Под крышей ненависти

— Сколько можно чирикать? Я вам что, принцесса из сказки, чтобы с вами рассвет встречать? — проворчала Аделин, натягивая подушку на голову. Она и так полночи мучилась: сначала от беспрерывного потока мыслей, потом от бессонницы, затем от кошмаров, затем снова от бесконечных размышлений о случившемся. И так — по кругу. Но как только под утро организм всё-таки сдался, погрузив её в хрупкую, почти священную дремоту, на подоконник уселись птицы со своими грёбаными трелями. В носу противно защекотало. «Не хватало ещё разрыдаться из-за такой ерунды…» — А ну, пошли вон. Аделин рывком распахнула окно и швырнула в пташек подушкой. Те, испугавшись, разлетелись в стороны, но почти сразу вернулись в исходное положение, словно назло. — Уверена, это происки моего братца, — процедила она, щурясь на пернатых. — Конечно, чем ещё заниматься в перерывах между войнами, как не доставать сестру. Не успела она договорить последнее слово, как в двери провернулся ключ. Аделин в одной длинной ночнушке едва успела юркнуть обратно в постель и натянуть одеяло до подбородка, как в комнату собственной персоной ввалился братец. — Как хорошо, Вольф, что ты воспитан в семье, где манеры превыше всего, и ты предварительно тактично постучал в наглухо закрытую дверь. — А я смотрю, ты с самого утра в шикарном расположении духа, моя хрюшка, — выпалил этот балбес и запрыгнул к ней на кровать, не снимая обуви. — А где подушка? Он пошарил рукой за затылком, обернулся и недоумённо уставился на Аделин. — Смотрю, к кличке вернулся. Пять лет меня так не называл. Пообщался со своим элдийским дружком? — Так точно, госпожа, — нахальным тоном промолвил Вольф и ткнул пальцем в синяк у неё на плече. Она зашипела и с размаху шлёпнула его по ладони. — Порко мне поведал, как ты, словно божья коровка, барахталась на полу, светя задницей. Аделин закатила глаза и пнула его в бок. — Подвинься. И это всё, что он тебе рассказал? Или своим «подвигом» тоже похвастался? Это же надо, чтобы марлиец и элдиец были лучшими друзьями. Ну, подумаешь, в детстве Порко и его брат Марсель спасли тонувшего Вольфа. По мнению Аделин, их и так вознаградили достаточно, выдвинув кандидатами в Титаны. Не обязательно же из чувства благодарности дружить с человеком, чья раса вызывала столько вопросов. Хотя Аделин, в принципе, плевать хотела, какая кровь течёт в жилах у выскочки Галлиарда. Она просто искренне не понимала, о чём с этим примитивным придурком можно разговаривать. Даже классовая пропасть между этими якобы сослуживцами растягивалась в вечность, а они умудрялись не только вместе воевать, но и проводить время. Вольф, конечно, ловко увиливал, оправдывая тесный контакт с «элдийским отродьем» исключительно службой. Да и статус кандидата в титаны смягчал отношение к Порко, не вызывая у марлийцев открытого презрения. — Не-а, — протянул Вольф, заваливаясь набок. — Зачем ему хвастаться тем, что он и так постоянно делает? Или ты уже поплыла и думаешь, что ты единственная, кого он бросился спасать? Аделин в ответ на этот бред натянула одеяло на голову, не желая дальше общаться с докучающим братом. — Зачем я вернулась… — Кстати, — как ни в чём не бывало продолжил Вольф, — мы же всю ночь искали этих налётчиков. Они пытались украсть не только тебя — двоих