Пепел илюзии

Утро нового дня началось для Драко непривычно рано. Едва первые бледные лучи солнца прорезали туман над Чёрным озером, он уже стоял в совятне. Пронизывающий утренний ветер трепал полы его мантии, пока он привязывал запечатанное письмо к лапке невзрачной сипухи. — Прямиком в Мэнор. И не привлекай внимания, — тихо приказал он птице. Сова глухо ухнула и взмыла в серое небо, растворяясь в тумане. Драко проводил её взглядом, чувствуя, как внутри ворочается глухая тревога. Письмо улетело, но надпись на пятом этаже и странные пергаменты Грейнджер всё ещё висели над ним дамокловым мечом. Когда Малфой вернулся в Башню старост, общая гостиная встретила его идеальным порядком и звенящей тишиной. Подушка, которую в него вчера швырнули, аккуратно лежала на диване, словно ничего и не было. Правая рука благодаря мази мадам Помфри (и упорству одной гриффиндорки) почти не болела, осталась лишь лёгкая тянущая тяжесть. *** В Большом зале на завтраке было полупусто. Слизеринский стол лениво допивал тыквенный сок, обсуждая вечерние посиделки, а Драко сидел с кубком чёрного кофе, лениво листая «Ежедневный пророк». Но всё его внимание было приковано к противоположному концу зала. Гермиона сидела за гриффиндорским столом, уткнувшись в какую-то массивную книгу. Возле неё крутился Уизли, что-то активно размахивая руками, но она лишь отрешённо кивала, даже не смотря на свою тарелку. На её шее был плотно завязан шарф, скрывающий шею по самый подбородок. «Прячет следы?» — мысленно усмехнулся Драко, вспомнив, как вчера прижимал её к себе. Словно почувствовав его взгляд, Гермиона резко подняла голову. Их глаза встретились через весь Большой зал. В её взгляде не было вчерашней ярости - только холодная, ледяная отстранённость. Она демонстративно захлопнула книгу, поднялась из-за стола и, ни слова не сказав Поттеру и Уизли, быстрыми шагами направилась к выходу из зала. Малфой выждал ровно минуту. Провожаемый сонным взглядом Забини, он поднялся, небрежно бросил газету на стол и пошёл следом. Он нагнал её на переходе к туалету Плаксы Миртл - в глухом коридоре, где по выходным почти никто не ходил. — Куда так спешим, Грейнджер? — раздался за её спиной ленивый, растягивая слова голос. Гермиона резко остановилась и повернулась к нему. Её лицо было бледным, а под карими глазами залегли едва заметные тени. Она явно не спала остаток ночи. — Оставь меня в покое, Малфой, — тихо и на удивление спокойно сказала она, складывая руки на груди. — Вчерашнее… вчерашнее было ошибкой. Ты был пьян, я была на взводе после твоих криков и этой находки. Забудь. — Ошибкой? — Драко сделал шаг вперёд, вынуждая её отступить к стене, прямо под гобелен с изображением танцующих троллей. — Ты так легко вычёркиваешь то, как цеплялась за меня на моих коленях? — Замолчи! — в её голосе снова звякнули опасные нотки, но она быстро взяла себя в руки. — Нас могут услышать. У нас есть проблемы посерьёзнее твоих пошлых шуток. Ты думал о том, что ты видел на пятом этаже? Лицо Драко мгновенно посерьёзнело, маска насмешливости слетела. — Думал, — хмуро ответил он, оглядываясь по сторонам. — Я отправил письмо матери. Если в Мэноре что-то происходит, она даст знать. А что насчёт твоих пергаментов из библиотеки? Гермиона подошла ближе, её голос опустился до едва различимого шёпота: — Я расшифровала пару рунических символов на полях тех записей, Драко. Это не просто расчёты барьеров. Это формулы для их ослабления изнутри замка. Кто-то готовит проход для тех, кто оставил надпись на стене. И этот «кто-то» находится среди нас. Она посмотрела на него в упор, и в её глазах Драко увидел то, чего боялся больше всего - осознание того, что их хрупкое убежище в Башне старост больше не защищает их от внешнего мира. Слова Гермионы о формулах ослабления барьеров повисли в холодном воздухе коридора тяжёлым, осязаемым грузом. Драко нахмурился, его серые глаза потемнели, а челюсти упрямо сжались. — Изнутри замка, значит, — процедил он сквозь зубы, запуская пальцы в платиновые волосы. — Если это кто-то со Слизерина… — Не обязательно со Слизерина, Малфой, — резко перебила его Гермиона, хотя её голос всё ещё дрожал от волнения. — Предатели могут быть где угодно. Нам нужно проверить списки тех, кто брал книги по древним рунам за последний месяц. Но сделать это нужно тихо, чтобы мадам Пинс ничего не заподозрила. — Хорошо, — Драко неохотно кивнул, признавая её правоту. — Я посмотрю, что смогу узнать через свои каналы. Но если ты снова полезешь в Запретную секцию в одиночку, Грейнджер, я за себя не ручаюсь. Гермиона лишь упрямо вскинула подбородок, смерила его долгим взглядом и, развернувшись, быстрым шагом направилась прочь. Ей до смерти хотелось побыть одной, смыть с лица остатки утреннего тумана и просто сделать глубокий вдох без его навязчивого присутствия. Она толкнула тяжелую дверь женского туалета на втором этаже. Здесь, как обычно, пахло сыростью, капающей водой и старыми трубами. Гермиона подошла к каменной раковине, открыла кран и плеснула в лицо ледяной водой, пытаясь остудить горящие щёки. Вдруг из дальнего унитаза с громким всплеском и противным хихиканьем взмыло привидение. Плакса Миртл пролетела под самым потолком и с глухим шлепком опустилась на соседнюю раковину, поджав под себя прозрачные ноги. — О-о-о, Гермиона… — протянула Миртл, склонив голову набок и пристально вглядываясь в её отражение в зеркале. — Ты выглядишь так, будто тебя пожевал трёхголовый пёс. Или… кто-то другой? Я видела тебя в коридоре с Малфоем. Гермиона вздрогнула и схватила полотенце, судорожно вытирая лицо. — Миртл, не выдумывай. Мы просто обсуждали обязанности старост. Привидение подлетело ближе, её прозрачное лицо оказалось в паре дюймов от плеча Гермионы. Миртл сощурила глаза за толстыми стёклами очков. — Не ври мне! Я знаю этот взгляд. Он издевается над тобой, да? — с каким-то странным, почти мазохистским восторгом выдохнула Миртл. — Малфой… он такой жестокий. Он приходил сюда в прошлом году, плакал, ломал вещи… А теперь он выбрал тебя своей жертвой? Он делает тебе больно? Гермиона тяжело вздохнула, опуская руки с полотенцем. Ей стало немного совестно перед Миртл, которая, в своей извращённой манере, кажется, действительно сочувствовала. — Нет, Миртл, — тихо, но уверенно ответила