Something unto memory

“       …       …       — Вот мы обсудили с вами те репосты во время эпидемии, это было действительно очень интересно, спасибо вам, профессор, за такую интересную информацию. Но все же, нашим слушателям наверняка очень интересно послушать: откуда такие слухи берутся? Например, вы знаете эту байку...нуу кажется, она про какой-то там институт на краю города. Вы слышали, наверное? Там, монстры или что-то в этом духе...       — Да, мои студенты мне рассказывали. Там якобы водятся всякие твари и прочая мерзость. Знаете, я даже обсуждать это не хочу…Это все, конечно, всего лишь байки. Я лично пару раз проходил мимо того университета и знаете, ц-ц, обычная шарашкина контора. Кажется, техники у них там учатся, в общем это не особо имеет значения, но место абсолютно нестрашное и ничего выдающегося из себя не представляет, уж поверьте мне.       — И все-таки откуда же тогда эти байки появляются?       — Хах, это довольно сложная, но в то же время с точки зрения эволюции невероятно простая история. Начинается все с эффекта "пятен леопарда", как я его люблю называть. Наши с вами предки жили в условиях куда менее безопасных, чем ярко освещённый город, и периодически им приходилось понимать: те пятна в кустах, это игра солнца или все же леопард? В итоге получился эволюционный механизм, который постоянно ищет опасность. Кстати, отсюда исходит еще один занимательный факт: в негативном эмоциональном состоянии люди более склонны распространять слухи. Когда происходит ситуация какой-нибудь социальной катастрофы, та же эпидемия, происходит резкий всплеск веры во всякую чепушную конспирологию. Так вот, о чем это я. Да, вот склонность сплетничать у вида человеческого от механизма вечно искать опасность, а потом передавать о ней информацию. Она не обязательно должна быть правдой, но главное – предупредить соплеменников. А в ситуации, когда мы опасность не совсем понимаем, конспирология справляется еще лучше. Когда вы слышите какой-нибудь страшный слух про болезнь у вас два варианта: начать копаться в книжках или поверить простой, легко объясняющей все теории. Да, все конспирологические теории очень просты. В этом смысле конспирологические теории успешнее даже науки и быстрее. То, что вы получаете в фейковом спаме по мессенджерам, создает гораздо более непротиворечивую картину действительности чем она есть. От того люди еще и получают некий комфорт. Легенда меняет историю комфортным для человека образом. Неправильным с точки зрения медицины, и вредным с точки зрения эволюционный перспективы, но комфортным с точки зрения психологии. Это очень важное свойство фольклора, в том числе слухов и легенд - они меняют неприятное приятным образом.       — Ох, как интересно. Признаться, никогда не задумывалась об этом в таком ключе. В таком случае, почему слухи так быстро распространяются? Если, по сути, они ненастоящие, часто же публикуют потом правильную информацию.       — Ааааа. А вот тут, дорогуша, уже наш механизм выступает с другой стороны. Слухи распространяются быстрее, потому что мы очень хорошо реагируем на те новости, которые вызывают ужас и отвращение. Это наше эволюционное свойство. Суть такова: чем больше страшных, омерзительных подробностей, тем больше наш мозг их запоминает. Мы же не можем быть уверены, что эта самая страшная опасность нереальна до конца. Слухи и городские легенды — это такие мемы, которые существуют, чтобы воспроизводить страшное, от того и истории про них стремительные и пугающие. Но жизнь наша современная довольна безопасна, в гигиеническом смысле, социальном смысле и прочих «радостях» жизни. Чем больше мы в безопасности, тем больше нам нужно искусственно прорабатывать наши механизмы страха, как бы их щекотать, и распространять всякие небылицы. Но, конечно, ц-ц, лучше в них не верить. Только запаникуете. Я вот не верю и вам не советую засорять мозги всякой "фантастикой"        “               Из радиопередачи "Наука, жизнь и кошки на каждый день", эфир от 20**. **. ** с профессором университета N господином L.L.       