детей марлийских чиновников всё-таки похитили. И, между прочим, с нами был и твой будущий муж. Аделин выглянула из-под одеяла через щёлочку и недоумённо произнесла: — Господи, а он-то что там забыл, этот раздражающий лорд? — Мы с Порко предположили, что хотел отстоять твою честь. — Фу. Всё, избавь меня от этих тошнотворных историй, — отмахнулась она. — Я и так еле смирилась с тем, что меня как ненужный диван уже заочно трижды выдали замуж за различных аристократов. — Радуйся, сестрёнка, что он хотя бы относительно молодой, — ухмыльнулся Вольф, пытаясь ущипнуть её за нос. Аделин зашипела и потянулась к его уху, но он ловко увернулся. — Надо было подбить отца выдать тебя за того «пердуна»-генерала, который сватался год назад. — Ты о том, который случайно выплюнул вставную челюсть тебе в тарелку? Да ему там два понедельника оставалось, была бы вдовой, спокойно жила бы себе и бед не знала, — она вскинула бровь. — И, кстати, а тебе, смотрю, братец, незачем желать мне карьеры адвоката, лучше сразу пустить по протоптанной дорожке… — Ой, Ада, не начинай, — уже серьёзным тоном перебил Вольф и стянул одеяло с её головы. — Ты прекрасно знаешь, что женщин в адвокаты не берут. Тебе и образование позволили получить только после ультиматума о выгодном браке. Так что усмири свои влажные фантазии. — Это моя фраза, придумай свою. Аделин даже в голове не отрицала, что сейчас звучала как ребёнок. Но как иначе общаться с братом, который всю жизнь ворует у неё все колкие фразочки? — Ну чего ты расклеилась, Ада? Ты же ещё в детстве знала, что тебя растят для замужества, а меня — для армии. Если ты помнишь, я тоже хотел быть музыкантом, но уж ничего не поделаешь. Сравнил бряканье на гитаре и независимость. Где единственный смысл существования женщины сводится к тому, чтобы до конца жизни ублажать какого-нибудь кретина. — Ничего я не расклеилась, — буркнула Аделин и демонстративно скрестила руки на груди. Вольф, видимо, не придумав ничего умнее, потянул её к себе и ткнул лицом себе под мышку. — Вольф! — возмущённо пробубнила она, пытаясь вырваться. Он, разумеется, наслаждался этим идиотским приёмом — их старой детской забавой. Каждый раз, когда Аделин особенно накрывало, брат вот так по-дурацки пытался поднять ей настроение. — Боже, за что мне достался такой кретин-брат, — простонала Аделин и вцепилась ногтями ему в рёбра. Вольф взвизгнул и хохотнул. Она тут же попыталась ещё и цапнуть его за плечо, но не успела — он ловко перехватил её запястья и зажал в мёртвой хватке. — Ладно. Ты же всё равно говорила, что будешь до конца жизни шкодничать, пока твой муж не согласится, чтобы ты строила карьеру. — Я так и планирую, — надменно произнесла Аделин и подула на прядь волос, упавшую ей на лицо. В дверь постучали. — Вы в курсе, что вы брат и сестра? — сухо произнесла мать, входя в комнату. — Так себя вести… — Каждый мыслит в меру своей распущенности, мама, — процедила Аделин, когда Вольф, наконец, разжал хватку, и она приняла более-менее вертикальное положение. — Вас ждут внизу, — отрезала мать. — И, Аделиана, приведи себя в порядок. У нас гости. Брат и сестра многозначительно переглянулись, догадываясь, кто этот загадочный утренний гость. Аделин тяжело вздохнула, вздёрнула нос и под хихиканье брата направилась в ванную.

