Огонь мерцает для двоих

— Малыш, я скоро кончу, давай, ты поможешь мне, возьми глубже, я знаю, что ты сможешь, — Чонгук смотрел на Тэхёна сверху вниз, на то, как омега пытается взять его член глубже, как его губы растягиваются, а по подбородку течёт слюна. Тэхён мычал, стараясь расслабить горло, но с каждым толчком Гуки снизу его тело дёргалось, и глубина то увеличивалась, то срывалась. Гуки в это время ускорился, вбиваясь в Тэхёна резко и жадно. Его пальцы впились в бёдра омеги, оставляя синяки, а стоны становились громче Тэхён сжимал его изнутри так сильно, что альфа едва держал контроль. — Убавь скорость! — рявкнул Чонгук, резко отдёргивая бёдра. Тэхён поперхнулся, закашляв, и из его глаз брызнули слёзы. — Если он мне член откусит, я тебя убью, понял? И мне будет пофиг, что ты мой брат-близнец! Чонгук с яростью в глазах уставился на Гуки, который на мгновение замер, тяжело дыша, но не выходя. Его взгляд был дерзким, но на губах заиграла лёгкая усмешка. — Сам бы не дёргался, — выдохнул Гуки, проведя ладонью по спине Тэхёна, успокаивая. — Он просто привыкает. Мы же обещали делать всё медленно, помнишь? Чонгук стиснул челюсть, но потом перевёл взгляд на Тэхёна мокрого, красного, с дрожащими губами и полными слёз глазами. Омега смотрел на него снизу вверх с такой мольбой и одновременно виной, что гнев Чонгука мгновенно испарился. — Прости, — прошептал Тэхён, шмыгая носом. — Я не специально, просто он так быстро… — Тихо, малыш, — Чонгук наклонился и поцеловал его в висок, чувствуя солоноватый вкус пота и слёз. — Я знаю. Это я виноват, сорвался. Гуки тем временем начал двигаться медленнее, глубже, почти не выходя, и Тэхён выдохнул с облегчением, закрыв глаза. Он чувствовал себя между ними — как между двумя половинками одного целого, которые учились не разрывать его на части, а собирать заново. — Давайте… — хрипло сказал он, сглатывая остатки горечи во рту. — Я хочу, чтобы вы оба кончили в меня. Вместе. Чонгук и Гуки переглянулись. В этом взгляде были все ответы: ревность, любовь, братство и общее желание, которое они теперь разделяли на троих. — Нет, Тэхён, в тебя кончать буду только я. Мы с тобой давно вместе, а с моим братом ты только сегодня познакомился. Так что мы сейчас меняемся. Чонгук резко, но аккуратно перехватил Тэхёна за бёдра, потянув на себя. Гуки вышел с неохотным влажным звуком, и омега на мгновение почувствовал пустоту — но уже в следующую секунду Чонгук уложил его на спину, приподнял ноги и вошёл в него полностью, без остатка. Тэхён ахнул, широко распахнув глаза. Его пальцы впились в рельефную грудь Чонгука, ногти оставляли алые полумесяцы на смуглой коже. Член Чонгука был ощутимо крупнее братниного — длиннее, толще, и Тэхён чувствовал, как стенки растягиваются до предела, как каждый миллиметр входит в него с тугим, почти болезненным давлением, которое тут же превращается в жар. — Ох... Чонгук... — выдохнул он, запрокидывая голову. Чонгук начал двигаться внутри него. Сначала медленно, давая привыкнуть к своему размеру, проводя членом вдоль чувствительных стенок, задевая ту самую точку, от которой у Тэхёна подкашивались ноги. Но с каждым толчком он набирал скорость — глубже, увереннее, жёстче. — Смотри на меня, — приказал он, и Тэхён послушно поднял затуманенный взгляд. — Только на меня. Гуки тем временем встал на ноги, подошёл к изголовью и встал