего личного, ну почти… Хорошо, совсем капельку. Возможно, сильно капельку.       — И…? , — Рин начинал терять терпение.       — Твое дело ведь везет Кайзер?       Его ложка замерла в воздухе.       Он мгновенно напрягся. Вот это было уже не к добру.       Рин поднял на собеседника взгляд, в котором читалось предупреждение. В голове промелькнула мысль о той «женщине», и парень напротив перестал казаться таким уж наивно-солнечно-приветливым. Впрочем, грозный взгляд Итоши того нисколько не смутил.       — Я читал твое дело, — продолжил парень, не нуждаясь в ответе, — Прими мои искренние сожаления. Представить не могу, как это должно быть тяжело, когда пропадает близкий человек. Такая боль…       — Что тебе нужно?       По столу задребезжала резко брошенная на него ложка.       Наигранное сожаление выводило из себя. Рин почувствовал болезненный укол в сердце, вызванный гневом, который он не смог стерпеть.       Собеседник резко замолчал. Его глаза задумчиво уставились на ложку, делая вид, что грубость в ответ на искренность зацепила, но в то же время они выдавали удовлетворение, что беседа стремилась к в нужному руслу, но почему-то продолжал молчать. Возможно, выжидал драматическую паузу. Только Итоши уже надоел этот спектакль — ему за минуту успели воткнуть в живот острую палку и расшевелить скрюченные внутренности. Он вскочил, намереваясь уйти, стул под ним пискляво проскрипел по полу. Парень развернулся, быстрым шагом направляясь к выходу.       — Что если я могу найти твоего брата быстрее?       Рин замер.       — Что ты сказал?       — Я сказал: “ что если я могу найти твоего брата быстрее».       Он медленно повернулся. Исаги спокойно, несмотря на взрыв слов, готовый вырваться Итоши из груди, указал на стул, приглашая присесть обратно.       Рин послушался. Улыбка человека напротив перестала быть столь лучезарной: он перешел к делу, когда собеседник вернулся на место.       — Уверен, у тебя много вопросов. Поясню сразу: я такой же инспектор, как Кайзер. Я изучил твое дело, точнее твоего брата, ты там числишься как свидетель, но не суть. Я встречался с кучей таких случаев, поиск твоего брата не должен вызывать много проблем.       — То есть...?       — Готов поспорить, что я смогу справиться куда быстрее Кайзера.       Рин замолчал на несколько долгих секунд. Эти слова заставили мозги перемкнуть, и горло пересохло, требуя глотка воды.       Он сглотнул эту сухость.       — …. И что от меня требуется?       — Лишь твое информированное согласие на передачу дела мне.       Исаги подал знак кому-то в зале. Из-за столика неподалеку встало несколько человек, все это время за ними наблюдавших, и направилось к ним, а Рин в очередной раз отметил про себя склонность местных к слежке.       К ним подошло человек пять-семь, из-за большого количества разноцветных голов и глаз тяжело было подсчитать их точное количество. Группа состояла исключительно из юнош, всех на вид ровесников ему.       — Знакомься, пожалуйста, — это Бачира, Курона, Нико, Хиори…       Дальше Рин перестал вникать в сложные фамилии, все равно он забудет все эти названия. Исаги по порядку перечислил всех своих спутников. Ребята обступили их стол, и вокруг начала звучать какафония из представлений каждого, считающего необходимым назваться лично и пожать ему руку.       — Это моя команда, — Исаги радостно улыбнулся, позволяя свои спутникам растаскивать внимание Итоши на части, — Мы вместе разбираем дела, я без них никуда.       Рин коротко кивнул. Его хватило максимум на приветствий три, а дальше он уставился на Исаги, чтобы смесь звуков не сломала его уши окончательно. Они все говорили вроде бы с ним, а вроде бы и не с ним, шушукались сверху над головой.       Исаги поторопился успокоить расшумевшуюся команду.       — Ну все-все, ребят, полегче. Нельзя так сразу нападать на человека.       Стоило Исаги произнести это, и парни, как по команде, все замолчали.       На Итоши уставилось 8 пар глаз, включая синие напротив.       — Итак, на чем мы остановились?              