***

В душном небольшом кабинете толпились солдаты самых разных званий. Места на всех не хватало, приходилось ютиться, прижимаясь друг к другу плечами. Порко сдерживал сонный зевок и старался хотя бы вполуха вслушиваться в доклад капитана. Речь была предсказуемо мерзкой. Все, кто нёс службу на мероприятии и охранял периметр, объявлялись последним дерьмом, не заслуживающим формы. Особенно те, кто дежурил у главных ворот. Особенно элдийцы. Порко ещё пару часов назад смирился со своей участью. Он уже мысленно готовился к тому моменту, когда при всех с показным позором с него сорвут повязку и громко объявят, что он больше не достоин звания почётного воина. И всё же где-то глубоко в груди тлела слабая, почти постыдная надежда. Ведь Вольф за время ночного патруля не обмолвился ни словом — ни о похищении, ни о том, как именно и при каких обстоятельствах Порко спас его сестру. Но всё же эта стерва могла и не донести до брата полную картину, а сразу выложить всё отцу, который непременно возмутится и вышвырнет наглого элдийца, даже не в гетто, а к стене, где его и расстреляют. Капитан подвёл итог с показательной суровостью: урезать к чёрту всем половину жалования. А ещё им, этим «отродьям», несказанно повезло, что Марли готовится к новой войне. Пушечное мясо сейчас ценнее, чем дисциплина. В другое время — расстреляли бы ещё ночью. После команды «вольно» Порко первый хотел покинуть душный кабинет, направиться к себе домой и наконец поспать, но его окликнул командир Магат. — Галлиард, задержись. Всё-таки сдала хрюшка! Когда дверь за капитаном закрылась, оставив их наедине, Магат кивнул на свободное место. Сам сел во главе стола и разложил бумаги. — Галлиард, — без вступлений начал он. — У меня для тебя две новости. — Слушаю, командир. — Первая: я получил отчёт от Зика Йегера. Они провалили миссию и возвращаются с проклятого острова назад на материк. Но хорошая новость в том, что с ними возвращается некто по имени Имир — та самая, что несколько лет назад лишила жизни твоего брата и отняла силу Титана Челюсти. Магат выжидающе посмотрел на Порко. Тот кивнул, морально выдержав упоминание о брате, что готов слушать дальше. — Так вот, естественно, я выдвинул твою кандидатуру на обладание этим Титаном. Но есть загвоздка: один из командиров пытается протолкнуть ещё одного элдийца, считая, что он якобы по боевым показаниям «достойнее», так как показал на войне результаты лучше твоих. Порко сжал челюсть, но взгляда не отвёл. Он прекрасно понимал: дело не в показателях. Просто не всем марлийским офицерам он был по душе. — Продолжим, — Магат пролистнул бумаги. — Ты же в курсе, что я готовил с детства именно тебя. И какой-то непонятный… — он замялся, вчитываясь в отчёт, — …в общем, мои доводы пока перевешивают. Но кто знает, что этот Карп может выкинуть перед маршалом, — он поднял глаза. — Поэтому нам нужна подстраховка. Порко нахмурил брови, но не успел уточнить, как Магат сразу продолжил: — Исходя из этого, переходим ко второй новости. Со мной связался отец Аделин фон Эдельштайн. Той самой, которую ты, как я понял, спас вчера от похищения. Он выразил свою благодарность. Хотя ты понимаешь, в какой манере. И я тебе напоминаю, что господин Эдельштайн — правая рука премьер-министра. Магат задумчиво покрутил в пальцах перо. А Порко, уже внутренне понимая, к чему ведёт разговор, сильнее сжал челюсть. — Так вот. Он хочет, чтобы ты на время, пока ведётся расследование и не пойманы те ублюдки, взял на себя ответственность охранять госпожу Аделин и оберегать её от последующих нападений. Порко даже не скрыл своего шока. Он провёл рукой по волосам, но всё же попытался отстоять себя. — Но позвольте, командир, неужели в марлийской армии нет достойных людей, кто мог бы охранять столь статусную особу? Почему эта… честь выпала именно мне? — На последнем слове он сжал кулак на гриве так, что побелели костяшки, стараясь сохранить голос спокойным и твёрдым. Магат неожиданно искренне засмеялся. — Я понимаю, понимаю твоё недоумение и твою неохоту находиться рядом с этой… столь взбалмошной женщиной. Конечно, это между нами, — Магат снова сделал суровое лицо, но глаза выдавали игривый настрой. — Да, госпожа Аделин не самая приятная девушка среди аристократической знати. Но всё же она имеет огромный вес. И именно её рекомендация отцу в будущем станет залогом того, что ты получишь Титана Челюсти. Порко не мог поверить в этот бред. Как так? Почему сейчас ценятся не его заслуги на войне, не кропотливый труд с детства, не героическая смерть брата, а именно цацканье с какой-то противной снежной принцессой? Почему его делают «достойным» именно по такому показателю? От бешенства у него задрожали руки. Он спрятал их под стол и, натягивая маску непроницаемости, вновь обратился к Магату. — И всё же вы не ответили на мой вопрос, командир. Почему именно я? Магат поднялся, обошёл стол, налил себе стакан воды, выпил залпом и, пожав плечами, ответил: — Вроде как это логично, Галлиард. Я не понимаю, почему у тебя возникают вопросы. Нам неизвестно, кто похититель. Доверять можем только ограниченному кругу людей. Ты себя проявил достойно, спас госпожу, плюс ко всему ты близок с её братом. И он сам, прошу заметить, тоже рекомендовал именно тебя. «Чёртов Вольф! Я так и знал, что он захочет надо мной подшутить и вдоволь поиздеваться. Вот это друг, ничего не скажешь!» — рычал про себя Порко. А Магат вернулся на своё место и вновь принялся изучать бумаги. — Так вот. Ты сейчас отправишься за госпожой фон Эдельштайн, и до конца расследования она будет в твоей… — Магат не выдержал и ухмыльнулся, — точнее, ты будешь в её власти. Поэтому рекомендую: загляни по пути к нашему дежурному медику и попроси успокоительных капель. Порко хотел сказать что-то ещё, возмутиться, стукнуть по столу кулаком, закричать о несправедливости. Но, встретившись с суровым, уже без тени улыбки, взглядом командира, лишь процедил «как прикажете», поднялся и покинул кабинет.

