Something unto memory

«У вас есть непрочитанные сообщения: 26»       22.** .20**      «◻◻ (¬‿¬): Привет. Куда ты пропал? Все хорошо…»              …       26.** .20**      «подгруппа 3: господа одногруппники, это френдли ремайндер, что, если у вас есть уважительные причины не посещать занятия, справки нужно прикрепить…»             26.**.20**      « ◻◻ из пг3: привет, как ты себя чувствуешь? тебя давно не было, все хорошо? слышала, у вас что-то случилось…»             …       07.**. 20**      «陽葵 ひまり♡♡: Хей, привет. Тебя давно на парах не было. знаю, мы с тобой почти никогда не общались, но я все-таки должна предупредить. в группе про тебя ходят такие слухи…»             08.** .20**      «◻: Привет. Ответь нам, пожалуйста, как-то. Мы знаем, ты не любишь общаться, да и с нами ты тоже не особо тусишь на самом деле. Хватит стикера, что ты в порядке. мы волнуемся. если тебе нужна помощь, просто…»             08.** .20**      «◻! : N сказал что ты больной, это правда?..»             …       10. **.20**      «кучка идиотов: @ я видел тебя в библиотеке, почему ты проигнорил меня? я просто хотел поговорить.»             …       15. **.20**      «◻ (¬‿¬): Хэй, тут скинули ссылку на твой пост один.и… тебе точно не нужна помощь?»             15.** .20**      «кучка идиотов: @ [ссылка] это пиздец»             …       17.** .20**      «◻(¬‿¬)№2: Слушай, я знаю, тебе на нас и всех с высокой нх колокольни, но знаешь что…хотя. забудь. ты такой…»             17. **.20**      «кучка идиотов: @ не знаю, что с тобой творится, но я уверен, что все не так плохо. просто ты…ты не даешь к себе подступиться. мы больше не знаем, что делать. прости. надеюсь, ты обратишься за помощью…»             17. **.20**      «кучка идиотов: вас удалили из группы»       18.** .20**      «陽葵 ひまり♡♡: Хэй, просто хотела сказать: поправляйся.»        18. **.20**      «◻◻: если придешь в себя…звони.»        18. **.20**      «◻◻:сообщения данному контакту более недоступны»       «Конец непрочитанных сообщений»       «У вас есть 1 голосовое сообщение от Мама»       «Старт/Пауза»       «Старт»       «Сынок, дорогой, здравствуй. Как ты себя чувствуешь? Ты уже столько дней не звонил............ Прости, меня, пожалуйста, за тогда. Мы оба погорячились, а я была такой уставшей, не выслушала тебя. Прости меня, сынок, возможно, ты прав. Вдруг правда происходит что-то странное? Я правда не замечаю…но ты же знаешь, я уже немолодая. Ха-х, глупая старушка, глаза подводят. Прошу, не сердись, сынок. Мы с отцом понимаем, тебе должно быть тяжело…особенно с того момента как… Наверное, ты сейчас не хочешь разговаривать со мной, ну я и не настаиваю ........Сынок, мы просто очень волнуемся за тебя. Все эти твои, м., мысли… Они нас очень напугали. Просто..... мы старые люди, переживаем о твоем. здоровье… Если ты чувствуешь себя плохо, просто скажи нам, дорогой..... Сынок, не переживай. Я знаю хорошего психолога. Она прекрасный специалист, она обязательно тебе поможет! Позвони, как сможешь, ладно? Прости, что так долго говорю. Хорошо, мне пора заканчивать. Давай.              Помни, я люблю тебя, Рин-чан. "       Телефон закончил сообщение громким биип! , динамики заглохли, заставляя экран погаснуть следом.       Прозвучал горький смешок. — Хах, так я теперь официально сумасшедший, да?

* * *

      Все знали, что Рин Итоши, он же «тот самый угрюмый красавчик с 1-го курса», сходил с ума. Сначала отличник стал прогуливать пары. Уходить посреди учебного дня в неизвестном направлении, ничего не объяснив, забивать на все дд, а потом и вовсе перестал появляться в университете. Когда ему писали, он игнорировал сообщения, когда звонили — сбрасывал трубку. Одногруппники заметили, что его типичное недовольство всем и вся, в особенности пристающими к нему идиотами, постепенно сменялось на агрессивность. К нему нельзя было подойти: если друзья хоть как-то пытались намекнуть на какую-нибудь помощь, парень чуть ли не рычал на них, мгновенно закрываясь. И все чаще заходил в библиотеку. Пожалуй, это было единственным местом, где его можно было встретить в последние дни, не напарываясь при этом на гнев.       Листая страницы книги совершенно не по профилю, он выглядел таким обеспокоенным, кто-то бы даже осмелился не при нем сказать, что напуганным.       Чувствуя непрошенное присутствие, Рин предпочитал не обращать внимания… только если не задавал странные вопросы.       Он поднимал свои бирюзовые глаза наверх, и в них виделась такая серьезность, столь тяжелая, что в нее можно было провалиться как в черную дыру. Суть его вопросов улавливалась не сразу, точнее сами по себе вопросы были простые, но не имели смысла быть заданными. Услышав впервые, «посетитель» отвечал, недоумевающе хлопая глазами, а потом начинал беспокоиться, когда слышал в ответ бубнеж под нос, а все попытки достучаться до человека после становились тщетными.       Один раз Рин спросил, как потом говорил тот студент из их компашки, такую «муть», что тот даже напугался и поскорее свалил подальше.       А потом друзья случайно увидели один его пост в одном сообществе. Никаких ужасных подробностей, но что-то чересчур близкое к конспирологическим теориям, которыми Рин явно увлекся. После этого они решили брать дело в свои руки, спасть парня, поймать в коридоре или на улице, значения не имело, и затащить хотя бы к университетскому психологу. Они специально наведались к нему домой всей толпой. Очень воодушевленной толпой. Но когда самый активный парень, подглядев в его окно, спустился с подоконника, энтузиазм резко сошел на нет.       Что он такого увидел в квартире, что заставило его побелеть, никто так и не узнал, а, может, бледность вызвало обычное сильное беспокойство за друга, в общем, уточнять не решились.       С тех пор его избегали. Друзья еще пытались достучаться, но любой человек в какой-то момент устает биться головой о стену. В тот момент все пришли к молчаливому безвыходному согласию: Рин Итоши точно сходил с ума.       А все потому, что у бедняги кто-то из сбежал из дома.       Сам Итоши-младший признавать, что ему нужна психологическая помощь, наотрез отказывался. «Он не сходил с ума!»       Но он сходил с ума.       Упорно.       Стремительно.       Сходил с ума.       Подсознательно он это осознавал. Знал, как выглядят его внезапные прогулы, походы в библиотеку и вопросы. Он даже понимал, что они странные. Только не хотел принимать очевидное. Потому что все это было нереальностью. Но если его мозг и вправду игрался с ним, то что происходило в реальности? В какой-то момент он начал в ней сомневаться. Или все же он больше сомневался в себе. И эти сомнения, вместе с происходящим, доводили до ручки. Но что может делать человек, переставший доверять собственному мозгу? Когда сознание подвело в основной, важнейшей своей функции…       Рин начал забывать.       Он начал забывать не просто что-то, а собственного брата.       С тех самых пор, как Саэ ушел из дома (он тщетно утверждал себе, что исчез), Рин начал замечать, как образ брата медленно, но неумолимо стирается из памяти. Его лицо, голос, манера говорить, стоять и недовольно бубнить в трубку кому-то раздражительному на том конце, выслушивая смех в ответ — все становилось будто незнакомым.       Впервые Рин поймал себя на подобной мысли, когда сверлил взглядом чат с братом, сжимая до треска телефон. Тогда прошла всего пара дней, как Саэ перестал отвечать на звонки и сообщения и появляться дома. Взгляд случайно передвинулся с непрочитанных галочек на аватарку сверху.       «А? Разве у него была такая кофта?»       Саэ сидел в кресле со своим типичным лицом не выражающим ничего лица, а недовольство выдавала только подпирающая подбородок рука, но, несмотря на не самую элегантную позу, он выглядел потрясающе. Лучи заката играли в его волосах, делая похожим на гордого принца, сошедшего в реальность из романтичных фантазий девочки-подростка. Дорогая чашка кофе в руках не делала ситуацию лучше, никак не помогая посетителям по сторонам не засматриваться, как благородно он ее держит.       Рин отлично помнил место, где было сделано это фото. Небольшое кафе на краю города с уютной верандой. Они выбрались туда этим летом отпраздновать конец учебного года, и в итоге у Саэ осталось куча атмосферных фоток, которыми он заменял аватарки как перчатки. Рин даже помнил часть меню. Но вот кофту, в которой сидел брат, вспомнить никак не мог. Она выглядела совершенно незнакомой, и как он не ворошил память, вспомнить, откуда она у Саэ, не получалось. Конечно, гардероб брата был достаточно большой, чтобы хранить вещи, которые Рин в глаза не видел (да и сам Саэ тоже), но ему казалось, будто ее он запомнить должен был.       Этот вопрос так безосновательно сильно напряг его, что Рин допытывался потом у кого-то про «новую» вещь и даже получил вразумительное объяснение, однако теперь не помнил ни у кого он спрашивал, ни что ему ответили.       В итоге, все объяснялось усталостью. Мозг выбросил ненужную деталь, потом перенервничал и решил вдруг обратить на нее внимание, поддаваясь общему волнению.       Рин бы и дальше продолжил сбрасывать все на обычную рассеянность, если бы не одно «но»: тот случай не остался единичным.       Он начал замечать больше таких провалов. Сначала они легко пролетали мимо внимания, как новая мелкая сережка, которую разглядеть можно только вблизи, но скоро эти мелочи по одной переросли в целую гору, которую невозможно было игнорировать.       Она полнилась с каждым днем. Листая от скуки галерею, Рин мог не узнать место на фото или не вспомнить год, когда оно было сделано. Все больше предметов гардероба брата становились неузнаваемыми. Однажды он не признал футболку, которую сам же подарил. Он тогда долго подбирал ее и также долго смеялся над видом братца в ней, потому что выглядел тот в этом огромном полотне с налепленным во всю ширину котом максимально комично. (и как долго ему было приятно, что Саэ все же надевал ее иногда)       Рин хлопал глазами на фотографию, а в голове металась одна мысль. Как? Как он мог забыть?       Но забывать он начал не только жалкие футболки. Провалы в памяти по отношению к безделушкам и тряпкам оказались ничем…когда он перестал узнавать самого Саэ.       Рин упустил когда конкретно, но в какой-то момент лицо брата начало размываться в памяти. Он мог смотреть на фото и первую секунду думать, кто там изображен. Черты его лица на записях все чаще казались неправильными, кривыми, расплывающимися. Словно кто-то пальцем ткнул в фото и оставил смазанный отпечаток. Рин долг тер глаза, но ощущение неправильности не проходило.       Почерк Саэ стал нечитаемым. Его манера «говорить» в старых переписках ощущалась чужой. В голосовых все чаще звучал незнакомый голос.       У Рина холод бежал по коже. Включая и выключая наушники, он повторно жал на кнопку проигрывания, еще раз, еще раз и еще раз, пока не убеждался, что, да, это действительно голос брата, Саэ правда звучит именно так. Тогда почему его голос казался таким неродным?       Хотя все должно было казаться «неродным». Человеческая память — штука невечная, она не похожа на камень, в котором можно высечь воспоминания на долгие годы, она скорее как пластилин: мягкая, податливая, стоит немного нагреть — меняет форму, будто так и была.       Память Рина просто плавилась в отсутствие брата, выравнивая драгоценные отметины, которое некому больше было оставлять. Память восстанавливала место чему-то новому. Нет ничего такого, когда забывают человека, которого долго не видели.       А потом мозг стал меньше забывать.       Потом…       Потом он начал выдумывать.