***

      Собеседник быстро ввел его в курс дела, что ему было известно. Впрочем, ничего нового, чего Рин и не знал, Исаги не сказал, но во время повествования постоянно отпивал из любезно принесенной ему чашки с кофе и отвлекался на стены и потолок. Иногда он повторялся, а голос его звучал так энергично, при этом успокаивающе, что с легкостью можно бы провалиться в легкую дрему.       Пока лидер говорил, спутники не смели его перебивать, рассевшись, кто влез, вокруг стола, а кто не смог, встав, будто над душой, позади Рина. Их тела образовали вокруг них плотную стену-кольцо.       Вся команда в это время рассматривала, возможно, их новой кейс, плохо скрывая любопытство. Рин заметил, что, хоть выглядели они пестро, лица части из них были бледными, будто им поплохело. И от всех них, казалось, шел необъяснимый холод.       — Прошу прощения, — сказал вдруг кто-то, когда Исаги взял передышку на смочить горло.       Один из юношей, тот, кто был особо бледен, тихо вышел вперед и наклонился к нему.       — Болит, должно быть, -он указал на бинт, все еще приклеенный к его щеке, — Позволишь?       Несмотря на собственный вопрос о разрешении, юноша без предупреждения коснулся заклеенного места двумя тонкими пальцами. Рин застыл, когда их холод пробежался по повязке, по раненной коже, скрытой под ней, а затем по всему телу туда и обратно. Холод остудил огонь в ране, к которому он привык и перестал замечать. Облегчающая прохлада будто накрыла рану покрывалом, которое в жаркую погоду держали под кондиционером. Это слабое, почти блаженное ощущение на ране вводило в транс. Глазам вдруг захотелось слипнуться, а голове лечь на подушку, как после дозы хорошего травяного успокоительного.       Очнулся он, когда успокаивающая рваные стенки раны прохлада превратилась в режущий лед.Рин схватил запястье касающейся его руки, отдергивая от себя подальше, шипя от будто от заколотых иголок в кожу.       — Не трогайте меня.       Парень убрал руки, примирительно поднимая их вверх. Произведенное впечатление, заставившее собеседника обратиться на «вы», его порадовало.       — Прости-прости, — бледный юноша нежно улыбнулся, — просто смотреть, как человеку больно…не смог остаться в стороне. Не переживай, теперь точно заживет, даже следа не останется.       Рин прижал ладонь к щеке. По ней все еще распространялся холод и онемение, как если бы к ожогу прижали кусок замороженного мяса из морозилки.       Ему резко стало некомфортно. Его окружала толпа незнакомых людей, которая подсела к нему, касалась его и смотрела восемью парами глаз. Казалось, что они горят подозрительно страстным огнем.       Ему захотелось срочно сбежать.       Рин вскочил. От толчка стул под ним свалился на спину, но никто не поспешил его поднять.       — Мне нужно подумать.       Он отвернулся и, не оборачиваясь, торопливыми шагами отправился к входу.Восемь пар глаз неотрывно смотрели на его спину вслед.       

***

      В стрессе люди обнаруживают в себе удивительную способность прекрасно ориентироваться в малознакомых пространствах.       В остром стрессе мозг работает как эволюционно отточенный навигатор: выброс норадреналина и кортизола временно усиливает гиппокамп, параллельно сужается внимание до туннельного зрения, отсекая всё лишнее, и включается быстрая эгоцентрическая навигация вместо медленной ориентации по карте — всё это обеспечивает пик пространственной ориентации при умеренном стрессе, тогда как паника этот механизм разрушает.       

***

      Рин был полон решимости найти Кайзера. Куда бы эта белобрысая собака не подевалась, он найдет яму, в которую она зарылась.       Внутри клокотали бешеным поток эмоции. С одной стороны он понимал, что действует иррационально и поток слов собирается выбросить иррациональный, с другой стороны его охватила неожиданная ясность, благодаря которой он до сих пор не потерялся, блуждая по запутанным коридорам.       Предложение этого «Исаги» не было безосновательным. Логично предположить, что целая команда способна справиться куда лучше, чем один единственный, сомнительного качества человек. И в тоже время, сомнительной была и собравшаяся вокруг него столовой кампания — больно настойчиво, а главное, без озвученной на то причины, она предлагала свою «помощь». Как шайка бандитов, окружившая жертву с кошельком.       Эти две идеи четкими параллельными ниточками шли в сознании, не способные пересечься. Но...       «Я найду твоего брата быстрее»       Слова эхом отдавались в голове.       Быстрее.Быстрее.       Быстрее.       Перед глаза всплыла картина брата, брошенного где-то в грязи. Вокруг кровь, трупы и лужи черной слизи. Рин сам не задумывался об этой картине, его фантазия ее не придумывала, она как порождение страха сама всплыла не из головы, а из недр его живота.       Понимать, что время неумолимо течет и истекает — вещь инстинктивная. Что говорит статистика по поводу пропавших? Максимально благоприятный исход случается в три дня, а дальше ищут скорее труп. К черту статистику, любой дурак поймет, что месяц с лишним — это слишком долго. Рин утратил чувствительность к затянутости ожидания, но объективность реальности никуда не делась. Чем скорее, тем лучше. Он здесь уже три дня, а результат минимальный (в моменте он казался почти мизерным). Что если эти люди действительно найдут Саэ быстрее? Завтра?       Рин остановился в коридоре. Заставил себя успокоиться. Собственная мысль прозвучала так, будто он уже принял решение, но бросаться на эмоциях в омут с головой он не собирался.       Противоречивые доводы бились и терзали его голову все время, пока он пытался найти Кайзера. Сейчас он осознал, что ищет его, не зная, для чего конкретно. Вряд ли, чтоб попросить разрешения. Просто в этом незнакомом пугающем месте, тот человек, которого он самого-то два дня знает, стал наиболее понимаемой переменной.       Рин осмотрелся. Коридор казался знакомым, напоминавшим тот в жилом здании, где была его «комната», но немного отличался. Возможно, он очутился на пару этажей ниже или в другом крыле.       Исходя из этой информации, когда взбудораженные мысли в голове перестали изображать из себя водоворот, найти ближайшую консьержку было куда легче часового хождения по коридорам.       — Прошу прощения.       Старая женщина, сидевшая за высоким столиком, встрепенулась, дремавши. Рин раньше ее не видел, значит, правда попал в другое крыло.       Женщина сначала удивилась его запросу, а потом вспомнила, где работает.       — Секундочку, гляну в базе, — она мало времени обдумывала, стоит ли так запросто выдавать чужую личную информацию.       — А… вы ничего не собираетесь проверить у меня?       — А что же я могу у вас проверять?       — Не знаю, пропуск какой.       — Молодой человек, — женщина протерла очки, — А вам, что так сильно хочется его предъявить?       — Нет.       — Ну так идите, если с вас не спрашивают. Ну что за молодежь пошла.       А куда же Рин попросил его направить? Конечно, к комнате Кайзера.       В столовой он его не видел, в парке не было его, в кабинете тоже. Рин даже умудрился вспомнить и дойти до той комнаты с экранами, но нашел там только темноту и пустоту.       Следующим логичным местом его положения была его метафорическая комната, а время как раз приближалось к вечеру.       

