Пепел илюзии

Следующий день встретил Хогвартс пронзительной осенней прохладой и оглушительным гулом, доносившимся со стороны квиддичного стадиона. Субботний матч между Гриффиндором и Слизерином обещал быть жарким, несмотря на ледяной ветер, который гонял по полю пожухлые листья. Трибуны были забиты до отказа. Яркие красно-золотые и зелено-серебряные шарфы мелькали в толпе, а кричалки болельщиков сливались в сплошной рокот. Гермиона сидела на верхнем ряду гриффиндорской трибуны. Натянув шарф по самые губы, она куталась в мантию, но её взгляд, вопреки обыкновению, был прикован не к квоффлу и даже не к охотникам её факультета. Она неотрывно следила за серебристой молнией, которая на бешеной скорости рассекала воздух чуть выше остальных игроков. Драко был в своей стихии. Ночной инцидент будто испарился, уступив место его привычной, высокомерной уверенности. В изумрудной форме, со шлейфом идеальной маневренности, он закладывал такие крутые виражи на своей метле, что у зрителей перехватывало дыхание. Игра длилась уже больше часа. Счёт был практически равным, атмосфера накалилась до предела. Вдруг Малфой резко заложил вираж вверх - у самого кольца Гриффиндора, прямо над головой вратаря, мелькнул крошечный золотой шарик с трепещущими крыльями. Снитч. Драко пригнулся к древку метлы, развивая предельную скорость. Ветер свистел в ушах, трибуны Слизерина взревели в предвкушении победы. Ловец Гриффиндора отстал на несколько корпусов, и траектория Малфоя была идеальной. Он протянул руку, пальцы уже едва не касались холодного золотого бока... И в этот самый момент, выравнивая метлу для финального рывка, Драко случайно скользнул взглядом по верхнему ряду гриффиндорских трибун. Среди сотен кричащих лиц он мгновенно выцепил её. Гермиона стояла, вцепившись пальцами в деревянные перила, и смотрела прямо на него. В её глазах не было спортивной злости или азарта -только странное, затаённое беспокойство и отголосок той самой ночной уязвимости, которую они разделили на двоих. Время словно замедлилось. Вспышка платиновых волос, её каштановые кудри, развевающиеся на ветру, и этот взгляд... Малфой оцепенел. На одну короткую, непростительную секунду он просто завис в воздухе, глядя на Грейнджер и начисто забыв, где находится.  — Малфой, идиот, что ты творишь?! — бешеный крик кого-то из парней ворвался в его сознание, разбивая наваждение. Золотой снитч крутанулся перед самым его носом, дразняще звякнул крыльями и с намёком на издевку взмыл вертикально вверх, ускользая из-под пальцев. Драко схватил лишь пустой, холодный воздух. — Малфой, твою мать! Ты ослеп?! Лови его! — орали сзади свои же загонщики, пролетая мимо и отбивая бладжер. — Проклятье, — прошипел Драко, приходя в себя. Щёки обожгло не то от холодного ветра, не то от злости на самого себя. Он яростно крутанул метлу, бросая короткий, полный досады взгляд на трибуну Гриффиндора - Грейнджер испуганно прижала ладонь к груди. «Собрался, Малфой», — приказал он себе, до боли сжимая пальцы на древке. Снитч сделал петлю и устремился к противоположному концу поля, к гриффиндорским кольцам, и ловец соперников уже вовсю набирал ход ему наперерез. Выжав из метлы максимум, Драко камнем бросился в погоню, готовый исправить свою минутную слабость любой ценой. Ветер над полем, казалось, стал ещё холоднее, но Драко этого не замечал. В ушах шумела кровь, а злость на самого себя за глупую ошибку жгла изнутри. Он мчался сквозь пелену туч, закладывая безумные виражи и краем глаза замечая, как гриффиндорский ловец наступает ему на пятки. Слизеринские трибуны неистово ревели, требуя победы, но для Малфоя весь этот гул слился в монотонный белый шум. Ему нужно было реабилитироваться. Немедленно. И удача - или само провидение - улыбнулась ему вновь. Прямо по центру поля, примерно в двадцати футах над землёй, снова вспыхнул золотой блик. Снитч бешено трепетал крылышками, словно дразня ловцов. Драко перешёл в практически вертикальное пике. Гриффиндорец крутанулся рядом, пытаясь оттеснить его плечом, но Малфой действовал на грани фола. Он прижался к метле всем телом, краем сознания понимая, что скорость слишком высока, а земля стремительно приближается. Снитч резко метнулся вниз, прямо к зелёному газону стадиона. Драко пошёл на таран, вытягивая правую руку. Земля была уже опасно близко - травинки можно было рассмотреть в деталях. Нужно было выходить из пике, но золотой шарик был всего в паре дюймов от его пальцев. Малфой заупрямился, наотрез отказываясь тормозить. В последний момент снитч сделал непредсказуемый финт в сторону. Драко дернул хвост метлы, пытаясь скорректировать курс на бешеной скорости, но древко повело. Метла зацепила землю, её швырнуло из стороны в сторону, нарушая весь баланс. Зрители на трибунах испуганно ахнули. Гриффиндорская трибуна замерла, а Гермиона судорожно вцепилась в сидящего рядом Невилла, переставая дышать. Малфоя на полной скорости выбило из седла. Он кубарем покатился по жесткой, промерзшей траве, пока с оглушительным стуком не приземлился прямо на спину. Секунду на поле царила гробовая тишина. Драко лежал неподвижно, уставившись в серое хогвартское небо. Из лёгких напрочь выбило весь воздух. Спину прошила резкая, ослепляющая боль, а в глазах заплясали чёрные мушки. Команда Слизерина уже на полной скорости снижалась к нему, а со стороны судейской вышки бежала мадам Трюк. Драко со стоном зажмурился, с трудом втягивая ртом холодный воздух, и хрипло, отчётливо процедил:  — Твою мать… Он попытался пошевелиться, чувствуя себя так, словно его переехал «Ночной рыцарь». Правая рука, намертво сжатая в кулак, жутко затекла. Драко поморщился и поднёс её к лицу, собираясь опереться о землю, но почувствовал, что пальцы упираются во что-то металлическое. Внутри его ладони что-то отчаянно и слабо щекотало кожу маленькими, тонкими крылышками. Малфой с трудом приоткрыл один глаз и разжал пальцы. На его испачканной в грязи и траве перчатке лежал притихший, золотой шарик. В ту же секунду над стадионом разнёсся пронзительный свисток мадам Трюк: — Драко Малфой поймал снитч! Слизерин победил! Зелёные трибуны буквально взорвались от восторга, слизеринские охотники с криками побросали квоффл и приземлились рядом, едва не устраивая на Малфое кучу-малу. А Драко, несмотря на дикую боль в спине, лишь слабо, торжествующе усмехнулся. Он приподнял голову и сквозь толпу подлетающих игроков снова отыскал глазами гриффиндорскую трибуну. Гермиона всё ещё стояла у перил. Она тяжело дышала, но, заметив, что он жив и даже пытается улыбаться, облегчённо опустила плечи и спрятала лицо в свой красно-золотой