Гермиона, поворачиваясь к ней. — Он не издевается. Он просто… дурак. Слишком гордый, высокомерный и глупый дурак, который не умеет вести себя с людьми. Миртл разочарованно надула губы и сделала сальто в воздухе. — Дурак? И всё? Какая скука… А я думала, у вас тут драма, слёзы, разбитые сердца… Мне так одиноко в этих трубах, Гермиона! Могла бы хоть разок поплакать здесь для приличия. — Извини, что разочаровала тебя, — слабо улыбнулась Гермиона, закидывая сумку на плечо. — Мне пора. Увидимся, Миртл. Она поправила свой шарф и вышла из туалета. Разговор с привидением странным образом отрезвил её. Малфой действительно был невыносим, но сейчас, когда над школой нависла реальная угроза, им придётся как-то уживаться. И, возможно, доверять друг другу чуть больше, чем они привыкли. *** После сырого туалета Плаксы Миртл и тяжелого разговора с Малфоем Гермионе нужно было во что бы то ни стало переключиться. Следующим уроком в её расписании стояло Заклинание - урок, который в этот раз гриффиндорцы седьмого курса посещали отдельно от других факультетов. В кабинете профессора Флитвика было тепло и пахло сушеными травами. Крошечный профессор уже стоял на своей привычной стопке книг перед доской, на которой мелом были выведены сложные траектории движений палочкой. — Сегодня, молодые люди, мы займемся изучением продвинутых чар невидимости и барьеров, отвлекающих внимание! — писклявым, но воодушевленным голосом объявил Флитвик. — Заклинание Каве Инимикум. Повторяйте за мной, и помните: движение кисти должно быть плавным, словно вы рисуете защитный купол над своей головой! Гермиона тут же вытащила палочку. Тема урока слишком остро перекликалась с тем, что она обнаружила в библиотечных пергаментах. Ослабление барьеров, защита замка... Она жадно ловила каждое слово профессора, надеясь найти в его лекции подсказку к тем руническим формулам. Гарри сидел на соседнем стуле, лениво крутя в пальцах свою палочку. В отличие от Рона, который на задней парте безуспешно пытался заставить исчезнуть свой чернильный прибор и то и дело чертыхался, Поттер был непривычно притихшим. Он практически не смотрел на Флитвика - его взгляд был прикован к Гермионе. Он заметил всё: и то, как она резко ушла с завтрака, и её странную бледность, и то, как судорожно она сжимала палочку, едва профессор упомянул защиту от врагов. — Гермиона, — негромко позвал Гарри, воспользовавшись тем, что Флитвик отвлёкся на Рона, у которого из палочки повалил густой фиолетовый дым. Она вздрогнула, выходя из оцепенения, и повернулась к другу. — Да, Гарри? Что-то не получается с траекторией? Поттер покачал головой и чуть придвинулся ближе, понизив голос до шепота: — С траекторией всё нормально. Я о тебе. Ты сама не своя со вчерашнего дня. Сначала этот матч, потом ты весь вечер где-то пропадала, а сегодня на завтраке вообще на нас не смотрела. Всё хорошо? Ты какая-то… напряжённая. На тебе лица нет. Гермиона почувствовала, как к горлу подкатил ком. Ей до безумия хотелось рассказать Гарри всё: и про надпись на стене, которую видел Драко, и про формулы ослабления барьеров, и про то, что произошло между ней и Малфоем в Башне старост. Но она вовремя прикусила язык. Впутывать Гарри сейчас, когда на него и так охотится половина магического мира, означало подвергнуть его ещё большей опасности. Да и как объяснить ему поцелуй с Малфоем? Она заставила себя мягко улыбнуться и поправила воротник мантии, под которой скрывался гриффиндорский шарф. — Всё хорошо, Гарри, правда, — тихо, но уверенно ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Просто немного устала. Жутко не высыпаюсь из-за обязанностей старосты, и это отнимает кучу времени. Слишком много навалилось. Не переживай. Гарри внимательно вглядывался в её лицо ещё несколько секунд, словно пытаясь определить, говорит ли она правду. Его шрам на лбу не болел, интуиция молчала, и он, наконец, тяжело вздохнул и кивнул. — Ладно. Но если что-то случится… ты же знаешь, ты всегда можешь мне сказать. Мы с Роном рядом. — Знаю, Гарри. Спасибо, — искренне ответила она. В этот момент Флитвик громко захлопал в ладоши, призывая класс к порядку, и Гермиона с облегчением повернулась к доске. Она взмахнула палочкой, шепча слова заклинания, и над их партой на секунду вспыхнул слабый серебристый купол. Она защитит замок. Чего бы ей это ни стоило. Даже если ради этого придётся объединиться со Слизеринским принцем. Флитвик продолжал увлечённо пищать, показывая классу, как правильно зацикливать чары, чтобы купол держался дольше. Рону наконец удалось потушить свою палочку, и теперь он с завистью смотрел на серебристое мерцание, которое то и дело вспыхивало над тетрадью Гермионы. Сама же Грейнджер старательно конспектировала слова профессора. Рядом с чернильницей лежал её неприметный кожаный дневник - заколдованный блокнот для оперативной связи между старостами, который они с Малфоем завели ещё в начале семестра, чтобы координировать расписание патрулей, не пересекаясь лишний раз в замке. Вдруг обложка дневника едва заметно вибрировала, а по кожаному краю пробежала слабая зеленоватая искра. Гермиона скользнула быстрым взглядом по Гарри - тот увлечённо пытался повторить движение кисти. Убедившись, что друг отвлёкся, она аккуратно приоткрыла блокнот на последней странице. На белой бумаге прямо на её глазах проступали изящные, слегка небрежные буквы, написанные изумрудными чернилами: «Грейнджер, сидишь на своих Заклинаниях? Надеюсь, ты надела под мантию что-то более приличное, чем те клетчатые шортики. Хотя, признаться, без них на моих коленях ты смотрелась бы куда интереснее. Мои пальцы до сих пор помнят, какая у тебя нежная кожа на бёдрах». У Гермионы перехватило дыхание. Щёки мгновенно вспыхнули пунцовым цветом, а пальцы, сжимающие перо, задрожали от ярости. «Этот невыносимый, похотливый подонок!» — мысленно взвыла она. Наглец сидел где-то в своих подземельях или в Большом зале и развлекался, пока у неё едва сердце не выпрыгивало из груди от страха перед Пожирателями. Она яростно макнула перо в чернильницу и, едва не прорывая пергамент острым кончиком, размашисто написала прямо под его текстом: «Пошёл нахуй, Малфой». Она замерла, тяжело дыша и гипнотизируя строчку взглядом. Буквы впитались в бумагу, отправляя послание адресату. Ответ пришёл