***

      Рин стоял под стендом, задрав голову на стену. Его глаза уже пять минут внимательно изучали большие, висящие в рамках фотографии: рассматривали лица, как сидели на них улыбки, в тот ли цвет покрашены были глаза. Он останавливался на каждой подолгу, будто пытаясь увидеть что-то, спрятанное за напечатанным листом, но, так и не найдя ничего, переходил к следующей и так по кругу, вверх вправо вниз влево по часовой. Снова и снова ряды фотографий плыли перед глазами, наматываясь друг на друга, словно круги спирали. Они сливались в цветастое мессиво, готовое в любую секунду скатиться по стене, от чего хотелось тошнить, как от скрученного после высокой горки живота.       Рин проморгался. Крепко зажмурил глаза, напрягая все мышцы головы, и вновь открыл. Фотографии вернулись каждая в аккуратный ряд, висящий под табличкой «Лучшие спортсмены университета». Он еще раз прошелся глазами по каждой. Нужная фотография так и не появилась.       Рин знал, точно знал, был уверен на все сто процентов помноженные на десять раз по десять тысяч, что она должна была быть там, в левом верхнем углу и чуть праве, после двух других фотографий. Она всегда была там, как были все остальные фотографии, бессменно висящие здесь и только пополнявшиеся после ежегодных соревнований. Он проходил мимо раз в день, и стена «почета» всегда была на периферии, позволяя остановиться возле и не без толики гордости рассматривать себя.       Но сейчас Его там не было.       Фотография Саэ пропала.       С каждой рамки улыбалось лицо, под каждой было подписано Ф.И.О, вид спорта и год, но рамка брата была пуста. Белый листик, воткнутый меж четырёх деревяшек и такая же, ничего не говорящая табличка. Будто в ряде истории перескочили целый год. Вычеркнули, словно никогда его и не было, соревнования забыли провести, а рамку оставили пустовать, чтобы не портить симметричность общего вида. Саэ должен был быть на том месте. Рин помнил тот год, когда он занял первое место в специальном рейтинге. Брат тогда отмахнулся, сказал, что «в таком ничтожном месте это ничего не значит», и даже для фото улыбнуться не постарался, но в сердце Рина, несмотря на угрюмые отмазки, все равно теплилась гордость. И немного зависти.       — Рин-кун?       Неуверенный голос сбоку заставил вернуться в реальность. Рин повернул голову и только теперь почувствовал, как затекла шея, отдавая немеющей болью в плечи.       Рядом стояла девушка. Она смотрела напугано, но в то же время с некой радостью, сминая рукава легкой рубашки милого цвета. Тоненькая фигура была совсем маленькой на фоне высокого коридора, большие глаза хлопали ресницами. Вся девушка походила на невинную птичку, и была бы чистой красавицей, если бы не кривые ноги, спрятанные под длинной юбкой.       Рин не помнил, какого цвета туфли больше всего любил брат, но почему-то отлично помнил, что та девушка еле стояла на стоптанной внутрь подошве без каблуков. Кажется, ее звали Химари. Он узнал ее — девушка, которая постоянно всех и всего стесняется, говорящая тихим голосом, его одногруппница. Она ему еще писала, добрая, о слухах. Было бы очень мило, если бы не так противно от знания, что все из-за бессмысленного краша на него, на который Рину было плевать с места повыше, чем самый высокий в мире небоскреб.       — Р-рин-кун, ты в порядке? , — начала девушка, глотая последние буквы. Ее стоптанные ноги сделали шаг навстречу.       — Где фотография?       Неожиданный вопрос, тихо прозвучавший из хриплого горла, заставил замереть на месте. Девушка посмотрела на стену, которую до этого будто не замечала, но не зная, что и ответить, непонимающе моргнула, опуская глаза на него и ее лицо побледнело от испуга.       Рин смотрел на нее, так и не опустив голову в правильное положение, от чего та казалась изогнутой в обратную сторону, и взгляд у него был самого что ни на есть сумасшедшего. Она немедленно провела подобную ассоциацию, несмотря на мысленные уговоры пару минут назад, что слухи — всего лишь слухи. А теперь ей хотелось отступить на шаг два, чтобы в случае быстро убежать, хватая край юбки.       На нее смотрели пустые, помутившиеся глаза. Смотрели ожидающе, словно черная дыра, которая никуда не торопится, зная, что прожди она сотню лет, конец судьбы жертвы не изменится. Бирюзовые зрачки моргали, и они больше не походили на чистую воду в озере, а скорее на осколки стекла из грязной бутылки. Ресницы слипались и разлипались, словно меж них провели просроченным клеем, мешки под глазами висели грузом.       С перепугу, а, может, от чрезмерного волнения, она вдруг резко осознала все детали лица напротив, и они стали увеличиваться, гиперболизируешь в голове. Девушка видела клоки в спутанных местами волосах, и ей захотелось закрыться руками от дыхания, исходящее из его пересохших губ. Хорошо что она была неплохой девушкой. Бедняга понимала, что перед ней все-таки больной человек, а резкая чувствительность — всего лишь ее предубеждения, срабатывающие как защитный механизм, хотя ничего страшного не происходит. Она согнала раздувшийся страх прочь и постаралась улыбнуться как можно мягче.       — Ой, Рин-чан, я не совсем понимаю о чем ты… — она убрала руки за спину в милой позе, будто говорила с ребенком, — Какая фотография?       Он не обратил внимания на ее сюсюкающуюся манеру. Просто перевел глаза вверх и ткнул пальцем в пустую рамку.       — Здесь должен быть Саэ.       — Мм? Са-э? А .о., — девушка серьезно задумалась над вопросом, — А! , — она хлопнула показательно радостно в ладошки, — Это же твой братик, да? Но… — ее короткий палец прислонился к губе, изображая ломающую голову над задачкой по математике девочку. Ей казалось, что если спуститься на непонятный уровень его мыслей, то разговор пойдет складнее, — Разве твой брат занимал первое место…       — Да.       — А.правда… — на ее лице появилась дружелюбная неловкость, — Что-то я не помню. Но ты не переживай, Рин-чан, может ее…отдали на восстановление? Тут большие окна, выцвела. Наверное, завтра вернут, — ложь слетела с ее языка легко и непринужденно, ибо была во благо. Кому бы пришло в голову отдавать одно фото на «реставрацию», если потускневший цвет был на каждой? Тем более она решительно не помнила того фото. Бедненький, Рин так соскучился по брату, — Рин-чан а не хочешь сейчас пойти…       — Хах. Ее прервал тихий, но уверенный смешок.       — ?       — Вчера мне сказали то же самое.       Не обращая на нее внимания более, Рин схватил с пола рюкзак, развернулся и зашагал вперед, устремляясь к выходу.       Он спросил о фотографии Саэ семерых людей, но все говорили примерно одну и ту же отмазку. Будто фото потеряли или чинят или меняют на новое и оно обязательно вернется или еще какой-нибудь булщит, но он слышал, что все они врут и просто не знают, не помнят, что было на самом деле. Зато он помнил. Помнил, что оно всегда там висело.       Однако все те люди были правы…       Фото никогда не существовало.