* * *

             Рина отвели в больничный корпус.       Сначала они спустились с небольшого возвышения, на котором стояло здание, пропустившее их сюда. Дверь за ними со скрипом закрылась - Рин обернулся на звук, но успел углядеть лишь, как каменная плита сама закрывается, проезжаясь с режущим звуком по земле и как за ней скрывается от глаз зияющая пустота. Создалось впечатление, будто они не вышли из туннеля наружу, а наоборот - зашли внутрь бункера.       Пара юношей сошла вниз по каменным ступенькам, по своей обшарпанности говорящим о прошлом столетии минимум; своеобразный городишко, или, правильно же говорить, "университетский кампус " все приближался, а над головой висели звезды, поразительно четкие и яркие для черты города. Среди них висела луна. Ее свет горел так чисто, что она казалась магической, вылитой из цельного белого серебра. Но эта "чистота" делала ее неправильной. Все небо здесь казалось неправильным. Рин никогда не видел настоящий Млечный Путь вживую, но на фотографиях огромное облако звезд было розоватым, отливающим фиолетовым - здесь же звезды были совсем другого цвета. Какие-то зеленоватые, переходящие в синий. Небо будто заболело, и по нему поползли сопли. Это небо, должно быть, было ненастоящим, хотя последние события дня ставили под похожее сомнение все вокруг. Рину подумалось, что местное небо ничего с реальным космосом не имеет, а лишь проекция чьих-то снов на огромном куполе       Но под ногами была галька, которая хрустела под ногами одинаково как здесь, как по дороге, так и в университете, где он учился, притягивая это место к реальности. Пока они шли, из воспоминаний всплыла мысль, что где-то он об этом слышал. Ходила среди старших страшилка, что в городе есть одна контора, где типо живут твари. Якобы у них в группе был любопытный однокурсник, решивший пробраться туда из-за слухов ночью, но так и не вернулся, будто его сожрала нечисть. Именно пафосное слово "нечисть" вызывало к истории сомнение, потому Рин в нее никогда не верил. Но сейчас, идя мимо зданий, которые будто вылепили из воска, он никак не мог отделаться от мысли, что есть между ними и теми из сказок что-то схожее. От таких мыслей голову невольно сжимало нехорошим предчувствием.       Они сошли со ступенек, достигли площади - единственной дороги с мощеными плитами и одинокой статуей- и быстро прошли мимо, углубляясь в аллеи меж дисгармоничных построек.       Больничный корпус стоял в значительном отдалении от площади, скрытый за спинами нескольких зданий. По сравнению с ними корпус был маленьким, на несколько этажей ниже и куда не ухоженнее. Фонари здесь горели хуже: их давно не чистили, стекло залепилось грязью, словно от копоти. По стенам пошли трещины, оттуда повылезали, как червяки из раны, лозы, карабкаясь вверх и обвивая карнизы. Внутри еле горел зеленоватый свет, за исключением пары окон на верхнем этаже. Стекла в них были выбиты, наружу вывешивались длинные, рваные занавески. Там не было света, а темнота словно сочилась наружу.       Стало не по себе. Рин поспешно отвел глаза, чувствуя, как в теле инстинкты снова вздумали искать пути отступления.       Над входом висела скошенная надпись "Hospitium". Буквы были выведены так по-старинному, что Итоши не сразу догадался, что это латынь.       Дверь, на удивление, стояла новая, белая и пластиковая, какие и должны быть в больницах, на панельки сбоку даже горели лампочки. Незнакомец осторожно нажал на ручку, и дверь тихо открылась, приглашая войти.       Итоши мысленно заставлял нервозность уйти прочь в желудок, пока поднимался по ступеням.       Входя, он мельком взглянул на те выбитые окна.       За одной из оконных рам что-то спряталось обратно внутрь.                     * * *              Внутри больницы было прохладно. В коридорах горели дежурные ночные лампы. Пространство старого здания было переоборудовано: двери, таблички, перила - все было новым, но широкие коридоры, проходы и высокие потолки с вытянутыми окнами остались.       Стоял сырой запах дезинфекции… и тины. Пахло настолько сильно, что хотелось защипнуть нос пальцами, и чем дальше внутрь они заходили, тем сильнее воняло.       