мгновенно, словно Драко только и ждал её реакции. Новые строчки появлялись быстро, и Гермиона практически физически слышала его издевательский, вкрадчивый шёпот: «Оу, как грубо, принцесса. За такие плохие слова я могу тебя наказать. И поверь, моё наказание тебе очень не понравится… или, наоборот, понравится слишком сильно. Жду не дождусь твоего ночного дежурства». Гермиона резко, с громким хлопком захлопнула дневник. Несколько гриффиндорцев с передней парты обернулись на звук, а Гарри удивлённо приподнял бровь: — Гермиона? Всё нормально? — Да! — слишком громко и нервно ответила она, поспешно убирая блокнот на самое дно сумки и застёгивая пряжку. — Просто… чернила пролились. Всё хорошо. Она снова уставилась на доску, но перед глазами всё ещё стояли изумрудные буквы. Сердце колотилось как сумасшедшее, и Грейнджер с ужасом поймала себя на мысли, что теперь она ждёт возвращения в Башню старост с еще большим, пугающим нетерпением. Звон колокола, возвестивший об окончании урока, прозвучал для Гермионы как спасение. Профессор Флитвик распустил класс, и гриффиндорцы с шумным вздохом облегчения повалили в коридор, обсуждая сложные пассы руками. Гермиона шла рядом с Гарри и Роном, механически кивая на их реплики, но её мысли всё ещё были заняты дневником, спрятанным на самом дне сумки, и наглыми изумрудными строчками Малфоя. — Мисс Грейнджер, задержитесь, пожалуйста, — раздался строгий, сухой голос со стороны главной лестницы. Из-за поворота вышла профессор Макгонагалл. Её мантия цвета морской волны строго шуршала по полу, а губы были сжаты в тонкую линию. Напряжённый взгляд сразу заставил Гермиону подобраться. — Гарри, Рон, идите в гостиную, я догоню, — тихо бросила она друзьям. Поттер бросил на неё быстрый, предостерегающий взгляд, но послушно зашагал дальше вместе с Уизли. Гермиона подошла к декану: — Да, профессор Макгонагалл? Что-то случилось? — Пройдемте со мной в мой кабинет, мисс Грейнджер. Это не займёт много времени, — коротко ответила профессор, разворачиваясь. Кабинет Макгонагалл встретил их привычным запахом старых книг, пергаментов и лёгким ароматом шотландского печенья. Профессор прошла к своему массивному столу, но садиться не стала. Она повернулась к Гермионе, и на её строгом лице отразилась глубокая, непривычная для неё тревога. — Мисс Грейнджер, — начала Макгонагалл, внимательно всматриваясь в лицо девушки. — Вы староста школы, и я знаю вашу… чрезмерную увлеченность расследованиями и поиском справедливости. Но сейчас я требую от вас максимальной осторожности. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось. «Она знает о пергаментах? Или о надписи?» — панически пронеслось в голове. — О чём вы, профессор? — постаралась как можно естественнее спросить она. Макгонагалл сделала шаг ближе, её голос опустился до строгого, тихого полушёпота: — Я говорю обо всём том, что сейчас начинает происходить в стенах этого замка. О странных записях, слухах и признаках того, что внешняя угроза пытается просочиться внутрь. Я настоятельно предупреждаю вас: не ищите никакой информации по этому поводу. Не лезьте в Запретную секцию, не пытайтесь расшифровывать старые фолианты и не ведите никаких самостоятельных расследований. Это слишком опасно. На этот раз речь идёт о вещах, которые намного сильнее и темнее обычных школьных происшествий. Гермиона открыла рот, чтобы возразить, чтобы сказать, что барьеры Хогвартса под угрозой, но Макгонагалл жестко подняла руку, пресекая любые споры. — Администрация школы и преподаватели в курсе ситуации. Мы со всем разберёмся сами. Ваша задача - следить за порядком среди студентов и готовиться к экзаменам. Пообещайте мне, мисс Грейнджер, что вы оставите это дело. Гермиона сглотнула вязкую слюну. Прямо сейчас она лгала в лицо человеку, которого безмерно уважала. Но в голове вспыхнули воспоминания о Чёрной Метке, которую видел Малфой, и о формулах ослабления защиты. Оставить это? Позволить Пожирателям войти? Она просто не могла. Но и спорить с ней было нельзя. — Хорошо, профессор, — тихо, опустив глаза, ответила Гермиона. — Я поняла. Я не буду ничего искать. — Вот и славно, — облегчённо вздохнула Макгонагалл, и её взгляд немного смягчился. — Вы свободны, мисс Грейнджер. Хорошего дня. Гермиона вежливо кивнула и вышла из кабинета. Как только тяжелая дверь закрылась за её спиной, она прислонилась к стене и перевела дух. Её сердце бешено колотилось. Школа думает, что контролирует ситуацию, но они с Малфоем знали куда больше. И теперь, вопреки запрету Макгонагалл, пути назад у неё точно не было. Нужно было поговорить с Драко. Но стоило ей завернуть за угол центральной галереи, как ноги словно приросли к полу. У огромного витражного окна, залитого бледным воскресным солнцем, стоял Драко. И он был не один. Рядом с ним, практически вплотную, крутилась Пэнси Паркинсон. Она что-то увлечённо и тихо щебетала, то и дело касаясь своими тонкими пальцами его здорового левого плеча. Драко выглядел расслабленным: он слегка наклонил голову к Пэнси, на его губах играла та самая ленивая, полусонная улыбка, а в серых глазах плясали насмешливые искорки. В какой-то момент Паркинсон тихо рассмеялась, слегка толкнув его в грудь, и Малфой ответил ей коротким, вкрадчивым смешком, откровенно флиртуя в ответ. Внутри Гермионы мгновенно вспыхнула яростная, обжигающая волна. Чистая, концентрированная злость затопила сознание с такой силой, что у неё перехватило дыхание. «Мерзавец! — мысленно взвыла она, крепче сжимая лямку сумки. — Ещё час назад он писал мне пошлости в дневник, заставляя краснеть на уроке, а сейчас стоит здесь и любезничает с этой слизеринской змеёй!» Гермиона резко остановилась, тяжело дыша. Ей стало противно и жутко обидно, но самое ужасное - она сама не понимала, почему её это так задевает. Ну флиртует он, и что? Они ведь ненавидят друг друга. Вчерашнее в гостиной было просто минутной слабостью, ошибкой, шоком от увиденной метки… Так почему же сейчас ей хотелось подойти и разбить о его платиновую голову какой-нибудь тяжеленный фолиант? Резко вскинув подбородок, Гермиона заставила себя выпрямить спину. Ей не нужно их общество. У неё есть дела поважнее, чем созерцать эти слизеринские нежности. Она намеренно пошла вперёд, громко и чётко по каменным плитам коридора. Проходя