***

      С выданной картой комната нашлась быстро.       По дороге Рин успокоился. Шаг замедлился, мысли перестали носиться во все стороны. Ему даже стало на мгновение неловко, что он вот так без приглашения идет, впрочем, конкретна эта мысль задержалась ненадолго. Кайзер должен быть благодарен, что его не собираются убивать.       Минут десять назад он собирался выбить дверь в комнату Кайзера с ноги, но сейчас порыв пропал — подошел он к месту уже неспеша, тихо остановившись перед дверью.       Жилое крыло инспекторов почти не отличалось от гражданского: разве что лампочки здесь были старее и стены давно не крашенные.       Рин зачем-то сделал глубокий вдох. На той стороне было тихо.       Он постучался. Ответа не последовало. Зато деревянный край легко оттолкнулся кулаком в сторону при постукивании.       Так… ладно… Пусть считает, что это возврат долга, когда к нему ворвались без спроса.       Рин осторожно открыл дверь.       Кайзер спал на рабочем столе. В кабинете было темно — его нахмуренное лицо, в которое впивался острый деревянный край, освещалось синим светом экрана.       Он был здесь не один. Рин сразу замер в дверях, как только вошёл, настороженно придерживая ручку. Кто-то склонился над Кайзером, осторожно трогая его поверх одежды.       Незнакомец не заметил незваного гостя. Он, когда Кайзер не проснулся от его рук, рывком придвинул к себе стул, что тело на стуле него врезалось в его живот. Из-за темноты у незнакомца видно было только скрытый в тени экрана силуэт, рост его был низкий и конечности тонкие, не представляющие угрозы, но вид одного этого силуэта вызвал в животе чувство омерзения. Да и двигался он как-то неестественно, зажато, будто шарнирная кукла, всего лишь растянутая в человеческий рост.       «Кукла» с чем-то возилась возле Кайзера. Рин, не зная, как себя вести, в оцепенении смотрел, как скрючилась одна над ним, шурша его кофтой. Кукла взяла его за руку и медленно, будто боясь уже нечаянно разбудить, закатала ему рукав. Она вытащила из кармана что-то, покрутила в руках, поставила на стол, отчего в тихой комнате раздался глухой стук, похожий на удар стекла о дерево, вслед за этим прозвучал звук вскрытой пластиковой упаковки.       В свете монитора сверкнула игла.       — Эй!       От громкого оклика «кукла» подпрыгнула, чуть не роняя шприц на пол. Рин нащупал на стене выключатель, и в комнате резко вырубился свет.       Куклой оказался низенький парень с кудрявыми волосами, неброско одетый. Он прикрылся руками от света, будто его собирались бить, игла шприца в его руке зависла кверху.       Рин широкими шагами дошел до того края комнаты.       — Ты что делаешь? , — шприц из чужих рук от непонятного инстинкта хотелось вырвать, потому вопрос вышел резким и грубым.       Незнакомый парень прижал шприц к плоской стороной, будто чувствуя, что его хотят отобрать.       — Чего разорался? Ты вообще кто такой?       Парень, сначала напрягшийся, расслабился, поняв, что перед ним не стоит какая-нибудь важная шишка. Затем пригляделся к непрошенному гостю и совсем расправил плечи. Когда он перестал прятаться за ладонью, Рин увидел, что на его лице расплывалась улыбка.       — А… ты же Рин? Мы уже встречались, помнишь? Как дела в твоем деле?       Незнакомец говорил неловко, но ощущалось, как он пытается свести тему, в особенности от шприца, в сторону.       В ответ Итоши нахмурился сильнее и взглядом вперился в иглу.       — Нет, не помню. Что ты с ним сделал. Кайз-       Незнакомец перехватил его руку, протянувшуюся к спящему, как в обмороке, человеку.       — Чшш чшш чшшш, не надо его будить. Эоны, зачем ты вообще пришел, гражданские должны сидеть в своем крыле, ты в курсе? Кто тебя вообще сюда пустил.       — Сам прошел, пропуск не спрашивали, — Итоши вырвал из захвата руку, — и не трогай меня.       