Рина отвели на третий этаж. На больших двойных дверях без окошек была приклеена обычная бумажка с перечёркнутой несколько раз "Отделение первичной помощи", а снизу, будто в фрустрации, подписано: " Да какая уже разница?".       Они вошли внутрь. В нос ударил жуткий запах гнили.       Все органы внутри сжались в единый сгусток. Точно такой же запах стоял в его комнате, когда Рин последний раз уходил из квартиры, в которой стены, пол и мебель покрылись черной слизью. И точно также пахли монстры у дома Саэ.       Живот скрутило. Рин резко согнулся, ожидая, что его стошнит. Он глубоко дышал, толкая сладковатую желчь обратно вниз, но рвоты так и не последовало, хотя позыв поднялся до глотки.       Когда он пришел в себя, незнакомец помог ему доплестись до одной из пустующих коек. Парень уложил Итоши на подушки сверху прямо покрывала, которое тут же запачкалось грязью после дождя, потянул сесть по удобнее, а затем удалился за медсестрой. Перед уходом он бросил: "Не разглядывай их. Чем дольше смотришь, тем хуже" и исчез куда-то за дверью. Рин остался лежать один. Вокруг стояла темнота, кроме пары тусклых огоньков прикроватных ламп. И что тут можно было разглядеть? Разве что ужасную вонь. Он то и дело морщил нос, пытаясь выдуть этот противный тухлый запах из ноздрей. Постепенно нос привык, и гудение в голове сошло на нет.       В отделении стояла тишина. Хотя «отделение» - слишком уважительное слово для этого места. Отделение было большим залом с длинными, прямоугольными полом и потолком. Там же висела пара люстр, но они не работали; занавески закрывали окна.       По бокам стояли ряды коек, формируя единый проход от одной двери к другой. Кровати стояли просто так, у всех на виду, между ними не было даже элементарных ширм - только тумбочки с лампами и медицинские аппараты. Благо, расстояние хотя бы было приемлемое: чтобы заглянуть в лицо лежащему рядом брату по несчастью нужно было сделать пару шагов.       Больные спали безмолвно. Слышалось их свистящее сопение, кто-то постоянно ворочался, скрипя матрасом. Где-то сзади болезненно промычали, прошуршали одеялом и больше не издали ни звука.       Рин рассматривал зал сидя. В скудном свете ламп округлые очертания людей, накрытых одеялами, казались слишком выпуклыми, от желтоватого света они походили на неестественно большие прыщи.       Из-под одеял капала черная жидкость. У кого-то больше, у кого-то меньше, но почти у всех под кроватями скапливались лужи, отблескивающее рвотным зеленым. На том конце видно было плохо, но Итоши уверен был, что черная слизь покрывала все и там. Она капала даже с потолка. Спереди, у правого угла собралось большое пятно, которое медленно стекало на пол длинными, тягучими каплями. Больному, на которого это все падало было будто все равно, он не двигался, никак не мешая слизи окутывать все тело. А может, он больше не мог двигаться. Никогда.       Рин невольно сглотнул. Он повернулся к соседней койке, на которой мерно похрипывал больной. У него также, как и у парня, не горел свет и очертания вздымающегося и опускающегося одеяла различались только в свете луны, пробивающемся сквозь шторы.       "Не разглядывай их. Чем дольше смотришь, тем хуже".       Фраза не давала покоя. Очевидно, незнакомец имел в виду больных. Не разглядывать...но что он такого мог в них увидеть?       Рин встал. Любопытство одолело, заставляя тихо слезть с койки, на цепочках делая пару шагов к соседу.       Мужчина лежал на спине. Одеяло закрывало его только по грудь и, судя по медленным движениям, больному тяжело было дышать. Он никак не отреагировал, когда к его койке подошли, продолжая хрипеть во сне.       Итоши заглянул ему в лицо.       Мужчина был весь в черной жидкости. Она полностью покрывала лицо, точнее...она из него сочилась. Слизь вытекала из ушей вниз по шее, скапливаясь на подушке, вся кожа перепачкалась, с каждым вздохом слышалось еле-различимое бульканье; из рта вырывались пузыри, лопались и струйками текли вниз.       Рин почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он согнулся к мужчине ближе, внимательно рассматривая его лицо, чем дольше, тем больше деталей замечая.       Он понял, почему ему сказали не разглядывать их.       Мужчина не спал.       У него не было глаз, чтобы иметь такую возможность.       