Под крышей ненависти

Порко петлял по пустынным коридорам. Особого смысла в этом, конечно, он не видел: цель находилась в общем зале, и в глубине здания вряд ли будут разгуливать враги. Он совершил очередной бесцельный поворот, продвигаясь всё глубже и глубже в лабиринты безразмерной постройки, служившей одновременно мэрией и местом для торжественных церемоний. Ещё один поворот — и снова никого. Бессмыслица. Но приказ есть приказ. Поэтому ему приходилось нарезать круги в надежде наткнуться на этих безмозглых налётчиков, которые рискнули напасть на марлийскую верхушку. Вот только обход он выполнял из рук вон плохо. Вместо того, чтобы прислушиваться, оглядываться и заглядывать в бесчисленные двери, он бродил и думал об этой несносной хрюшке — Аде. Столько лет прошло, а эта поганая обида так и сидела занозой в груди. Он не врал себе. Никогда. Он умел быть честным с собой. И потому в моменты яростного самоедства мог признаться: он часто вспоминал её. Нахрена вообще эта стерва вернулась, уж лучше бы дальше сидела в другой стране и получала своё образование. Дышать без её гадкого лица проще. Хотя сейчас она уже совершенно другая, не та раздражающая девчонка, которая пускала на него слюни и бегала за ним хвостом. Но мимолётная, дурацкая дружба, промелькнувшая в один невзрачный, дождливый день, — вот что било больнее всего. «Ой, да хватит уже!» — Порко провёл рукой по волосам, словно стряхивая с себя эти навязчивые мысли, к которым возвращался снова и снова. Восемь лет. Если бы не она, он, возможно, смог бы спасти брата и сражаться за великую державу. А так… приходилось, как метко выразилась хрюшка, «пребывать на вторых ролях». От этого становилось ещё хуже. Они встретились после стольких лет, и она тут же ухватилась за шанс унизить его. Тот факт, что он сам вёл себя не лучше, он тактично пропустил, оправдываясь тем, что она последняя сука и заслуживает такого пренебрежительного отношения к себе. Даже в двенадцать лет она притворялась милой, доброй, отзывчивой, а на деле оказалась хладнокровной стервой. И вот он наконец наяву, а не за спиной, увидел её истинное лицо — спустя целых восемь лет. Хотя пошла она… Единственное, что изменилось — мордашка стала чуть привлекательней. А так, — в остальном, в её ледяных голубых глазах всё так же читались полное безразличие и презрение ко всему живому. Не заметил порог и споткнулся. Чуть не упал и буквально вывалился в просторный холл. Нос спасли вовремя выкинутые вперёд руки. Порко выпрямился, скрипя зубами, отряхнул ладони, поднял голову — и перед ним предстала занимательная картина. Аделину тащили к заднему выходу двое худощавых налётчиков в балаклавах. Действовали они почти бесшумно, так что он тут же нашёл себе оправдание, почему не услышал подозрительных звуков раньше. Эта несносная марлийка абсолютно молча и яростно сопротивлялась: кусалась, царапалась, хватала за волосы, пыталась бить по лицу, по корпусу и даже задирала платье, целясь в пах. Дерётся как типичная девчонка. Налётчики тихо ругались и шипели в ответ, но явно старались не причинить ей серьёзного вреда. Порко задумчиво почесал подбородок. С одной стороны, напали на слабую девушку. И под кожей зудел долг солдата и мужчины. Но с другой… Это ведь была хрюшка. Он-то и женщиной её, если честно, особо не считал. Пока он размышлял, Ада проявила неожиданную прыть, вырвалась и рванула в противоположную сторону. Но пышное платье сыграло злую шутку: она запуталась в юбках и звонко рухнула на плитку. Порко не смог сдержать довольной ухмылки. И всё же шагнул вперёд — исключительно из-за тех самых благородных инстинктов, которые вбили родители. И тут Ада встретила его взглядом. Холодным, пропитанным презрением. На расстоянии нескольких метров он отчётливо прочитал в её глазах фразу: «Мне твоя помощь, отродье, не нужна». Ему даже показалось, что она прошептала это губами. Возможно, сказала что-то иное, но он интерпретировал именно так. Налётчики, заметив Порко, застыли, оценивая угрозу. Но, поняв, что он не собирается вмешиваться, вновь подхватили «хрюшку» под руки. Один