Он выжидающе уставился на незнакомца. Парень действительно чем-то напоминал куклу — кудрявые волосы, по-детски окрашенные в розовый на концах, розовые глаза и тонкие пальцы. На руках, что виднелись из-под рукавов, были разрисованы, будто кривым маркером, замысловатые татуировки линиями, создавая впечатление, что руки не единое целое, а состыкованные друг с другом запчасти.       Видя, что незваный гость не собирается просто так уходить, подозрительный тихо цокнул.       — Ладно, ладно, —улыбка не сходила с его лица, —Не нужно на меня так смотреть, я всего лишь хотел ему помочь, — он помахал шприцом в воздухе и ткнул в сторону так и валяющегося на столе Кайзера, — Мика опять отрубился на своих таблетках, не могу же я его так тут бросить. Еще в больницу попадет дурачок…       Рин не мог не отметить про себя фамильярное обращение, которым назвали Кайзера. Значит, это был далеко не случайный человек, но это того знания он меньше не расслабился.       — Отрубился на таблетках?       — Да-да, опять просидел четыре ночи, облоколся стимуляторами и вырубился, как всегда, — затараторил парень закатывая глаза, пытаясь показать раздражение, но часто перебирал нервно ногами, — Послушай, я всего лишь его напарник, ну, бывший напарник, просто пришел его проведать, а он тут валяется… Я же знаю, что он всегда стимуляторами обдалбывается, я и решил вколоть ему… —он запнулся, — противоядие…       Звучало это все как оправдания. Даже если он правда хотел помочь бывшему (Рин это запомнит) напарнику, обязательно делать это с выключенным светом? Незнакомец и сам это понимал, от чего нервозность его только возрастала, и кисло-розовые глаза забегали от него к телу на стуле. Точнее к маленькой медицинской ампуле на столе. А улыбка все не сходила с его лица. Уголки его губ вообще не шевелились.       — Знаешь что, — парень, пискнув, схватил со стола ампулу, — Мне нужно бежать, дела, ты там присмотри за ним, пока, неговоричтоябылздесь       Парень заторопился к выходу, чуть ли не обегая Рина.       — Стой.       — А? , -— парень замер наполовину за порогом.       — Ту штуку оставь.       — М, о чем ты?       — Ампулу, —он требовательно протянул раскрытую ладонь, —ты же сказал, что это противоядие. Давай, я передам ему, когда он проснется.       Тут Рин вдруг понял, почему незнакомец продолжал улыбаться… его губы изначально не могли шевелиться.       Ассоциация с куклой была поразительно точной — то, как неестественно вывернулась его голова, сравнилось только с поворотом тугого механизма шарниров. Руки тоже были шарнирными, а татуировки были щелями между ними, но в моменте Рин не осознал, как мерзко и не по-человечески выглядели повороты его конечностей.       — Да не, не надо… — незнакомец нервно посмеялся.       Грозный взгляд Итоши его напугал. Чувствуя, что сейчас его как следуют схватят и вырвут ампулу насильно, он, прикусив язык, все же вернулся, сунул ампулу в ладонь.       — Ладно, на-на, Эоны, все, меня здесь не было, —протараторил он и теперь совсем убежал в коридор.       Рин остался в комнате один на один с Кайзером и ампулой в руке.       Ха…       Интересно. Бывший напарник, значит?       Кайзер все еще валялся на столе в полной отключке, не пошевелившись ни на миллиметр.       Рин подошел к нему. Потыкал в плечо — ноль реакции. Подергал руку — ноль реакции. Раскатал обратно рукав левой руки, потому что вид его голый кожи почему-то действовал на нервы — все еще ноль реакции.       Он действительно был в тотальной отключке. Наверное, даже хуже обморока.       Итоши осмотрелся. Комната выглядела как бетонная коробка, хуже его в общежитии, единственное узкое окно было плотно занавешено шторой, не пропускающей свет, на столе лежали стопки бумаг и папки, сбоку у стены, которая была столько близко, что он мог бы коснуться ее, сделав лишь шаг вперед, стол шкаф, забитый книгами. Все выглядело так, будто человек просиживал за ними все время, превратив комнату во второй кабинет. При этом сам Кайзер был потрепанный — светлые локоны запутались, красная подводка стекла и остатками обмазалась вокруг глаз.       