шарф. *** В раздевалке Слизерина стоял оглушительный шум. Слизеринцы праздновали победу с размахом: Блейз Забини громко пересказывал ключевые моменты игры, Теодор Нотт со смехом пародировал разочарованное лицо гриффиндорского ловца, а остальные парни с грохотом скидывали на пол тяжёлую квиддичную экипировку. Драко сидел на скамье в самом углу, подальше от общего хаоса. Каждое движение давалось ему с трудом. Он медленно, стиснув зубы, стягивал через голову испачканную в грязи изумрудную мантию. Спина после жуткого падения ныла, но настоящая, острая боль пульсировала чуть ниже плеча. — Ну ты и камикадзе, Малфой, — Блейз с размаху опустился на скамью напротив, расстёгивая защитные щитки на голенях. — Я думал, ты там себе шею свернёшь. Так в землю впечататься -это надо уметь. Ты вообще как, живой? Тео, проходивший мимо с полотенцем на плече, остановился и критически осмотрел друга: — Выглядишь паршиво, Драко. Побледнел даже сильнее обычного, хотя казалось бы, куда уж больше. — Нормально, — коротко бросил Малфой, стараясь, чтобы его голос звучал максимально равнодушно. Он попытался пошевелить правой рукой, чтобы дотянуться до чистой рубашки, но в предплечье словно вонзили сотню раскалённых игл. Драко резко втянул воздух сквозь зубы и непроизвольно перехватил пострадавшую конечность левой ладонью. От внимательного взгляда Забини это не укрылось. Блейз нахмурился и кивнул на его руку. — Нормально? Что-то не похоже. Ну-ка покажи. — Отвали, Забини, — огрызнулся Драко, отворачиваясь. — Просто ушиб. — Ага, ушиб, от которого ты едва не воешь, — хмыкнул Тео, подходя ближе и складывая руки на груди. — Драко, кончай строить из себя героя. Ты летел к земле на бешеной скорости. Там запросто может быть трещина или вывих. Тебе нужно пойти к мадам Помфри в Больничное крыло, пусть посмотрит. С костями шутки плохи. Блейз согласно кивнул: — Насчёт Помфри он прав. Одна минута, пара глотков Костероста — и вечером будешь как новенький на праздновании в гостиной. Пойдём, мы тебя проводим. Драко раздражённо выдохнул, осторожно откинул голову назад, прислонившись к прохладной каменной стене раздевалки, и закрыл глаза. Меньше всего на свете ему сейчас хотелось тащиться через весь замок под бдительный надзор школьной медсестры. К тому же, в голове настойчиво крутилась совсем другая мысль - и другое лицо, которое он сегодня так невовремя выцепил взглядом на трибунах. — Да никуда я не пойду, — упрямо процедил Малфой, открывая глаза и бросая на друзей тяжёлый взгляд. — Та ещё радость - выслушивать причитания Помфри и пить её мерзкие настойки. К вечеру само заживёт. — Ну-ну, — протянул Тео, закидывая вещи в сумку. — Смотри сам. Если завтра на трансфигурации ты не сможешь удержать палочку, я лично скажу Макгонагалл, что ты просто испугался её домашнего задания. Драко лишь слабо усмехнулся на шутку друга, но, как только парни отвернулись и продолжили собираться, его лицо снова исказилось от боли. Он осторожно, стараясь не тревожить правую руку, натянул свободный чёрный джемпер. Рука ныла всё сильнее, и Малфой втайне понадеялся, что Грейнджер не заметила, насколько сильно он пострадал при падении. *** Коридоры подземелий встретили Драко привычной сыростью и полумраком, но сегодня этот холод совсем не освежал. С каждым шагом боль в руке становилась всё более невыносимой, пульсируя в такт шагам. Малфой шёл чуть позади Блейза и Тео, слегка прижимая правую руку к телу, чтобы случайно ни обо что её не задеть. Парни продолжали бурно обсуждать финал матча, а Драко просто мечтал поскорее добраться до своей постели. На одном из крутых поворотов, где факелы горели совсем тускло, из-за угла кто-то стремительно вышел. Малфой, погружённый в свои невесёлые мысли, просто не успел среагировать. Он жёстко врезался плечом во встречного пешехода. По коридору разнёсся глухой стук, и груда пергаментов вместе с парой тяжёлых книг с шумом полетела на каменный пол. От удара пострадавшую руку прошило такой острой, ослепляющей болью, что у Малфоя на секунду потемнело в глазах. — Твою мать… — сквозь зубы прошипел он, хватаясь за предплечье и едва сдерживая стон. — Смотри, куда прешь!.. — яростно начал Драко, резко вскидывая голову, но слова застряли у него в горле. Перед ним, растерянно глядя на рассыпавшиеся вещи, стояла Гермиона. Её каштановые волосы всё ещё были растрёпаны после ветреного стадиона, а на шее висел тот самый красно-золотый шарф. Блейз и Тео тут же остановились, с интересом переводя взгляд с Малфоя на Грейнджер. — С дороги, Грейнджер! — зло выплюнул Драко, пытаясь скрыть свою слабость за привычной агрессией. Гермиона даже не обратила внимания на его тон. Она быстро перевела взгляд с его бледного, искажённого болью лица на руку, которую он судорожно прижимал к груди. В её карих глазах мелькнуло то самое беспокойство, которое он видел на трибунах. — Малфой… я вообще-то хотела спросить… — тихо и как-то нерешительно начала она, делая шаг к нему. Эта её жалость и забота прямо при его друзьях ударили по самолюбию Драко сильнее, чем падение с метлы. Ему казалось, что все вокруг видят его уязвимость, и это приводило его в бешенство. — Пошла к черту. — ледяным, дрожащим от сдерживаемой боли голосом отрезал он, делая шаг назад.  Гермиона резко замерла, её лицо вытянулось от обиды и неожиданной грубости. Она поджала губы, в упор посмотрела на него, а затем демонстративно отвернулась и начала молча собирать свои учебники с пола. — Драко, хорош рычать, — негромко бросил Забини, хотя в его голосе слышалась усмешка. — Пошли уже. Он ничего не ответил. Перешагнув через один из её пергаментов, он стремительно направился дальше по коридору, практически вжимаясь в стену, чтобы никто больше его не задел. Нотт и Забини поспешили за ним. Всю оставшуюся дорогу до гостиной Слизерина они шли в молчании. Драко сверлил глазами темноту впереди, чувствуя, как внутри всё горит от злости на самого себя, на свою глупую травму и, больше всего - на то, что он снова наговорил лишнего той, чьи объятия ещё ночью спасали его от кошмара. Позади остался мрачный коридор, и как только Драко произнёс пароль перед скрытой дверью в стене, каменная кладка с тихим шорохом отъехала в сторону. Гостиная Слизерина бурлила жизнью. Повсюду горели зеленоватые огни, в камине весело потрескивали дрова, а на столах уже выстроились шеренги бутылок. Слизерин праздновал триумф. Не успел Малфой сделать и двух шагов по мягкому ковру, как навстречу ему из толпы выпорхнула Пэнси. Её глаза сияли от восторга. — Драко! Это было просто потрясающе! — взвизгнула она и с разбегу бросилась ему на шею, напрочь