Две пустые лунки были доверху заполнены слизью. С каждым движением ее болтало, как тухлое, перегоревшее масло в баке, и она переливалась через края волнами, пачкая края глазниц черными мазками. Часть из них не выдерживала, и либо скатывалась по щекам, либо срывалась обратно в черную жидкость, а затем она, убавившаяся, заполнялась обратно.       Сердце ушло в пятки. Рин покачнулся, похолодев от увиденного, вся кровь ушла вниз, его лицо резко побледнело, наполнившись ужасом. В тот момент ему тяжело было двигаться, легкие боялись правильно дышать, глаза уставились в эти...остатки лица, и если бы света в зале было достаточно и испуг с отвращением не охватил его, он бы понял, — это самое омерзительное зрелище, которое он пока видел в своей жизни.       — Прошу вас не беспокоить других больных.       Рин вздрогнул от внезапного голоса за спиной. Парень попятился назад и чуть не врезался в свою койку, хватаясь за край руками.       Перед ним стояла медсестра с капельницей рядом.       — Чт-что с ним? Этот мужчина, он-? - в оцепенении спросил Рин, не смея оборачиваться на …что-то лежащее там.       Медсестра не обратила на его потрясение внимания. Девушка моргнула и в одинаковой интонации повторила:       — Прошу вас не беспокоить других больных.       Рина заставили лечь. Сначала он сопротивлялся, задеревенев всем тело, но его дернули за локоть, возвращая на место. Медсестра пододвинула к нему капельницу и вложила в нее непрозрачный пакет, который установила на закрепках.       — Что это? - Итоши выдернул руку, когда девушка закатала ему рукав и протерла сгиб спиртом, но та снова перехватила локоть, крепко удерживая на месте.       — Я не отвечаю на вопросы. Я даю лекарство, - сказала она механически.       Игла капельницы вошла в руку как нож в масло. Не включая свет, медсестра в этой темноте каким-то образом с первого раза попала в вену, пластиковый цилиндрик параллельно коже и завязала самоклеящимся бинтом.       Девушка попросила не совершать резких движений, затем повернула перекрытие в капельнице и ушла, бесшумно проскользив по полу.       По венам полилось что-то холодное. Оно потекло по всему телу, вызывая легкое онемение и дрожь от прохлады. Рин нахмурился, чувствуя, как оно ползет дальше вверх, заливаясь в мозг. Но голове стало легче. Перестало мутить, будто изнутри запачканного механизма скальпелем выскребли все лишнее.       Незнакомец вскоре вернулся.       — Тебе лучше? – спросил он слабо заинтересованным тоном.       Рин молча кивнул.       — Отлично. Тогда можно начать.       Незнакомец включил лампу на тумбочке, свет тут же осветил их обоих. Парень с некрасивой красной подводкой притащил откуда-то еще одну тумбочку, куда поставил толстую свечу на подставке, и стул, на который уселся сам, закинув одну ногу на ногу. Затем он достал из кармана коробок, чиркнул спичками, и свеча между ними загорелась слабым синим пламенем.       Он направил взгляд на Рина, перенося на него все внимание.       — Полагаю, для начала я должен извиниться. Из-за моей..., - он, тяжело выдохнув, будто слова извинений физически застревали в горле, сделал паузу, -… Неосмотрительности тебе стало хуже, чем могло бы быть. Знаю, что ощущения были не из приятных.       Итоши мотнул головой.       — Плевать, отмахнулся он плечом. Его вдруг резко перестало волновать свое состояние, все неприятности по дороге и после улетели из головы, как бессмысленный ветер. Он понял, что сейчас, наконец-то! ему ответят на все вопросы. Ему наконец расскажут, что случилось с Саэ.       Незнакомец хмыкнул, не показывая своих эмоций на этот счет, и чуть расслабился, сидя на стуле, что не придется тратить время на извинения, которые он не умел и терпеть не мог приносить. Его рука вальяжно легла за деревянную спинку.       — Тогда я слушаю «ваши» вопросы.       — Что с моим братом?       Вопрос прозвучал незамедлительно.       Брови незнакомца подлетели вверх.       — О?       — Что?       — Обычно сначала все спрашивают, где они.       — Зачем, - Рин фыркнул, - Мы находимся в каком-то университете на краю города, в сомнительном «госпитале» на третьем этаже, и ты усадил меня тут на рандомную койку, мне вкололи какую-то херь, ничего не объяснив, но я хотя бы не чувствую себя слишком дерьмово. Что еще мне нужно?       