* * *

      «создано ****. 20** в 16:57       Я опросил 7-х. Все они, кроме Химари, не имели причин врать. Никто не помнит про фотографию. Часть из них с трудом вспомнила Саэ, другой части пришлось напомнить. Они все уверены, что в той рамке никогда ничего не висело, но почему-то никого не смущает пропущенный год. Только двое, Кенджи и Аой, реально задумались, почему год пропустили. Но в итоге они все равно уверяли меня, что там никогда ничего не было.       Я знаю, они считают меня сумасшедшим. Гейл сказал, что у меня галлюцинации. Он даже попытался потащить меня к медсестре. Я всегда думал, что он мудила, но не ожидал, что он попытается схватить меня.       19:03       Сегодня я снова смотрел ту запись. Голос Саэ… Я не знаю, как описать, но его голос звучал таким холодным. На секунду мне показалось, что это ИИ. Я еще отвлекся, что подпрыгнул.       С записью что-то не так. Некоторые отрывки прерывались. Похоже на глюки, когда проигрыватель перескакивает. Запись на диске, но я не так давно начал ею пользоваться, чтобы она потерлась.       Пометка: На случай если забуду — диск всегда лежит в среднем шкафчике, вторая полка, на книгах.       Мне кажется, что это все связано. Надеюсь, что нет. На самом деле было бы неплохо, если бы все эти «странности» действительно были всего лишь моими долбанными галлюнами, и они бы когда-нибудь закончились. Это так…тяжело. Они все говорят, что я болен, а я устал спорить. И… Вдруг они правы       Но я знаю, что прав я. С моим мозгом что-то происходит, но я не схожу с ума.       …       Кажется, напоминания об этом каждый день перестают работать.       22:00       Снова смотрел отчет полиции о пропавших.       Никто пока не откликнулся.       Как же бесит. Я же говорил ей, что они ничего не будут делать.       22:30       Неделю уже никто не пишет. Хотя ладно, я сам мудак, что не отвечал. Оно к лучшему. Поменьше людей будут пытаться сбагрить меня в психушку.       Опять поругались с мамой. Я спросил про Саэ и она, ну, психанула. Не знаю, как с ней разговаривать. Она пригрозила приехать сюда со своим психологом.       23: 12       Скорость, с которой я забываю, увеличилась. Раньше я мог забыть парочку вещей, но недавно понял, что пропадают целые куски. Вовремя не зацеплюсь за фото, не вспомню. Иногда ощущение, что я забываю годы.       0:09       Сделал пост в другом форуме. Все то же самое: потеря памяти, «галлюцинации»… Пост удалили. Как обычно. Насколько размыто нужно писать? В этот раз не прошло и трех минут, как правило, им нужно больше времени. »       Пальцы перестали стучать по клавиатуре. В другом конце стола запищал принтер, выдавая из недр несколько листов бумаги. Рин взял стопку распечаток и большой степлер. Он развернулся к комнате, ища глазами нужную тетрадь. На полу их лежало много. Крепкие корешки, мягкие обложки валялись друг на друге грудами листов. Вместе с ними лежали книги, какие-то коробки и крупные альбомы, раскрытые на случайных страницах. Один из них был вывернут на изнанку, обложка сломалась в обратную сторону, словно ей выломали конечности и распотрошили. Снизу валялись выпавшие страницы.       Рин сначала пытался их убирать, но потом занятие стало бесполезной тратой времени: он забывал, куда клал их, что смотрел, и что они вообще существуют. Проще было оставить так. Бонусом шло, когда глаз цеплялся за какую-нибудь забытую фотографию или записку, и в памяти сверкало воспоминание о ней.       Он пересек комнату, переступая через бумажные кучи. Нужную тетрадь искать не пришлось, потому что эту он специально оставлял на том табурете, никогда не перемещая, на ее месте даже образовался отпечаток, нетронутый пылью.       Рин подобрал тетрадь, осторожно листая страницы. Перед глазами побежали ежедневные логи:        «09. **.20**       Сегодня я решил, что «провалов» слишком много. Я не успеваю за ними следить. Пока не посмотрю, в мозгу будто дыра, про которую он даже не в курсе. Может, этих дыр там больше, чем мне кажется. Буду вести записи, о чем забыл…»       «10. **.20**       Сегодня снова листал галерею. Нашел кучу фоток с какой-то поездки, не смог вспомнить откуда они. Позвонил маме спросить. Она тоже с трудом вспомнила. Думаю, от переживаний, ей становится хуже, не нужно было лишний раз ее беспокоить.»       «11. **. 20 **       Сегодня слушал голосовое с прошлого месяца. Ощущение, что в первый раз. Не помню, чтобы мы с Саэ когда-то обсуждали мою карьеру… »       «12. **. 20 **       Нашел видео с чемпионата. Я и забыл, что оно валялось в шкафу. Я вообще про него забыл. Теперь буду смотреть каждый вечер. Там так много кадров с Саэ, может, оно поможет мне меньше забывать?       Надо поговорить с мамой »       …       «14. **. 20**       Сегодня опубликовал пост на форуме. Глупость, конечно, но я не знаю, что еще делать. Вдруг кто-то сталкивался с этим.»       «15.**. 20 **       Пост удалили.       Не знаю почему, но через десять минут его уже не было, а я два раза проверил, что он не нарушает правила. И что странно: его нет в профиле, но насколько я помню, он должен был там сохраниться.       Зато, черт, кому не следовало его увидели. Мне сегодня столько уже сообщений пришло. Сволочи.»       .......       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «** .**. 20**       Галлюцинаций стало больше. Я не хочу называть их галлюцинациями, но другое слово не подойдет. Я помню того, чего не было или мне кажется, что я помню.       Я не хочу верить, что это все ненастоящее »       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**       Мне говорят, что я схожу с ума.       Нет.       Я здоров.       Просто они не помнят. Я точно знаю, что они все забыли. Я не могу ошибаться. Саэ… Они ошибаются. Я помню.       Я все еще помню»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**       Вещи начали пропадать. Это не галлюцинации. Я в этом уверен на 99%. Не может быть, чтобы в альбомах было столько пропусков. Мы все укладывали по порядку, я готов допустить три-четыре пробела, но не двадцать. Хотя. Наверное, уже тридцать. Я не хочу еще раз считать, их становится все больше.       Пропадают не только фото. Сообщения тоже. Голосовые. Сегодня я искал где-то час, но не смог найти половины видео в папке. Я точно помню, что их было больше.       Я не мог их удалить. Я не стал бы. Они просто пропали, как и все остальное.       Разговаривал с мамой. Она снова кричала. Сказала, что в альбоме всегда бы столько пропусков.»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**       Мне страшно.»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**       Я переворошил половину шкафа.       Футболки, которую подарил Саэ, ее нигде нет. Я помню, что держал ее на нижней полке специально, но сейчас…       Надеюсь, я просто куда-то закинул ее.»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «** .**. 20**       Мама не верит мне, что вещи пропадают. Сегодня она почти расплакалась, когда я начал объяснять ей. Папа забрал трубку.       Отныне я «эгоистичный ублюдок»       Больше не буду звонить.»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**       Забыл то, что вспомнил вчера. Сколько всего, о чем я забыл, что забыл?»       «**.**. 20**       Я начал отдельно считать, сколько забываю в день и сколько галлюцинаций нахожу. Надеялся найти какую-то последовательность, но ничего. Все провалы кажутся рандомными. Позавчера забыл целую поездку, все еще не помню, просто знаю о ней из-за фото, а вчера забыл, как выглядит подпись Саэ.       Заметка: Надо найти его документы, кажется, у меня лежит копия…чего-то. Вспомню, как найду.»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**       Нашел документы. Оказывается, он оставил у меня копию паспорта и еще какие-то чеки. Я снова не узнал его подпись. Оставил все на верхней полке рядом с диском. Если что пойду в полицию сам — притащу с собой.»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**.**. 20**       Я не схожу с ума»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**       Моя менталка не справляется. Я слишком эмоционален. Мозги путаются. Мысли будто прыгают друг на друга.       Мне кажется, я забыл что-то важное. Очень важное. Не просто какую-то мелочь, а целый кусок из его жизни. Кажется, я забыл очень давно, но я не понимаю что. Я поискал в каждом альбоме, но ничего, кроме новых пропусков не нашел.       Кажется, их стало больше раза в три. Точно не знаю, не хочу считать.       Возможно, я паранойю. Нет, скорее это именно то, что происходит. Или нет.       Я путаюсь.       Начал принимать успокоительное. Надеюсь, поможет.»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**       Плохой сон. Не могу спать.»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**       Сегодня задумался, что мне надо обратиться к врачу. С одной стороны, я чувствую, как мне становится хуже, но с другой, они точно упекут меня в психушку.       Сегодня писал отец. Требовал взять трубку.»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**»       «**. **. 20**       Решил провести эксперимент в университете. Боюсь, результат разочарует.»       Рин дошел до первой не заклеенной бумагой страницы. Он осторожно приклеил свеженапечатанный лист в тетрадь. Она уже была тяжелой, и дополнительный вес не почувствовался.       Рин поднял взгляд вверх. Над головой висела гирлянда из фотографий, прикрепленных к перетянутой над стеной бечёвке на прищепки. Когда он крепил их туда, неадекватнее себя в жизни не чувствовал.       Между цветными бумажками выделялись белые прямоугольники. «1», «2», «3», «4», 5». Они висели совершенно чистые, будто новые открытки, на которые не успели наложить печать.       Рин осторожно оцепил один прямоугольник, придерживая двумя пальцами. Бумага была нетронута, почти девственная, и только помявшийся уголок выдавал ее прошлое.       А у нее было прошлое? Или он придумал себе его в очередном приступе паранойи, а белый прямоугольник — лишь один из тех, что он забыл снять вчера. Но ему казалось, что он снял все. Или не все?       Пальцы с жалостью покрутили бывшее фото меж собой. Ему вдруг показалось, что он больше никогда не узнает, что на нем было… Хотя, может ли он как-то это узнать? От мыслей накатила грусть.       Наверное, нет.       Рин тяжело вздохнул и опустился на стул рядом. Он чувствовал бессилие. Такое всепоглощающее: чтобы он ни делал, все сводилось к нулю. К этому чистому листу бумаги. Все его забытые воспоминания, пропадающие вещи, они доводили оставшиеся нервы до короткого замыкания.       Он мучил сам себя. Было бы куда легче, признай он болезненное состояние своего сознания. Ему необязательно было терпеть эту обсессию по брату, памяти, фотографиях, видео, мыслях о нем, все это превратились в манию, которую следовало бы срочно лечить, и ему бы обязательно помогли, обратись он за помощью.       Но Рин предпочел твердить себе, что «не сходит с ума».       Все это было бессмысленно.       Те фото и видео никто никогда не снимал и не печатал.       Те воспоминания не существовали.