***

Острие ножа прошлось по тарелке, и противный скрежет эхом прокатился по столовой. Лишь этот звук мог выдать крайнее напряжение Аделин. Её лицо оставалось меланхоличным и скучающим, как и полагалось благовоспитанной леди. Она отрезала крохотный кусок говядины и представила, как в этот момент режет бесполезную голову Галлиарда, который осмелился с её братом обсуждать её задницу! Хотя на ней были панталоны! И что этот придурок вообще умудрился рассмотреть — непонятно! Впрочем, Аделин прекрасно осознавала, что элдиец лишь жалкий отголосок настоящей проблемы. Проблемы, которая сидела напротив и в упор наблюдала, как она ест. Двухметровая, тридцатилетняя, кареглазая проблема. Строил из себя джентльмена, но Аделин видела его насквозь. По его широким, насупленным бровям читалось, что этот мужчина — настоящий тиран. И как только она свяжет себя с ним узами брака, он заставит стирать его портки в тазу под пристальным присмотром. Отвратительный образ вспыхнул перед глазами настолько отчётливо, что нож снова скрежетнул по фарфору. — Аделиана, — мать изобразила нечто, отдалённо напоминающее улыбку, но вышел, как обычно, оскал. — Почему ты опять в брюках? Мы же с тобой не раз обсуждали, как должна выглядеть достопочтенная госпожа. И откатай обратно рукава на этой… очевидно, Вольфа рубашке. Аделин замерла с приборами в руках и смерила мать прицельным взглядом, в котором отчётливо читалось всё, что она думала о помпезных платьях, рюшах, корсетах и этом конкретном завтраке. — Госпожа Эдельштайн, прошу, великодушно извините, что вмешиваюсь, — фальшиво-учтивым голосом встрял будущий муженёк и по совместительству отборный тиран. — Просто Ада долго жила за пределами материка. А там, как вы знаете, женщины, все как одна, решили походить на мужчин, — он наколол на вилку мясо и продолжил источать свои «гениальные» умозаключения: — Хотят получать образование, работать на должностях, где нужен мозг, носить мужскую одежду и, упаси боже, иметь право голосовать. — М-да уж, — поджав губы, выдавила мать. — Вот уж не ожидала, что моя попытка уберечь дочь обернётся таким провалом. — Интересное умозаключение, лорд Байрон, — холодно процедила Аделин, глядя ему прямо в глаза. — То есть, по-вашему, женщине мозги ни к чему, и она годна исключительно для обслуживания мужской особи? Она сделала глоток воды и добавила, не глядя на мать: — И да, мама, я ношу брюки, потому что в них не преет задница. В столовой раздались возмущённые вздохи. Лорд Байрон, на лице которого не дрогнул ни один мускул, нанёс ответный удар: — Госпожа Аделиана, как человек, имеющий троих сестёр, я уверен… — он почесал бороду, — нет, убеждён: мозги вам ни к чему. Природа создала вас для того, чтобы вы рожали наследников. Ни больше, ни меньше. Аделин мгновенно представила себя, окружённую ревущими со всех сторон спиногрызами, когда она в десятый раз за день отстирывает портки. Её заметно передёрнуло. Этот жест не ускользнул от «достопочтенного» лорда. Он изобразил такой же оскал, как мать ранее. — А ещё, — продолжил он с тем же ледяным спокойствием, — как только вы станете моей женой, первым делом я научу вас манерам. И тому, как следует разговаривать с матерью. — Не зря я молилась Господу, — воодушевлённо произнесла мать. — И он услышал мои молитвы, послав вас искупить мои грехи, лорд. — Я больше не выдержу этот парад лицемерия! Аделин швырнула салфетку на стол и уже поднялась, но её остановил ледяной, строгий голос отца. — Вернись за стол и закончи завтрак. — Отец, пусть идёт, — тихо, но твёрдо произнёс Вольф. — Нет. Пусть останется, — отрезал