игнорируя его усталый вид. Она сжала его в объятиях, и её локоть со всего размаху впечатался прямиком в его травмированное правое предплечье. Острая, пронзительная боль мгновенно прошила руку до самого плеча. У Драко перехватило дыхание, а перед глазами на секунду вспыхнули белые искры. Он судорожно выдохнул через нос, с трудом сдерживая рвать из груди стон, и мягко, но настойчиво перехватил Пэнси за талию левой рукой, отстраняя от себя. — Осторожнее, крошка, — сквозь силу усмехнулся он, хотя его голос прозвучал глухо и слегка хрипло. — Я только что выжил после падения с двадцати футов, не добивай меня на радостях. Пэнси кокетливо надула губы, но тут же послушно отступила на шаг, окинув его восхищённым взглядом. — Ты лучший ловец Хогвартса, Малфой! Поздравляю с победой, весь Гриффиндор теперь кусает локти, — гордо заявила она, протягивая ему невесть откуда взявшийся в её руках увесистый стакан с янтарной жидкостью. — Нам всем нужно выпить за это, — поддержал Блейз, хлопая Тео по плечу. Драко, стараясь не подавать виду, аккуратно взял стакан левой рукой. Кожа на пальцах всё ещё была испачкана в стадионной грязи, но сейчас ему было плевать. Компания двинулась вглубь гостиной, пробираясь к самому большому кожаному дивану возле камина. Остальные студенты расступались, выкрикивая поздравления и салютуя стаканами своему ловцу. Малфой с облегчением опустился на прохладную кожу дивана, откинувшись на спинку и вытянув ноги. Пэнси тут же устроилась рядом, обвив его левую, здоровую руку и что-то весело щебеча на ухо. Теодор разлил огневиски остальным, и они дружно чокнулись. Обжигающий алкоголь привычно обожгал горло, разливаясь по телу приятным, тупым теплом. Огневиски немного смягчил пульсирующую боль в руке, но перед глазами Драко всё ещё стоял растерянный и обиженный взгляд карих глаз Грейнджер там, в холодном коридоре. Он сделал ещё один глубокий глоток, надеясь утопить это навязчивое воспоминание на дне стакана. Алкоголь постепенно делал своё дело. Гостиная погрузилась в приятный полумрак, разбавляемый только зелёными искрами из камина и громким смехом слизеринцев. Стаканы наполнялись снова и снова, обжигающее огневиски приятно тупило боль в руке, но мысли Драко, вопреки его воле, упрямо уносились прочь от шумного празднования. Пэнси сидела совсем рядом, практически прижавшись к его левому плечу. Её губы без умолку шевелились, она то и дело всплескивала руками, эмоционально что-то рассказывая и то толкая Драко в бок, то перебирая пальцами цепочку на его шее. Но Малфой слышал лишь невнятный гул. Все его мысли были заняты Грейнджер. После той странной ночи, когда она судорожно цеплялась за его плечи, спасаясь от ледяных объятий дементоров, они почти не разговаривали. Словно безмолвно согласились сделать вид, что ничего не произошло. Но Драко знал: произошло. И это изменило всё. Он то и дело ловил её взгляды в Большом зале, замечал, как она допоздна засиживается в библиотеке, обложившись старыми фолиантами. Он прекрасно видел, что она пытается найти ответы на вопросы о той ночи, о его кошмарах и о том, почему именно он оказался рядом. И её сегодняшняя попытка подойти к нему после матча… Он снова всё испортил своей защитной агрессией. — Малыш! Ну ты меня вообще не слушаешь. — обиженный, капризный голос Пэнси резко выдернул его из паутины мыслей. Паркинсон недовольно надула губы и убрала руку с его плеча, демонстративно отвернувшись и скрестив руки на груди. Блейз и Тео, сидевшие напротив, понимающе ухмыльнулись, заметив, как их ловец напрочь выпал из реальности. Драко моргнул, с трудом возвращаясь в реальный мир. Он перевёл затуманенный взгляд на Пэнси, затем на свой полупустой стакан. — Что?.. — глухо переспросил он, тряхнув головой, из-за чего платиновые пряди упали ему на лоб. — Извини, Пэнс. Просто задумался. Удар о землю всё ещё даёт о себе знать, в голове шумит. — Я говорю, что Уизли сегодня на трибунах выглядел так, будто сожрал коробку блевальных батончиков, когда ты поймал снитч! — уже более сменив гнев на милость, повторила Пэнси, рассмеявшись. — О да, лицо Уизли стоило запечатлеть на колдографию, — лениво протянул Блейз, откидываясь на спинку кресла и делая глоток. — Он так орал на своего ловца, что чуть не свалился с помоста. — Гриффиндорцы в принципе не умеют проигрывать достойно, — вставил Тео, крутя в руках пустой стакан. — Сейчас, небось, сидят в своей башне и оплакивают потерю кубка. К их дивану начали подтягиваться другие слизеринцы. Милисента Булстроуд и стайка третьекурсников, восторженно смотрящих на Малфоя, в один голос твердили, что финт, который он провернул у самой земли, войдёт в историю школьного квиддича. Драко заставил себя включиться в общую беседу. Он нацепил привычную высокомерную усмешку, лениво отпускал колкости в адрес гриффиндорской команды и чокался стаканом со всеми, кто подходил поздравить его. Внешне он снова был тем самым холодным, самоуверенным принцем подземелий. И никто в этой комнате даже близко не догадывался, что за этой маской скрывается глухая тоска по карим глазам с чужого факультета. Разговоры в гостиной становились всё громче. Монтегю уже вовсю спорил с Ноттом о новых метлах, а Пэнси продолжала что-то щебетать над ухом Драко, перебирая пальцами пуговицы его рубашки. Малфою это окончательно надоело. Алкоголь приятно согревал, но не мог заглушить внутреннюю тревогу. Он резко допил остатки огневиски, поставил стакан на столик и поднялся с кресла. Пэнси недовольно охнула, когда он отстранился. Драко не обратил на неё внимания. Проходя мимо Блейза Забини, он едва заметно кивнул головой в сторону тёмного, полупустого коридора, ведущего к спальням мальчиков, и показал ему жестом, чтобы тот вышел за ним. Забини, мгновенно уловив смену настроения друга, лениво поднялся, сделал вид, что идёт обновить напиток, и незаметно скользнул в тень вслед за Малфоем. Они отошли в самый конец прохода, где зелёные факелы горели тусклее, а голоса из гостиной превращались в далёкий гул. Драко прислонился спиной к холодной каменной стене и сложил руки на груди. Блейз встал напротив, пряча ладони в карманы брюк. На его лице больше не было той расслабленной маски, с которой он сидел среди остальных. Он был одним из немногих, кто действительно был в курсе ситуации. — Что там, Блейз? — тихо, без лишних предисловий спросил Драко, внимательно вглядываясь в лицо друга. — Какие новости от твоих каналов? Что вообще происходит за стенами замка? Забини вздохнул и бросил быстрый взгляд назад, проверяя, не идёт ли кто. — Министерство штормит, Драко, — так же тихо ответил Блейз, понизив голос до