Незнакомец одобрительно ухмыльнулся, бормоча под нос " а я говорил, что тебе не понравится"       — В принципе, все верно.       — Итак. Ты клялся ответить на все вопросы, - Рину, в отличие от собеседника, было не до шуточек, - Что с Саэ?       Собеседник помолчал. Его голубые глаза бегали туда-сюда по лицу Итоши, пока хозяин, видимо, снова что-то там высчитывал в своей белобрысой башке, но в итоге ответил.       — То же, что происходило с тобой. Хотя теперь больше не происходит.       — А можно как-то без завуалированния? - огрызнулись в ответ, порываясь сложить руки на груди, последний момент вспоминая про капельницу. Как же это бесило. Все бесило. Его продолжали упорно водить за нос. Вот бы этот больно длинный нос сволочи сломать, - Можно блять нормально уже-       — Растворение.       Внезапный ответ заставил замолчать. Незнакомец смотрел ему прямо в глаза, и Рин ощутил, как тяжесть серьезности за ними передается ему.       — Что?       — Ра-ство-ре-ние. Болезнь. Твой брат заразился, а потом и ты. Сейчас тебе вводят лекарство, которое выведет ее из твоего организма.       Рин, все еще ничего не понимая, уставился на собеседника тупым немигающим взглядом.       — Что такое "Растворение"?       Незнакомец вздохнул. Ему не хотелось читать очередную лекцию, но опять приходилось. Он набрал в грудь побольше воздуха и начал выдавать пулемётную очередь, будто читал лекцию прямо из учебника.       — "Растворение" – Феномен, а точнее болезнь, которой могут заразиться люди в том числе. Выражается появлением черной, маслянистой жидкости, которую ты уже видел, но главный симптом – окружающие постепенно..мм,- тут он запнулся, подбирая слова, - забывают его. Сначала соседи, потом родственники. Рассмотрел, наверняка, того человека? - он качнул головой в сторону койки, на которой лежал мужчина без глаз, — Это предпоследняя стадия.       — Что будет на последней стадии?       Незнакомец ответил не сразу, сжимая губы. Ясно, подробности можно не уточнять.       — Тебе это уже не грозит. Как не грозит и 99.999% населения. Та «херь», которую тебе ввели – считай, противоядие. Действует сразу и незамедлительно, - незнакомец достал из кармана фонарик и довольно бесцеремонно направил его как раз на того соседа на койке, - Стоит ввести большую дозу, и зараженные перестают наблюдать феномен, бывшие в том числе, как ты можешь заметить.       Рин машинально повернул голову в направлении импровизированной указки. К шоку, вместо полуживого человека с пустыми глазницами на койке спокойно лежал обычный мужчина с совершенно чистым и полным лицом.       От потока информации загудела голова. Единственное, что Рин успел понять из всего сплошного монолога, так это...       — Без противоядия у этой штуки… летальный исход?       — Да. 100 %-ный. Всегда.       Душа Рина в ту секунду упала вниз. Сердце вместе с ней сорвалось с тонкой ниточки и стукнулось о землю, разбиваясь на мелкие осколки, что грудь пронзила настоящая боль.       — Значит, Саэ…, - голос Рина задрожал, почти сваливаясь в шепот, боясь даже произносить эти слова, - О-он...?       — Скорее всего еще жив.       Эти четыре слова будто лопнули гигантский шарик перенапряжения. Итоши облегченно выдохнул, и не заметив, как в те пару секунд перестал дышать.       — Но я же забываю его?       — Ты еще не забыл его до конца, а значит тело подвержено растворению, но с большой вероятностью еще живет.       Рин покрутил головой. Рука зарылась в волосы, потирая лоб, который совсем не справлялся с потоком всей информации. Эмоциональный качели из ужаса-страха-облегчения-ужас не давали и секунды перевести дыхание.       — А ты? Зачем ты делаешь это? – он прокрутил руками вокруг себя, как бы намекая.       Почему ему помогают? Зачем его притащили сюда, есть ли другая причина, кроме банальной медицинской помощи? Почему именно он? 99.999% кажется мизерной долей, но для их города-миллионника это буквально тысяча. Зачем ему все это объясняют?       — Потому что это моя работа, - собеседник ткнул в себя пальцем, - Я инспектор. Расследование дел людей, пострадавших от растворения это часть моих прямых обязанностей, - затем палец ткнул на Рина, - И поиск твоего брата в них входит.       