попытался схватить её за талию, но она тут же вцепилась в шею, оставив там яркие кровоточащие царапины. Травмированный ублюдок жест не оценил. — Сука! — рявкнул он, вцепился ей в волосы и потащил к выходу. Причёска мгновенно развалилась, и белые пряди рассыпались по её плечам. Порко сжал кулаки и стиснул челюсть. Всё-таки морально сдерживать себя и не заступиться оказалось невыносимо сложно, но злорадство взяло верх. Вот та самая плата за её поганый поступок в прошлом. Ведь именно из-за неё он не стал Бронированным Титаном, и все лавры достались этому скользкому типу Райнеру. Ада снова попыталась вырваться — уже не чтобы бежать, а чтобы в последний раз повернуть голову и посмотреть ему в глаза. Порко подмигнул, засунул руки в карманы и направился обратно в коридор, из которого только что вышел. Насвистывая, бодрым шагом он двигался в сторону общего зала, чтобы замести следы и своё соучастие в преступлении. Но его безупречному плану не суждено было сбыться: в дальнем конце коридора показался старший марлийский офицер. — Твою мать, как не вовремя! Порко мгновенно просчитал в голове все дальнейшие последствия, если тот хотя бы заподозрит его причастность к похищению дочери «правой руки» премьер-министра. Он развернулся и бросился обратно в холл. Ему повезло. Похитители всё ещё возились и пытались выволочь за дверь отчаянно сопротивляющуюся Аделин. Без предупреждения Порко подлетел к первому и врезал ему с ноги в грудную клетку. Второму тут же въехал кулаком в лицо. Тот попытался дать сдачи, но Порко ловко увернулся и нанёс контрольный удар локтем в челюсть. Похититель пошатнулся, но не отключился. Первый, кряхтя, валялся на полу и держал мёртвым хватом Аду за голень, которая по инерции упала вместе с похитителем. Второй, оценив риски, видимо, решил, что миссия провалена, и полетел спасать дружка. Аделин, которая всё это время отчаянно сражалась с налётчиком, успела вцепиться в его балаклаву и дёрнуть изо всех сил. Ткань с противным треском съехала с головы. Перед ними предстал совсем юный парень с карими испуганными глазами и чёрными сальными волосами. Порко собирался нанести череду следующих ударов и ликвидировать угрозу полностью, но один из похитителей вдруг достал пистолет и направил на Аделин. Как бы Порко её ни ненавидел, смерти ей он не желал. Поэтому отступил на шаг назад, молниеносно просчитывая, как можно вырвать оружие, не навредив ей. И тут их, наконец, нагнал офицер, уже держа наготове свой пистолет. — Стоять! Похитители сорвались с места и скрылись, оставив Порко и Аделин наедине посреди опустевшего холла. Мимо них промчался офицер, всё ещё надеясь догнать преступников. Порко навис над Аделин, которая, отчаянно разгребая слои платья, пыталась подняться. — Что за сомнительное благородство, Галлиард? — выплюнула она, сгребая подъюбник и обнажая стройные ноги в чулках. — Ну как же… дама ведь в беде, — лениво отозвался он, засунув руки в карманы. — Я не мог просто пройти мимо и не спасти слабую марлийскую принцессу. Он с откровенным наслаждением наблюдал, как она безуспешно строила из себя независимую особу и корчилась в безуспешной попытке принять вертикальное положение. — Мне не нужна была твоя помощь. Убирайся. — И это твоя благодарность за спасённую жизнь? — Порко покачнулся с носков на пятки. — Спасённую? — Ада, наконец, задрала подбородок и посмотрела ему в глаза. — Это твоя обязанность, элдийское отродье. За что мне тебя благодарить? За то, что чуть не отдал меня в лапы этим ублюдкам? «Отборная, гадкая стерва», — мысленно заключил Порко, стараясь скрыть раздражение. Она была не достойна уловить и крупицу его истинных эмоций. Его взгляд скользнул по оголённым коленям, и он невольно признал: ножки у хрюшки, конечно, ничего. — Фу, какое же ты похотливое животное, — надменно произнесла Ада, окончательно приняв вертикальное положение. — Увидел женские лодыжки и сразу поплыл, жалкий девственник? Не хватало ещё узреть, как ты в конвульсиях извергаешь жидкости. Порко, вместо того чтобы смутиться, лишь склонил голову и принялся оценивающе рассматривать её. Платье