шёпота. — Твой отец в Азкабане, так что под удар попадают все старые семьи. Авроры действительно роют землю вокруг старых поместий. Беглые Пожиратели пытаются восстановить связи, ищут золото и поддержку. Они давят на тех, кто остался на свободе. Моя мать получила пару «вежливых» намеков, но она знает, как откупиться. Блейз помолчал секунду, внимательно посмотрев на осунувшееся лицо Малфоя. — А твои? Твоя мать ничего не писала? Драко помрачнел, его челюсти сжались. Он вспомнил ночной разговор с Грейнджер и то, как отчаянно она пыталась предложить свою гриффиндорскую помощь. — Писала, — неохотно процедил он, отводя взгляд на прыгающие тени от факела. — Пару дней назад пришло письмо со скрытыми чарами. Нарцисса держится. Она пишет, что Малфой-мэнор сейчас надёжно охраняется. Она обновила древние родовые барьеры, так просто туда теперь не пробиться ни министерским ищейкам, ни бывшим «коллегам» отца. Сейчас там безопасно, насколько это вообще возможно в нашей ситуации. — Это хорошо, — кивнул Блейз, слегка расслабляя плечи. — Главное, чтобы Мэнор стоял. Пока они не могут войти внутрь, твоя мать в относительной безопасности. Но тебе здесь нужно быть тише воды, пониже травы. Не привлекай внимания. Поттер и его шавка Уизли только и ждут, чтобы ты оступился. Драко горько усмехнулся, вспомнив, что главная угроза его спокойствию исходит вовсе не от Поттера, а от третьей участницы их святого трио, которая теперь знает слишком много. — Я знаю, Блейз. Я всё контролирую, — сухо бросил он.  Блейз уже собирался сделать шаг в сторону гостиной, как Драко резко перехватил его за локоть, останавливая. Забини вопросительно приподнял бровь, глядя на помрачневшего друга. Малфой выглядел так, словно собирался признаться в чём-то глубоко постыдном, но алкоголь в крови и накопившееся напряжение требовали выхода. — Подожди, — глухо произнёс Драко, отпуская его руку и снова прислоняясь к стене. Он запустил пальцы в волосы, взъерошив платиновые пряди. — Есть ещё кое-что. Личное.  Забини скрестил руки на груди, вернувшись в прежнюю позицию. — Изливать душу Малфои не умеют, так что выкладывай как есть. Что стряслось? Драко выдохнул, глядя куда-то в пол, и его голос опустился до едва различимого шёпота. — У меня проблема с Пэнс. На неё… больше не встает. Вообще. Секс с ней стал каким-то пресным, механическим. Она копошится, что-то шепчет, вешается на меня, а меня просто наизнанку воротит от скуки. Я смотрю на неё и чувствую абсолютное ничего. На лице Блейза тут же расплылась широкая, понимающая и слегка издевательская усмешка. Он тихонько фыркнул, качая головой. — Ну надо же, ледяной принц Слизерина сломался, — вкрадчиво протянул Забини, в чьих тёмных глазах заплясали весёлые искорки. — А я ведь говорил тебе, Драко, что Паркинсон надоест тебе быстрее, чем закончится первый семестр. Она слишком предсказуема. Всё по сценарию, никакого азарта. Но если не на неё… — Блейз наклонил голову, внимательно всматриваясь в лицо друга, — то на кого в тебе тогда встает? М? Кто эта счастливица, которая смогла растопить твой аристократический цинизм? Драко резко вскинул голову, и его серые глаза хищно блеснули. В голове на долю секунды вспыхнул образ растрёпанных каштановых волос, тёплой кожи и того прерывистого, сладкого вздоха, который Грейнджер издала в тёмном коридоре, когда он прикусил её ухо. От этого воспоминания внизу живота мгновенно разлился тугой, горячий узел, опровергая все его слова о проблемах с эрекцией. Но признаться в этом Блейзу? Никогда. — Я не знаю, — сухо и резко отрезал Драко, сжимая челюсти. — Ни на кого. В том-то и дело. Замок будто высосал из меня все желания. Вокруг тонны девок, а мне тошно от одной мысли, чтобы впустить кого-то в свою постель. — Ну, друг, это либо стресс из-за твоих родителей и Министерства, либо ты просто зажрался, — философски заметил Блейз, не подозревая, насколько близко к разгадке он находится. — Когда голова забита войной и выживанием, трахаться как-то не тянет. Это нормально. Брось ты эту Паркинсон, пока она окончательно не выпила тебе мозг своими капризами. Сделай паузу. — Легко сказать «брось», она устроит истерику на весь факультет, — проворчал Малфой, хотя внутренне согласился, что тянуть этот мёртвый груз больше не имеет смысла. Его мысли снова предательски вильнули в сторону башни старост, к заучке, которая караулила его в ночи. — Пусть устраивает, тебе-то что? — Блейз похлопал его по плечу. — Переживешь. Главное -разберись со своими тараканами в голове, Драко. А то так и до выпускного не дотянешь. Они постояли в тишине ещё пару минут, просто глядя на танцующие тени от зеленых факелов. Драко постепенно успокаивался, хотя внутренний пожар, разожжённый мыслями о Грейнджер, тушить было гораздо сложнее, чем казалось. *** Время близилось к полуночи. Шум в гостиной Слизерина стал тише, алкоголь окончательно разморил большинство студентов, и лишь у камина всё ещё лениво переговаривались несколько компаний. Драко бросил взгляд на массивные старинные часы в углу. Пора. Время его дежурства старосты неумолимо приближалось. Он аккуратно поставил пустой стакан на низкий столик и, стараясь не морщиться, поднялся с мягкого дивана. Правое плечо и предплечье сковала тупая, тяжёлая боль, а от резкого подъёма голова на секунду закружилась. — Ты куда, Драко? — Пэнси, которая уже почти засыпала, положив голову на его плечо, недовольно встрепенулась и поймала его за край джемпера. — На патрулирование, — коротко бросил Малфой, поправляя воротник левой рукой. — Филч не станет делать мне поблажек, даже после выигрыша. Пэнси удивлённо округлила глаза и перевела взгляд на его правую руку, которую он всё ещё подсознательно держал ближе к телу. — Какое патрулирование? — капризно воскликнула она. — А как же рука, Малфой? Ты же едва ею шевелишь! Пусть Нотт сходит вместо тебя или Блейз. У тебя освобождение должно быть после такого падения! Блейз лениво приоткрыл один глаз, явно не горя желанием тащиться в холодные коридоры вместо друга. Драко лишь раздражённо передёрнул плечами. Ему, наоборот, жизненно необходимо было сбежать из этой душной, пропахшей алкоголем гостиной. Ему нужен был морозный воздух хогвартских коридоров, чтобы окончательно протрезветь и выкинуть из головы лишние мысли. Или, наоборот, встретить в этих коридорах ту, ради которой он вообще согласился на эти дежурства. — Похер, — резко и хлёстко отрезал Драко, выдергивая ткань из её пальцев. — Сама пройдёт.  