Draw me, love me

      — Вам нужен покой, мистер Уилер. Никаких физических нагрузок, пока рука окончательно не заживет. Постарайтесь не носить тяжести, избегаете резких движений. Советую также отказаться на время заживления от спорта. Не нагружайте руку до конца выздоровления, примерно три-четыре недели.       Майк только кивал, стиснув зубы. Его правая рука — рабочая, между прочим, — была зафиксирована медсестрой с помощью обычной медицинской косынки во избежание лишних движений и ненужного беспокойства.       — Вот ваше освобождение от физкультуры и дополнительные рекомендации по восстановлению. Здесь также и рецепт на обезболивающее, продается в любой аптеке.       — Я вас понял.       Почему студент первого курса направления филологии проводил утро понедельника в травмпункте? Потому полжизни недолюбливал спорт, за что, видимо, и поплатился.       Пара по физкультуре раз в две недели всегда казалась ему настоящим адом. Это была единственная дисциплина, где Майк без стыда филонил и при любой возможности садился на трибуны. Но сегодня повторить этот трюк не вышло из-за замены преподавателя. Временный препод устроил им соревнование по волейболу, куда впихнул и Уилера тоже, бодро приговаривая, что негоже отлынивать от спорта.       Первые двадцать минут прошли неплохо, однако после Майк, оступившись или споткнувшись, неудачно упал на руку, проехавшись при этом по паркету спортивного зала, и едва сдержался от громкого «блять».       Боль в плечевом суставе прострелила с такой силой, что он подумал, что рука оторвалась нахер. Там сто процентов расплывался внушительный синяк. А из-за падения практически лицом вниз ещё и из носа пошла кровь. Ни о каком продолжении пары для него речи быть не могло.       Майка срочно повели в травму двое одногруппников. Один вел парня под здоровый локоть, придерживая уже порядком испачканную салфетку у носа, а второй нес его вещи.       Уилер же мысленно крыл матом вообще сам факт существования в его жизни физкультуры. Не занимался спортом раньше, нечего было и начинать.       На их счастье здание травмпункта было как раз напротив их спортивного комплекса. Из приемного покоя из рук друзей пострадавшего оперативно забрал травматолог и увел сначала в перевязочную. Там его заверили, что нос не сломан, и засунули в ноздри вату, чтобы остановить уже сильно ослабевшее кровотечение. После его повели на рентген, выяснять, что с плечом.       Итог, который ему сказал травматолог, Майка не особо утешил. В графе диагноза размашистым почерком вписали «растяжение связок плеча» и рассказали про восстановление, подкрепив устный рассказ брошюрой.       Уилер был одновременно зол сам на себя, за свое нелепое падение, и гордился, что теперь сможет легально не посещать физкультуру.       В конце приема Майк забрал «живой» рукой свои вещи, зажмурился, когда плечо прострелило вновь, и двинулся на выход, пробурчав врачу лишь «спасибо, до свидания». Врач только сочувственно кивнул.       В коридоре он увидел одногруппников.       — Ну что там? Перелома нет?       — Нет. Жить буду, — Уилер едва слышно усмехнулся, — Растяжение связок. Надо в покое руку держать пока что. Ну и нос тоже ничего серьезного.       Те облегченно выдохнули и помогли ему натянуть на одну руку кофту и куртку, набрасывая вторую сторону на пострадавшее плечо.       — Надеюсь, ты дальше на пары не пойдешь, — уточнил один из приятелей.       — Думаю, на сегодня хватит с меня посещения университета. Если получится — предупредите там всех, кто будет задавать вопросы.       — Без проблем, — парни согласно кивнули, — Тебе помочь до общаги дойти?       — Да не, я сам как-нибудь. Спасибо за помощь, с меня долг.       — Ты лечись, Уилер. Без тебя некому на парах отвечать. Скорейшего выздоровления!       — Спасибо.       Парни поспешно убежали, видимо, на остаток занятий, а Майк присел в холле. Плечо, куда вкололи обезболивающее, ныло, в голове звенело из-за падения и удара, а во рту ещё остался металлический привкус. Нужно было отдышаться и привести мысли в порядок.       Он посидел немного, после чего тяжело поднялся. Мир немного шатнулся, но Уилер уверенно зашагал к выходу.       На улице было сыро. Видимо дождь прошел как раз в то время, когда он был у врача.       Уилер вдохнул свежий воздух и подумал о том, что он, наверное, зря не курит. Сейчас сигарета была бы очень кстати.       Найти телефонный автомат не составило большого труда. Долго мучался с мелочью в кармане, изворачиваясь максимально неудобно, дважды проклял монеты, которые автомат не хотел принимать, видимо, из вредности, но в итоге смог позвонить.       Он помнил, что у Уилла сегодня была по расписанию живопись, поэтому решил позвонил именно на ту кафедру. Черт знает, как он узнал и запомнил номер, но сейчас это было неважно. Уилер надеялся, что ему повезёт и Байерса смогли бы позвать, чтобы он ответил — вряд ли у них несколько студентов с одинаковым именем и фамилией.       Майк привалился к стеклянной стенке, сжимая трубку здоровой рукой, и снова сцепил зубы. Плечо и нос заныли с новой силой.       Через пару гудков ему ответили:       — Кафедра живописи Университета Искусств Индианы. Чем могу помочь?       — Позовите к телефону Уильяма Байерса, первокурсника, пожалуйста.       — Кто его спрашивает?       — Майкл Уилер, мадам.       — Сейчас, подождите немного, — в динамике завозились. Уилер не знал, сколько прошло времени, прежде чем снова услышал шорох, — Передаю трубку мистеру Байерсу.       — Уилл?       — Майк! — голос был приглушенный, явно из-за нежелания, чтобы его диалог слушал весь корпус, и немного сбивчивый, видимо, после бега, — Что случилось? Меня выдернули с занятия, сказали срочно подойти к телефону, что ты меня спрашиваешь. Ты где? Я искал тебя в кафетерии, как обычно, тебя нигде нет.       — Я был в больнице, — плечо вторило его словам глухой болью. Он зашипел.       — Господи, что произошло?       — Да там… ничего страшного, в целом. Растяжение связок. Но рука рабочая, я делать почти ничего не могу, — он вздохнул в трубку, — Я могу к тебе на кафедру завалиться? Всё равно пары почти все пропустил уже. Посижу, подожду тебя и вместе пойдем домой.       — Майк, я буду тут ещё долго, меня могут и не отпустить раньше, ты же знаешь, как тут у нас это происходит, — Байерс нервничал, Уилер слышал это и чувствовал себя ещё паршивей, — Но я попробую попросить их, чтобы ты остался на кафедре, пока я не закончу.       — Если боятся, что я буду буянить или типо того, то скажи им, что я даже по телефону с трудом разговариваю. Я всё же под обезболом как-никак.       Он услышал, как Уилл тяжело вздохнул. Тот всегда так делал, когда ему было кого-то очень жаль. В груди стало тепло от мысли, что Байерс переживает на него.       — Пока просто приходи. Ты далеко?       — Я в квартале от твоего корпуса где-то.       — Иди на кафедру. Тебе если что подскажут на вахте, какой этаж. Всё, прости, мне уже пора бежать, я вешаю трубку, до встречи, — Уилл поспешно сбросил звонок.       Майк повесил трубку, поднял с пола свою сумку и поплелся в сторону корпуса Уилла. От обезболивающих и сильного удара голова немного гудела и кружилась, но он надеялся, что обморок ему не грозит.       Да уж, в его случае понедельник оказался поистине тяжелым.       Этаж, где находилась кафедра живописи, был полупустые. В коридоре сильно пахло масляными красками.       Уилер прошел к массивной дубовой двери и постучался. Изнутри ему разрешили войти и он кое-как зашел. Плечо заныло сильнее, когда он открывал дверь, и он до боли зажмурился, чтобы не издать ни звука.       — Здравствуйте! Чем могу быть вам… — женщина, видимо, ассистент, повернулась на вошедшего и обомлела, — Боже мой, юноша, что с Вами?       — Упал, очнулся, гипс, — максимально вежливо ответил Майк, делая шаг навстречу, но по-прежнему оставаясь в дверях, — Я от Уильяма Байерса, я звонил около получаса назад. Он сказал подойти подождать его на кафедре.       — Ох, Уильям, конечно. Славный мальчик, — ассистент подошла к Уилеру, — Вы его друг?       — Да. И сосед.       — Чудно, чудно, — она засуетилась, — Так, вы пока вот на диванчик присаживайтесь, отдохните. У них пара ещё два часа будет длиться. Вам, может быть, чаю?       — Можно просто стакан воды, пожалуйста.       Женщина налила из графина воды и протянула студенту.       — Вот, возьмите.       Майк поморщился от боли в плече, но стакан взял и тут же сделал два больших глотка. От всех этих происшествий в горле чудовищно пересохло.       — Спасибо.       — Не за что, юноша, отдыхайте.       С этими словами ассистентка удалилась в дальнюю дверь.       Уилер натянул капюшон кофты на голову, скрываясь, и прикрыл глаза, кутаясь в одежду. Его жутко клонило в сон. Ранний подъем, стресс из-за травм и таблетки, а сейчас ещё и тепло помещения в совокупности привели к тому, что Майк тихо засопел прямо на диване в приемной.

***

      Пара по живописи у группы Байерса закончилась только десять минут назад, с небольшим опозданием, и Уилл спешил собрать свои вещи как можно скорее. Обычно он мог задержаться почти на тридцать минут, но сейчас такой роскоши он позволить себе не мог.       Майк ждал его на кафедре уже два часа и нуждался в его помощи. Это было важнее, чем отмыть кисточку от желтой краски.       Байерс торопливо попрощался с однокурсниками и рванул к дверям кафедры. Сердце бешено стучало в ушах от волнения. Он вошел внутрь без стука и замер на пороге.       Уилер спал на диване, сгорбившись. правая рука покоилась на вздымающейся груди, а левая на колене. Сбоку лежала его сумка, которую он зажал между подлокотником и собой. Капюшон сполз назад, открыв хороший обзор на лицо и волосы. Уилл ощутил жуткое желание провести по этим кудрям, зарыться в них пальцами, но такой прилив нежности точно вызвал бы вопросы у его лучшего друга.       Он осторожно сделал шаг и опустился на диван рядом. Нужно было будить Майка, как бы не хотелось полюбоваться спящим другом подольше.       Находясь так близко, Байерс заметил в носу вату и несколько ссадин на щеке и нахмурился. Тот что, влез в драку? А если опять из-за него? Вопросы требовали ответов, но все ответы он мог бы получить только от бодрствующего Уилера.       — Майк, — он осторожно потряс друга за плечо, — Вставай.       — Что… Уилл?       Он сонно разомкнул глаза и сел ровнее, фокусируясь. Байерс мягко улыбнулся.       — Доброе утро. Точнее день. Я закончил, так что можем идти.       — И сколько я спал?       — Часа два точно.       — Чёрт.       Майк потер глаза рукой, окончательно приходя в себя, и взъерошил свои волосы. Байерс молчал, наблюдая за тем, как тёмные кудри приходят ещё в более жуткий беспорядок, и понимал, что ему это до ужаса нравится.       — Ты в порядке?       — Да, — Уилер криво усмехнулся, — Пойдем.       Путь до первого этажа прошел в тишине. Уилл не знал, как начать разговор, а Майк по-прежнему пытался наладить связь с реальностью после сна. Голова болела меньше, но общее состояние было паршивым.       Когда они вышли за пределы здания, Байерс неловко начал.       — Майк, кто это с тобой сделал?       Уилер недоуменно покосился на него.       — Ты о чём?       — О том, что у тебя вата в носу и твоя рука зафиксирована повязкой. Я заметил, — он посмотрел на друга, — С кем ты подрался?       — Боже, Уилл, это… — нервный смешок вырвался сам по себе, — Я упал на физкультуре сегодня. Споткнулся на игре и пропахал лицом паркет в спортивном зале. Все мои подтвердить могут.       Тот быстро заморгал.       — Я не буду спрашивать тебя, во что ты играл, потому что, если честно, боюсь услышать ответ, — он усмехнулся, — То есть ты не дрался ни с кем?       — Мне лестно, Уилл, что ты обо мне мнения, что я сильный и могу влезть в какую-то перепалку и дать кому-то сдачи. Но, если бы я реально дрался, я бы лежал в больнице с переломами. Я щуплый, да и драться не умею.       Байерс покосился на его здоровое плечо, скрытое тканью верхней одежды и поджал губы. Он точно не считал Майка щуплым или слишком худощавым. По крайней мере он видел у своего друга заметные бицепсы и, пусть и не очень явный, но пресс.       Да, он иногда наблюдает за тем, как Майк переодевается. И да, ему нихрена не стыдно.       Уилл хотел переубедить того, что он не хилый, каким себя считает, но выдал совершенно другое.       — Майк, у тебя классное тело, не парься.       Блять.       — В смысле, нормальное! Да, я хотел сказать именно «нормальное», — Уилл начал жестикулировать гораздо активнее, краснея, а рот продолжал нести околесицу, — И крутые… То есть нормальные руки! Такие, ну, довольно подкаченные и… вообще.       Неопределенный конец завершил, наверное, самый странный его монолог и скрыл дальнейшее продолжение про пресс и то, что обычно ниже пресса.       Блять, это был просто кошмар.       Байерс глянул на друга и поймал в его глазах лишь приятное удивление и небольшое смущение. Он был до обморока рад, что Уилер не чувствовал отвращения за подобные комментарии относительно его тела.       — Спасибо, что ты так считаешь, Уилл, — сказал он, устало улыбнувшись, — Мне приятно осознавать, что с художественной точки зрения я привлекателен.       Уилл мысленно изменил фразу на «с точки зрения художника». Но Майку об этом знать было не обязательно.       — Не за что. Это правда.       Они снова замолчали, неловко улыбаясь. Уилер решил взглянуть на свои часы и замер.       Без пяти пять. А ровно в пять у них должна быть встреча для набросков.       — Черт, Уилл, я совсем забыл про наши занятия… Мы же успеем дойти до студии?       Байерс удивился, словно не ожидал, что их стандартный сеанс состоится.       — Я не думал, что бы будешь настроен. Время абсолютно не важно, мы же факультативно, но вот только… Ты сам сможешь, Майк? Можем перенести на завтра или уже дождаться четверга, — он мягко положил руку на левое плечо, обходя больное место, — Что врач сказал?       — Врач сказал избегать нагрузок. А если я буду просто сидеть, их и не будет.       — Ты точно будешь в порядке, Майк? Я не хочу тебя напрягать. Ты же после больницы, тебе наверняка надо выспаться и всё в таком роде.       — Я в норме, правда, — Уилер улыбнулся.       Байерс знал, что не может сопротивляться его улыбке.       — Ну, раз ты уверен, что будешь в порядке, тогда пошли.       Они изменили маршрут и вскоре дошли до нужного корпуса. Вахтерша на входе поприветствовала студентов и отдала Уиллу ключи от аудитории на третьем этаже.       Оба подумали о том, что это уже была их студия. В груди от этой мысли потеплело.       Байерс привычно быстро разложил свои карандаши на подставке и подготовил бумагу на мольберте. Майк сел на высокий табурет, который стоял на бессменном постаменте. Табурет опасно качался и норовил развалиться на части.       — Уилер, слезь оттуда, — строгий тон друга раздался прямо позади, — Я серьезно, эта табуретка на ладан дышит. Тебе мало растяжения?       — Уилл, ну я аккуратно же.       — Слезь. И возьми нормальный стул.       