прямо перед лицом Тэхёна. Омега не заставил себя просить — он приоткрыл губы, и Гуки направил свой член ему в рот. Тэхён взял его, обводя языком головку, втягивая щёки и помогая себе рукой, сжимая основание. Он уже понял, как угодить обоим — чередовать глубину и лёгкие касания, чуть прикусывать, скользить языком по венам. Гуки застонал, откинув голову назад. Его пальцы запутались в волосах Тэхёна, но он не давил — просто наслаждался тем, как омега играет с ним, как его горячий рот и ладонь двигаются в идеальном ритме. А снизу Чонгук ускорялся с каждым толчком. Его бёдра хлопали по ягодицам Тэхёна, кровать ритмично скрипела, и омега чувствовал, как его собственное возбуждение снова нарастает — твёрдый член пульсировал между ног, ударяясь о живот при каждом движении Чонгука. — Такой хороший, — хрипел Чонгук, глядя на Тэхёна, у которого рот был занят другим альфой. — Мой... весь мой... — И мой тоже, — выдохнул Гуки сверху, чуть сильнее толкаясь в тёплое горло Тэхёна. Чонгук поджал губы, но не стал спорить. Вместо этого он наклонился, почти сложив Тэхёна пополам, и зарычал прямо в ухо: — Кончай. Сейчас же. Я чувствую, как ты сжимаешься. И Тэхён действительно кончил — без прикосновений к своему члену, только от наполненности, от двойного ритма, от голосов двух альф, от запаха гари и грозы, смешанных воедино. Его тело сотрясла долгая судорога, он закричал в член Гуки, и Гуки не выдержал — излился ему в рот горячими толчками, придерживая за затылок. Чонгук почувствовал, как Тэхён сжимается вокруг него в спазмах оргазма, и тоже кончил глубоко, обильно, заполняя омегу изнутри. Он не вышел сразу, а остался внутри, чувствуя, как тёплая сперма смешивается с их общей влагой. Тэхён проглотил всё, что дал ему Гуки, облизал губы и обессиленно откинулся на подушку. Его тело дрожало, между ног всё горело и пульсировало, но внутри было тепло и правильно. Чонгук медленно вышел из него, и Тэхён почувствовал, как по бедру стекает липкая влага. Гуки тут же опустился на кровать с другой стороны, притягивая омегу к себе. — Я ненавижу, что тебе пришлось делить его, — прошептал Гуки брату через голову Тэхёна. Чонгук усмехнулся, устало проводя рукой по лицу. — Я тоже себя ненавижу за то, что мне это понравилось. Они лежали втроём, тяжело дыша, и Тэхён чувствовал, как две пары рук обнимают его с обеих сторон. Он был центром их мира. И, кажется, они оба были готовы за это бороться. Ночь тянулась бесконечно, но они не чувствовали времени. Тэхён лежал между ними, обессиленный, но всё ещё горячий течка не отпускала полностью, пульсируя где-то глубоко внизу живота. Чонгук приподнялся на локте и провёл пальцем по свежим укусам на шее омеги, разглядывая их в тусклом свете, проникающем из коридора. — Кровь уже запеклась, — тихо сказал он. — Хорошо заживает. — Ты переживаешь? — усмехнулся Гуки, лениво поглаживая Тэхёна по животу. — Сам же хотел поставить метку. — Хотел. Но не думал, что буду делить этот момент с тобой, — Чонгук посмотрел на брата с тенью прежней ревности, но в глазах уже не было злости. Только усталая нежность. Тэхён приоткрыл глаза и слабо улыбнулся, чувствуя, как его тело медленно приходит в себя. Он перевел взгляд с одного альфы на другого одинаковые лица, разные запахи, но теперь оба одинаково родные. — Вы не поссоритесь из-за меня? — спросил он шёпотом, боясь услышать ответ. Чонгук