Тео только покачал головой, молча салютуя ему стаканом, мол, «ну и упрямый же ты баран». Пэнси обиженно поджала губы и откинулась обратно на подушки, что-то недовольно бормоча под нос. Малфой развернулся и быстрым, уверенным шагом направился к выходу из гостиной. Как только каменная дверь закрылась за его спиной, отрезая звуки праздника, он облегчённо и глубоко вздохнул. В подземельях царила звенящая, леденящая тишина. Драко поправил значок старосты на груди и пошёл вверх по лестнице, надеясь, что эта ночь принесёт ему хоть какие-то ответы. Ночной замок казался вымершим. Эхо от шагов Драко гулко разносилось под высокими сводами, а свет луны, пробивающийся сквозь стрельчатые окна, рисовал на каменном полу длинные, изломанные тени. Прохладный воздух галерей третьего этажа немного привёл Малфоя в чувство, хотя правая рука под джемпером продолжала противно и монотонно ныть. Он лениво заглядывал в глубокие ниши за гобеленами, скорее по привычке, чем из реального желания поймать какого-нибудь нарушителя. Мысли снова путались, возвращая его к событиям прошедшего дня. Вдруг на стыке двух коридоров, прямо у поворота к библиотечному крылу, послышался тихий шорох. Кто-то явно пытался двигаться бесшумно, но подошва обуви предательски шаркнула по камню. Драко мгновенно подобрался, напрочь забыв о боли в плече, и резко свернул за угол, выставляя вперед левую руку с волшебной палочкой. — Люмос, — негромко произнёс он. Яркий лучик света выхватил из темноты фигуру в безразмерной мантии. Огненно-рыжие волосы вспыхнули в полумраке. Джини Уизли. Она испуганно зажмурилась от внезапной вспышки, прижимая к груди какую-то небольшую сумку, и отступила на шаг, упираясь спиной в холодную стену. Драко опустил палочку чуть ниже, но тушить свет не стал. На его лицо тут же вернулась привычная брезгливая маска. — Уизли? — высокомерно протянул он, оглядывая её с ног до головы. — Ты что тут забыла в такое время? Ваша львиная хата совсем страх потеряла после проигрыша? Решила выплакать горе в запретной секции? Джини быстро взяла себя в руки, хотя её взгляд метался по сторонам, явно выискивая пути к отступлению. Она выглядела на редкость растерянной и взбудораженной, что было совсем на неё не похоже. — Я… мне просто нужно было… — как-то неуверенно и сбивчиво начала она, сжимая пальцы на ремешке сумки. — Я кое-что забыла в кабинете трансфигурации. Забрала и уже возвращаюсь. Имею право, я… — Чушь не неси, — грубо перебил её Драко, шагнув ближе. Ему совершенно не хотелось возиться с младшей Уизли, выписывать ей отработки или слушать глупые оправдания. Голова раскалывалась, а рука горела огнём. — Кабинет трансфигурации на два этажа выше, а ты ошиваешься возле библиотеки. Лгать ты умеешь так же паршиво, как твой братец играет в квиддич. Джини вспыхнула, в её глазах на секунду мелькнула привычная гриффиндорская ярость, но, посмотрев на бледное лицо Малфоя и его странно прижатую к телу правую руку, она почему-то промолчала. Драко раздражённо вздохнул и убрал палочку в карман. — Брысь отсюда, Уизли, — лениво процедил он, освобождая ей дорогу. — Пока я не передумал и не снял с Гриффиндора последние баллы, которые у вас остались. Живо в свою башню. Джини не заставила повторять дважды. Бросив на него напоследок быстрый, подозрительный взгляд, она боком обошла его и стремительно скрылась в темноте коридора, только подошвы застучали по лестнице. Драко посмотрел ей вслед, хмыкнул и побрёл дальше по коридору. Тишина замка снова поглотила его, а впереди оставалась ещё добрая половина замка, которую нужно было обойти до рассвета. *** До завершения дежурства оставалось чуть меньше получаса. Ночной холод пробирал до костей, а правая рука, казалось, превратилась в один сплошной очаг пульсирующей боли. Огневиски окончательно выветрилось, оставив после себя лишь глухую тяжесть в висках и жуткое раздражение. Драко шёл по тёмной галерее пятого этажа, то и дело перехватывая пострадавшую руку здоровой левой. Злость на весь мир накатывала волнами. «И почему я торчу здесь? — угрюмо думал он, меряя шагами бесконечные коридоры. — Ты, Грейнджер, небось, сейчас мирно спишь в своей тёплой спальне, укутавшись в одеяло, и в ус не дуешь. А я тут с разорванным плечом и должен караулить замшелые углы Хогвартса. Из-за твоих глупых взглядов я промазал снитч, из-за тебя полез в это чёртово пике…» Он до боли закусил губу, понимая, что сам несёт полный бред. Грейнджер не просила его падать с метлы. Она вообще пыталась помочь, пока он не послал её к чертям. Малфой свернул в глухой, редко используемый коридор, ведущий к заброшенному классу заклинаний. Лунный свет сюда практически не проникал, и Драко снова зажёг палочку. Свет «Люмоса» скользнул по древней каменной кладке и замер. Драко резко остановился, чувствуя, как внутри всё похолодело, а дыхание перехватило. На сером камне, прямо между двумя факелами, красовалась свежая надпись. Буквы были выведены чем-то тёмным, густым и зловеще поблескивающим в луче магии. Стену осквернили почерком, который Малфой узнал бы из тысячи. Пожиратели Смерти. «Кровь предателей оросит эти земли. Чистокровный порядок близок. Метка уже горит». Чуть ниже букв красовался грубый, наспех начерченный контур Чёрной Метки - змея, выползающая из черепа. От надписи ещё исходил едва уловимый, приторно-сладковатый запах магии крови. Драко отшатнулся. Сердце испуганно забилось в рёбра, отзываясь острой болью в травмированной руке. В голове вихрем пронеслись воспоминания о тёмных коридорах Мэнора, о леденящем шёпоте Тёмного Лорда и о том ужасе, от которого он сам пытался сбежать. Пожиратели были здесь. Или кто-то из их детей внутри школы сделал это прямо сейчас. Оставаться здесь было опасно. Драко судорожно погасил палочку, погружая коридор во тьму. Его захлестнула волна паники. Нужно было бежать к Снейпу или Макгонагалл, но внутренний голос испуганно шептал, что если он ввяжется в это, его семья пострадает первой. «К чёрту всё, — лихорадочно подумал он, отступая назад к выходу из галереи. — К чёрту дежурство. Мне осталось всего двадцать минут. За эти двадцать минут замок не рухнет. Ничего не случится». Пытаясь дышать как можно тише, Малфой развернулся и практически побежал по коридорам, стараясь держаться как можно дальше от проклятого места. Каждое резкое движение отзывалось адской болью в плече, но страх перед тем, что скрывалось за этой надписью, был сильнее. Ноги сами несли его выше, мимо дремлющих портретов и пустых рыцарских доспехов. Ему нужно было место, где магия была сильнее, где стены защищали старост лучше, чем общая гостиная. Он направлялся прямиком к Башне старост, надеясь запереться в своей комнате и забыть этот кошмар. И, возможно, втайне надеясь увидеть там единственный свет, который мог разогнать