* * *

      …       .....̑.͗.̶.       ...........       Рин ошибался, думая, что потеря памяти затронет только его брата.       Вскоре оно добралось и до него.

* * *

      Он поворачивал ключ в двери своей квартиры после очередного похода в библиотеку, когда его неожиданно окликнули.       — Молодой человек!       С боку подошла старушка, постукивая палкой. Морщинистое лицо прищурилось единственным оставшимся зрячим глазом, выдавая подозрение.       Рин знал ее — это была соседка, бабушка лет 70-ти, живущая через квартиру на том же этаже. Ее окно выходило прямо на подход к подъезду, и она частенько любила ворчать из него на всех, посмеющих вести себя «неподобающе». К сожалению, жильцы не попадали под особую милость, частенько хватая ругань в свой адрес.       Обычно было проще сделать, что эта старая женщина хотела, чем с ней спорить.       — А…добрый вечер. У вас что-то случилось? , — Рин докрутил ключ до щелчка, оборачиваясь к соседке, стараясь звучать как можно почтительнее.       Глаза старухи прищурились еще сильнее, превращаясь в две маленькие щелочки. За слоями обвисшей кожи было не видно, но Итоши чувствовал, как она внимательно рассматривает его. Помолчав, она пожевала сухими губами, прежде чем спросить:       — Молодой человек, а вы это к кому?       Рин тупо моргнул на нее. У старушки началась деменция?       — Ни к кому. Я здесь живу.       — Хммм, — из уст старухи послышалось недовольное фырканье, — Что-то я вас не помню. Она еще пробурчала себе под нос что-то вроде " Ну смотрите у меня», развернулась и потопала прочь, пыхтя:       — Понаехало тут видите ли… Бабушку старую путают.       Типичный бубнеж старого, уставшего от жизни человека. Рин бы не уделил внимания этому обычному столкновению, если бы…       Оно не повторилось еще раз.       — Эй привет, а ты новенький? Давно переехал сюда?       Это была соседка с верху. Тоже студентка, только на пару курсов старше, кажется, даже на выпускном году. Рин точно не знал: они общались слишком мало, пересекаясь лишь пару раз на автобусе до метро.       — Э, привет… Я тут живу давно уже. Мы, вроде, виделись пару раз?       — Аа, да? Ой прости, пожалуйста, ха-ха. Кажется, мне нужно больше спать.       — Мм, бывает.       — Хах-ха, извини еще раз. Ладно, пока, увидимся.       — Ничего. увидимся.       И еще раз.       — Алло?       — Алло, добрый вечер, Итоши, здравствуйте. Прощу прощения за поздний звонок. К управляющим недавно поступила жалоба, что к вам часто заходит какой-то незнакомый человек. Не поймите неправильно, не то, что вы не можете приглашать к себе людей, конечно. Просто хотели вам напомнить, что, если с вами кто-то живет или вы кому-то пересдаете, об этом нужно сообщить администрации.       — М, извините, но, кажется, произошла какая-то ошибка. У меня не было никаких гостей уже несколько месяцев. И да. Я живу один. Не знаю, с кем меня могли перепутать, но да…       — Хорошо, поняла вас. В любом случае, мы должны были сообщить вам о жалобе. Хорошо, если никаких проблем нет. Спасибо за уделенное время. До свидания.       — До сви-       Трубку сбросили до такого, как он успел ответить. Рин медленно отложил телефон в сторону в догадках, что происходит «Ок-ей. Либо я параною… Либо творится какая-то херня.»       Никакой странной «херни» на самом деле не происходило. Итоши всего лишь настигла череда совпадений, которым поспособствовал его внешний вид и плохое настроение соседей. С его мозгом игралась параноя, обычная мнительность, потому что он сходил с ума.