тот. Аделин, скрипя зубами, переглянулась с братом и рухнула обратно на стул. Сжала салфетку, громко хлопнула ею и расстелила на коленях. Второй раз за утро в носу противно защекотало, но она решила, что они все недостойны ни единой её слезинки. — Отец, я считаю, Ада просто ещё не адаптировалась. Прошло всего две недели, как она вернулась, — Вольф продолжал бороться за неё. — Может, давайте её пока оставим в покое? С этими словами он метнул отстранённый взгляд на лорда. Тот хмыкнул, но промолчал. — Мы ещё не обсудили попытку твоего похищения, — проговорил отец. — Преступники всё ещё на свободе. Поэтому мной и твоим братом было принято решение… Он не успел договорить, как в дверях столовой показалась щуплая старушка-служанка. — К вам там… господин… точнее, один… — она не могла подобрать слов, мешаясь на месте. Аделин вскинула бровь, не понимая, почему служанка не может впервые в жизни нормально представить гостя. — Всё нормально, я встречу, — подскочил Вольф. — Спасибо большое, Лаура. Проходя мимо, он погладил старушку по плечу. Та облегчённо поклонилась и удалилась. Аделин считала, что это утро не может стать хуже. Как вдруг в столовую вошёл её самый страшный ночной кошмар. Он остановился в центре зала, выпрямился, сложил руки за спиной, будто находился не в доме марлийской аристократии, а на построении. Смотрел на всех с тем самым выражением лица, которое говорило: я здесь по приказу, и мне плевать, нравится вам это или нет. — Обязательно было пускать это в дом? — процедила мать, не скрывая раздражения. И Аделин впервые в жизни с ней полностью согласилась. — Можно было и на улице поговорить, — добавила мать холодно, даже не глядя в сторону элдийца. Отец отреагировал молниеносно. — Я думаю, тебе стоит пойти проверить свой сад, — строго промолвил он, обращаясь к матери. Та, ещё сильнее поджав губы, поднялась, даже не удостоив Порко кивком, подобрала платье и удалилась. — Галлиард, проходи, садись, — коротко бросил отец. Аделин сжала салфетку, потихоньку догадываясь, зачем элдийца пригласили в статусный марлийский дом. Она смерила сначала леденящим душу взглядом Порко, который с издёвкой подмигнул ей, а затем и Вольфа — тот тоже не растерялся и повторил жест за другом. Порко сел прямо напротив Аделин, рядом с её будущим мужем-лордом-кретином. Тот, естественно, не удостоил себя чести пожать руку отродью. — Лорд Байрон, я вас также попрошу оставить нас, — непривычным для Аделин армейским голосом произнёс отец. Такую манеру она слышала в последний раз в детстве, когда он ещё был обычным командиром и служил вместе с Магатом. Лорд поднялся с места, брезгливо поклонился и, нехотя озираясь, удалился из столовой. Аделин же откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, ожидая объяснений. — Итак, перейдём к сути, — отчеканил отец всё тем же командирским тоном. — В связи с тем, что похищены двое представителей марлийской знати и на тебя было совершено покушение, мной и Вольфом было принято решение приставить к тебе охранника. Или телохранителя — понимай как хочешь. — А подостойнее человека не нашлось? — холодно проговорила Аделин, смерив троих мужчин презрительным взглядом. Тут вмешался Вольф со своим нелепым, невпопад предложением: — Порко, позавтракай с нами. — Нет, спасибо, я не голоден, — спокойно отозвался этот напыщенный элдиец, сверля взглядом её в ответ. — Значит, так, — отец сделал глоток воды и сурово продолжил: — Кто будет тебя охранять — решаю я. И где это будет происходить — тоже решаю я. Ночью, пока шли поиски налётчиков, напали ещё на один дом марлийской знати. Я не хочу рисковать любимой