мимо окна, она даже не повернула головы в их сторону, демонстрируя абсолютное, ледяное равнодушие. Её взгляд был устремлён строго вперёд, а лицо превратилось в непроницаемую маску. Однако периферийным зрением она чётко уловила момент, когда Драко резко замолчал на полуслове. Его смех оборвался. Гермиона спиной почувствовала, как его насмешливый, цепкий и внезапно потяжелевший взгляд проводил её от самого поворота и до конца галереи. Пэнси что-то удивлённо спросила, заметив, что потеряла внимание собеседника, но Малфой ей не ответил. Гермиона завернула за угол, и её губы тронула едва заметная, горькая, но торжествующая усмешка. Он заметил её. Он прекрасно всё понял. И теперь пускай сам думает, что со всем этим делать. Злость всё ещё бурлила в венах Гермионы, заставляя её мчаться по переходам замка, едва разбирая дорогу. Торжество от демонстративного ухода быстро испарилось, оставив после себя лишь горькое, удушливое чувство обиды. Она так увлеклась своей внутренней бурей, что совершенно потеряла бдительность. На крутом повороте около гобелена с танцующими троллями она на полной скорости влетела в кого-то, кто шёл ей навстречу. Удар оказался неожиданно сильным. Гермиона не удержалась на ногах и отлетела назад, больно ударившись плечом о каменную стену. Тяжёлая сумка соскользнула с плеча, и несколько книг с глухим стуком вывалились на пол. — Смотри, куда прешь, грязнокровка, — раздался над ней холодный, сочащийся высокомерием и презрением голос. Гермиона резко вскинула голову, потирая ушибленное плечо. Перед ней, брезгливо отряхивая полы своей идеально отглаженной мантии, стоял Теодор Нотт. Его бледное, породистое лицо с тонкими чертами казалось абсолютно равнодушным, но в тёмных глазах горела тихая, едва контролируемая ярость. — Нотт! — возмущённо выдохнула Гермиона, прижимая ладонь к груди. — Ты мог бы и извиниться! Ты сам выскочил из-за угла! — Извиняться перед тобой? Много чести, Грейнджер, — лениво процедил он, даже не сделав попытки помочь ей поднять книги. — Ползай побыстрее, ты загораживаешь проход. Он обошёл её стороной, задев плечом, и стремительно двинулся дальше по коридору. Гермиона сердито фыркнула и наклонилась, чтобы собрать свои вещи, но её рука замерла в воздухе, так и не коснувшись учебника по нумерологии. Внимание Гермионы привлёк странный, резкий запах, который оставил после себя Нотт. Это не был парфюм. Воздух вокруг него пах чем-то горьким, сухим и отчётливо напоминал запах палёной шерсти и серы - верный признак использования сильной, деструктивной тёмной магии или редких зелий, блокирующих защитные чары. Но самым главным триггером стало другое. Когда Теодор отвернулся и пошёл прочь, рукав его мантии на секунду задрался чуть выше запястья. Гермиона затаила дыхание. На его бледной коже виднелись свежие, глубокие багровые царапины, расположенные в строго геометрическом порядке - явный след от ритуального пореза для магии крови. Точь-в-точь такого, какие были расписаны на пергаменте, который она нашла в библиотеке. В голове Гермионы мгновенно, со щелчком, выстроилась логическая цепочка. Нотт. Тихий, нелюдимый, почти незаметный на фоне крикливого Малфоя или шумного Монтегю. Его отец - убеждённый Пожиратель смерти, сейчас находящийся в бегах. Теодор имел идеальный мотив, доступ к закрытым семейным архивам и, главное, он не привлекал к себе внимания Министерства так сильно, как Драко. «Связи с родственниками в закрытых учебных заведениях…» — всплыли в памяти строчки из газеты. Министерство думало на Малфоя, все думали на Малфоя. Но что, если Драко действительно был лишь ширмой? Что, если настоящий предатель, который ломает барьеры Хогвартса изнутри и подбрасывает улики, чтобы подставить старосту - это Нотт? Гермиона медленно поднялась с пола, напрочь забыв о своей злости из-за Пэнси. Картинка складывалась пугающая. Нотт шёл со стороны башни когтевранцев, где барьеры были слабее всего. Сжав кулаки, она посмотрела вслед удаляющейся фигуре слизеринца. Ей нужно было срочно проверить свои подозрения, и теперь у неё был только один человек, с которым она могла это обсудить. Человек, которого прямо сейчас подставляли под удар. Пальцы Гермионы дрожали, когда она торопливо собирала разбросанные по каменному полу книги. Она едва замечала, что один из тяжёлых томов по нумерологии помялся, а пергаментные свитки перепутались. Мысли в её голове неслись со скоростью гоночной метлы, выстраивая новые, пугающие гипотезы. Теодор Нотт. Ну конечно! Как она могла быть такой слепой? Пока все авроры Министерства и лично Гарри с Роном следили за каждым шагом Драко Малфоя, ожидая от него подвоха, настоящий сообщник Пожирателей действовал в абсолютной тишине. Нотт никогда не лез на рожон, не устраивал громких скандалов и идеально разыгрывал роль замкнутого, ушедшего в учёбу чистокровного мага. И эти свежие багровые порезы на его запястье… Магия крови не прощает ошибок, она оставляет неизгладимые следы на теле того, кто дерзает взламывать древние барьеры. Гермиона закинула сумку на плечо и резко выпрямилась. Обида на Драко, только что выжигавшая её изнутри при виде его флирта с Пэнси Паркинсон, мгновенно отошла на задний план, показавшись чем-то мелким, глупым и детским. Сейчас на кону стояла безопасность всей школы, а главное - жизнь самого Малфоя. Если Нотт действительно использует ритуалы крови своего рода и намеренно оставляет подсказки, ведущие к Мэнору, он просто подставляет Драко. Он делает из него идеального козла отпущения для Министерства магии. Когда барьеры Хогвартса окончательно рухнут и в замок ворвутся убийцы, Драко окажется первым, на кого наденут кандалы Азкабана. Или, что ещё хуже, его убьют как ненужного свидетеля обе стороны. *** Тяжёлая деревянная дверь спальни захлопнулась, отсекая Гермиону от остального замка, но не от её собственных мыслей. В комнате царила полутьма, нарушаемая лишь тусклым светом луны, пробивавшимся сквозь плотные тучи. На часах было далеко за полночь. Гермиона обессиленно прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Прошедшие уроки пролетели как в тумане. Она механически конспектировала слова профессоров, ни разу не подняла руку и игнорировала обеспокоенные взгляды Гарри и Рона. Все её мысли были заняты им. Точнее - его отсутствием. Драко не появился