* * *

      Рин проснулся посреди ночи.       Он подскочил на кровати, хватаясь за горло. Легкие уже не задыхались, но не успели понять, что могут свободно дышать кислородом. Он хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на сушу, но горло сжалось, на инстинкте не давая увиденному проникнуть внутрь.       « Сон. Это всего лишь сон. "       Рин заставил мысли вернуться в рациональность. Снова тот кошмар. Мозг с трудом уговаривался, что оно ненастоящее, что он в безопасности, что не тонет в омерзительной непонятной жиже.       Но она казалась такой…реальной. Отвратительно пахнущая, он до сих пор чувствовал, как она липнет к коже, холодная, скользкая, как тянет вниз, ползет как живая вверх, поглощая все больше. Слизь стремится к глотке, она ищет любую трещину, любую царапину, чтобы проникнуть внутрь, раздуть кожу, пока она не начнет сочиться черной липкостью. Она кричит. Вопит, как плачущий, брошенный ребенок, раздирающий своим ревом уши.       Рин хлопнул себя по щекам. Сон, все это было сном. Часть кошмара, ничего больше. Нужно было встать. Успокоиться. Выпить лекарство. Унять в голове шум.       Он поднялся. В комнате было темно, окна скрылись за плотными шторами, неизвестно, на улице уже пылало солнце или сияла подвешенная луна. Очертания мебели виднелись только в свете электроники. Провода гудели, словно спящие, убаюканные шумом вентилятора.       Дверь в ванную была недалеко. Рин направился к ней, переступая кучи макулатуры, как минное поле, карту которого знал с закрытыми глазами, но все же кромешная тьма замедляла движение. Лишний шаг — и все разлетелось бы по полу, как домино.       Вррррм. За шторами проехалась одинокая машина. Свет фар проплыл по полу, разрезанный полосками теней на куски. Они скрючились, расширились и сжались, словно медленно вздохнувший сгусток из сваленных вместе органов.       По коже пробежались мурашки. Нехорошее чувство осело на плечи, цепляясь за рубашку. Всего лишь чувство. Мозг еще не пришел в себя после кошмара.       Путь до ванной оказался длиннее, чем помнилось. Наконец, он достиг ручки. Металл за ночь остыл, ударяя в кожу холодом.       В темноте что-то шевельнулось.       Рин резко обернулся. Но, кроме горящих на тумбочке электронных часов, ничего не нашел. Было 3:33 ночи.       Он глубоко выдохнул. Галлюцинации, обычные галлюцинации. Его таблетки лежали на кухне.       Ручка двери повернулась под гул сердца в ушах. Выключатель на стене щелкнул. Лампа проснулась, слепя чрезмерно ярким светом. Стены проявились сквозь моргания, зеленоватый цвет плитки налип на глаза.       Рина замутило. Тело ослабло и знобило, дрожь пробирала под гусиной кожей. Он повернул ручку крана, и на руки потекла горячая вода. Протер лицо, задержался на нем потеплевшими ладонями, которые нагрелись и теперь особо ощущали прохладу щек. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, он промыл, всхлипнув от контраста температур, веки.       Итоши открыл глаза.       В зеркале на него смотрело уставшее лицо с сиреневыми мешками под глазами, веки припухли, покраснев вместе с белком, снизу проявились вены, волосы торчали во все стороны, справа повис начавший отваливаться клок волос. Жалкое зрелище.       Он схватил этот клок и дернул вниз. По голове кольнуло струнами боли. Ладонь набрала горячий воды, сбрызгивая ее на себя. Его рука прошлась по волосам, смазывая капли по грязным волосам, потом она поползла вниз, поглаживая кожу, похлопывая, чтобы разбудить, потёрла за ушами, шею и начала растирать зажатые плечи, уходя на спину к лопаткам.       — Ссс!       Рин отдернул руку от спины со сдавленным шипением. Ладонь наткнулась на что-то болезненное, поцарапав, и оно вспыхнуло горячей пульсирующей болью.       На ощупь это что-то оказалось созревшим прыщом. Воспаление набухло, при каждом касании резало ножом и пружинило, как грязная дождевая вода, скопившаяся в пузырь под газоном, грозясь вот-вот лопнуть и вытечь тугой черной массой.       Поддавшись импульсу, Рин чесанул по нему раз, тут же чуть не подскакивая от боли. Пальцы испачкались в чем-то мокром. Оно липло, как густой гной, скопившийся на ране.       — Черт…       Лопнувший прыщ был обработан щедрым поливом из баночки с перекисью водорода на кухне, где же запили несколько таблеток успокоительного.       Рин вернулся в постель. По дороге что-то дёрнуло его попробовать включить свет, но, конечно, то действие было совершено бесполезным — в комнате ничего не было кроме разбросанных альбомов и тетрадей.       Он укутался в одеяло по ухо. Паранойя одолевала, вернулось неприятное ощущение, казалось будто что-то неслышно подкрадывается к деревянному краю кровати. Рин вжался в матрас. Уговоры разбушевавшуюся фантазию успокоиться не помогали.       Глюки, все — жалкие глюки.       Он не мог уснуть еще несколько часов. Лежал с открытыми глазами, поддаваясь нерациональному чувству страха и опасности, уставившись в покрытую тьмой пустоту.       Всю оставшуюся ночь ощущение чего-то липко-мокрого не покидало плечо.

* * *

      …       .͗…       .....       .......       … …̚.͐.́…       Шизофрения — серьёзное психическое заболевание, поражающее 1% населения мира. Оно характеризуется галлюцинациями, бредом, дезорганизованной речью, крайне дезорганизованным поведением, а также такими негативными симптомами, как снижение эмоциональной экспрессии, апатия и когнитивные нарушения. Симптомы обычно проявляются в позднем подростковом или раннем взрослом возрасте, и это расстройство может чаще встречаться у мужчин.

* * *

      « Я забываю своего брата       Мой брат пропал из дома больше двух месяцев назад, но через неделю я начал замечать, что с моей памятью что-то не так… Я начал забывать его, и это не просто мелкие «как он готовит вафли на завтрак» или «какая у него модель айфона», а реально серьезное вещи. Я перестал узнавать его на фотографиях. Буквально. Могу пролистать целый альбом и вспомнить, как он выглядел только в конце.       С каждым днем становится все хуже. В последние недели мне кажется, что я не просто забываю… нет, вещи будто действительно пропадают.       Недавно я пытался найти наше видео с выпускного, но кроме пустой коробки ничего не нашел. Но я точно знаю, что его снимали! Только ничего не помню.       Все считают, что я поехал крышей. Типо этих фото и видео, что их никогда не было, и все такое. Что я их выдумал.       Может, я правда схожу с ума? Я не хочу в это верить, но…я не знаю, как еще адекватно объяснить происходящее. Если кто-нибудь знает, что происходит, пожалуйста, ответьте. ПОЖАЛУЙСТА Я не знаю, что мне делать.       Объясните мне хоть что-нибудь, даже если вы скажите, что я просто «шизофреник», может мне стоит это услышать от непричастных людей, может так оно и есть. Если я не сошел с ума еще, то точно скоро сойду.       Поэтому если кто-нибудь сталкивался…прошу, отзовитесь.       Я уже писал о подобном в другие сообщества, но мои посты удаляются каждый раз, хотя я перепроверяю правила по десять раз. Не знаю, может, это тоже как-то связано, вдруг я и это выдумал. Кто-нибудь, пожалуйста, прочтите это. Мне правда нужна помощь. »       Рин отнял дрожащие пальцы от клавиатуры, возвращая напряженное дыхание в норму. Впервые он решился написать напрямую про брата, хотя раньше лишь спрашивал, встречался ли кто-то с такой странной потерю памяти.       Многие посты удалялись за минуты, лишь за редким исключением попадая под милость, когда включали только разбавленную воду, так что этот тоже не вселял надежды.       Рин откинулся на спинку кресла, смотря на электронные часы. Минута текла за минутой. Он зажмурил глаза. Вот сейчас он их откроет, а в его профиле будет снова висеть пустота. 3…2…1… На последний счет глаза медленно раскрылись в маленькие щелочки.       «Вы пока не делали никаких сообщений. Присоединитесь к дискуссии! Рекомендации: »       — Да что же это!       Рин прикрыл лицо отчаянном рычании.       Мало того, что он сходил с ума, так еще и чувствовал себя полнейшим идиотом. Очень уставшим идиотом, гоняющимся за иллюзорными картинками, которые вполне могли быть выдуманы его больным мозгом.       Как же ему хотелось, чтоб все это просто закончилось. Проснуться и понять, что застрял в кошмаре, который только сейчас оборвался.       Мозг плыл. На голову давила тяжесть тревоги и бессонных ночей, они тянули вниз, будто стальная цепь, повешенная на затылок. Хотелось наконец просто сдаться. По рукам кололо, как от онемения, бессилие: чтобы он не делал, результат сводился в минус. Как вычерпывать руками воду из дырявой лодки — она все равно продолжит затапливаться, пока неизбежно не пойдет на дно и останется только смириться, сесть на корму и смотреть, обняв колени, как все дорогое исчезает под темной толщей ледяной воды.       Итоши взглянул на стену. На бечёвке, застыв без движения, висела гирлянда из абсолютно чистых, идеально белых, как нетронутый свежий снег, прямоугольников.       Почему она до сих пор была там, когда Новый Год давно прошел?       Конечно, он просто забыл ее снять. Даже в магазинах продавцы частенько оставляют украшения висеть чуть не до следующего праздника.