дочерью. Пока идёт расследование, ты будешь под постоянным присмотром и защитой. Аделин от этого приказного тона невольно начала стучать пяткой под столом. — А может, стоит просто оцепить дом элдийскими солдатами? Они всё равно между войнами ничем не заняты. — Твоя мать не выдержит на своей территории скопления отродий. — Кстати, папа, — встрял Вольф, — пока я встречал Порко, он предложил отличную идею. Озвучь её, дружище. Он хлопнул Порко демонстративно по плечу. Тот, глядя прямо в глаза Аделин, расплылся в хитрой ухмылке и медленно, смакуя каждое слово, сказал: — Я предлагаю, чтобы госпожа Ада… точнее, Аделин на время, пока ей угрожает опасность, переехала ко мне в гетто. Там её точно искать не будут. И я не буду раздражать вашу жену своим присутствием, командир. Улыбка стала ещё шире, и он тут же обратился сладким голосом к Аделин: — Я надеюсь, мы не в обиде друг на друга за это предложение? У неё проступил оскал, и сквозь зубы процедила: — Ни в коем случае. — А это отличная идея, Галлиард, — оживился отец, сделав ещё два глотка. Аделин уже догадалась, что в бокале очевидно не вода, раз он поддержал эту абсурдную идею. — Вольф, найди сейчас квартиру в гетто, чтобы не стеснять родителей Порко. И до конца расследования моя дочь поживёт как обычная девушка. — Я и так жила как обычная девушка! Все восемь лет! Сначала в пансионате, затем в университете! Мне хватило! — Разговор окончен! — отец хлопнул ладонью по столу. — Галлиард, Аделин полностью в твоей власти. Если попробует сбежать, доставать, провоцировать — ты передаёшь всё сразу мне. И тогда твой брак, дорогая дочка, который я по твоей просьбе отсрочил ещё на год, состоится сразу же после первой твоей выходки. И никакой, даже притворной, практике в адвокатской конторе моих знакомых тебе не светит. Тебе всё ясно? Под кожей у Аделин всё зудело. Она хотела подорваться, рвануть в комнату, уткнуться лицом в матрас и разрыдаться от несправедливости. А ещё больше нервировали её идиот-братец и этот мудак, которые вдвоём умудрялись довольно ухмыляться. Не придумав ничего лучше, чтобы скрыть подступающее отчаяние, она вновь принялась нарезать остывшее мясо. Проткнув вилкой кусок, она грациозно засунула его в рот и начала усердно жевать, чтобы подавить подкатывающие слёзы. — И ещё, — голос отца стал ещё суровее, как и его лицо. — За твою сегодняшнюю выходку перед матерью и будущим мужем ты лишена на месяц денег. Сумма выделяется Галлиарду на твоё пропитание и ежедневные мелкие расходы. Вольф, который всё это время ехидно хихикал, нахмурил брови. — Отец, тебе не кажется, что это уже перебор? — Ничего. Ей будет полезно узнать, каково это — жить под одной крышей с мужчиной, от которого полностью зависишь. Как это будет в будущем происходить в браке. Возможно, хоть немного убавит свою прыть. Вопрос закрыт. Аделин не знала, что делать: то ли подскочить и уйти, то ли продолжить жевать это безвкусное мясо, которое встало комом в горле. Она почувствовала, как заледенели пальцы, и еле шевелила ими, чтобы наколоть новый кусок говядины. — И, Галлиард, я слышал хорошую новость: у тебя предоставляется шанс скоро стать Титаном. Но имей в виду: если моя дочь пострадает, то ни о каком почётном воине речи быть не может. Всё понятно? — Так точно, командир! Ой, извините, господин Эдельштайн. — Отлично. Тогда, Ада, иди собирай вещи. И чтобы через полчаса была готова. Аделин спокойно поднялась, сделала грациозный реверанс и медленно последовала в свою комнату, чтобы ни один из этих раздражающих мужчин не понял, как её сейчас переполняет ярость, перемешанная с обидой.