ни на ужине, ни в гостиной старост позже. Его комната в их общем крыле оставалась запертой и тёмной. «Где он? — мысленно, с ожесточением повторила она вопрос, который задавала себе последние пять часов. — Ответ же очевиден. Скорее всего, развлекается в подземельях. Трахается со своей ненаглядной Пэнси, пока барьеры Хогвартса едва держатся». От этой мысли в груди снова заворочалось то самое удушливое, ядовитое чувство из коридора. Но времени на обиды и ревность — «Какая ещё ревность, Грейнджер, ты с ума сошла?!» — у неё просто не было. Раз Малфой решил наплевать на их договор и безопасность школы ради интрижек, она справится сама. Она всегда справлялась сама. Гермиона резко открыла глаза. Ярость вытеснила усталость. Она даже не подумала переодеться. Зачем терять драгоценные минуты? На ней всё ещё была школьная форма: серая юбка, джемпер и мантия. Единственное, что она сделала - это наскоро перешнуровала ботинки на более удобные и плотнее завязала волосы в тугой, небрежный пучок, чтобы они не лезли в лицо. Время поджимало. До утреннего обхода Филча оставалось не так много, а ей нужно было успеть пробраться в Запретную секцию. Гермиона подбежала к столу, схватила свою бездонную сумку, в которую уже были аккуратно сложены чистые пергаменты, чернила и пара закладок. Она подошла к выходу из спальни, на секунду задержав руку на ручке двери. Сердце колотилось где-то в горле - не столько от страха быть пойманной, сколько от злости и адреналина. «Пускай делает что хочет и с кем хочет, — ожесточённо подумала она, сжимая в кармане волшебную палочку. — Пока он занят Паркинсон, я найду способ починить барьеры. И тогда посмотрим, кто из нас действительно полезен». Тихо приоткрыв дверь, Гермиона скользнула в тёмный коридор башни старост. Гостиная встретила её тишиной и леденящим уютом догорающего камина. Комната Малфоя по-прежнему была погружена во мрак. Грейнджер бросила на его дверь один единственный, полный презрения взгляд, набросила на голову капюшон мантии-невидимки и бесшумной тенью растворилась в ночной темноте замка, направляясь прямиком в библиотеку. Гермиона мчалась по замку, едва замечая встречных студентов. Злость на Малфоя и Пэнси всё ещё бурлила в венах, но теперь она трансформировалась в упрямую, чисто гриффиндорскую решимость. Запрет Макгонагалл? Флирт Драко? К чёрту всё. Если никто вокруг не хочет видеть очевидного, она разберётся со всем сама. Библиотека встретила её привычным, успокаивающим запахом старого пергамента, кожаных переплётов и канифольного клея. Мадам Пинс, грозно нахмурив брови, восседала за своим высоким столом, бдительно осматривая зал в поисках нарушителей тишины. Гермиона глубоко вдохнула, заставила своё лицо принять абсолютно невинное, даже скучающее выражение, и плавной, бесшумной походкой двинулась вглубь книжных лабиринтов. Миновав основной зал, Гермиона свернула в секцию Древних рун. Сюда по выходным заглядывали редко, и между высокими дубовыми шкафами царил приятный полумрак. Но её цель была дальше - там, где проход перегораживала тяжёлая кованая решётка с массивным магическим замком. Запретная секция. Гермиона воровато оглянулась. Мадам Пинс осталась далеко позади. Она достала волшебную палочку, едва слышно шепнула: «Алохомора», — и приложила ладонь к значку старосты на мантии, чтобы заглушить защитные сигнальные чары решётки. Замок мягко щёлкнул. Гермиона проскользнула внутрь и аккуратно прикрыла за собой кованую дверь. — Люмос, — одними губами произнесла она. На конце палочки вспыхнул маленький, сжатый огонёк. Гермиона прикрыла его ладонью, оставляя лишь узкий луч света, чтобы не привлекать внимания к окнам. Здесь воздух был сухим и пыльным, а книги на полках казались древними призраками. Названия на корешках были выведены серебряными и золотыми буквами, многие из которых зловеще поблёскивали. Гермиона точно знала, что ей нужно. Она двигалась вдоль стеллажей, ведя кончиками пальцев по корешкам книг. Ей нужен был раздел, посвящённый архитектурной магии Средневековья и защитным узлам основателей Хогвартса. Она остановилась у самой дальней, погружённой в тень полки. Сердце взволнованно забилось, когда её взгляд упал на массивный фолиант в переплёте из тёмной, почти чёрной кожи с массивными медными застёжками. «Древние барьеры и методы их преодоления: от рунических замков до крови основателей». Гермиона аккуратно, стараясь не шуметь, потянула тяжелую книгу на себя. Пыль слегка взметнулась в воздух, заставив её зажать нос, чтобы не чихнуть. Отойдя в самый глубокий и тёмный угол между шкафами, где её никто не мог увидеть со стороны прохода, она опустилась прямо на колено, положила фолиант на деревянный выступ и аккуратно расстегнула медные пряжки. Страницы зашуршали, открывая сложные схемы, чертежи башен и длинные столбцы рунических текстов. Гермиона достала из сумки те самые пергаменты, которые нашла вчера, и положила их рядом. Ей не потребовалось много времени, чтобы понять: графические символы на полях её находки идеально совпадали со схемами уязвимости защитного купола Хогвартса, описанными в этой запретной книге. Она так увлеклась сравнением формул, что напрочь забыла и о Макгонагалл, и о времени. Строчки расплывались перед глазами, открывая страшную правду: тот, кто оставил эти записи, знал защиту замка изнутри. И он пошагово готовил ритуал, способный полностью отключить барьеры школы во время следующего полнолуния. Она вытащила из сумки чистый пергамент и перо, собираясь делать выписки, как вдруг в тишине библиотеки раздался едва уловимый, но отчётливый звук. Скрипнула половица. И этот звук донёсся не со стороны коридора, а из самой глубины Запретной секции. Гермиона замерла, едва дыша. Сердце испуганной птицей забилось в грудную клетку. Скрип повторился, ближе, прямо за соседним стеллажом. Волна паники на мгновение парализовала её, но гриффиндорская закалка взяла верх. — Нокс, — едва слышно выдохнула она. Крошечный огонёк на конце палочки тут же погас, погружая Запретную секцию в кромешную, удушающую тьму. Вдруг тень за её спиной резко сгустилась. Не успела она даже вскинуть голову, как чьи-то сильные руки грубо, но аккуратно перехватили её за талию, подняли на ноги и резко прижали спиной к дубовым полочкам стеллажа. От неожиданности книга с глухим стуком