***

      Рин просидел так, смотря на Кайзера, дольше чем следовало бы. Непонятно отчего, вид спящего его поднимал внутри странное чувство. Он бы не смог дать ему название. Не приятно и не неприятно, спокойно, как тишина паузы остановленного экш-фильма, и в то же время стоял запах давно не проветриваемого помещения и чего-то…сладкого?       В углу комнаты стояла мусорная корзина, в ней — гора баночек из-под колы. Их было столько, что Рин засомневался, была ли под ними хоть одна из-под воды.       Прошло пять минут, десять, полчаса. Рин присел на край кровати, изголовьем приставленной прямо к столу. Кайзер все не просыпался, не реагируя на тормошение по плечу. Рин задумался, не крикнуть ли, чтобы разбудить его. Вдруг ему правда собирались вколотить противоядие, а он сейчас окочуриться на столе собрался?       Ампула с безымянной жидкостью отражала свет экрана монитора маленьким синим квадратом. Рин подобрал ее, осматривая еще раз. Никаких этикеток или цифр, только номер партии стеклянного сосуда, видимо, очередное местное производство.       Отсутствие этикетки не давало покоя. Кроме того, тот незнакомец так быстро испарился, будто его поймали за делом крайне мерзким, если не незаконным. Возможно, так оно и было. Рину представилось, как шарился тот в темноте по рукам Кайзера, лежащего в отключке, и от этой картины по коже пробежали липкие мурашки. Если бы к нему так кто-то прикасался, пока он не мог сопротивляться… бррр. Ему мерзко стало от одной идеи подобного. Так можно было делать разве что Саэ.       Он осмотрел Кайзера внимательнее. Парень спал неподвижно, как мертвец, хотя заметно было, как медленно поднимается и опускается его грудь.       Но… где его змейки?       Он быстро нашел ответ на свой вопрос — за краем кофты поблескивал кусочек серебряного металла.       Рин довольно бесцеремонно залез Кайзеру за край кофты. Пальцы от соприкосновения с теплой кожей и холодным металлом вздрогнули, проползя вдоль тонких тел, нащупали одну маленькую круглую голову. Касание осталось без ответа у всех троих, так что Рин зажал в пальцах, где должна была быть шея, и потянул вверх.       Вместо одной змеи он вытащил сразу две.       Теперь понятно, почему две питомицы никак не реагировали на целых двух посторонних человек, ошивающихся вокруг их хозяина — кто-то скрутил две головы друг с другом леской и нацепил сверху пластиковый пакетик: две змейки, как отключенные, безвольно повисли в руке. От их бездвижного вида по затылку прочесало неприятным чувством.       Подозрение сразу пало на незнакомца. Рин мельком бросил взгляд на дверь, нахмурившись, обдумывая, стоит ли пытаться последовать за ним. В недобрых намерениях он теперь не сомневался и облегченно выдохнул, что ампула на столе осталась полной.       Итоши осторожно, боясь повредить капризный механизм, размотал леску и сдернул вниз пакет.       Освобожденные змейки моргнули светом в глазах-точках, встрепенулись, вздернулись кверху и затрясли головами, как пробужденные со сна собаки. Они завертелись по сторонам, а потом одна змейка увидела его. Вместо шипения, к которому уже приготовилась ее сестра, змейка узнала человека, раскрыла пасть, как бы издав немой писк, и кинулась к его ладони, начиная тыкаться в нее головой. Питомица жаловалась на вселенскую несправедливость, что ее с сестрой вероломно сковали, ослепили, так еще и отправили в отключку.       В груди Рина защекотал умилительный смех. Парень сквозь кончики губ пропустил смешок и почесал указательным пальцем змейку по голове. Только тогда механическая рептилия успокоилась, посмотрев на него с любопытством. Через секунду, правда, она снова вернулась в взбудораженное состояние, как заметила, что хозяин как-то подозрительно не шевелится, о чем вторая змея пыталась ей сообщить грозным взглядом в упор.       Змейка активно заизвивалась с виду по-человечески панически, потыкалась хозяину в щеку, что не принесло результата, и решила действовать в упор — выпрямилась в полный рост и, стремительно кинувшись вперед, укусила хозяина за ухо со всей дури.       Кайзер очнулся с резким всхлипом.       Он вдохнул, глотая воздух, как утопленник, вытащенный из воды, и его глаза вытаращились непонимающе в потолок. Стул-кресло пошатнулось, а он схватился, шипя, за ухо, из которого брызнула кровь.       — Аргх…       Кайзер слипшимся взглядом оглядел пространство вокруг себя, соображая, в реальности сейчас или это продолжение сна. Змейка, что укусила хозяина, прильнула к его щеке, потираясь о кожу.       Под голубыми глазами залегли тяжелые мешки. В синем свете экрана он выглядел бледным, как засохший труп, и голос, когда он вздохнул от щекотаний питомицы, выдал шершавую хриплость. Рин бы сказал, что выглядел он как-то болезненно, будто подхватил серьезную простуду. Кайзер почувствовал, что что-то в его окружении было не так, но мозг со сна пока не мог определить что.       — Что такое, Жезл? , — пробубнил он, гладя змею по голове.       — Жезл?       От голоса постороннего парень наконец пробудился окончательно.       — Что ты здесь делаешь? , — он перестал нежиться со змеей, стреляя взглядом в Итоши, а затем посмотрел снова на змейку, спрашивая у потупившегося механизма, — Почему ты не разбудила меня? А ты… как ты сюда попал?       Змейка печально покачала головой. Она начала извиваться всем телом, а затем к ней присоединилась вторая, но ей не хватало длины, чтобы вытянуться в ряд с сестрой, отчего ей приходилось маячить где-то под глазом хозяина.       Он обратил внимание на подозрительный предмет у себя на столе. Тут змейка, осмелела подле хозяина, вытянулась к нему, будто шепча на ухо, но при этом звуков не издавала.       От того, что она ему будто сказала, глаза Кайзера вдруг провалились куда-то в себя, и их заволокло траурной дымкой. Парень поднял ампулу к глазам, внимательно рассмотрел, и сжал стекляшку в руке. Лицо его в этот момент передавало кислую смесь эмоций: от разочарования с злостью до легкого испуга, напряжения и, неожиданно, тоски. Очень личной тоски.       — Когда я пришел, здесь был другой человек… — Рин вдруг почувствовал неловкость, — Он… собирался вколоть тебе это-       — Он сделал что-то еще?       — А…нет, он ушел, как только я его увидел.       Кайзер замолчал. Его ладонь крепко сжимала ампулу в руке, словно хотела разбить ее внутри, чтобы осколки врезались в кожу до крови.       — Ладно.       Его взгляд медленно переместился на дверь, за которой исчез незнакомец, а затем на замок, выкрученный под неправильным углом. Одна из змеек легла ему на руку и тоже, будто что-то без слов проговорила, кивая на Итоши головой. Взгляд Кайзера не сразу, но постепенно расслабился.       — Понял, — он выпустил голову змеи из своих ладонь, — А ты перестань бурчать.       Кайзер вдруг повернулся к другой змее, активно пытающейся кинуться на свою сестру, и легонько шлепнул ее по голове.       Брови Итоши тем временем поползли вверх все выше. Он что.? Да не… Само это предположение казалось фантастичным.       — Ты с ними разговариваешь?       Две пары глаз скосились на него.       — Да.       На пару секунд ошарашенно Рин замер, обрабатывая информацию и то, как легко в этом признались.       — И… Ее зовут Жезл?       — Да.       — А она? , —Рин кивнул на вторую.       Кайзер сначала плотно сжал, не желая особо говорить, но все же сжато пробубнил.       — Его зовут Скипетр.       — ....... Ты в курсе, что это одно и тоже?       — Да, блин в курсе! , — Кайзер неожиданно всплеснул руками, — Ты 3-тий человек, который мне это говорит, спасибо за информацию!       — Пожалуйста.       Реакция Кайзера вызвала во рту желание посмеяться. На него посмотрели так, что сейчас убьют. Кайзер замолчал, но по его глазам читалось, как он ненавидел всю эту ситуацию. В синем свете было не разглядеть, но его щеки покрылись легким румянцем со стыда, что в наименовании своих питомцев…он допустил такую глупую ошибку. По неизвестной и совершенно необъяснимой для Итоши причины смущенный такой, по сути ерундой, Кайзер показался…до ужаса милым. Уморительно.       Рин несдержанно прыснул в кулак.       Кайзеру оставалось только беспомощно наблюдать, как над ним нагло ржут.       — Я не знал, что такое держало, когда назвал их, ок?       — Ок-ок, верю, — объяснение не помогло, плечи Итоши все еще подергивались от смешков, — А ты, получается, Император?       — Да.       Это была не шутка.       Рин резко перестал смеяться.       — В смысле?       Собеседник отвернулся к компьютеру, вышедшему из спящего режима, возвращаясь к незаконченной работе.       — Меня так называют тут. Ну… есть люди, которые так называют.       — Такие как Исаги?       — О, — Кайзер звонко щелкнул по клавише, —Так вы встречались.       — Да, сегодня он подошел…       — Чтобы предложить заняться твоим делом, можешь не продолжать.       — Откуда ты-?       — Ха, — Кайзер хмыкнул. В звуке этом прошелестела нотка печали, — Он так не в первый раз делает. А сюда-то ты зачем пришел?       Рин замолчал. Он не знал, что сказать, и не знал, зачем говорить, вообще не знал, зачем пришел. Чтобы что? Ругаться? Доказать свою правоту? Что он имеет право отдавать задачу по поиску брата кому захочет? Но с ним… с ним вроде не собираются спорить.       — Я не знаю… —честно признался он.       Кайзер дал ему возможность найти нужные, но слова не находились. Он спокойно ждал, что Рин скажет, даже слишком спокойно, на лице его медленно появилась горькая улыбка, как у человека, уже знающего, что ждет впереди.       — Когда он к тебе пришел?       — Сегодня утром в столовой, часов в 8…       Инспектор взглянул на часы и присвистнул.       — Долго ты… или я так долго спал.       Да, долго спал, он тут минимум час просидел.       — Долго по коридорам ходил. У вас тут фиг, что найдешь.       — Я в шоке, что ты вообще нашелся.       — Мне дали карту.       — А пропуск?       — Сказали забить.       — Консьержка с очками?       — Консьержка с очками.       Кайзер знающе посмеялся.       — Да, ей плевать на эти карточки, она считает их бесполезными.       Он резко задумался о чем-то. Затем залез в компьютер, поводил там мышкой и сделал пару щелчков.       — И что он сказал? , — вдруг спросил он.       — Кто? , — Рин даже не сразу понял, о ком речь.       — Исаги. Что он тебе предложил.       Итоши тихонько прикусил язык. Его глаза сами собой неловко сместились в сторону, хотя на него даже не смотрели.       — Что найдет брата быстрее…       Кайзер глубоко вздохнул. Он откинулся на спинку кресла и вытащил флешку, все это время вставленную в блок, из компьютера, захлопнул крышку серебряного кейса и… протянул ее Рину.       — Вот. Я почистил ее, там все, что нашлось, — парень отвернулся, словно не желал смотреть на собственную руку, — Отдашь ему, он разберется, что к чему.       Рин посмотрел на флешку, с готовностью протянутой на раскрытой ладони, как на блюдечке. Внутри скрутилось прохладное, склизкое ощущение неправильности: Кайзер сам передавал ему инициативу сменить инспектора, но только Рин не понимал…       — Почему?       — Что почему?       — Почему ты просто отдаешь ее?       — А я должен держать ее в заложниках что ли? Это твой брат, — Кайзер махнул на него рукой, всунув накопитель в руку, — Тебе решать, кто будет его искать.       Логика понятная. И все же это были труды, очевидно, не просто нескольких дней, а ночей, которые ни один адекватный человек не захочет так просто отдавать. Будь Рин на его месте в ситуации с какой-нибудь работой в университете, он бы давно спрятал ее куда подальше.       Так почему же Кайзер отдает ее с такой легкостью, будто ожидал, что именно так и будет.       И почему его голос вдруг звучит так… разбито?       — Это не отвечает на мой вопрос? Почему ты ее отдаешь просто так?       В его глотку Кайзера словно поместили неподъемный груз, который он никак не мог проглотить.       — Ну это бы случилось рано или поздно, так что какая разница. К тому же, я бы правда вряд ли справился самостоятельно. Насколько бы мне не был противен этот мелкий Исаги, не буду отрицать, что команда у него хорошая. Возможно, тебе действительно стоит попросить передать это им.       — Что ты имеешь в виду, под «не справился бы самостоятельно».       Кайзер сжал губы. Взгляд его глаз уставился в монитор — на экране были какие-то чертежи и записи, написанные нечитаемыми каракулями, которые Рин не мог бы с лупой разобрать.       — У меня есть теория. Я не могу с точностью утверждать, что мое предположение является верным, но если я прав, то дело принимает серьезный оборот. Их помощь потребуется в любом случае.       — Серьез-?       Кайзер прервал его, не дав закончить. Махнув рукой, он полностью повернулся к экрану.       — Они все тебе объяснят, —сказал он, уставившись в ряды каракулей, — Вали уже. Мне еще отчет заполнять.       При упоминании этого слова круги под его глазами стали на пару тонов темнее. Больше на Итоши он не обращал внимания, и лишь когда тот уходил, вдруг тихо произнес.       — Спасибо, что помог.       Рин обернулся, но Кайзер не смотрел ему вслед, а только поглаживал змей по серебряным головам. Та самая, что кинулась к нему первой, посмотрела на него и мило кивнула на прощание.       Он кивнул ей в ответ.       