эту тьму. Драко практически ворвался в Башню старост, тихо прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь. В гостиной было пусто и темно, только в камине тлели багровые угольки. Отлично. Меньше всего ему сейчас хотелось наткнуться на Грейнджер после всего, что он ей наговорил. Стараясь не шуметь, он проскользнул в свою спальню, а оттуда - прямиком в ванную комнату. Голова гудела от мыслей о кровавой надписи на стене, а тело требовало хоть какого-то облегчения. Малфой включил воду, настраивая её так, чтобы она была почти горячей, и подошёл к зеркалу. Из затуманенного стекла на него смотрел бледный, измученный парень с тёмными кругами под глазами. Драко начал медленно раздеваться. Стянуть джемпер левой рукой оказалось целым квестом. Когда ткань наконец освободила правое плечо, он тихо выругался: вся правая сторона от лопатки до предплечья налилась тяжелым, сине-бордовым синяком, а сустав заметно припух. Ступив под тугие струи душа, Драко зажмурился. Горячая вода омывала испачканную в траве и грязи кожу, смывая с него этот сумасшедший день. Он подставил под капли здоровую левую сторону, чувствуя, как мышцы постепенно начинают расслабляться. Шум воды немного заглушал панику от увиденной метки на стене. Страх за мать, оставшуюся в Мэноре под надзором обезумевших родственников, железными тисками сжал горло. «Надо написать матери, — лихорадочно думал Драко, подставляя лицо под воду. — Прямо сейчас. Написать, что всё в порядке, но аккуратно спросить, как обстановка дома. Узнать, не приходят ли к ней они…» Погружённый в мысли о письме, Драко потянулся левой рукой за флаконом с мылом, но скользкий пол ванной сыграл с ним злую шутку. Нога слегка поехала в сторону. Пытаясь удержать равновесие, Малфой чисто рефлекторно взмахнул правой, травмированной руке и со всего размаху впечатался предплечьем в кафельную стену душевой кабины. Острая, разрывающая боль пронзила всё тело, вышибая искры из глаз. Драко сдавленно, хрипло вскрикнул, оседая на колени прямо под струи воды. В глазах потемнело, а к горлу подступила тошнота. Он судорожно прижал покалеченную руку к животу, тяжело и прерывисто дыша. — Чёрт… чёрт… проклятье, — хрипел он сквозь зубы, утыкаясь лбом в мокрый кафель. Рука теперь пульсировала так сильно, что писать какое-либо письмо прямо сейчас было просто физически невозможно - он бы даже перо не удержал. Понимая, что ещё немного - и он просто отключится прямо здесь от боли и слабости, Драко заставил себя подняться. Кое-как, действуя только одной рукой, он наскоро смыл с себя остатки пены, выключил воду и, замотавшись в пушистое полотенце, быстро вышел из ванной, оставляя за собой мокрые следы на холодном полу спальни. Мысль о письме нарциссе пришлось отложить до утра, сейчас его главной целью было просто добраться до кровати. Драко вышел в спальню, но спасительный сон, казалось, улетучился вместе с паром из ванной. Рука пульсировала так сильно, что в ушах стоял глухой звон. В комнате было душно, и Малфой, не став натягивать одежду через адскую боль, остался в одном лишь полотенце, небрежно завязанном на бёдрах. Перехватив покалеченное предплечье левой рукой, он решил дойти до гостиной Башни старост - там, на одном из столиков, у него оставался флакон с сильным успокаивающим зельем, присланным матерью. Он толкнул дверь спальни и замер на пороге. В гостиной, прямо у камина, сидела Гермиона, окружённая свитками и раскрытыми книгами. На ней была простая домашняя пижама - свободные фланелевые шорты и мягкая кофта. Волосы были перехвачены какой-то заколкой, но несколько пушистых каштановых прядей всё равно выбились, обрамляя её лицо. Без своей вечной строгой мантии и школьной формы она выглядела хрупкой, беззащитной и… «Чёрт…» — пронеслось в голове у Драко, и в груди странно ёкнуло. Она была чертовски милой в этом нелепом домашнем образе. Малфой мысленно выругался, силой подавляя внезапный прилив нежности.   Гермиона резко обернулась на звук шагов. Увидев его в одном полотенце, с мокрыми платиновыми волосами, с которых на бледные плечи стекали капли воды, она на секунду смутилась. Но взгляд её карих глаз тут же упал на его правую сторону - жуткий, огромный сине-фиолетовый кровоподтёк расплылся по всему плечу. Вместо того чтобы возмутиться или уйти, Гермиона решительно захлопнула толстую книгу, лежавшую у неё на коленях, и тихо, но твёрдо произнесла: — Иди сюда, Малфой. Драко хотел было огрызнуться, выдать привычную колкость и сбежать, но сил сопротивляться просто не осталось. Стиснув зубы, он молча пересёк комнату и опустился на край соседнего кресла, стараясь не смотреть на неё. — Я не собираюсь слушать твои нотации о том, какой я придурок, Грейнджер, — глухо бросил он, утыкаясь взглядом в ковёр. — Я и не собиралась, — тихо ответила она. Гермиона придвинулась ближе, её голос звучал взволнованно и серьёзно. — Смотри, что я нашла. На самом деле, именно поэтому я караулила тебя у раздевалок, а потом ждала здесь. Она протянула ему несколько сложенных пожелтевших пергаментов, исписанных мелким, рваным почерком. Драко нахмурился, разглядывая записи левой рукой. — Я нашла их сегодня днём в библиотеке, в проходе между стеллажами древних рун, — шёпотом продолжила Гермиона, подавшись вперёд. — Там какие-то странные расчёты защитных барьеров Хогвартса и... упоминания тёмных ритуалов. Судя по всему, их кто-то либо намеренно подкинул, чтобы я нашла, либо в спешке выронил. Текст обрывается, но почерк... он кажется мне знакомым, хотя я не могу вспомнить, чей он. Кто-то внутри школы замышляет что-то страшное, Драко, и этот кто-то ходит с нами по одним коридорам.   