закрылась, а сердце Гермионы ушло в пятки. Она открыла рот, чтобы закричать, но горячая мужская ладонь мгновенно накрыла её губы, заглушая любой звук. Секундная паника сменилась шоком. До её рецепторов донёсся знакомый, едва уловимый аромат дорогого парфюма с нотками терпкого табака, хвои и прохладой мяты. Малфой. Гермиона яростно дернулась, впиваясь ногтями в его запястье. Драко медленно убрал ладонь от её лица, но отступать даже не думал, продолжая блокировать её своим телом в узком пространстве между шкафами. — Ты с ума сошел?! — яростно, но едва слышным, горячим шёпотом выдохнула Гермиона ему прямо в лицо. — Что ты здесь делаешь? Драко ничего не ответил. Он лишь слегка повёл левой рукой и тихо произнёс: — Люмос. На кончике его палочки вспыхнул маленький, тусклый огонёк. Мягкий серебристый свет мгновенно выхватил из темноты их лица. Они стояли так близко, что Гермиона видела каждую ресничку в его серых, сейчас абсолютно серьёзных глазах. Повсюду царила глубокая, глухая ночь - замок уже давно спал, и любое неосторожное слово могло обернуться катастрофой. В тишине библиотеки их дыхание казалось слишком громким. Драко окинул её медленным, изучающим взглядом - от растрёпанных кудрей до зажатых в руке пергаментов, а затем едва заметно ухмыльнулся, наклоняясь к её уху. — Тут уютно, правда? — вкрадчиво прошептал он, обдавая её шею тёплым дыханием. — Темно, тихо... Никакого Поттера, Уизли и, главное, никакой Паркинсон, которая так сильно испортила тебе настроение утром. Гермиона почувствовала, как к щекам прилил жар, но упрямо упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь отодвинуть его хотя бы на дюйм. — Ты о чём вообще? — зло прошипела она, стараясь, чтобы её голос не дрожал. — Мне плевать на твоих слизеринских подружек, Малфой. Я просто шукаю те, що мені треба. И если ты не заметил, я занята делом, пока ты занимаешься глупостями! Драко не сдвинулся ни на миллиметр. Серебристый свет Люмоса очерчивал острые скулы его лица и хитрый, затуманенный взгляд, от которого у Гермионы предательски замерло сердце. Он смотрел на её припухшие губы, на то, как судорожно вздымалась её грудь под мантией. — Знаешь… я скучал по тебе, Грейнджер, — тихо, почти невесомо прошептал он, и в его голосе впервые не было привычной ядовитой насмешки. Гермиона опешила. Её ладони, упёртые в его грудь, на мгновение ослабли. — Что?.. — едва вытолкнула она из себя, ушам своим не веря. Но Драко не дал ей времени осмыслить услышанное. Он перехватил её подбородок пальцами левой руки и, подавшись вперёд, накрыл её губы своими. Поцелуй был глубоким, настойчивым, пахнущим мятой и ночной прохладой. Внутри Гермионы мгновенно вспыхнул пожар, но здравый смысл тут же забил в набат. Запретная секция, глухая ночь, Малфой, который ещё утром обнимался с Паркинсон… Она зажмурилась и изо всех сил попыталась оттолкнуть его, упираясь руками в его крепкие плечи и уворачиваясь от поцелуя. Драко нехотя отстранился всего на пару сантиметров. Его дыхание было прерывистым, а серые глаза потемнели от закипающего желания. Он зафиксировал её руки у неё над головой, прижимая к деревянному стеллажу. — Тебе не нравится? — хрипло, с едва заметным вызовом спросил он, глядя ей прямо в глаза. — Скажи мне в лицо, что тебе это не нравится, Грейнджер. Скажи, что не думала об этом весь день, пока строчила мне проклятия в дневник. Гермиона тяжело дышала, чувствуя, как её собственное тело предает её, отзываясь на каждое его прикосновение. Она отвернула голову в сторону, утыкаясь взглядом в темноту между полками. — Это просто неправильно, Драко, — её голос сорвался на шёпот, полный отчаяния. — Всё это. Мы… мы не должны. За стенами школы война, нас ищут, барьеры рушатся, а мы здесь… Это неправильно. — В самом деле? — тихо переспросил он, прижимаясь губами к её обнажённой шее, отчего по её телу пробежала крупная дрожь. — Да… — выдохнула она, закрывая глаза и теряя последние силы для сопротивления. Драко оторвался от её шеи, заставив её снова посмотреть на себя. Его ухмылка была одновременно порочной и отчаянной, словно он стоял на краю пропасти и собирался прыгнуть вниз вместе с ней. — Мне всё равно, Грейнджер, — отрезал он, заглушая её тихий вздох новым, ещё более головокружительным поцелуем, в котором не осталось места ни для страха, ни для правил, ни для бушующей вокруг них войны. От этого поцелуя у Гермионы окончательно закружилась голова, а колени стали ватными. Драко удерживал её спиной у стеллажа, и в узком пространстве Запретной секции между ними практически не осталось воздуха. Он медленно отстранился от её губ, но его лицо по-прежнему находилось в нескольких сантиметрах от её лица. Серые глаза потемнели, в них читался явный, ничем не скрытый азарт. — Скажи мне, Грейнджер… — вкрадчиво, почти беззвучно прошептал он, скользя ладонью от её талии чуть ниже. — Тебе вообще хоть раз кто-то делал приятно, м? Гермиона растерянно моргнула, пытаясь поймать сбившийся ритм дыхания. Мысли путались, а сердце стучало где-то в горле. — В… в каком смысле? — переспросила она, упрямо пытаясь сохранить остатки своей привычной защиты. Драко тихо, хрипло хмыкнул, и этот звук отозвался дрожью где-то внизу её живота. Его пальцы мягко очертили изгиб её бедра сквозь ткань мантии. — В сексуальном плане, принцесса. Кто-то доводил тебя до безумия? Поттер? Или этот твой рыжий хвостик? — Нет, — выдохнула она прежде, чем успела подумать или соврать. Щёки обожгло стыдливым румянцем, и она попыталась отвести взгляд. — Тогда ты просто не понимаешь, как это, — тихо констатировал Малфой. Его взгляд изменился - в нём появилось что-то собственническое и одновременно пугающе нежное. Не разрывая с ней зрительного контакта, Драко медленно, плавно опустился перед ней на колени, шурша полами своей мантии по каменному полу библиотеки. Гермиона испуганно округлила глаза, осознав его намерение. Паника снова протрезвила её разум. — Нет, Малфой, стой… Не надо, мы же в библиотеке, — судорожно зашептала она, пытаясь свести колени вместе, но спиной она была намертво прижата к полкам. — Расслабься, — спокойно оборвал её он, поднимая на неё взгляд снизу вверх. — Доверься мне хоть раз. Его прохладные, уверенные пальцы коснулись подола её одежды. Действуя аккуратно, но настойчиво, Драко завернул полы