***

      Рин снова оказался в коридоре. Его будто выставили туда, хлопнув дверью, хотя, конечно, Кайзер не поднимался со своего места.       Флешка лежала в руке. С виду маленькое устройство, которое обычно весило не больше 30-ти грамм ощущалось в руке камнем, и непонятно, реально ли было это ощущение или нет.       На улицу он шел куда медленнее, чем с нее, он почти плелся по коридору, пока мозг обрабатывал информацию. Он мог бы пройти сразу в свою комнату, но воздух в здании ощущался тухлым, потным, и дышали там не только люди, но и само оно все пропиталось собственными испарениями.       Небо, уходящее в закат, отливало красным. Цвет красивый, но казался он огромной гематомой, оставленной от ожога солнца. Или ожоги не оставляют гематом? Рин не разбирался, он начал сомневаться, что вообще разбирается в чем-либо, тем более в болезнях.       А Кайзер точно выглядел больным. Мысли сами собой вернулись к этому человеку, вспоминая синяки под глазами, которые были слишком синими, чтобы созреть за одну ночь. Нет, должно быть, тот незнакомец отчасти говорил правду — Кайзер действительно провалился в тяжелую отключку, не спал несколько ночей, чистя эту флешку.       Рин знал какого это — работать в режиме 24/7 без перерывов 72 часа подряд. Отвратительное чувство. Эту головную боль в купе с тошнотой и холодом, сочащимся изнутри вспоминать не хотелось, как и чашки кофе, которое приходилось выпивать литрами, чтобы оставаться в сознании и от которого потом болел желудок, атакованный натощак перед дедлайном. У Кайзера вместо кофе были баночки колы. Очень много баночек колы. Он бы сказал, нездоровое количество банок колы, если все они были выпиты за три дня. Как у него ничего не болело от такого количества сахара? Или болело, но из-за какой-то местной субстанции он эффективно боль игнорировал, от того и получил передозировку. Все ради «расследования».       Он сжал флешку в ладони. А почему его должно было это волновать? С чего он задумывается о состоянии человека, которого с трудом знал два дня, выполняющего свою работу? А кривил такое жалкое лицо…       Рин не собирался никого жалеть, и уж тем более такого человека.       Ему нужны результаты. Ему нужен его брат. Живой.       Кайзеру потребовалось три ночи с невероятными усилиями, чтобы найти информацию. Тем людям, вполне вероятно, нужен всего день. Может, меньше. Какие у него могут быть основания отказываться?       Рин направился в сторону здания столовой, но остановился, сделав лишь два шага.       Флешка в руке ощущалась холодным куском железки.       Рин никогда не был человеком высокой морали, но было здесь что-то не то. Неправильное, паршивистое.       В голове мимолетным эхом прозвучало разбитое «спасибо», зацепившееся за что-то глубоко внутри. Это не должно было иметь значения. Всего лишь иррациональная мысль, которую раздраженное сознание должно было проигнорировать.       Он остановился, уже выйдя на нужную тропинку — зубы плотно сжались в челюстях. В горле застрял ком, как сухой кусок посреди пищевода.       Рин взглянул на здание позади. Длинные стены возвышались к больному небу, и где-то там на верхнем этаже горело окно комнаты, которую он недавно покинул.       Ну вашу ж мать.       

***

      Кайзер собирался на новую вылазку. Шел он налегке: надел худи с воротником повыше, проверил, что змейки хорошо себя чувствуют, взял пистолет.       Время было утро, всю ночь он просидел за работой. Когда он выходил, компьютер пискнул, сообщая о пришедшем уведомлении по почте. В конце его безэмоциональным тоном читалось:       «В предоставлении ■ ■ ■ ■ ■ ■ ■       …       Отказано»       Он вышел на улицу, вдохнул воздух, пропитанный присутствием потустороннего — легкие, как уставший насос, тяжко выдохнули. Влажность утреннего воздуха смягчила пигмент под глазами.       Парень направился к выходу, убирая пистолет в спрятанную кобуру.       — Далеко собрался?       Рин стоял позади, прислонившись к стене у входа и наблюдал за ним горящими в тени глазами.

***

      Рин не представлял сам, для чего здесь стоял и чего ждал. Он так и не отправился искать того «Исаги» и его компанию. Оказывается, решение, принятое с самого начало, звучало ответом «нет». По какой причине разобраться можно было потом.       Кайзер остановился, оборачиваясь — в голубых глазах появилось неприкрытое удивление.       — Что ты здесь делаешь?       Рин горько усмехнулся на вопрос, заданный уже несколько раз за последние 24 часа.       — Жду, когда твоя белобрысая башка соизволит спуститься.       — Но……зачем?       Голова сонного Кайзера с недосыпа плохо соображала, чем Рин и воспользовался.       — Собирался спросить, что ты будешь делать дальше, — это он придумал на ходу, но глупое совершенно озадаченное выражение лица Кайзера того стоило.       — Подожди, но -разве ты не собирался идти к Исаги?       — Собирался но…       Рин подошел к нему. Встал прямо перед его лицом, держась прямо, задрав нос, будто перед соперником, с которым собирался вступить в схватку, но которого по крайней мере не презирал.       Порыв ветра взъерошил его волосы. Они смотрели друг к другу в глаза, чувствуя возникшее вдруг напряжение, и сейчас, когда четкие тени здания разрезали земли на части, черты лица Рина выглядели особенно остро.       — Но не пошел…       У Кайзера с языка пропали все слова. Он пораженно уставился на него, картина перед перед собой, будто произвела на него невероятное впечатление, заставившее забыть, куда он шел. Голубые глаза широко открылись, заблестели, а мысли в них куда-то подевались. Неловкость засела вдруг в нем, отказываясь заканчиваться, но парень заставил свой голос звучать строже, чем есть на самом деле.       — И это, что, я должен воспринять как одолжение?       — Нет, просто одному мудиле доверять проще, чем пяти.       — Семи.       — Какая нафиг разница?       — Он бы прочитал тебе лекцию, почему нельзя так небрежно относиться к его спутникам.       — Мне плевать, но спасибо за информацию.       Кайзер приумолк, а затем тихо спросил, нервно прикусив губу.       — Почему?       — Что почему?       — Почему ты не пошел к нему?       — А это уже имеет значение?       — Ха… — он прикрыл глаза, слабо улыбнувшись, — полагаю, что нет.              