Рин нахмурился. Ему понадобилось время, чтобы уложить все это в голове. Вроде на часть вопросов ответили, даже более-менее вразумительно, будто это и правда была информация, которую бедным пострадавшим пересказывали каждый день, но по ощущениям, вопросов стало только больше. Он все же никак не мог уложить в голове…       — Почему..., -медленно спросил он, подбирая слова. Нет, он решительно не верил, что все так просто. Почему именно он, почему его брат? Если есть другие зараженные, почему его, никому не нужного студента выискивали, сколько этот там говорил, три дня? На кой черт конкретно он ему сдался? - Почему именно мы?       — Мне просто попался твой пост в руки, а учитывая ситуацию с твоим братом, оно немного необычно, по причинам,- тут незнакомец сделал паузу, нахмурился и будто выдавил из себя слова, о которых хотел умолчать,- ...гх о которых я пока не могу говорить.       — То есть нам просто повезло?       Незнакомец пожал плечами.       — Повезло заразиться или попасться мне? В обоих случаях, как правило, говорят, что это невезение.       — .....       — ?       — Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — Это правда.       — Я тебе не верю.       Собеседник тяжело вздохнул. Он тоже устал от этого словесного перекидывания "я сказал, ты сказал".       — Все, что я сказал, было правдой. Не вижу смысла терять голову из-за бесполезной лжи.       — Терять голову?       — Если я тебе сейчас совру, то мне буквально … хотя нет, лучше забудь, - махнул собеседник головой в сторону, говоря тоном, будто и не оговорился.       — Хах, хочешь сказать, что я должен…поверить тебе на слово?       — Да.       — Издеаешься…да как я могу тебе доверять?       Ответ был просто и равнодушен.       — Никак.       Итоши от такой наглости даже захотелось рассмеяться.       — Ты вообще в своем уме? Едкий комментарий, однако, уже не вызвал никакой реакции. Незнакомец смотрел в сторону, начиная рассматривать заусенцы пальцев, потеряв с виду к Рину весь интерес.       — Я да, - спокойно кивнул он, поправляя так и горящую все время на тумбочке рядом странную свечу, а затем вдруг спросил, - А тебе, кстати, спать не хочется?       От неожиданного вопроса Рин вздрогнул.       — Что? - спросил он, и почувствовал, что действительно. Хочется спать.       Пламя свечи резко качнулось. Синий огонек пригнулся на мгновение и уменьшился, хотя никакого ветра в помещении не было и быть не могло, а с кончика пламени пошел, загустев, плотный, белый, чем-то сладким пахнущий дым. В тот же момент тело сильно потянуло в сон, что спина сама по себе согнулась, съезжая вниз. Странно, буквально только что казалось, что он может хоть целую ночь спорить, но стоило вопросу прозвучать, как он почувствовал чудовищную сонливость. Будто на него разом свалили долг за все бессонные ночи за время учебы.       Его очищенная лекарством голова снова чем-то заполнилась. Дымом, льющимся по воздуху из свечи. Тело поклонилось вниз, коснись голова подушки, сон, казалось, наступил бы мгновенно.       Итоши с трудом поднял голову       — Эй, - голос казался чужим, слишком уставшим и вялым, язык слипал слова друг с другом.       — Есть еще какие-то вопросы?       — Д-да-а-что-       — Отлично, - незнакомец громко топнул по полу, ставя на него ноги и поднимаясь, - тогда дам тебе время это все переварить       — П-по-подождии       — Увидимся завтра с утра. Поспи хорошенько.        Незнакомец уже уходил, но остановился, обернувшись, - Забыл представиться. Кайзер. Михаэль Кайзер.       — Я-       — Я знаю. Приятно познакомиться, Итоши Рин.              Дальше Итоши Рин провалился в глубокий сон. Его тело даже не шевелилось во время него. Но что странно, несмотря на такое стремительное и сильное погружение в забытье, почему-то сквозь толстенный слой сна он все слышал непонятный звенящий звук. Будто удары металлических цепей друг от друга. Звук этот постоянно вытягивал из глубинного сна, не давая мозгу полностью расслабиться и провалиться в самого себя. Рин морщился от того, как не дает он нормально отдохнуть. Звон сначала был далеко, а потом начал все приближаться и приближаться мерными шагами, ритмичным стуком металла о плиточный пол, пока не оказался совсем близко. Сквозь сон Рину показалось, что что-то склонилось над ним и дыхнуло на него зловонным запахом.