Малфой слушал её, и внутри у него всё сильнее разрастался холодный ком. Он перевёл взгляд с пергаментов на лицо Гермионы. Вся его напускная злость исчезла, уступив место гнетущей тревоге. — Это ещё не всё, Грейнджер, — тихо, почти беззвучно произнёс он. Гермиона удивленно приподняла брови: — О чём ты? Драко глубоко вздохнул, морщась от боли в плече, и откинулся на спинку кресла. — Полчаса назад я заканчивал патрулирование на пятом этаже. Возле заброшенного класса заклинаний на стене... там свежая надпись. Магия крови. Пожиратели оставили послание о том, что «чистокровный порядок близок», и начертили Чёрную Метку. Гермиона побледнела. Она испуганно прижала ладонь к губам, глядя на Драко широко раскрытыми глазами. Атмосфера в уютной гостиной мгновенно изменилась - отголоски грядущей войны проникли даже в их скрытое убежище, связывая их тайной, от которой теперь зависели жизни обоих. Гермиона долго молчала, переваривая услышанное о Чёрной Метке. Её взгляд блуждал по комнате, пока снова не остановился на страшном синяке, разливающемся по плечу Драко. Вспышка паники уступила место её привычной, сугубо практичной решительности. — Как твоя рука? — тихо спросила она, переводя взгляд на его лицо. Драко даже не шелохнулся. Он упрямо вскинул подбородок и, постаравшись придать голосу максимум безразличия, соврал: — Не болит. Нормально всё. — Дай посмотрю, — Гермиона пересела на край своего кресла, протягивая к нему ладони. — Нет, — отрезал Малфой, слегка отстраняясь. — Грейнджер, не трогай. — Дай сюда, кому говорю, — её гриффиндорское упрямство включилось на полную мощность. Она резко подалась вперёд и, прежде чем он успел её остановить, аккуратно, но ощутимо надавила пальцами на припухшую область чуть выше локтя. — А-ах… — Драко мгновенно согнулся, судорожно втянув воздух и зашипев сквозь плотно сжатые зубы. В глазах снова на секунду потемнело. — Ты с ума сошла?! — Не болит у него, как же, — победоносно, но с явным сочувствием резюмировала Гермиона. — Малфой, ты идиот. У тебя там жуткий отёк. Она быстро поднялась на ноги, подошла к своему столику у дивана и достала из кармана мантии, брошенной на стуле, пару флаконов и плотный рулон белого магического бинта. — Я была у мадам Помфри сразу после матча, — пояснила она, возвращаясь к его креслу. — Сказала ей, что сильно ушибла колено, когда спускалась с трибун. Она дала мне специальную обезболивающую настойку и фиксирующую повязку, пропитанную целебным бальзамом. Драко, всё ещё тяжело дыша после её «проверки», попятился глубже в кресло. — Нет. Не надо, Грейнджер. Сама пройду... само пройдёт, короче. Я не буду мазаться твоими гриффиндорскими припарками. — Надо, Малфой, надо, — строго, тоном, не терпящим возражений, оборвала его она. Гермиона опустилась на ковёр прямо перед его коленями. Откупорив флакон, она налила на ладонь немного прохладной, пахнущей мятой и горными травами жидкости. — Сиди смирно и не дергайся. Драко замер, затаив дыхание. Её пальцы, коснувшиеся его горячей, воспалённой кожи, были мягкими и удивительно тёплыми. Гермиона действовала предельно аккуратно: медленными, круговыми движениями она начала втирать настойку в его плечо. Драко сначала судорожно сжал левый кулак, готовый к новой вспышке боли, но почти сразу почувствовал, как по руке разливается приятная, спасительная прохлада. Острая пульсация внутри сустава начала утихать. Затем Гермиона взяла бинт. Она аккуратно приподняла его руку, стараясь причинять как можно меньше дискомфорта, и начала накладывать повязку. Её лицо находилось совсем близко от его груди. Драко чувствовал тонкий запах её лавандового мыла и видел, как сосредоточенно она закусила губу, стараясь зафиксировать плечо идеально правильно. Он смотрел на её опущенные ресницы, на растрёпанные кудри, и внутри него снова зашевелилось то странное, тёплое чувство, которое он так отчаянно пытался заглушить огневиски. Закрепив конец бинта аккуратным узлом, Гермиона наконец подняла на него глаза и слегка улыбнулась. — Вот и всё. Мадам Помфри говорила, что этот бальзам глубокого действия. Боль и отёк должны полностью пройти примерно через тридцать минут. Она осталась сидеть на полу, совсем рядом с его ногами, не спеша отстраняться. Драко медленно повёл плечом - рука всё ещё ныла, но кошмарная, парализующая боль действительно начала отступать, уступая место мягкому теплу. В гостиной воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь едва слышным треском прогорающих в камине углей. Прохладный воздух из приоткрытого окна приятно овевал влажную кожу Драко, а мазь, заботливо нанесённая Гермионой, уже начала действовать, укутывая травмированное плечо мягким, усыпляющим боль теплом. Гермиона так и осталась сидеть на пушистом ковре прямо у его ног. Она аккуратно убирала флаконы обратно в карман мантии, но её пальцы заметно подрагивали. Драко неотрывно смотрел на неё сверху вниз. Вся эта ситуация - её внезапная забота, её обман мадам Помфри ради него, её беззащитный вид в этой домашней пижаме - медленно ломала последние барьеры в его голове. — Грейнджер, — тихо, но отчётливо позвал он. Его голос в полумраке прозвучал неожиданно хрипло. Она вздрогнула и подняла на него свои карие, блестящие в темноте глаза. — Скажи мне… почему тебе так не всё равно на меня? — спросил Драко, вглядываясь в её лицо и пытаясь прочесть то, что она так тщательно скрывала. — После всего, что я наговорил тебе в коридоре. После всего нашего прошлого. Зачем ты здесь? Гермиона растерялась. Она отвела взгляд, судорожно перебирая пальцами край своей пижамной кофты, и шумно выдохнула. — Я… я просто староста, Малфой. И мы живём здесь вместе, — неуверенно, запинаясь, начала она, но, заметив его скептический взгляд, быстро исправилась: — Я просто хочу помочь. Мне… мне это важно. Правда. Я не могу смотреть, как ты калечишь себя из-за глупого упрямства. — Ты врешь, — мягко, но безжалостно перебил её Драко. Он подался вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. Его левая, здоровая рука медленно поднялась. Прохладные пальцы коснулись её щеки, а затем Драко аккуратно подцепил непослушную, пушистую каштановую прядку, которая выбилась из пучка, и медленно завёл её за её ушко. Его большой палец при этом остался на её скуле, нежно поглаживая нежную кожу. Гермиона замерла, переставая дышать. Её зрачки расширились, отражая багровые отблески камина. Драко больше не собирался бороться с самим собой. Все предрассудки, страхи перед будущим и надписями на стенах растворились, оставляя только её - тёплую, близкую и отчаянно желанную. Он потянулся к ней. Секундное колебание - и его губы накрыли её губы. Это не было робким или нежным поцелуем. Это был глубокий, требовательный, головокружительный поцелуй, в который Малфой вложил всю свою накопивнуюся злость, боль, страх и ту безумную страсть, которую он так долго подавлял. Гермиона судорожно выдохнула ему в губы, но вместо того, чтобы оттолкнуть, она со слабым вздохом потянулась навстречу. Её ладони взлетели вверх, путаясь в его влажных платиновых волосах и крепко прижимая его к себе. Драко глухо зарычал от нахлынувшего чувства. Действуя левой рукой и стараясь не тревожить перебинтованное правое плечо, он крепко перехватил её за талию и одним плавным, сильным движением потянул вверх. Через секунду Гермиона уже сидела верхом на его коленях. Полотенце на его бёдрах слегка сдвинулось, и она почувствовала кожей горяче лоно его тела. Её пижамные шорты задрались, обнажая шелковистую кожу ног. Драко оторвался от её губ буквально на долю секунды, чтобы глотнуть воздуха, и тут же снова впился