***

      — К слову, если ты не найдешь его за три дня, я тебя прикончу.       — Понял-принял.              

***

      На этот раз в автобусе они были не одни. В салоне, еще до того, как они вошли, сидело несколько человек, доказывая, что в автобус не был личным транспортом Кайзера.       Те двое выглядели также тучно и мрачно, как обычно Кайзер, и держались при себе, так что они с Рином смогли, на удивление, впервые спокойно поговорить. Кайзер рассказывал про флешку, что нашел и как ему надоело чистить ее кислотой, название которой Рин впервые слышал. Все, что он понял — вероятно, все это скоро разрешится.       Все время, пока они говорили, Жезл, кажется так ее звали, с интересом наблюдала за ними. Рин протянул палец уже знакомым движением и почесал ее по голове. Змейка прильнула к нему, требуя еще ласки.       — Не знаю, что творится с ней, —Кайзер скосился на них, но останавливать не стал, — она обычно терпеть людей не может.       — Я развязал ее, может, поэтому.       — Нет, ты просто ей нравишься.       Рин пожал плечами.       — Тогда я без понятия. Они чем-то на собак похожи.       — Не только на собак. Еще на кошек, сов, куриц и людей.       

***

      Доехали быстрее обычного. Они спрыгнули из автобуса с сумкой, но на этот раз Кайзер просто прошел мимо водителя, ничего не говоря.       Дом Саэ вызвал в груди щемящее чувство. Похоже, эффект той металлической штуки, воткнутой ему под глаз, прошел, и дом брата предстоял в своем обычном, нетронутом виде.       Не самый дорогой домишко, купленный у какой-то старушки, с новыми окнами, но стенами поросшими плющом. Рин любил сбегать сюда из школы и квартиры, когда еще не поступил в университет, но атмосфера родительского дома становилась уже не выносимой. Он ему нравилось просто лежать у брата на диване, наслаждаясь запахом его одеколона, которым успел пропитаться его дом. Иногда они во что-то играли или что-нибудь смотрели, в принципе неважно, Рин был раду любому мероприятию с братом. И, кажется, порой там был кто-то еще…       Все эти события казались оставшимися в далеком прошлом, от воспоминаний в груди, сердце ныло.       Кайзер, в отличии от Рина, не выглядел ностальгически-печально.       Парень хмуро рассматривал стены дома.       — Что-то не так?       — Растворение уменьшилось, — он покачал головой.       — И что это значит?       — Две вещи: во-первых источник инфекции либо переместился, либо исчез. Во-вторых, учитывая первый факт, что моя теория скорей всего верна…       Рин сглотнул возникшую тяжесть, поцарапав горло. Он еще не понимал до конца, но это точно не сулило ничего хорошего…       Кайзер хотел было предложить ему то устройство, но, взглянув на бинт под глазом, решил, что, пожалуй, втыкать себе под глаз неизвестное устройство повторно Итоши бы не решился. Но на самом деле, тот бы согласился испытать ту боль снова, если бы это помогло увидеть брата быстрее.       — Лучше держись позади. Инфекцию ты сейчас не увидишь, если что, быстрее выбежать будет.       — Окей.       Кайзер ожидал, что дверь придется выламывать ломом снова, но ему перед лицом покачали ключами. То были одни из немногих вещей, что остались при Рине, которые он предпочитал таскать с собой.       Инспектор потянулся забрать их, но связку ловко спрятали в ладони.       — Одно условие.       — Хорошо… — Кайзеру закатил глаза, —какое?       — Ты объяснишь мне все. Все, что можешь, об этой штуке, и твоей теории.       — Ладно. Все равно пришлось бы это сделать.       Инспектор с легкостью поймал брошенную в него связку. Ключ вошел в щелку, поворачиваясь пару раз.       Возникла одна проблема.Они оба почувствовали ее, стоило двери открыться.       Внутри кто-то был.       Еле-еле, но слышались из одной из комнат мерные шаги кого-то чужого.Кайзер достал пистолет, Рин отступил ему за спину, не нуждаясь в особом приказе.       Он медленно пошел внутрь, придерживая дверь, избегая скрипа. Быстро стало понятно, что звук доносился из кухни. Кто-то ходил там, хлопая дверцами шкафов.Возможно, это был грабитель, а, возможно, кто-то хуже.       Кайзер осторожно заглянул за угл. На кухне шарился незнакомый мужчина, скорее юноша, открывая каждый шкафчик и несдержанно при этом ругаясь. Похоже, он переворотил уже весь дом.       Инспектор приподнял дуло пистолета, собираясь окликнуть его, когда незнакомец вдруг обернулся.       В следующее мгновение он вдруг вскрикнул.       — Реснички?!       Перед ними стоял высокий парень с светлыми волосами, уложенными в шипы, и пронзительными малиновыми глазами.