***

      « Дата: 28.06.20**       Запись с выпускного *************** »       Серый экран телевизора загорается голубым цветом, показывая обрамленное облаками небо. Погода отличная: солнце не слепит объектив, но светится достаточно сильно, чтобы картинка выглядела максимально хорошо.       — Мам, ты камеру держишь неправильно, — вдалеке записанного мира кто-то окликает, — Объективом вниз.       — А, ой, правда что ли? Сейчас-сейчас.       В следующую секунду камера опускается вниз, и на телевизоре предстает огромное поле цветов.       На протоптанных многолетними посещениями дорожках стоят люди, в основном кучками, половина держит камеры или телефоны, пока другая, та что помладше, фотографируется. Приезжать сюда на выпускную церемонию — традиция школы. Руководство заранее готовит площадку, чистит тропинки, прежде чем привезти учеников с родителями на автобусах и передать директору микрофон, который даст речь про сохранение связи с природой в мире бетонных коробок. Никто не знает зачем оно нужно, но фотографии среди цветов получаются яркими и романтичными, так что никто не жалуется. Это последняя остановка на церемонии, а после семьи разъезжаются по ресторанам праздновать.       Из-за границ экрана появляется спина, одетая как на модельный показ. Юноша идет вперед, рассматривает поле, а затем встает, повернувшись к камере для фотографии. Он поправляет рукава, выбившийся локон из прически и только потом показывает знак «ок».       Сбоку кто-то зовет:       — Брат, меня подожди!..       Рин знал, что было дальше: он подбежал к Саэ, они встали в позу для фото, но мама забыла, как фотографировать и снимать одновременно. В итоге, им пришлось подойти решать проблему. Саэ взял в руки камеру, а дальше…       Сегодня он не помнил.       Телевизор продолжал показывать события на диске, и с течением минут они становились все неузнаваемее.       В какой-то момент запись начала сбоить: картинка слегка задребезжала и голоса периодически глохли, будто уходя под воду. Рин уже привык к этому, прерывистые звуки перестали удивлять, а тем более пугать — парень просто игнорировал их, продолжая рассматривать лицо брата.       К чему Рин не привык, так это к огромным глюкам на экране и последующему резкому отключению. Телевизор на мгновение вспыхнул всеми цветами радуги, а затем потух в синий экран смерти, визжа, как умирающая сигналка, которую активно бьет током.       — Что за-?       «Би! БИ! БИ!» крик из динамиков бил по голове, разрывая изнутри болью.       Рин вскочил с кресла, на котором сидел закутавшись в плед, и, прикрывая уши, попытался отключить истерящую машину, но дисковод заело. Кнопка открытия внутреннего отделения не хотела открываться, не прожимаясь до конца, будто ее залило липким вареньем.       Наконец, когда на нее надавили тяжестью всего тела, кнопка поддалась, и дисковод высунул кончик привода.       Увиденное заставило отпрыгнуть назад. Зажавшись на вздохе, Рин почти поскользнулся на пледе, отступая подальше.       Из дисковода хлынула черная жидкость.       Это маслянистое ЧТО-ТО полилось на пол, налипая на стену и аппаратуру. Тягучее, как сгоревшая патока, оно капало вниз кусками, тут же клеясь друг к другу обратно и растекаясь мерзкой слизью. Дисковод плевался ею, будто хотел выблевать свои внутренности, пластиковую коробку рвало, пока оттуда бурным потоком не выплеснулся водопад из черной жидкости. Слизь устремилась рекой вперед, заглатывая все, что валялось на пути, брызги полетели в стороны, оседая на стенах.       В нос ударил запах тины и гниения.       Рин сморщился, зажимая нос. Он залез на кресло, опираясь на спинку, смотря, как черная хрень подбирается все ближе и ближе. Черная слизь казалась живой, она булькала, словно хочет поглотить его вместе со всей комнатой. Вонь стояла такая, что становилось тяжело дышать.       Тошнота скрутила живот от страха и омерзения одновременно. Жидкость все подступала, в любой момент готовая забраться на кресло. Глаза, как приклеенные, уставились на это масляное нечто, не способные оторваться.       Жертва попыталась залезть выше, но ситуация не становилась лучше: все пути отступления оказались затоплены.       Взгляд только зацепился за спасительную дверь, до которой можно было допрыгнуть, когда плечо пронзила острая боль. Рин вскрикнул, поваленный обратно на кресло. Ноги задрожали, тело ослабело, не желая больше двигаться, выбирая из трех путей замереть. Слизь уже добралась до основания кресла, поползла вверх, и показалось, что из нее вырываются руки, карабкающиеся по стенкам.       Рин зажмурлся.       «Это не реально. это не реально.это не реальноэтонереальноэтоне…»       Бульканье еще раздавалось в ушах, и ощущение подступающей опасности продолжало бить по нервам. Он зачитывал себе это как молитву, сжимая веки изо всех сил. Слова смешались меж собой, превращаясь в настоящую мантру, в которой даже смысла разобрать было невозможно.       Запах гнили отступил. Комната снова наполнилась воздухом. Можно было дышать. Рин медленно приоткрыл глаза.       Все закончилось.       В комнате ничего не было: альбомы с тетрадями, нетронутые, валялись на полу, и только из дисковода, мигающего синей лампочкой, торчал открытый привод.       Рин осел в кресле. Все его тело дрожало от пережитого страха, он глубоко и резко дыхал, сглатывая пересохшим горлом.       Галлюцинация. Какая…пугающая галлюцинация.Все было всего лишь галлюцинацией.       Он сжал руки во круг коленей, пряча голову.       Галлюцинация…       Они были правы.       Может, ему действительно нужно к врачу.

***

      Рин просматривал запись на консультацию в ближайших клиниках, когда на телефон поступил звонок из полиции.       — Итоши Рин?       — Да, это я. здравствуйте-       — Добрый вечер. Просим прощения, что связываемся в такое время, но ситуация крайне важная и в некоторой степени срочная.       Рин мгновенно напрягся.       — Что-то случилось с братом? , — он готов был подскочить и бежать, неизвестно пока куда, — Вы нашли его?       — Нет, просите, мы еще расследуем это. Но возникли некторые…обстоятельства.м.с нашей стороны. Не могли вы, пожалуйста, подойти завтра как можно раньше.       — На допрос?       — Нет, нет, что вы. Нам просто нужно задать вам несколько вопросов. Мы вас ни в чем не подозреваем, не сомневайтесь. Мы спросим всего пару. И занесите, пожалуйста, если они находятся при вас, оставшиеся документы. В деле указано, что были копии…или они в данный момент у ваших родителей? Указано, что заявление подавали вы-       — Да-да, — он прервал их, прежде чем дошло до вопросов к стороне, которая кроме бесполезного нытья ничего предоставить не могла, — Все правильно, я подавал о…пропаже. Вы сказали нужны документы? У меня есть несколько копий, я могу прийти и сейчас.       — Нет, не нужно, благодарим за вашу кооперацию, но время уже позднее, мы не хотим, чтоб вы оказались в небезопасной ситуации. Ждем вас утром. Спокойного вам вечера.       — Да, до свидания-       Трубку сбросили. На экране появилась чернота и горящая история звонков на ее фоне. Рин еще какое-то время смотрел на свое отражение, прежде чем сжать телефон в руке.       Психиатр подождет.

***

      Он пришел в отделение полиции к 6-ти утра. Конечно, снова в ущерб парам, но Рин давно перестал о них переживать — даже почту студенческую не открывал.       — Добрый день, — парень практически ворвался в здание, распахивая дверь.       От столь внезапного появления женщина за столом подпрыгнула с громким «ой!» и чуть не пролила на себя чашку кофе с воткнутой туда булкой.       — Добрый день?! Б-боже, молодой человек, нельзя же так, — женщина недовольно стряхнула капли кофе с пухлых рук, — Врываться! Что у вас случилось?       Рин поспешно подошел к ее столу, опуская на него пачку бумаг и параллельно запыхаясь после раннего забега.       — Извините, я просто торопился.       Женщина недовольно цокнула, но тарелку с завтраком убрала.       — Ну что там у вас?       Парень тут же взялся за документы и начал доставать первую из папки, хотя его дыхание еще не восстановилось.       — Мне вчера позвонили, — половина первой бумажки показалась из файла, — сказали, что-       Его голос резко прервался. Ладонь держала только что вытащенную из файла бумажку. Абсолютно чистую бумажку. Белую, как из только что купленной пачки для печати.       Лицо Рина мгновенно побледнело. Он почувствовал, как к горлу подступила тошнота, как замутило голову, и крутанулся на 180 от женщины.       — Молодой человек, что с вами?       — Н-нет, все в порядке, — он замахал на себя рукой, забирая файл обратно, — Извините, я-а, я не в то отделение пришел.       Он решил удалиться как можно скорее. Отчасти потому, что боялся выглядеть сумасшедшим. Хотя он и был сумасшедшим.       Когда он был уже у двери женщина-полицейский все же решила выполнить свою работу и окликнула:       — Молодой человек, с вам точно все хорошо? , — она даже привстала со стула, на лице отразилось искренне беспокойство.       — Да, да. Извините еще раз.       Дверь в участок хлопнула на выходе.       — Пфх, ну что за молодежь пошла…       Рин смог пройти только несколько метров от участка, до того как склонился у ближайшего дерева, ожидая, что блеванет прям там. Желудок крутило, как и грудную клетку, которая сжалась до состояния выжатого воздушного шара, перекрывая доступ кислороду и себе и голове. А сердце пыталась гонять его изо всех сил, Рин не то что слышал — черепом ощущал, как оно долбится о кости.       Тошнота в итоге отступила, но на ее место пришла откладываемая надолго истерика.       «Так. Все в порядке. Все в порядке. Просто»       Просто что? Как он должен себе это объяснить? Как копия паспорта еще с утра пахнущая старой печатью превратилась в свежий лист бумаги? Он десять раз перепроверил, что взял нужный файл, что положил все документы туда. Сделал несколько копий!       Руки сами полезли в файл — бумажки полетели на землю одна за другой, каждая белая, как снег. Не осталось и примятого кончика.       Лицо Рина исказилось в безнадежном отчаянии.       — Ха! Боже, да вы все смеетесь что ли надо мной?       Ооооооо. Как он сходил с ума