Майк едва заметно прикусил губу. Такой Уилл, командующий и заставляющий, выбивал почву из-под ног. Хотелось одновременно и прекратить, и продолжать, просто чтобы узнать, насколько далеко тот способен зайти.       Так, отставить. Стояк сейчас точно был бы некстати.       — Ладно. Извини.       Уилер стащил с постамента табурет и отставил его в сторону, после чего кое-как допер до нужного места стул. Да уж, одной рукой справляться было гораздо тяжелее.       — Поставь его спинкой ко мне и сядь на него, — сказал Байерс, прищуриваясь. Он применял композицию.       Майк выполнил, о чем его просили, и уселся «верхом». Правую руку некуда было девать, громе как прижать к груди ввиду фиксации, а левым предплечьем он оперся на спинку и положил на согнутый локоть голову.       — Идеально. Ты уже почти как истинный натурщик — сам понимаешь, как сесть, как встать.       — У меня замечательный учитель.       Уилер не переживал насчет открытого комплимента. Сегодня он в роли пострадавшего, поэтому решил позволить себе пару привилегий.       Уилл же в смущении спрятался за мольбертом и принялся за наброски.       Он нарисовал сидящего Майка углем и простым карандашом, после чего тот сменил позу. Уилер хотел было снова сесть, но Байерс прервал его.       — Эм, ты сможешь попозировать мне стоя?       — Конечно. Как мне встать?       Уилл подошел к нему вплотную. Майк сглотнул вязкую слюну, чувствуя, как в горле снова слишком сухо.       — Обопрись на одну ногу, вторую вперед. Правой рукой схватись за край кофты, как будто придерживаешь, — его пальцы слегка коснулись чужого предплечья, — Левую давай просто на пояс. Можешь там за шлевку схватиться или типо того.       — Понял.       Уилл не спешил отходить. Вместо этого он смотрел снизу вверх на Майка, на его лицо и спадающие на глаза кудри. Пальцами он едва ощутимо смахнул пылинки с кофты на левом рукаве и груди. Взгляд скользнул по кудрям на лбу, и он едва сдержал порыв осторожно и нежно зачесать их назад.       Было плохо и странно так думать, но он был благодарен этой травме за возможность хотя бы немного, но касаться Майка. Это вызывало внутри него бурную радость, хотя на лице не было ничего кроме сосредоточенности.       По крайней мере, он хотел бы верить, что у него пока нет на лбу бегущей строки со словами «я люблю тебя, Майк Уилер».       — Если станет плохо или нужен будет перерыв — обязательно скажи мне, — с этими словами Байерс встал обратно за мольберт и они продолжили работу.       До конца их обычного сеанса Уилл нарисовал ещё четыре наброска в графике или два красками в качестве эксперимента.       Уилер все это время лелеял фантомное ощущение теплых пальцев на своей коже, жар от которых он чувствовал даже через одежду. Он бы хотел, чтобы Уилл всегда трогал его.       Когда они закончили, Майк уверенно шагнул на пол и пошел к мольберту, чтобы снова полюбоваться созданными работами. Однако сегодня координация явно была не на его стороне, отчего он неудачно впечатался больным плечом в деревянный угол. Боль снова прострелила руку и он вскрикнул.       — Майк, что случилось? — Байерс вмиг оказался рядом с ним.       — Все нормально. Просто неудачно задел мольберт, — он осторожно тер травмированный сустав, тяжело дыша. Ощущения были настолько неприятные, что Уилеру хотелось плакать.       — Я могу как-то помочь?       «Поцелуй, чтобы не болело» — об этом Майк мечтательно подумал.       — Не думаю. Извини, что отвлек. Это скоро пройдет, — а это он озвучил.       Уилл, собирая свои вещи, то и дело поглядывал на Уилера, желая удостовериться, что с ним точно всё в порядке.       В этот раз вся неловкость была сосредоточена у них в головах, между мыслями, что травма на физкультуре может стать отличным поводом сблизиться.       Однако оба хотели сближения безо всяких поводов.