кое-где разодрано, корсет цел и туго перетягивал вздымающуюся грудь. Неестественно крупную на фоне слишком тонкой талии — хотя, возможно, всё дело в корсете. Но смотрелось впечатляюще. Шея и плечи покрыты красными следами от рук налётчиков. На лицо спадали растрёпанные белые пряди, губы, от природы пухлые, надулись от злости ещё больше. Ледяные голубые глаза полны одного лишь презрения. И вишенка на торте — её курносый, широкий нос, усыпанный веснушками. Он вместе со щеками пылал не красным, а уже бордовым цветом. — Не волнуйся, хрюшка, на твои кривые рогатки у меня даже не встанет. Как и у любого мужчины в радиусе пятидесяти метров. Он ухмыльнулся, глядя на её искажённую злобой физиономию. Аделин фыркнула и процедила: — А там есть чему вставать, носитель семени? Порко наигранно захохотал на эту дерьмовую колкость. Ада закатила глаза, подобрала остатки платья и зашагала прочь, в сторону коридора. Он вальяжной походкой догнал её, вцепился в плечо — прямо в красные отметины — и резко развернул к себе. Аделин зашипела, но стерпела боль, выдав болезненные ощущения лишь прищуренными глазами. — Куда собралась? Ждём офицера и решаем, что делать. Не хватало, чтобы тебя опять похитили. — Какой же ты всё-таки заботливый, отродье, — прорычала Аделин, тонкими пальцами пытаясь разжать его хватку. — Не старайся, титаном тебе всё равно не стать. Истеричек в почётные марлийцы не берут. Порко сильнее сжал плечо и дёрнул со всей накопленной злостью на себя так, что их носы чуть не столкнулись. Чуть не похитили, нанесли увечья, да и я сейчас веду себя как последний мудак, а она хотя бы слезинку пустила. Бездушная снежная принцесса. Так что не жалко, всё равно в её каменном сердце даже страху нет места. — Можешь плевать своим ядом сколько угодно, змея. Ты никуда не пойдёшь, пока я не разрешу. — А ты, смотрю, рискованный парень — так обращаться со статусной марлийкой. Мозг, похоже, окончательно высох. Порко рефлекторно ослабил хватку, внезапно осознав, кто перед ним на самом деле. Он отступил на шаг, соображая, что делать дальше. Но к его облегчению, показался запыхавшийся офицер, который сразу направился к ним. Порко убрал руку с её плеча и поправил форму. — Сбежали, черти, — пыхтел марлиец, поравнявшись с ними. — Но ничего, завтра же вычислим этих выродков. Он повернулся к Аделин и низко поклонился: — Госпожа Эдельштайн, я крайне сожалею, что вам пришлось стать жертвой этих… вероятно, элдийских отродий. Рад, что вы в безопасности. Он хотел продолжить лебезить, но она вздёрнула свой «пятачок», заставив служаку притихнуть. — Избавьте меня от вашего лизоблюдства и проводите меня к отцу. Порко нехотя признал про себя, что её яд сейчас был слаще мёда. Он уставился в стену, сдерживая улыбку. Офицер растерялся и, не придумав ничего лучше, протянул руку к Порко и уже серьёзным голосом промолвил: — Галлиард, молодец. Если бы ты не спас госпожу Аделин, в худшем случае она была бы уже мертва. Порко протянул ладонь в ответ и пожал руку. — Это моя работа — защищать граждан нашей великой державы и особенно слабых женщин. — Не зря именно ты кандидат в почётные воины, — всё ещё пожимая его руку, распинался офицер. Аделин звонко цокнула и выплюнула очередную каплю яда: — Может, вы ещё этого элдийца в задницу поцелуете, ну, чтобы наверняка выразить своё почтение за его «подвиг», капитан? Офицер опешил и не нашёлся, что ответить на эту хамскую реплику. Ада же, смерив их надменным, пропитанным презрением взглядом, развернулась и направилась вглубь коридора. Порко с капитаном красноречиво переглянулись и поплелись следом. До него вдруг дошла одна простая и крайне неприятная истина: хрюшка так и не выдала его истинные мотивы «спасения» и не обмолвилась ни словом об их перепалке. Хотя, возможно, она просто приберегла эту занимательную историю для отца. Чтобы потом с особым удовольствием наблюдать, как меня сотрут с лица земли. Порко тихо выругался, скрестил руки на груди, опустил голову и морально приготовился к предстоящему расстрелу. Не обязательно буквальному. Но, зная Аду, крайне болезненному.