***

      — Прошу прощения.       Сотрудница Учебного Офиса вздрогнула, когда ее отвлеки от работы, громким ударом рядом. Над ней навис студент лет 17-18-ти, смотря взглядом, который с трудом можно было назвать «в здравии и ясности».       — М-молодой человек, я могу вам как-то помочь?       — Да, конечно, можете. Юноша тут же сел на стул напротив, укладывая руки перед собой. Сложно было не заметить, как пальцы напряженно перебирали меж друг друга, похожие на металлические, плохо-гнущейся трубки.       — Простите, пожалуйста, если напугал вас, — юноша наконец начал говорить, и его голос был пропитан хрипом, — но у меня очень, очень важный вопрос, и если вы мне поможете…я .я даже не знаю, как вас отблагодарить.       Слыша более-менее адекватную хотя бы речь, женщина поуспокоилась. Внимательно осмотрела «учебный экспонат» и быстро пришла к выводу: объект исследования выглядит неважно, психологическая неустойчивость на лицо. Но недостаточно серьезная, чтобы побить рекорд среди всех студентов, которых она видела за 30 лет работы здесь, поэтому женщина поправила очки, возвращаясь к работе.       — И чем же я могу вам помочь, молодой человек?       — Не могли бы вы посмотреть в базе о кое-ком?       На юношу посмотрели как на идиота.       — Ма-ла-дой человек, вы же понимаете, что я не могу передавать личные данные третьим лицам? Студент невинно замахал руками.       — Да-да, я знаю. Просто.Поймите… Они очень нужны мне. Я… — юноша вдруг сделался еще серьзенее и печальнее чем был. Он прикрыл лицо руками, как делали подростки на грани истерики, и выглядело это так жалобно, что у старой администраторши невольно кольнула в сердце, — Мне нужно посмотреть про своего брата… Данные, мне всего лишь нужно передать их полиции, правда. Он пропал. Я не видел его уже… Пожалуйста, — он вдруг полез в сумку, выуживая что-то, — я вам паспорт покажу, можете сами посмотреть, сфотографировать, неважно. Мне достаточно просто записать цифры на бумажке. Это же не будет нигде считаться, я не смогу с ними сделать ничего плохого так?       Она скептически на него смотрела. Аргументы так себе. Но студент выглядел в ту секунду, протягивая ей паспорт, как маленький ребенок тетрадку учителю с большими глазами и разбитым сердцем, готовым расплакаться, что женщина не выдержала и поддалась снисходительности, не угасшей до конца в сердце. А что она могла поделать? Все-таки бабушка, этот взгляд ей знаком. Когда случилось что-то такое, кажущееся ребенку настолько непоправимым, будто весь мир сейчас пойдет трещинами и расколется на кусочки. И никакое успокоение не поможет.       Ах, бедный мальчик.       — Ладно, — она отобрала паспорт и сфотографировала, недовольно бурча, — берите ручку. Кого вам там нужно? Юноша склонился в благодарности, уже выудив готовую ручку и бумажку.       — Итоши Саэ.       Администратор недовольно цокнула, но начала вводить что-то на клавиатуре. Поводила мышкой. Переключила вкладки. Щелкнула пару раз.       Нажала Enter.       Нахмурилась       Нажала Enter.       Нажала Enter еще раз.       — А подскажите, пожалуйста, как пишется по буквам?       Ей проговорили написание по буквам. Она прожала кнопку еще пару раз.       — Эм, извините, конечно, за такой вопрос, но вы уверены, что написание правильное?       Она повернулась посмотреть на студента на мгновение. И именно в тот короткий миг в раскрывшихся глазах мелькнул такой глубокий страх, как у человека, уже знающего, когда точно наступит конец света.       Очевидно, очень и очень скоро.       — Да, а почему вы.?       — У нас никогда не числилось такого студента.       Голова юноши медленно опустилась вниз. Женщина не видела его лица, но засомневалась, что оно там сейчас есть: на него опустилась непроглядная тень.       — А, так вот оно как…       Юноша встал, не поднимая головы. Его голос веял бесчувственным холодом.       — Молодой человек, вы-?       — Да, я в порядке. В полном порядке. Спасибо, что уделили время.       Он осторожно встал, поклонился, задвинул за собой стул и поплелся к выходу, вся предыдущая торопливость испарилась в воздухе.       — Молодой человек, может вам-?       — Нет. Ничего не нужно, спасибо. У меня все хорошо.

* * *

      Рин брел до квартиры несколько часов. Он не помнил, где потерял их: может сидя на скамье в метро и пялясь в щели между плиткой, а может, просто встал на мосту, держась за перила, пока мимо проезжали машины. Он не хотел вспоминать. Сейчас уже казалось, что лучше все забыть.       Забыть брата.       Забыть про потерю памяти.       Забыть, что он сходит с ума.       Но голова работала против него. Уставшая, она все равно прокручивала пережитые воспоминания, как старую пленку, которая проигрывала снова и снова, каждый раз медленнее.       Почему с ним это происходит? Что он сделал не так? Почему брат ушел? Зачем его мучают? Что с ним происходит?       Внутри все ощущалось сгоревшим под чистую полем. Оставшиеся угольники могли бы вспыхнуть еще пару раз, прежде чем их зальет тяжелым дождем. Они обессилят, так же как он, и им придется смириться со своей судьбой.       Рин так устал с ней спорить. Когда всЁ говорит, что его мозг играется с ним фантазии, как долго можно продолжать бороться? Он не железный.       Что если все те люди правы: что Саэ никогда не занимал первых мест, никогда не делал с ним фотографии и не чинил камеру на выпускном?       Все воспоминания были ложью?       А он может теперь себе доверять?       Рин добрался до дома, когда небо уже потускнело. Вдалеке прозвучал гром. Он взглянул на небо — из-за горизонта наступали тучи.       В квартире пахло сыростью. Стоял тот самый запах, тины и гниения, который почудился ему не давно. На полу лужами лежала тягучая слизь, но она не напугала. Так, вызвала легкое удивление. Стены, покрытые черными брызгами тоже не впечатлила. Разве что куски испачканные куски альбомов вызвали разочарование.       Рин не хотел на них смотреть.       Он зашел внутрь, пройдясь по черным лужам, не обращая внимания, что слизь налипла на ботинки. Достал телефон, разблокировал, зашел в сообщения. Последнее гласило: " Мам, найди, пожалуйста, документы брата, если сможешь». Прочитано часами назад, но отвечено лишь коротким: " Сынок, прошу, срочно позвони».       Он набрал номер. Цифры сделали короткие вибрации, звонок набрался. Пошли гудки.       Трубку взяли через пару секунд.       Рин приложил телефон к уху, не чувствуя ничего, кроме холода экрана у щеки.       — Алло, мам? Это я. Прости что не звонил… Я…мне нужно спросить у тебя кое-что       Вместо приветствия из трубки частые, переволновавшиеся вздохи, готовые сорваться на плач.       — Сынок, дорогой, Боже! Боже, я думала ты не позвонишь, я уже.я уже…думала… Где ты? Давай, мы приедем к тебе-       Он прервал ее лепет.       — Мам, мне нужно спросить у тебя кое-что.это очень важно Из трубки все шли всхлипы       — Что такое, сынок? Что случилось?       — Мам, скажи… Саэ… Мой брат..........       Он существует?       На том конце что-то сорвалось. Послышались рыдания.       — Боже, сынок, что ты? Что ты такое говоришь? , — женщина плакала навзрыд, как будто потеряла дорогого человека, мужское бормотание рядом ее совсем не успокаивало, — Боже, Рин, скажи где ты? Что т-       — Мам, просто скажи. пожалуйста. Из трубки вылетел резко громкий всхлип.       — Боже, сынок, я не понимаю о чем ты… У тебя .......У тебя никогда не было никакого брата!       Больше Рин ничего не слышал. С той стороны громко и горестно рыдали, а телефон выпал из руки, плюхаясь прямо в черную лужу.       Он осел на пол.       Значит, все было нереальностью. Ложью. Выдумкой его больного мозга.       Он действительно сошел с ума.       Саэ никогда не существовало.       Саэ никогда не существовало.       С͝аэ не существовало       S͝ă͜e͝ не существоо͠вͅалͅо       .ͅ.ͅ.͠.ͅ.͝ ͜. .ͅ.ͅ.͠.ͅ.͝ ͜ .͠.͘. .͝.͝…͠       .͂.ͅ.͠.͜.͠.͑ .̔.͝.ͅ. ͠.͝…͝.͝.͘.͘.͝ .͠.͘. .͝. …       .͂.ͅ.͠.͜.͠.͑ .̔.       .̔.

