Линии жизни

Драко Малфой понял, что стал взрослым мужчиной по-настоящему отнюдь не тогда, когда потерял девственность или, когда принял темную метку. Даже не тогда, когда кинул волшебную палочку Поттеру во время финальной схватки. Драко Малфой стал настоящим мужчиной, когда стал принимать происходящее с ним по-взрослому: взвешивая, обдумывая, рационализируя и рефлексируя. Он понимал, что ему не избежать ошибок в своих действиях. Некоторые он совершал сам, целенаправленно. Например, как сейчас, когда сидел у себя в убежище, ожидаемо попивая виски, примостившись в такое родное бордовое кресло. Странно, что когда Грейнджер приходила к нему домой, то всегда занимала именно его. И Драко это нравилось. Он даже усмехнулся после того, как сделал глоток огневиски, вспоминая, как она поджимала ноги под себя. Чего не делала уже два месяца. О, нет, они все еще дружили. Общались, переписывались, обедали вместе на работе, напивались у Поттера дома. Но она больше не приходила к нему. А еще этот Алекс Кингстон. Гребаный проворный журналюга. Отвратительный тип. Постоянно таскается везде с Грейнджер. Он рад за Гермиону, что у нее появился молодой человек, вот только не до конца искренне. Потому что этот мудак отнимает ее у Драко. Малфой долго не мог понять, что он сделал не так. И, как типичный уверенный в себе идиот не замечал очевидного. Он опустил взгляд на свою левую руку и долго смотрел на кольцо на безымянном пальце. Конечно же. Гермиона Грейнджер никогда бы не позволила себе начать отношения с женатым мужчиной. Но не потому что он женат. А потому что она знала. Она знала Драко Малфоя лучше всех на этом свете. Поэтому отстранилась. Иначе бы он не простил себе. Пока Астория еще была жива, Драко мог в своей голове смириться с тем всепоглощающим чувством безграничной нежности и любви к этому кучерявому созданию. Но когда, и далеко не «если», Астории не станет, Драко не простит себе очередного предательства, которое он совершил бы. А еще он боялся, что из-за него начались и продолжаются нападки на его кучеряшку. Письма с угрозами все еще приходят на ее адрес и на работу. И они не могут их отследить. Недавно кто-то пытался проникнуть в ее квартиру, но их охранные чары отработали на «ура». Два раза она замечала за собой слежку, а еще семь раз слежку замечали авроры. Теперь она ходит только с охраной. А когда она начала встречаться с Кингстоном, у Драко почти случилась истерика, пока он не пробил его по всем каналам, убедившись, что этот напыщенный хлыщ чист. Впервые за полтора года, которые он работает в Министерстве с ней, молодой мужчина захотел посоветоваться. С мамой. Он тряхнул головой, стряхивая наваждение. Нет, Драко не готов. И опять же, только Гермиона понимала почему. И не задавала вопросов. Знала, что Драко все еще избегает мучительной для него темы войны. Он даже мысли свои заблокировал, пока не готов. Но как же сложно было отстраниться от Гермионы. Да, он рад за нее. Да, Алекс ничего такой. Да, он совсем не обидится, если они сегодня не увидятся. Естественно, Драко постоянно врет, когда улыбается ей, в попытках сдержать свои чувства. И врет каждый раз, когда возвращается в Мэнор, улыбаясь жене, которая уже не встает. В доме буквально поселилась Дафна, ее сестра. И он ее ненавидел. Стерва двуличная. Взялась за него конкретно, пытаясь доказать, что когда Астория умрет, то она вполне сможет заменить родную сестру в роли жены, чтобы он не потерял наследство. Вот только она не знает, что Поттер уже давно все решил. Драко снова глотнул огневиски. Он до сих пор не понимал, почему Мальчик-который-бесит так лоялен к нему, к человеку, который портил ему все детство. И безумно устал копаться в том, что им движет. И так ясно, что это гребаное поттеровское благородство. Но остается фактом то, что Поттер давно уже решил, как оставить все наследство в руках Малфоя младшего. Драко имеет на руках подписанный пергамент от Министерства, который уже давно аннулировал условие брачного договора из-за того, что семья Гринграсс скрыла от семьи Малфоев важный фактор невозможности беременности Астории. Что больше всего поразило Драко, так это то, что его жена подписала этот документ сама, без каких-либо уговоров. И ничего не сказала своей семейке. Люди удивляют его. Каждый день. Даже он удивляет сам себя. Гребаные семейные принципы, которые ему внедряли в сознание с детства просто не работают. И никогда не работали. Он только сейчас по-настоящему понял, насколько при его богатстве, вседозволенности и тупом аристократизме он был несчастным ребенком. Счастье было только в том, что он этого не понимал. Драко допил свой виски и поднялся с кресла, убирая волосы назад ладонью. За окном уже взошла луна, а это значит, что Дафна уже свалила из его дома. Теперь он готов был вернуться к Астории, чтобы прочитать ей очередную главу ее любимого романа, пока она не провалится в беспокойный сон. И прежде чем уйти из убежища, Драко вытащил из стопки разбросанных писем на его столе одно. Самый пожелтевший конверт из дорогой бумаги – первое письмо от матери. Он долго крутил его в руках, уговаривая себя, что не хочет его читать. Когда Драко заходил в камин, письмо от Нарциссы лежало у него во внутреннем кармане жилета…