в них, спускаясь поцелуями к её подбородку и чувствительной шее. Его левая ладонь скользнула вниз, ложась на её обнажённое бедро. Он начал медленно, с нажимом гладить её мягкую кожу, поднимаясь выше к стегнам и прижимая Гермиону к себе ещё плотнее. Она тихо и прерывисто стонала ему в плечо, полностью растворяясь в его руках и забывая обо всём на свете посреди этой опасной, погружённой во тьму школы. Воздух в комнате казался раскалённым, а стук их сердец, казалось, заглушал всё вокруг. Но стоило ладони Драко подняться чуть выше по её бедру, как Гермиона словно очнулась от гипноза. Осознание того, где она находится, с кем и в каком положении, ударило в голову ледяной волной. Она резко упёрлась ладонями в его крепкую, обнажённую грудь и со всей силы оттолкнула его от себя. — Перестань! Пусти меня! — тяжело дыша, крикнула она, её голос сорвался на опасную высокую ноту. Драко от неожиданности ослабил хватку, и Гермиона мгновенно скатилась с его колен, едва не запутавшись в полах собственной пижамы. Она отлетела на пару шагов назад, судорожно одёргивая шорты и пытаясь пригладить растрёпанные кудри. Щёки горели пунцовым румянцем, а в карих глазах паника пополам с яростью сменила недавнюю страсть. — Иди вон, Малфой! — приказала она, дрожащим пальцем указывая в сторону его спальни. — Живо убирайся к себе! Драко остался сидеть в кресле. На его губах медленно расплылась его фирменная, ленивая и откровенно пошлая ухмылка. Он вальяжно откинулся на спинку, ничуть не смущённый тем, что из одежды на нём по-прежнему было только полотенце, которое теперь держалось на честном слове. — Что такое, Грейнджер? — протянул он вкрадчивым, насмешливым шепотом, окинув её фигуру долгим, недвусмысленным взглядом. — Сначала прибегаешь с мазями, усаживаешься ко мне на колени, а теперь включаешь святошу? Знаешь, для зубрилки ты на удивление горячая. Или тебе просто не понравилось, что я управлялся одной левой? Поверь, когда моя правая рука заживёт, я смогу показать тебе гораздо больше. Эти слова подействовали на Гермиону как красная тряпка на быка. Вся её нежность и жалость, которую она испытывала к нему ещё пять минут назад, испарились без следа. — Заткнись! Закрой свой мерзкий рот, Малфой! — завопила она, теряя всякий контроль над собой. — Ты отвратительный, напыщенный, самовлюблённый кретин! Я пожалела тебя, принесла это чёртово зелье, а ты… ты как был скотиной, так ей и остался! Убирайся с моих глаз, пока я не сделала так, что мадам Помфри не соберёт тебя по кусочкам! Она схватила с дивана первую попавшуюся диванную подушку и со всей силы швырнула в него. Драко ловко перехватил её левой рукой, тихо рассмеявшись. Её крик и искренняя злость почему-то принесли ему странное облегчение - маски были возвращены на место, и привычный мир снова обрёл понятные границы. — Ладно-ладно, остынь, гриффиндорская принцесса, — лениво бросил он, поднимаясь с кресла и придерживая полотенце на бёдрах. — Не нужно так орать, а то разбудишь портреты. Он бросил подушку обратно на диван и, слегка подмигнув ей на прощание, неспешным, покачивающимся шагом направился к своей комнате. Каждое движение всё ещё отзывалось глухой болью в плече, но целебный бальзам действительно работал — рука двигалась гораздо свободнее. У самой двери он обернулся, окинув тяжело дышащую Гермиону последним насмешливым взглядом: — Спасибо за помощь, Грейнджер. Твои руки действительно творят чудеса. Дверь его спальни захлопнулась с тихим щелчком. Гермиона осталась стоять посреди гостиной одна. Она сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, и изо всех сил постаралась подавить желание пойти и разгромить его комнату. Закрывшись в спальне, Драко прислонился спиной к двери и на секунду прикрыл глаза. В тишине комнаты всё ещё эхом отзывался яростный крик Грейнджер. Малфой коснулся пальцами левой руки своих губ, на которых, казалось, до сих пор остался вкус её лавандового мыла и горячего дыхания. На его лице снова расплылась самодовольная, хищная усмешка. «Довёл-таки», — с удовлетворением подумал он. Ему чертовски, до дрожи нравилось это чувство. Видеть всезнающую, всегда правильную и сдержанную Грейнджер такой - растрёпанной, задыхающейся от возмущения, бросающей в него подушки и кричащей на всю башню - было настоящим наркотиком. Он сорвал с неё маску идеальной старосты, заставил её потерять контроль. И то, как она отзывалась на его поцелуй секундой ранее, доказывало: его пошлая маска ранила её только потому, что попала в самую цель. Боль в плече окончательно притупилась благодаря её мази, и Драко понял, что медлить больше нельзя. Разговор о странных записях в библиотеке и, главное, Чёрная Метка на пятом этаже требовали действий. Он подошел к письменному столу, зажёг небольшую свечу и достал чистый пергамент с изумрудными чернилами. Правая рука всё ещё немного слушалась неохотно, но удерживать перо он уже мог. Драко сосредоточился, аккуратно выводя ровные, изящные буквы. Писать нужно было осторожно, чтобы письмо не вызвало подозрений у школьной цензуры или, упаси Мерлин, у тех, кто сейчас заполонил их дом. «Дорогая мама, надеюсь, ты в здравии. У меня всё в порядке, сегодня Слизерин выиграл матч против Гриффиндора, так что в подземельях праздник. Правда, я немного ушиб плечо при падении, но мне уже оказали необходимую помощь, так что не переживай - заживёт быстро. В школе в последнее время становится неспокойно. Погода портится, да и обстановка среди студентов накаляется. До меня доходят странные слухи из министерских кругов и не только. Пожалуйста, береги себя и старайсь не выходить из поместья без крайней необходимости. Напиши мне, как твоё руководство в саду и как продвигаются домашние дела. Мне важно знать, что дома всё тихо.С любовью, Драко». Он перечитал строки. Намек на «домашние дела» и «неспокойную обстановку» Нарцисса поймет сразу. Она поймет, что Драко спрашивает, насколько близко подобрались Пожиратели. Малфой аккуратно свернул пергамент и запечатал его тёмным воском, оттиснув герб рода со змеёй. Отправит утром. Он задул свечу и лёг на кровать, закинув левую руку за голову. Одеяло казалось прохладным, но мысли парня были далеко от сна. В темноте спальни перед глазами снова и снова прокручивались кадры: Гермиона на его коленях, её шелковистая кожа под его ладонью и то, как её яростный взгляд обещал ему все муки ада. Драко тихо хмыкнул, поворачиваясь на бок. Эта война подступала к ним со всех сторон, Метка на стене дышала ледяной угрозой, но прямо сейчас, в эту самую минуту, мысль о взбешённой Грейнджер за стеной согревала его куда сильнее, чем любое огневиски.