***

      На улицу опустились сумерки. Небо окрасилось в темно болезненно фиолетовый с сероватой бледнотой, набежали тучи. Вот-вот пошел бы дождь.       Рин шел не спеша, останавливаясь табличек улиц. Он должен был знать дорого, но уже не верил сам себе: перепроверял каждый дом. Они все казались незнакомыми. На нем была лишь кофта не поп погоде, а начинал задувать порывистый ветер, но пойди ливень — не стал бы убегать от него под ближайшую крышу.       Наконец, он остановился. Перед ним стоял дом, не самый большой, но достаточно вместительный, чтоб удивляться, как студент пускай и с помощью мог себе его позволить. Раньше люди говорили, что это сказки.       Теперь так оно и было.       Рин подошел ближе. Увиденное не заставило и дернуться, потому что в какой-то мере он именно это и ожидал увидеть.       Весь дом, раньше белый с дорогой бордовой крышей в цвет портвейна, был покрыт черной слизью. Она капала с козырька, вытекала из-под черепицы, стекая вниз на стены, ползла вниз, измазывая все в вонючей гадости. Ее лужи лежали везде, от земли до балкона, откуда особо большая начала сползать вниз. Она даже залезла на соседние дома.       Из груди вырвался печальный вздох. Возможно, все теперь связанное с братом будет выглядеть от так — чем-то, покрытым отвратительной слизью.       Рин молча рассматривал ее, как она переливается через щели в окнах, сбегая от потопа внутри. Все выглядело до тошноты омерзительно, как личинки, копающиеся в жире стухшего мяса, только вместо личинок все обгладывала чернота. Ее стало больше. Как живая, она снова растеклась вперед, будто наступая, и уже вылезла с плитки на дорогу.       Тут в жидкости что-то шевельнулось. Слизь булькнула, и из нее вдруг начало что-то подниматься: сначала как высокий тонкий столбик ростом человека, оно словно вынырнуло из глубины и стало расширяться, бухнуть, похожее на шар, наполняемый этой слизью. Из столбика выросла нога, потом вторая, две руки, но все конечности были скрученные, изломанные под неправильными углами, как раздробленные в месиво кости, которые попытались соединить обратно. Оно продолжило расти. Концы рук престали быть похожими на руки, заострились, и с кончиков закапала жидкость, которая тут же прилеплялась, разбухая, к телу обратно. По нему пошли пузыри, один, самый большой на животе, лопнул, и посередине образовал дыра насквозь. Наконец, появилась голова. Но на голову она была только похожа. Черная слизь сформировалась в нечто, напоминающее череп, обтянутый кожей, но в нем отсутствовало все остальное. У тела не было глаз, зубов и рта, только полые, истекающие отверстия.       Это нечто окончательно встало на ноги. Оно дернулось всем телом и вывернулось вперед, прогибаясь под весом над землей и подняло свои пустые глазницы вверх.       Рину показалось, что существо смотрит на него.       Оно двинулось вперед. Не спеша, масляное тело дело широкие, хлюпающие шаги, распространяя вокруг слизь, и, уставившись, надвигалось, приоткрывая и закрывая утекающий рот.       Он не дернулся. Несмотря на страх, поселившийся в ногах, Рин понимал, что видит перед собой лишь иллюзию, и она не способна ранить его на самом деле. Смотреть на ее тормознутую ходьбу было слегка скучно.       Существо продолжало ковылять на него, а из соседних домов тоже начало что-то вылезать. Сначала что-то справа переползло через ограду забора, шмякнувшись о землю как сгусток внутренностей, потом слева из-под тонкой щели в заборе высунулось, выдавливая себя наружу, что-то похожее десяток червяков, засаженных в одну голову и шевелящихся в ней в разнобой.       Оба существа присоединились к первому, подползая с разной скоростью. Упавший с забора сгусток встал на три обрубленных отростка, перекрутился и потащился, падая на каждом втором шагу. Червивое месиво, у которого из извивающихся насекомых состояла не только голова, буквально поползло червем.       Рин не двинулся с места. Эти три существа не вызывали чувства опасности, скорее брезгливости, и он задумался, что жаль будет кофту, если испачкается.       Фантазия. Все фантазия.       Третье существо оказалось быстрее. Оно встало в небольшом шаге, возвышаясь, что можно было рассмотреть, как вырастают и съедают друг друга маслянистые черви, шевелящие маленькими головками. С них капала слизь, придавленные головы скручивались, прежде чем вывернуться и выпрямиться в червя вновь. У существа даже не было рта.       Ничего страшного, просто тошнотворное зрелище. Существо издало какое-то булькающее плохо похожее на животное хрипение и замахнулось конечностью, готовясь к удару.       Рин и ухом не повел.       Он приподнял голову повыше, смотря прямо в отсутствующие глаза, и громко сказал:       — Я знаю, что ты ненастоящий. Я всего лишь схожу с ума.       — Нет, не сходишь.       Сзади прозвучал выстрел.       Пуля просвистела мимо уха. В ту же секунду голова существа разлетелась на куски. Ошметки полетели во все стороны, множество мелких вместе с черными каплями попали на лицо. Жидкость сразу потекла в низ, утягивая крупные куски за собой. Они были…теплыми, даже горячими и вязкими, отдающими с металлическим запахом… крови.       Глаза медленно поднялись на покачнувшееся существо.       В открытой дыре из-под черных мазков торчал разорванный мозг.       В слоях темной слизи скрывались человеческие трупы.       Впервые за несколько месяцев Рин закричал.       Он в ужасе попятился назад, поскальзываясь на ошметках, и повалился назад, стукаясь о головой об асфальт, если бы падениене остановила рука на спине       Над головой послышался обычный человеческий голос. Рядом стоял мужчина или кто-то помоложе, в сумерках было не разглядеть, и следил за монстрами напротив.       Застывшего, с трудом дышащего и каким-то чудом не упавшего обморок Рина поддержали, до ровного положения, пока не убедились, что он не грохнется на ровном месте.       Мужчина проверил курок на оружии.       — Ты же их видишь, да?       — Д-да.а.а…что       — Не лезь под руку.       Дальше Итоши мог только смотреть, как незнакомец отстреливается от атакующих монстров, которых теперь прибавилось. Видя, как собратьев дырявят пулями, существа завизжали немыслимыми звуками, как звероподобные сирены. Они кидались на парня (?), нацеливая острые конечности, разинув орущие рты, куда прилетала очередная пуля. Побоище продолжалось, он расстреливал существ по нескольку раз, пока они окончательно не падали, превращаясь в лужу жижи.       Успокоившись, Рин только тогда заметил, что оружие у незнакомца странноватое: это определённо был пистолет, но старинный, с очертаниями как из другого века, хотя в скорости обычному современному экземпляру не уступал. И не гремел, как сумасшедший. Человек многократно палил из него, не теряя времени, успевая засаживать по несколько пуль за раз. А вот проблема с необходимостью перезарядки сохранилась. Только чем конкретно пистолет перезаряжался Итоши понять мог.       Вскоре монстры закончились, а парочка оставшихся получила щедрую дозу свинца (?) в голову, от чего те превратились в кроваво-мазутное месиво.       Когда незнакомец добивал последнего, проблема конечности пуль подняла свою голову. Пистолет не дал выстрела, а не умерший еще монстр, кинулся вверх, хватаясь за возможность атаковать.       — Да чтоб ты-!       Незнакомец не успел среагировать, только потянувшись за патронами, но с боку у шеи блеснула в воздухе серебристая полоса, и голова монстра полетела отрубленная вниз.       Человек спокойно перезарядился и перепроверил кучки слизи, прежде чем вернуться к Рину.       — Ты в порядке? , — он протянул ему руку, впрочем, без особой охоты, будто чисто из видимой необходимости.       — Д-да., я в порядке, спасибо, — все еще не до конца пришедший от шока в себя Итоши, отряхивал одежду от черных сгустков и пыли дрожащими руками, и ими же вытер лицо, пачкая рукава в крови.       — Идти можешь?       — Да, думаю, да.       — Отлично. Вызывая новую волну испуга, рука мужчины схватила за плечо. Он потянулся к уху, что-то быстро нажимая пальцем, оставшимся единственным свободным:       — Прием, Несс. Передай в штаб, — он заговорил как по радио, — Со мной зараженный.       Незнакомец прицелил дуло пистолета Рину прямо в лоб.