её тяжелой мантии и школьной юбки, фиксируя их выше талии. Гермиона шумно, прерывисто вздохнула, когда его ладони легли на её абсолютно обнажённые, подрагивающие от волнения и прохлады воздуха бёдра. Драко медленно скользнул пальцами под резинку её тонких трусиков, утягивая их вниз по ногам и заставляя её переступить через ткань. Он снова положил руки на её шелковистые бедра, мягко, успокаивающе поглаживая чувствительную кожу и заставляя её ноги немного разойтись. — А-ах… — из груди Гермионы вырвался тихий, сорвавшийся стон, когда его пальцы мимолётом коснулись самого сокровенного центра её удовольствия. Драко тут же придвинулся ближе, его горячее дыхание опалило её раскрытую плоть. — Тише… — едва слышно прошептал он, подняв голову. — Ты же не хочешь, чтобы кто-то пришёл на этот звук и застукал нас? Мадам Пинс не оценит твои новые знания. Гермиона, закусив губу до крови, судорожно закивала, впиваясь пальцами в края деревянной полки за своей спиной, чтобы удержать равновесие. Драко опустил голову обратно. Его прикосновение было невероятно осторожным, почти благоговейным. Когда его горячий, влажный язык впервые мягко коснулся её клитора, Гермиона судорожно выгнулась в спине, едва не вскрикнув, но вовремя зажала рот ладонью. Ей было безумно, невыносимо приятно. Малфой действовал уверенно, чередуя медленные, дразнящие ласки с более глубокими, ритмичными движениями языка. Весь мир вокруг - война, запреты, барьеры и старые пергаменты - окончательно перестал существовать для Гермионы. Остались только темнота Запретной секции, серебристый свет затухающего Люмоса и невероятное, обжигающее тепло, которое волнами разливалось по её телу от каждого движения его губ. Темнота Запретной секции, казалось, сгустилась вокруг них, превращаясь в плотный, изолированный от всего остального мира кокон. Гермиона полностью потеряла счёт времени. Существовали только каменная прохлада стеллажа за её спиной, слабый отсвет палочки и это невероятное, сводящее с ума тепло внизу живота. Драко продолжал действовать уверенно и ритмично. Его язык двигался со знанием дела, то едва касаясь чувствительного центра, то надавливая сильнее, заставляя её буквально плавиться в его руках. Каждый его вдох обжигал её влажную кожу, а пальцы левой руки крепко, по-собственнически сжимали её бедро, не позволяя отстраниться. В голове Гермионы всё ещё билась последняя, отчаянная мысль: «Это неправильно. Это Малфой. Мы в библиотеке. Завтра всё вернётся на круги своя…» Но эта мысль была слишком слабой по сравнению с той лавиной чистого, концентрированного удовольствия, которая накрывала её с головой. Каждое новое движение его губ выбивало из лёгких остатки воздуха. Это было так приятно, так остро и ново, что сопротивляться больше не имело никакого смысла. Гермиона судорожно выдохнула через нос, окончательно сдаваясь этому чувству. Её руки, до этого судорожно цеплявшиеся за края деревянной полки, соскользнули вниз. Она запустила пальцы в его мягкие, прохладные платиновые волосы. Вместо того чтобы оттолкнуть его, она, сама от себя не ожидая такой смелости, крепко сжала пальцы на его затылке и резко, требовательно прижала его голову ещё ближе к себе, безмолвно умоляя не останавливаться. Этот жест подействовал на Драко как мощнейший стимулятор. Глухо рыкнув ей прямо в бедро, он перехватил её повыше, заставляя её шире раскрыться навстречу его ласкам. Его движения стали более глубокими, жадными и властными. Гермиона до боли закусила собственное запястье, чтобы сдержать рвущийся наружу, громкий стон. Внутри неё всё натянулось, как струна, готовая вот-вот лопнуть. Наслаждение пульсировало в такт ударам сердца, и она чувствовала, что ещё несколько секунд таких мучительно-прекрасных ласок - и она окончательно потеряет связь с реальностью. Драко почувствовал, как участилось её дыхание и как сильно задрожали её бёдра под его ладонями. Её пальцы, крепко вплетённые в его платиновые волосы, судорожно сжимались, увлекая его за собой в этот водоворот. Понимая, что она находится на самом краю, он решил полностью лишить её контроля. Его ласки стали ещё более тягучими и глубокими. На мгновение сосредоточившись на самой чувствительной точке, Драко плавно и уверенно скользнул кончиком языка внутрь, проникая в её горячую, податливую влагу. Для Гермионы это стало сокрушительным ударом по последним крупицам самообладания. От этого нового, невероятно интимного и острого ощущения по её телу прошла мощная судорога. Внутри всё сжалось, сладостно охватывая его язык, а к горлу подкатил глухой, прерывистый стон, который она едва успела заглушить, уткнувшись лицом в собственное плечо. Каждое его движение внутри неё, сопровождаемое влажным звуком и горячим дыханием, отзывалось электрическим разрядом, который концентрировался где-то внизу живота. Ей казалось, что её сознание растворяется в этой темноте Запретной секции. Наслаждение стало настолько концентрированным, что границы правильного и неправильного стёрлись окончательно, оставляя лишь эту безумную, пугающую зависимость от его губ и рук. Напряжение внутри Гермионы достигло своего пика. Каждое движение Драко отзывалось в теле огненными вспышками, и в какой-то момент она почувствовала, как внизу живота завертелся тугой, невыносимо горячий узел. Лоно сжалось в сладком спазме, волна жара прокатилась от кончиков пальцев до макушки, и она поняла, что больше не может сдерживать это дикое, пугающее чувство. — Драко… я… что-то… — прерывисто, едва уловимым шёпотом выдохнула она, сильнее сжимая пальцы в его волосах. — Я больше не могу… стой… или не стой… Малфой мгновенно всё понял. Он аккуратно убрал язык, оставив её влажную кожу тосковать по теплу, и плавно поднялся с колен. Его дыхание было тяжелым, серые глаза горели лихорадочным блеском в слабом серебряном свете палочки. Не давая ей опомниться и перевести дух, он прижал её своим телом обратно к полкам, перехватил её руки и скользнул пальцами левой руки прямо к её раскрытому, пульсирующему от нетерпения центру. Он начал быстро, ритмично и уверенно додрачивать её, безошибочно надавливая на самую чувствительную точку. Гермиона судорожно выгнулась в его руках, её бёдра непроизвольно двинулись навстречу его пальцам. — Ты кончаешь, крошка. — хрипло, прямо ей в губы прошептал Драко, и