и Гуки переглянулись. Тишина затянулась на несколько секунд, и Тэхён уже начал закусывать губу от волнения, когда Гуки хмыкнул. — Мы братья. Мы дрались за игрушки в детстве, дрались за последнюю порцию мяса за ужином, дрались, когда один из нас разбивал машину отца, — он усмехнулся. — Но чтобы драться за омегу... Это впервые. — И последний раз, — твёрдо добавил Чонгук. — Мы не будем делить тебя как вещь, Тэхён. Мы будем делить ответственность. Заботу. Всё, что связано с тобой. Тэхён почувствовал, как к горлу подступает ком. Он моргнул, смаргивая непрошенные слёзы. — А если общество узнает? — прошептал он. — Тройные пары... их почти не существует. Нас не поймут. Гуки нахмурился и сильнее прижал омегу к себе, утыкаясь носом в его макушку. — Плевать на общество. Ты теперь наш. Закон, метка, судьба — всё на нашей стороне. А если кто-то посмеет сказать слово против тебя... ...ему придётся иметь дело с двумя альфами, — закончил Чонгук, и в его голосе прозвучала сталь. Тэхён шмыгнул носом и рассмеялся сквозь слёзы. — Вы оба такие серьёзные, а у меня ещё течка не закончилась, — сказал он, чувствуя, как внутри снова начинает разгораться жар. — Что будем делать? Чонгук приподнял бровь и посмотрел на брата с едва заметной улыбкой. — Ты как, Гуки? Есть ещё силы? Гуки уже потянулся к Тэхёну, касаясь губами его плеча. — Для него — всегда. И снова их руки сплелись на теле омеги, снова запахи смешались в один дурманящий коктейль, и Тэхён сдался этому водовороту без остатка, зная, что теперь у него есть два альфы, которые никогда его не отпустят. Утро встретило их солнечным светом, пробивающимся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Тэхён проснулся первым его тело ломило, внизу живота тянуло, но течка отступила, оставив лишь усталую негу. Он повернул голову и увидел Чонгука, который спал на спине, раскинув руку так, будто даже во сне защищал омегу. Гуки спал с другой стороны, подложив ладонь под щёку, и его лицо в утреннем свете выглядело почти беззащитным. Тэхён задержал взгляд на обоих и тихо выдохнул. — Ты что-то сказал? — сонно пробормотал Чонгук, не открывая глаз. — Нет, — улыбнулся Тэхён. — Просто смотрю на вас. Чонгук приоткрыл один глаз и ухмыльнулся. — Мы тебе нравимся? — Очень, — Тэхён покраснел, но не отвел взгляда. Гуки заворочался, нащупал рукой Тэхёна и притянул его ближе. — Не шумите, — проворчал он. — Я не спал почти всю ночь. — Ты трахал его всю ночь, — хмыкнул Чонгук. — И ты тоже, — парировал Гуки, не открывая глаз. Тэхён фыркнул, прикрывая рот ладонью. — Вы как дети, честное слово. — Дети, у которых есть лучший омега в мире, — Чонгук сел на кровати и потянулся, хрустя позвонками. — Так, надо завтракать. Ты голоден, малыш? Тэхён кивнул, но не спешил вставать. Ему хотелось ещё немного полежать в этой тёплой, уютной тесноте. — Искупаться бы сначала, — тихо сказал он, косясь на спёкшуюся кровь на шее и следы ночи на бёдрах. Чонгук легко поднялся и протянул ему руку. — Ванна большая. Помещаемся втроём. Гуки наконец открыл глаза и хитро прищурился. — Только без секса, — сказал он, хотя в голосе слышались нотки сомнения. — Или… может, с небольшим? — Гуки! — в один голос воскликнули Тэхён и Чонгук, а потом рассмеялись. Они встали втроём, переплетённые и счастливые, и пошли к ванной — мыть друг друга, смеяться и строить планы на их новую, необычную жизнь.