в его голосе смешались торжество и чистая страсть. — Давай, прямо сейчас… Кончай для меня. Кончай. Эти слова стали последней каплей. Лавина удовольствия окончательно сорвалась вниз, затапливая её сознание. Гермиона резко закинула голову назад, её тело пробила мощная, сладкая судорога оргазма. Из её груди готов был вырваться громкий, звонкий крик, способный разбудить всю библиотеку. Но Драко действовал на опережение. В ту самую секунду, когда она начала кончать, его широкая ладонь плотно и жестко накрыла её рот, намертво заглушая любой звук. — М-мм!.. — отчаянный, содрогающийся стон уткнулся прямо в его горячую ладонь. Гермиона судорожно хватала ртом воздух через его пальцы, её глаза были широко распахнуты, а тело продолжало мелко дрожать, принимая волну за волной. Драко держал её крепко, не позволяя упасть на ослабевших ногах, и продолжал мягко, успокаивающе поглаживать её, пока последние вибрации экстаза медленно не покинули её тело. Волна оргазма медленно отступала, оставляя после себя приятную, парализующую слабость. Драко медленно убрал ладонь от её губ, позволяя Гермионе сделать глубокий, судорожный вдох. Она тяжело, прерывисто дышала, уткнувшись лбом в его плечо. Её сердце колотилось как сумасшедшее, а колени всё ещё крупно дрожали. Драко не отпускал её. Он продолжал прижимать её к стеллажу, но теперь Гермиона физически почувствовала то, от чего у неё перехватило дыхание: сквозь слои брюк и мантии в её бедро упирался его жесткий, до предела напряжённый член. Он едва сдерживал собственное тяжело вздымающееся дыхание, а его пальцы всё ещё собственнически сжимали её влажное бедро. Малфой наклонился к самому её уху, его голос стал непривычно хриплым, глубоким и вибрирующим от едва сдерживаемого напряжения: — Мерлин, Грейнджер… Ты даже не представляешь, какой это был соблазн. Я едва сдержался, чтобы не трахнуть тебя прямо здесь, на этой чёртовой полке. Гермиона вздрогнула от его слов, чувствуя, как по коже снова побежали мурашки. Она подняла на него затуманенный, полный смущения и удивления взгляд. Серебряный огонёк его палочки почти погас, но в темноте его серые глаза горели таким диким, голодным блеском, что ей стало по-настоящему жарко. Каждое его слово, эта грубоватая, собственническая откровенность заставляли её сердце биться ещё быстрее. Внезапно идиллия Запретной секции разбилась вдребезги. Издалека, со стороны главного входа в библиотеку, донёсся глухой, едва различимый звук - скрипнула тяжелая входная дверь. А следом послышались тихие, но уверенные шаги, направляющиеся прямиком вглубь книжных лабиринтов. Драко мгновенно среагировал. Весь его расслабленно-голодный вид испарился за долю секунды. Одним резким движением он погасил Люмос, погружая их в абсолютную темноту, и прижал палец к губам Гермионы. — Прячься, — едва слышно, одним дыханием приказал он ей на ухо. Паника обожгла лёгкие Гермионы. Судорожно, едва попадая ногами в штанины, она натянула бельё, опустила юбку и мантию, пока Драко хладнокровно подхватывал её сумку и разбросанные пергаменты. Времени бежать к выходу не было - шаги приближались слишком быстро. Малфой схватил её за запястье и потянул за собой в узкую, забитую хламом нишу между дальним стеллажом и каменной стеной замка, скрытую густой тенью и старым гобеленом. Они втиснулись туда вплотную, практически не дыша. Драко закрыл её своим телом, прижав спиной к стене, и накинул на них полы своей просторной чёрной мантии, чтобы окончательно слиться с темнотой. Шаги затихли прямо у той самой полки, где ещё минуту назад Гермиона стояла на коленях. Сердце девушки стучало так громко, что ей казалось, его слышно на всю библиотеку. Она зажмурилась, утыкаясь носом в грудь Драко и чувствуя, как его рука на её талии предупреждающе сжалась. В темноте послышался сухой шорох мантии, а затем - характерный металлический щелчок. Кто-то открыл массивные медные пряжки того самого фолианта о древних барьерах, который Гермиона изучала. Раздался тихий, едва различимый шелест пергамента. Незнакомец действовал быстро и аккуратно: судя по звукам, он пришёл сюда не читать. Он явно вкладывал что-то внутрь книги - возможно, новые инструкции, вырванные страницы или зашифрованные послания для своего сообщника. Гермиона замерла, ловя каждый шорох. Внутри неё боролись два чувства: дикий страх быть пойманной в таком двусмысленном положении и чистое исследовательское нетерпение. Тот, кто стоял в паре метров от них, и был тем самым предателем, ослабляющим защиту Хогвартса. В темноте ниши было так душно, что воздух казался осязаемым. Гермиона едва дышала, чувствуя, как подбородок Драко упирается в её макушку, а его тело напряглось, превратившись в натянутую тетиву. За стеллажом продолжал шелестеть пергамент. Незнакомец действовал методично. Слышно было, как он проводит пальцами по страницам, словно сверяя вложенный листок с текстом самого фолианта. Затем раздался едва уловимый, тихий скрежет металла - кончик чьей-то палочки или нож царапал внутреннюю сторону массивной кожаной обложки, оставляя там какую-то метку. Гермиона заставила себя сосредоточиться на звуках. Шорох мантии… он был слишком мягким, шелковым, совсем не таким, как грубая шерсть ученических форм. А потом незнакомец тихо, едва слышно вздохнул. Этот специфический, чуть свистящий выдох, сопровождаемый едва уловимым ароматом горького миндаля и дорогих зелий, заставил Гермиону похолодеть. В её голове мгновенно сложился пазл: аромат, манера двигаться, характерный щелчок замка, который открылся без единого слова заклинания - с помощью бесшумной магии, доступной лишь единицам в этом замке. Человек у полок наконец захлопнул книгу. Медные пряжки закрылись с глухим, окончательным стуком. Послышались удаляющиеся шаги, которые через полминуты полностью растаяли в глубине библиотеки. Скрипнула выходная дверь. Наступила абсолютная, звенящая тишина. Драко медленно ослабил хватку на её талии и отступил на шаг, давая им возможность вздохнуть. Он потянулся к палочке, чтобы снова зажечь огонёк, но Гермиона судорожно схватила его за предплечье. Её пальцы мелко дрожали, а глаза в темноте лихорадочно блестели. Она подалась ближе к его лицу и, с трудом сглатывая вставший в горле ком, сорвавшимся, потрясенным шёпотом произнесла: — Драко… Я знаю, кто это…